– Что такое время? – спросил Часовщик.

Десятый не ответил.

– Время – песок, который я насыпаю в свои часы, – сказал за него Часовщик. – Я знаю о времени всё. Я собираю его по миру и оставляю себе.

Десятый не спешил восхищаться, занятый изучением многоцветья узоров на потолке шатра. Часовщик поднял перед собой песочные часы – два небольших сосуда в костяной оправе – и откинул верхнюю крышку. Под ней в стекле оказалась маленькая дырочка.

– Отверстие наверху должно быть такого же размера, что и горловина посередине, – пояснил Часовщик. – Ошибись на кончик волоса, и все труды насмарку.

Он вдохнул запах песка из отверстия в часах.

– А как зовётся меньшая мера времени?

Десятый вновь промолчал, равнодушно глядя вверх.

– Она зовётся наслаждением, – ответил Часовщик с ноткой разочарования. – Наслаждение – никогда не идеально, всегда слишком коротко! Только успел вкусить его, а оно уж кончилось. Это как полететь, словно птица, и сразу же упасть камнем на землю.

Часовщик бережно ссыпал на кончик пальца несколько песчинок из часов.

– Но если ты верно подготовишься, то можно ненадолго растянуть и этот миг, – тихо сказал он и слизнул песок с пальцев.

Тело Часовщика исказила судорога. Он пошатнулся, но успел схватиться за стойку шатра, ухитрившись не просыпать ни песчинки. Глаза его заблестели.

Десятый даже не дёрнулся – так и лежал на дорогих коврах.

– Последний вопрос, – прошептал Часовщик и повысил голос: – Каково твоё время?

Часовщик высыпал ещё немного песка из часов – на этот раз прямо себе в глотку – и издал негромкий стон, похожий на брачную песнь газели.

– Твоё – время дельцов, – продолжил он, обращаясь к Десятому. – Ты и был Дельцом до нашей встречи. Такой же, как прочие северяне, что жаждут добраться до самого края мира на юге и выторговать у местных жителей их причудливый скот, урожай неведомых плодов, чужой красоты женщин.

Часовщик проглотил почти весь оставшийся песок и закричал:

– Но твоё время – не просто время очередной торговли! Нет, ты бы двинулся дальше истоптанных людьми трактов! Ты бы встретил загадочный народ, затерянный высоко в горах. Ты бы открыл их травы, что творят чудеса и вмиг исцеляют смертельные хвори.

Часовщик стал дёргаться, метаться по сторонам, забыв о лежащем на полу Десятом. В шатре вдруг сделалось слишком тесно, слишком жарко, слишком… мало, мало для Часовщика, внутри которого теперь было слишком много: целое бушующее время.

Часовщик высыпал на ладонь последние крохи песка, едва различимые по блеску кварцевых зёрнышек, и в мгновение ока отправил их в рот. Сквозь пелену из тысячи звёзд, мерцающих в глазах, он нашёл рядом с собой Десятого.

– Ты бы вернулся домой спасителем, исцелителем, – зашептал Часовщик, глядя в пустые глаза собеседника. – Твоя слава затмила бы славу твоего отца. Твой род стал бы богат, твоим именем нарекли бы город. Ты бы был подобен героям старых легенд. Да, твоё время – это время легенд, Десятый. Как жаль, что оно теперь не настанет.

Десятый и на это ничего не сказал. В его раскрытый рот заползла жирная муха.

– Потому что я забрал твоё время, – закончил Часовщик.

Он медленно кивнул. Кончилось и наслаждение. Так же быстро, неуловимо, как в предыдущие девять раз, оставив лишь пустоту.

Часовщик швырнул часы на пол. Осколки разлетелись по коврам рядом с Десятым. Взглянув в последний раз на две пустые оболочки – человека и часы, Часовщик развернулся и вышел из шатра, подставив лицо жаркому воздуху Дома.

– Всё закончится здесь, – прошептал он, глядя на лунный диск. – Всё закончится здесь.

Ответом ему были шелест неумирающих деревьев оазиса и глухой вой шакала в пустыне.

* * *

Дознаватель набрал полные ладони воды из колодца и плеснул себе на лицо. Холодные капли потекли по гладко выбритым щекам.

– Зря ты это делаешь, – сказал кто-то.

Дознаватель обернулся. Несмотря на полуденное пекло, атриум постоялого двора был полон людей, шумно переговаривавшихся, заключавших сделки с одними и следом за их спиной и против них – с другими, так что Дознаватель не сразу сообразил, кто к нему обращается.

– Вода нагреется на солнце, и тебе станет ещё жарче, – добавила Девочка в бирюзовом платьице.

Дознаватель уже и сам это понял.

– Тебе не стоит разгуливать одной среди чужеземцев, – проворчал он.

– А тебе вообще не стоит быть здесь, – возразила Девочка. – Я здесь из-за тебя.

Дознавателю стало не по себе от еë тона. Слишком взрослый, слишком твёрдый. А эти глаза… такие холодные. Как могут у ребёнка быть такие глаза?

– Возвращайся к матери, – пробормотал Дознаватель, чувствуя, что его голос звучит скорее сдавленно.

Девочка переменилась в лице, кажется, даже чуть удивившись, и убежала прочь.

Хозяин постоялого двора, тучный мужчина с несходящей улыбкой, встретил Дознавателя таким обилием комплиментов и эпитетов, сколькими титулами постеснялся бы величать себя сам король. К слову, монеты королевской чеканки здесь принимали без вопросов – должно быть, влияла близость к северу.

– Извольте меня простить, о дорогой гость! – лепетал Хозяин, провожая Дознавателя в свои покои. Несмотря на подобострастный тон и разницу в росте, этот тщедушный толстяк всё же каким-то образом ухитрялся смотреть на Дознавателя сверху вниз. – Я никак не мог принять вас раньше. Понимаете, здесь столько дел, вчера привезли зерно, утром – мясо, а людей у меня немного, всё делаем сами с сыновьями и…

– Не стоит извинений, – оборвал его Дознаватель. – Я сам прибыл поздно, да ещё без предупреждения. Большое спасибо, что нашли наконец время.

– Да-да, – рассеянно кивнул Хозяин. Мимо проскользнула невысокая женщина в фиолетовом платье. Хозяин перекинулся с ней парой фраз на своём языке, а потом пояснил Дознавателю: – Моя младшая жена.

Дознаватель вежливо улыбнулся.

– Младшая? Значит… есть ещё и старшая?

– О драгоценный господин, ваше чувство юмора так же прекрасно, как ваш расчудеснейший сюртук! – расхохотался Хозяин. – И сразу видно, что вы впервые в наших краях! У меня три жены. Боги Дома куда щедрее к своим верным слугам, чем ваши северные, да не примите мои слова за оскорбление.

В покоях Хозяина рябило от бесконечной вязи узоров всевозможных цветов и форм – на коврах, вазах, скатертях, на стенах, потолке и под ногами… Дознаватель поймал себя на том, что, как ребёнок, вглядывается в орнамент, пока тот не начнёт двоиться в глазах.

– Что же вы хотели узнать, о милейший гость? – спросил Хозяин.

Дознаватель заметил, что радушия в голосе у того поубавилось. Наверняка Хозяин не совсем чист на руку и теперь гадает, не по его ли душонку явился королевский посланник.

Из кармана сюртука Дознаватель достал разбитые песочные часы.

– Знаете ли вы кого-то, кто может рассказать мне об этой вещи?

* * *

Часовщик жил в деревне в полумиле от постоялого двора. Хозяин послал сопровождать Дознавателя своего Шестого Сына – тощего парня с куцей бородёнкой. Оказалось, тот единственный из двенадцати сыновей Хозяина (Дознаватель не рискнул уточнять количество дочерей) сумел освоить язык королевства, да причём довольно сносно.

У южных ворот долговязый детина подлетел к Шестому Сыну и Дознавателю и что-то прокричал.

– Мой брат велит нам отойти, – перевёл Шестой Сын. – Вот-вот появится караван с юга.

Дознаватель послушно проследовал за Шестым Сыном в сторону.

Высокие деревянные ворота со скрипом распахнулись, и внутрь атриума ровным маршем прошествовали по меньшей мере две дюжины фарфоровых носильщиков. Белоснежные и безликие статуи тащили на себе три паланкина размером со среднюю избу. Глухие шаги отражались эхом от каменных стен атриума.

Дознаватель ахнул, чем заслужил насмешливый взгляд Шестого Сына.

– Говорят, боги обделили северян чудесами, – нахально заметил тот.

– Да, ты прав, – кивнул Дознаватель, заворожённый невозможным караваном. Тот уже обогнул колодец, маршируя в сторону складских помещений.

Когда фарфоровые носильщики скрылись из виду, Дознаватель наклонился к уху Шестого Сына и тихо проговорил:

– Бог знает, что чудесам место только в правильных руках. Но иногда и он совершает ошибку.

Шестой Сын отшатнулся.

– Караван прошёл, можем идти, – неуверенно сказал он.

– Так веди меня, о наблюдательный Шестой Сын! – рассмеялся Дознаватель и хлопнул того по плечу.

Перепуганный парень всю дорогу держался подальше от Дознавателя. Тот же с любопытством разглядывал неумирающие деревья, ровными рядами высаженные вокруг постоялого двора, и почти забыл недавний разговор с Девочкой.

Дом Часовщика стоял на отшибе, и хотя был построен из добротного на вид камня, показался Дознавателю маловатым. Зато во дворе, среди пышных кустарников и невысоких клёнов с шатровидной кроной, имелся прилавок, устланный – конечно же! – ковром, на котором были расставлены песочные часы разных форм и размеров.

Шестой Сын отправился в дом за Часовщиком. Дознаватель, глотнув из фляги, задумчиво изучал блестевшие на солнце часы. Одни огромные, высотой чуть ли не до фута и в позолоченной оправе. Другие поменьше, с простыми деревянными крышками на обоих концах. И наконец, третьи, тоже деревянные… и совершенно пустые.

– Эй! – окликнули Дознавателя.

За Шестым Сыном шёл худощавый мужичонка с сальными волосами. Часовщик, несмотря на жару, был одет во всё чёрное, а его лицо на уровне глаз пересекала чёрная полоса. Дознаватель мысленно отметил себе спросить потом Шестого Сына, что это всё значит.

– Переведи, что я посланник короля и провожу дознание… – начал он, как его перебил сам Часовщик:

– Я жил на севере и понимаю ваш язык.

Дознаватель отметил, что Часовщик старается не смотреть ему в глаза.

– Прекрасно! – улыбнулся Дознаватель. – Тогда мы сможем перейти сразу к делу. Не были бы вы так любезны, о трудолюбивый… кхм, да неважно… рассказать мне – хотя бы вот что: почему некоторые из ваших часов пусты?

Часовщик молча развернулся и зашагал куда-то в сторону. Дознаватель посмотрел на Шестого Сына очень круглыми глазами и поспешил следом.

У одного из клёнов в своём саду, совсем старого и высохшего, Часовщик припал на колени. Дознаватель уже подумывал, не лучше ли ему куда-нибудь удалиться, когда Часовщик замахал руками, показывая на что-то между корней дерева.

В небольшой норе виднелись песочные часы.

– Песок – это время, – тихо сказал Часовщик. – Может показаться, что оно уходит безвозвратно, но на самом деле это не так. Каждое мгновение, прожитое этим деревом – это песчинка, а песок можно собрать…

Он снял с часов деревянную крышку – под ней обнаружилось небольшое отверстие – и перевернул.

– …и отпустить на волю, когда понадобится, – договорил Часовщик, поднимаясь и отходя на несколько шагов от дерева.

Дознаватель обомлел. Только что умиравший клён на глазах наливался соком, ветки набухали почками и распускались сочные, зелёные листья.

– Неумирающее дерево, – прошептал Дознаватель.

Он посмотрел на Часовщика. Тот сразу отвернулся, но Дознаватель успел разглядеть в его глазах, украшенных чёрной полосой, гордость.

– Значит, – начал соображать Дознаватель, – вы размещаете эти часы в корнях дерева, и его… время накапливается в них, чтобы потом его можно было запустить заново.

– Да. Можно дать вторую жизнь этому дереву, а можно передать его время другому, если у того нет своих часов.

– Удобно… И с человеком такое можно провернуть?

Часовщик ухмыльнулся.

– Думаете, за тысячи лет мы не пытались? Ничего не выходит, – он помолчал и добавил, понизив голос: – Такая сила подвластна лишь избранным.

– А что, если бы такой избранный действительно появился? – спросил Дознаватель.

Часовщик коротко посмотрел на него исподлобья – как понял Дознаватель, с любопытством – и снова отвернулся, будто счёл кусты сбоку от себя куда интереснее.

– Тогда о нём слагали бы легенды.

Дознаватель кивнул и достал из кармана разбитые часы, найденные около тела Дельца. Сын вельможи был обнаружен в этих краях мёртвым месяц назад, а рядом с телом лежали осколки песочных часов – но никакого песка. Дознаватель помнил взгляд покойного, пустой и безразличный, будто из того высосали душу – и озадаченность прозектора, объявившего, что у молодого и совершенно здорового мужчины просто перестало биться сердце.

– Можно ли узнать, какой мастер сделал эти часы? – спросил Дознаватель, протягивая осколки Часовщику. – Я искал на них особые знаки, что-то вроде родового герба или литеры, но…

– Это мои часы, – быстро ответил Часовщик, едва удостоив их взглядом.

Дознаватель уставился на него.

– Ну великолепно! Может быть, ещё расскажете, как ваши часы очутились на месте убийства?

– Я продал их чуть более месяца назад, – сказал Часовщик, ничуть не смутившись упоминанием об убийстве. – Одному Игроку из Базарного града.

Он молча направился к своему домишке, давая понять, что разговор окончен. Дознаватель облизнул сухие губы.

– Возвращаемся? – спросил незаметно подошедший Шестой Сын.

– Что? – не понял Дознаватель. – А… Да, но позже мне нужно будет сыскать ещё одного человека – некоего Игрока из Базарного града.

Шестой Сын вздохнул.

– Базарный град дальше по тракту. Вечером там праздник, отец велел мне отвезти кое-что для обмена, могу взять вас с собой, – с явной неохотой добавил он.

Дознаватель полюбопытствовал:

– А что за праздник?

– В Базарном граде каждый день праздник.

Почувствовав что-то, Дознаватель оглянулся на дом Часовщика. За решётчатым окном маячило бледное лицо, пересечённое чёрной горизонтальной полосой.

Миг – и Часовщик скрылся за шторой.

– А что у него за?.. – Дознаватель провёл пальцем по глазам.

– Траурный обычай. Когда Чёрный Бог забирает кого-то из близких, нужно красить лицо чёрным и нельзя никому смотреть в глаза.

– Значит, у Часовщика кто-то умер?

– Толком никто не знает. Вроде говорят, что брат. Но траур положено держать всего двенадцать дней, а Часовщик ходит так уже два года – с тех пор, как поселился здесь. А может, и ещё дольше.

* * *

На душе у Часовщика копошились скорпионы, которых он любил мучить в детстве.

Прежде никто не спрашивал его… о его делах. Да и с чего бы? Он был очень осторожен. Менял города, избегал лишних разговоров и привязанностей. А этот грим? Если всегда ходишь с чёрной полосой поперёк лица, никто не запоминает само лицо – значит, и не узнает тебя умытым.

Впрочем, те девять человек, что сумели рассмотреть как следует Часовщика без грима, уже никогда его не опознают. Как и самый Первый.

Часовщик открыл печную дверцу. Внутри светилась желтовато-белая масса, похожая на желе, из которого здесь, Дома, делают сладости. Только вот угощать таким желе можно разве что факиров с юга, которые глотают огонь на потеху публике в Базарном граде.

Наверное, не следовало Часовщику возвращаться Домой. Он путешествовал по северу и югу, заметая следы, выжидая долгие годы, прежде чем наполнить новые часы. И лучше бы всё осталось как есть. Может, убраться отсюда подальше, пока есть время? Мир большой, больше, чем ведает надменный северянин.

Часовщик приготовил металлический стержень длиной почти с себя ростом. Кончик стержня исчез в печи, чтобы сразу вынырнуть оттуда с намотанной на него грушей стекломассы. Её, раскалённую добела, Часовщик быстро сунул в форму и принялся дуть в мундштук на другом конце стержня.

Нет, всё должно закончиться здесь, Дома. Там же, где и началось так давно, что никто в округе уж и не помнит ни тех времён, ни самого Часовщика. Всё закончится здесь.

Пока заготовка стыла в форме, Часовщик промыл песок и просеял через несколько сит. Эти часы будут полными, и важно, чтобы всё выглядело безупречно. Остывшую колбу Часовщик уложил меж валиков станка и вдавил ножную педаль: стекло закрутилось на валиках, а снизу он подсунул зажжённую свечу.

Не стоило говорить, что это его часы. Пришлось наобум выдумать для них покупателя и спешно исчезнуть. Хорошо хотя бы, что последнее не сильно выбивается из его образа юродивого. И всё-таки теперь нужно подстраховаться.

Часовщик разогрел свечой края колбы и вытянул их пинцетом, образовав длинные трубки – в них можно дуть, чтобы поддерживать форму сосудов. Затем переставил свечу под середину колбы, где будет горловина. Другие мастера делали отдельные сосуды, а потом соединяли через металлическую диафрагму – Часовщику такое не подходило. Он не проверял, но чувствовал: стекло должно оставаться цельным.

Часы вышли безупречными. Часовщик довольно рассмотрел результат работы, несколько раз пересыпав песок туда-сюда, затем принялся собираться в дорогу. Смыл чёрную полосу с лица, напялил поверх чёрных одежд праздничный красный халат.

За поясом, под халатом, Часовщик спрятал короткий кинжал с блестящим изогнутым клинком.

* * *

Дознаватель понял, что ненавидит верблюдов.

Хотя погонять горбатой лошадью оказалось на первый взгляд не сложнее, чем обычной, двигалась она куда медленнее – проще было бы пройти остаток пути до Базарного града пешком по пустыне. Да ещё и перемещался верблюд странными, неритмичными рывками, из-за чего Дознавателя изрядно укачало.

– Что ты знаешь об Игроке? – спросил Дознаватель шедшего рядом на другом верблюде Шестого Сына. Крепостные стены на горизонте уже были так близко, что не закроешь ладонью.

Шестой Сын сплюнул.

– Играет во всё, где можно смухлевать, и никогда не проигрывает. С такими никто не имеет дела, кроме доверчивых чужаков, но ему хватает.

– Ну да, тем более что чужаков здесь полно.

– Первый Сын пытался помочь ему. Они с Игроком ровесники, в детстве даже дружили.

– И что же, Первый Сын не достучался до своего друга детства?

– Нет. Как он учит нас, младших: раз ступив на скользкую дорожку, так и будешь катиться по ней до самой бездны.

* * *

Базарный град вскружил Дознавателю голову. Обилие людей толпилось среди палаточных рядов, где торговали коврами, платьями, жемчугом, фруктами, сувенирами. Какофония звуков смешивалась с такой же какофонией цветов, запахов, вкусов…

Шестой Сын скрылся по своим торговым делам, и Дознаватель решил сам прогуляться по городу. Повстречал пару южных караванов с фарфоровыми носильщиками, купил несколько безделушек и отдал за них явно больше медяков с курносым королевским профилем, чем они того стоили.

На одной из площадей Дознаватель увлёкся представлением. Группа артистов, представителей какого-то южного народа с кожей белее, чем лист бумаги, извлекала скрипучую музыку из причудливых инструментов. Девицы выплясывали, а один раздетый по пояс мужчина заглатывал длинные шпаги.

– Ты тратишь здесь время, – сказала Женщина за спиной Дознавателя.

Он закатил глаза.

– Сначала ребёнок, теперь ты.

Оборачиваться Дознаватель не стал, боясь увидеть тот же ледяной взгляд, что и у Девочки возле колодца.

– Ты тратишь время понапрасну, – с нажимом повторила Женщина. – Ты знаешь, кто тебе нужен и что ты должен сделать. Незачем тянуть.

– Ну ты и брюзга! Может, я хочу развеяться, насладиться зрелищами? Только взгляни, насколько бесподобен этот мир, какие умопомрачительные чудеса творят люди!

Дознаватель зачарованно наблюдал, как очередная шпага медленно погружалась в глотку мужчины, пока снаружи не осталась только рукоять, торчащая изо рта безумца, словно сигара.

– Дикарские развлечения не стоят твоего внимания, – продолжала надоедать Женщина. – Всё это пыль. Ты должен сосредоточиться на деле, чтобы мы скорее вернулись.

Дознаватель тяжело сглотнул.

– Когда мы вернёмся, я уже не смогу увидеть ничего подобного, – сказал он и обернулся, но не увидел никого, кроме восторженных зевак.

Одно из лиц в толпе показалось знакомым, но скрылось из виду прежде, чем Дознаватель сумел его вспомнить.

* * *

Старцы-настоятели Дома не одобряли выпивку, и Базарный град был единственным местом в этих краях, где разрешались кабаки. Сюда-то и стягивались северяне, держащие путь на юг, здесь-то Часовщик и надеялся разыскать своего Одиннадцатого.

Сперва Часовщик хотел заказать вино или пиво, к которым пристрастился за десятилетия на севере, но затем подумал, что может увлечься и перебрать – и выбрал самое дрянное пойло, сладкую горячую бурду с кучей пряностей. Делая больше вид, что отпивает из кружки, он сидел в дальнем углу кабака и изучал людей.

Время большинства ничего не стоило. Рядовые проходимцы в поисках лёгких денег. Требовались годы, чтобы разыскать стоящего.

Делать нечего, время в любом случае подгоняло Часовщика, увлекало за собой вперёд в новые места, говорило с ним кошмарными снами, от которых просыпаешься в поту на сбитых простынях, жгло сердце неумолимой жаждой.

Часовщик хлопнул полупустой кружкой по столу. Всё, хватит слов. Сегодня – время Одиннадцатого. Пусть слишком быстро, пусть он будет не лучшим в коллекции. Первый тоже не был кем-то выдающимся, и с ним всё тоже произошло довольно внезапно.

И время пришло.

– Вы не возражаете, если я подсяду?

Пожилой мужчина взялся за спинку стула напротив Часовщика. Тот (сегодня он открыто смотрел всем в глаза, и всё равно никто его не замечал) с интересом изучил пенсне, окладистую бороду, старомодный камзол – и коротко кивнул.

Старик плюхнулся за столик и, узнав, что его собеседник хорошо понимает северный язык, принялся говорить без умолку. По первым репликам Часовщик понял, что перед ним один из множества учёных, тщетно пытающихся постичь тайны юга.

– …встречаются и смешиваются настолько разные культуры! – втолковывал Часовщику Учёный.

Его глаза блестели за круглыми стёклами очков. От возбуждения мужчина дёргал себя за бороду, словно духи из сказок, любимых всеми детьми Дома, и Часовщик еле сдерживал улыбку, представляя, как этот старик сейчас вырвет волосок и загадает желание.

Учёный же всё продолжал:

– Поверьте мне, самая жизнь человечества происходит именно сейчас и здесь, в месте, где переплетаются судьбы! Любое, даже случайное открытие способно навсегда изменить наши прежние представления о мире!

Часовщик прекрасно понимал это, как и то, что Учёному уже не суждено совершить в своей жизни ни одного открытия.

– Этот обмен культурами, знаниями… – продолжал Учёный свою пустую болтовню, заполняя промежутки тёмным пивом из кружки втрое больше, чем стояла перед Часовщиком.

– Вы играете во что-то? – как бы невзначай спросил Часовщик.

– Не вполне понимаю…

– Я очень азартный человек и люблю разные игры. Увы, в последние недели, пока я добирался сюда с юга, меня сопровождали одни только фарфоровые болваны и их самодовольные хозяева в паланкинах. Иногда я даже задаюсь вопросом, у кого из них полые головы… Но вот вы кажетесь мне неглупым. Мы могли бы сыграть во что-то.

Учёный рассмеялся.

– Боюсь, вам не повезло. Я такой рассеянный, что легко забываю правила игры, даже если мне объясняли их только что, и поэтому вечно проигрываю.

– Умоляю! – воскликнул Часовщик.

Точно так же он умолял одного отставного Воина, уверявшего, что удача забыла о его существовании. Не сильно тот Воин и кривил душой – ибо проиграл, став Седьмым в коллекции Часовщика. Забрав его время, Часовщик узнал, что совсем скоро Воин бы вернулся в армию и успешно командовал отражением варварских набегов на родной город. Тогда-то Часовщик понял, что неудачливых людей не бывает.

Просто чьё-то время ещё не пришло.

– Мы можем хотя бы загадывать друг другу загадки! – предложил Часовщик.

– О, загадки я обожаю! – воскликнул Учёный. – Уговорили. Почту за честь быть вашим гостем после обедни.

Старик что-то ещё рассказывал – кажется, о родном городе, о почившей аккурат перед отъездом супруге, о неблагодарных детях. Часовщик больше его не слушал, лишь кивал, когда собеседник вопросительно вскидывал брови, да делал вид, что пьёт из опустевшей кружки.

Мысли Часовщика теперь занимало только одно. С закатом он возьмёт своего Одиннадцатого.

* * *

Покинув кабак, они двинулись через главную площадь. Стемнело, и начались представления факиров. Жилистые мужчины и женщины виртуозно вращали зажжёнными факелами, а за их спинами здоровенный детина бил колотушкой в кожаный бубен. Вскоре на площади не было видно ничего, кроме крутящихся огненных шаров, плюющих в толпу искрами.

– Никогда не понимал, как им удаётся не обжечься, – прошептал Одиннадцатый. Пламя игривыми огоньками отражалось в стёклах пенсне.

– Это дар, – ответил Часовщик и невольно проговорился: – Мой брат с малых лет искусно управлял огнём.

– Ваш брат факир?

– Увы. Он умер много лет назад, ещё когда мы оба были подростками. Слабое сердце.

Факелы погасли, а укротители огня устало направились в свой шатёр. Сопровождавший факиров глашатай на нескольких языках – и на всех ломано – объявил о перерыве. Одиннадцатый и Часовщик собрались было идти дальше, как на сцену выбежал высокий мужчина в сюртуке и взмолился:

– Дайте мне попробовать! Клянусь вам, о гениальнейший толмач, я никого не подожгу!

Глашатай посовещался со старшим факиром, который в конце концов сам зажёг два факела и не очень уверенно протянул смельчаку. Тот приветственно помахал руками публике, и Часовщик с ужасом узнал королевского Дознавателя.

Больше того: Дознаватель посмотрел прямо в глаза Часовщику и с озорной улыбкой подмигнул.

Внутри у Часовщика что-то лопнуло, как колба, в которую попал лишний воздух, а Дознаватель принялся танцевать с зажжёнными факелами. Его движения были куда плавнее и ритмичнее, чем у факиров. Если те выписывали огнём одни восьмёрки, то королевский посланник чертил в ночном небе Базарного града волны и зигзаги и жонглировал огнём так же легко, как иные мячами.

В какой-то момент оба огненных шара вдруг оказались высоко в воздухе, а Дознаватель отбежал к краю сцены и рванулся вперёд – сделал двойное сальто на руках, после чего ещё и успел поймать факелы у самой земли.

Толпа охнула, а Дознаватель вернул всё ещё горящие факелы их обомлевшему владельцу и поклонился. Толпа разразилась овациями.

– Потрясающе! – кричал Одиннадцатый, хлопая в ладони. – Браво! Нет, вы это видели?

Часовщик, конечно же, видел. Видел, как Дознаватель продолжает смотреть прямо на него с лукавым прищуром. Никаких сомнений быть не могло: несмотря на смытый грим и красный халат, он узнал Часовщика.

* * *

Одиннадцатый и Часовщик сели друг против друга, а между ними Часовщик поставил позолоченную латунную вазу со множеством фруктов.

– Неужели это ваш дом? – изумился Одиннадцатый.

Он вертел головой, разглядывая яркую мозаику на стенах, медные подсвечники и горшки с пушистыми финиковыми пальмами по углам.

– Ах, конечно же нет, – махнул рукой Часовщик. – Я гощу здесь у одного Игрока. Я обыграл его и теперь пользуюсь расположением бедняги.

– Во что обыграли? Неужто тоже в загадки?

– Нет, в ножички, – очень даже честно ответил Часовщик.

Он достал из карманов халата пустые песочные часы и поставил на прохладный каменный пол рядом с вазой – ровно между собой и Одиннадцатым.

– Почему они пустые? – непонимающе спросил тот. – В этом же нет никакого смысла.

– Я ещё их не наполнил, – пожал плечами Часовщик.

Это тоже было правдой: полные часы, изготовленные сегодня, он уже успел пустить в дело.

Одиннадцатый запустил пальцы в бороду.

– Что ж. Должно быть, нам нужно обговорить правила. Я постараюсь запомнить всё как следует.

– Да бросьте, – улыбнулся Часовщик. – Давайте просто болтать и по очереди загадывать друг другу по одной головоломке. Кто отгадает больше, тот и выиграл.

Одиннадцатый кивнул и протёр пенсне платком.

– На что будем играть? – уточнил он. – Боюсь, такого же дворца у меня нет, но найдётся немного денег и весьма приличные запонки…

Часовщик рассмеялся.

– Всё, что вы сегодня потратите, это ваше время, – успокоил он Одиннадцатого.

И это тоже было совершенно честно.

* * *

– …Существует только одна вещь, которая лучше у жителей второго города, – говорил Одиннадцатый, выплёвывая виноградные косточки. – Что же это такое?

Часовщик украдкой глянул на часы. На дне уже собралась горстка песка, появившаяся из ниоткуда после того, как он отгадал две предыдущие загадки Одиннадцатого. По правде, загадки были разочаровывающе детскими, так что и Часовщик задавал старику те же.

– Их соседи, – поразмыслив для приличия, ответил Часовщик.

Песка в часах стало ещё чуть больше, и он облизнулся. Одиннадцатый же закашлял.

– Должно быть, подавился, – сказал он, утираясь и быстро пряча платок – будто Часовщик не успел заметить, что на том появилось тёмное пятно. – А вы весьма проницательны! Должно быть, получили хорошее образование в детстве.

– Да, нас с братом обучал человек с севера, – кивнул Часовщик. – Очень строго спрашивал по логике и математике.

Через щель под дверью в помещение пробежал лёгкий полночный сквозняк.

– Повезло вам с учителем… – рассеянно проговорил Одиннадцатый. Его взгляд замер на часах. – А они же были пустыми.

– Вам показалось, в них было чуть-чуть песка.

– Да? Видимо, я утомился. Давайте ещё по одной загадке – и хватит.

Часовщик кивнул. О да, хватит. Старый дуралей заметил, что часы наполняются, а значит, следует поторопиться.

Да и Дознаватель может явиться в любой момент. Хоть Часовщик и заплатил мальчишке, чтобы тот показал северянину ложную дорогу к дому Игрока. И даже доплатил сверху, наказав пацану, когда Дознаватель раскусит обман и схватит его за ухо, отвечать, будто заплатил ему сам Игрок.

– Слушайте внимательно! – велел Часовщик. – Есть двенадцать изюмин. Одиннадцать одинаковы по весу, а одна начала портиться, и хотя внешне она не отличается от остальных, но стала легче. Найдите порченую изюмину за три взвешивания.

Одиннадцатый шевелил губами, повторяя за Часовщиком. Тот осклабился. Он нарочно выбрал загадку, требующую внимательно запоминать условия – с чем у старика, как сам признался, проблема.

– Кажется, я слышал похожую загадку с монетами! – воскликнул Одиннадцатый. Часовщик чуть сник. – Там нужно было разделить монеты на три части по три монеты, но… Нет, здесь же выходит двенадцать изюмин, значит, задача решается по-другому…

Песок в нижнем сосуде часов резко прибавился до половины, а Одиннадцатый опять зашёлся кашлем.

– Всё-таки сдаюсь, – пробормотал он, снова тайком утирая кровь изо рта. На бороде, однако, осталось красное. – Я же говорил, я очень рассеянный и путаюсь. Да и что-то мне нехорошо, если честно.

– Ну же, пробуйте ещё! – подбодрил его Часовщик, не отрывая взгляда от часов. – Вы на правильном пути, просто сосредоточьтесь!

– Ладно, – вздохнул Одиннадцатый. – Что же там было, двенадцать… два взвешивания… нет, три…

Горка песка ещё немного подросла. Кашель старика стал громче.

– Похоже, мне лучше вернуться в свои покои и поспать, – прохрипел он.

– Умоляю! – уже вскричал Часовщик. – Забудьте про изюмины, я заменю вам загадку на более простую.

– Да нет, будем считать вас победителем! Вы правда достойны!

Одиннадцатый, шатаясь, поднялся. Часовщик цокнул языком. Вид у старика правда неважный, еле стоит на ногах. Но если уйдёт – заберёт остатки своего времени с собой. Допустить такое уже никак нельзя.

– Вернись на место, старый болван.

Часовщик тоже поднялся и выпростал из-под плаща изогнутый кинжал. Клинок покрывали бурые пятна.

– Что вы… – выдохнул Одиннадцатый.

– Разгадывай загадку, – процедил Часовщик. – Двенадцать изюмин, одна порченая, три взвешивания! Живо!

– Помогите! Кто-нибудь!

– Заткнись! – прижал Часовщик клинок к бороде Одиннадцатого и рявкнул: – Ты знаешь ответ?

Тот мотнул головой.

– Ты признаёшь поражение? – не унимался Часовщик.

Одиннадцатый покорно кивнул и попытался набрать воздуха в грудь, но уже не смог. Несколько хрипов, выпученные глаза под стекляшками пенсне – и старик рухнул под ноги Часовщику.

Тот же уже занялся часами – полными идеального, сверкающего кварцем песка.

* * *

Всё кончилось слишком быстро.

Часовщик тупо уставился перед собой. Внутри осталось опустошение. Странное, непонятное, какого не было в предыдущие десять раз. Да, он увидел будущее Одиннадцатого, его действительно яркие открытия – например, на юге старик узнал бы про способ печати наборными формами из керамики. Открытия, которых тот уже не сделает.

Но никакого наслаждения просто не пришло.

Из тумана в голове выплыл полузабытый образ. Высокий мужчина с гладким, как у младенца, лицом, подбрасывающий в воздух горящие факелы и ловящий их у самой земли, исполняя перед этим дикие кульбиты. Вот же оно! Забрать Одиннадцатым этого старого болтуна не принесло Часовщику удовлетворения потому…

…потому, что Одиннадцатым должен был стать Дознаватель.

Да, стоило подумать, что королевский посланник с севера не может быть кем-то неважным. Что там! Наверняка он стоит всех десятерых вместе взятых. Часовщик улыбнулся, слизывая с губ последние крохи песка.

Он перетащил грузное тело старика в другую комнату, ковры в которой были сплошь залиты кровью. Кровь вытекла из вспоротого живота Игрока, лежащего здесь же.

– Не бойся, Одиннадцатый, – прошептал Часовщик. – Он не претендует на твой номер. Он не входит в счёт, и его время не имеет ценности. Рядовой проходимец, которого так и так заждались во дворце Чёрного Бога. Никто здесь не проронит по нему слёз.

В правую руку Одиннадцатого Часовщик вложил свой изогнутый кинжал, а поодаль оставил изготовленные сегодня – и полные – песочные часы.

Осколки настоящих, пустых часов он в этот раз забрал с собой.

* * *

– Вот чего стоило твоё промедление.

Жёсткий голос Девочки вводил в оторопь.

– Опять гуляешь одна, – попытался сменить тему Дознаватель.

Он набрал ведро воды и зашагал к своим покоям через непривычно безлюдный по причине раннего утра – а также вести о двойном убийстве в Базарном граде – атриум.

– Он снова украл жизнь, а ты развлекался, – не отставала Девочка.

В этот раз платьице на ней было розовым. Дознаватель поразмыслил над этим, но решил, что цвет ничего не значит.

– Он попытался обмануть меня, – пожал он плечами. – Это было искусно, зато теперь у меня есть план.

– Зачем нужен какой-то план? – удивилась Девочка. – Просто убей его, и мы закончим здесь.

У Дознавателя перехватило дыхание. Да как… Что такое с ним творится, если ребёнок вынужден говорить такие слова?!

– Тебе не стоит занимать этим детские мозги! Пошла вон!

Девочка уставилась на Дознавателя круглыми, испуганными глазами и убежала, оставляя на песке следы босых ног.

Часовщика Дознаватель нашёл на небольшой кипарисовой аллее. Мужичонка, несмотря на солнце запахнутый в чёрный плащ, катил за собой тележку с песочными часами. Временами он останавливался у старых и больных деревьев, брал часы с тележки и ставил их в корнях кипарисов – те вмиг оживали, обрастая свежими, сочными иголками.

– Доставили сегодня из соседней деревни, – пояснил Часовщик, заметив подошедшего Дознавателя. – Деревья там поразил жук, и хозяин решил, что проще их спилить и устроить на месте сада искусственный пруд.

– Вчера произошло новое убийство, – объявил Дознаватель. – В Базарном граде нашли тело Игрока, а рядом – труп путешественника с севера, учёного.

– Я слышал, – равнодушно ответил Часовщик. – Поздравляю вас с раскрытием дела.

Сегодня он снова вымазал лицо чёрной краской и избегал смотреть в глаза Дознавателю. Тот почти готов был поверить, что обознался вчера на площади – но, разумеется, никакой ошибки не было.

– Можно мне попробовать? – кивнул Дознаватель на тележку с часами.

Часовщик пожал плечами.

Дознаватель бережно взял песочные часы и прошёл с ними к одному из чахлых кипарисов.

– Я правильно делаю? – уточнил он, не глядя на Часовщика, и снял с часов крышку. Пальцы Дознавателя коснулись отверстия в верхней части сосуда, а затем – горловины в центре.

– Сначала нужно разрыть корни и поместить между них часы, чтобы дерево могло питаться песком, – объяснил Часовщик.

Дознаватель голыми руками вырыл неглубокую ямку среди костлявых корней и пихнул в неё перевёрнутые часы, после чего ненароком взглянул на часы свои – механические. Дерево, как и другие, на глазах принялось молодеть.

– Что вы хотите? – крикнул Часовщик.

Дознаватель обернулся.

– Давайте сыграем в разгадывание загадок? – предложил он.

* * *

– Не считая Игрока, королевскому сыску известно о десяти жертвах убийцы с песочными часами. Пятеро на севере, четверо на юге и двое – тут, посередине. Я уверен, что жертв на самом деле одиннадцать, а всего должно быть двенадцать.

Дознаватель, до того меривший шагами аллею, остановился и замолчал, выжидая от Часовщика хоть какой-нибудь заинтересованности.

– Интересно, почему? – наконец спросил тот.

– А потому! – всплеснул Дознаватель руками и показал свои механические часы. – Ваши доли, на которые вы делите время, равны северным минутам, верно? Так вот: каждые найденные часы были на минуту больше предыдущих. Вчерашние рассчитаны на одиннадцать минут, осколки на месте убийства сына вельможи – от десятиминутных… В общем, возле тела, которое нашли раньше всех, убийца разбил маленькие часики на две минуты. Значит, мы пропустили первое тело с минутными часами.

– Хорошее наблюдение, – кивнул Часовщик.

Дознаватель бросил взгляд на своё дерево. Песочные часы в его корнях уже опустели.

– У вашего народа двенадцать малых долей времени составляют одну большую, – продолжал Дознаватель. – Я так и не запомнил, как вы это складываете, но двенадцать для вас – явно священное число. Да и ваши часики в корнях кипарисов, – он окинул рукой аллею, – именно двенадцатиминутные, как я сейчас сосчитал. Вывод: план преступника был совершить двенадцать убийств.

– Он их и сделал. Сам стал двенадцатым.

Дознаватель помахал перед носом Часовщика указательным пальцем. Тот нахмурил брови, отчего чёрная полоса на лице пошла волной.

– С самого начала я усомнился, что убийца – это Игрок, – сказал Дознаватель. – Игрок всегда выигрывал, жил в роскошном доме, ему явно хватало на жизнь. Он шулер, обманщик, но не убийца. Кроме того, возраст.

– А что с возрастом?

– Игроку было около тридцати, и местные знали его с детства.

– И?

– Первая найденная жертва была убита сто сорок лет назад.

Часовщик опустил взгляд на свою телегу.

– Тогда эти убийства не могли быть совершены одним… – пробормотал он.

– Не могли, – перебил Дознаватель. – Но всё говорит об этом: прибавление времени в часах на минуту с каждым новым убийством, осколки. Никто из жертв (опять же не считаем Игрока) не был простолюдином: судья, поэт, врач, философ, князь, воин, меценат, зодчий, делец, учëный. Значит, убийца каким-то образом прожил больше ста сорока лет. Вывод: он научился красть время своих жертв, для этого и нужны были часы, и поэтому из них исчезал песок.

Часовщик усмехнулся.

– Я же говорил вам, что если бы кто-то владел таким даром…

– Верно, – оборвал его Дознаватель. – Никто не должен владеть подобной силой, ибо время людей принадлежит только Чёрному Богу.

Улыбка сошла с лица Часовщика. Дознаватель же как ни в чём не бывало продолжал:

– Игрок был убит кинжалом, который держал Учëный. Но как Учëный мог кого-то убить, если его время уже перетекло в часы? Старик ведь не просто убил Игрока, он выхватил оружие – это кинжал местной ковки, то есть принадлежал убийце. Наконец, от раны живота не умирают мгновенно, почему Игрок не попытался воспользоваться часами, чтобы исцелиться? Вывод: вся сцена красиво подстроена. И как удобно мальчишка, клявшийся, что ему за это якобы заплатил сам Игрок, всю ночь водил меня по каким-то притонам.

Дознаватель выразительно взглянул на Часовщика. Тот отвернулся, делая вид, что выискивает ещё какое-нибудь чахлое деревце.

– И последнее: отверстие под крышкой, – завершал Дознаватель. – В ваших чудо-часах оно совпадает по диаметру с центральной горловиной, так? И совпадало у всех прошлых осколков, где это вышло измерить. Кроме одних часов. Вы же догадываетесь, каких?

Затылок Часовщика дёрнулся.

– Да, – улыбнулся Дознаватель. – И когда я это понял, то вспомнил, кто мастерит чудо-часы, кто навёл меня на Игрока и кто, смыв свой извечный траур и напялив дикий красный халат, помчал за мной в Базарный град. Придумано было хитро. Жаль, что вы поспешили и не рассчитали размер отверстия.

Часовщик сплюнул на песок под своими ногами и развернулся, гордо глядя в глаза Дознавателю.

– Что ж, мою загадку вы разгадали с блеском. Теперь я должен раскрыть вашу?

Дознаватель рассмеялся.

– О нет, дорогой друг! Мы ещё не закончили с вами. Точнее, с вашим братом. Ведь, – понизил он голос, – с брата-то всё и началось?

* * *

Часовщик смежил веки, вспоминая. Двенадцатый зашёл так далеко, что, пожалуй, заслужил узнать правду перед концом.

– Наш отец тоже был часовщиком, – медленно начал рассказывать Часовщик. – Он успешно вёл дела и смог подкопить на учителя с севера. Очень хотел, чтобы мы с братом добились в жизни большего. Тот северянин обучил нас языкам, математике, логике. В конце каждого урока он задавал нам логические задачки, а на следующий день спрашивал их решение. Мне те задачки давались легко. Братец оказался, увы, глуповат.

Часовщик сел на корточки и начертил на песке несколько точек.

– Как-то раз мы сидели в мастерской у отца, помогали ему заключать часы в оправу. Брат всё не мог соединить девять точек четырьмя линиями, не отрывая пера от бумаги. Я вспылил и ляпнул: «Не решишь раньше меня – умрёшь!» Так и вышло.

Часовщик перечеркнул точки несколькими движениями, не отрывая пальца от песка.

– Я нашёл решение первым и спросил брата: «Ты признаёшь поражение?» Он начал задыхаться, а стоявшие между нами минутные часики заполнились его временем. Я не знал, что делаю, вместо того чтобы звать на помощь, я мог только смотреть на часы, а потом… проглотил песок, разбил стекло и побежал. Так я взял своего Первого.

– И ступив на скользкую дорожку, уже не смогли с неё сойти.

Часовщик кивнул и прошептал:

– Это случилось здесь, Дома, сто сорок четыре года назад. Двенадцать раз по двенадцать.

Он нашёл в телеге несколько пустых часов, выбрал из них нужные и поставил между собой и Двенадцатым.

– Теперь помогите мне ответить на вашу загадку. Кто вы вообще такой? Откуда столько знаете?

– О, дам сколько угодно подсказок, – рассмеялся Двенадцатый. – Позвольте мне рассказать вам одну легенду. Назовём её… Легенда о двух невозможных братьях.

Внезапный порыв жаркого ветра растрепал сальные волосы Часовщика.

– Жил-был бог, – заговорил Двенадцатый. – И богу принадлежало всё время мира. Оно состояло из песчинок, круживших в пустоте. Бог слепил из песчинок человека. Человек вышел живым. Бог испугался и распылил его, но тут богу стало интересно. И он слепил уже двух людей. Эти двое сами сделали из песчинок времени третьего, а затем построили для себя дом. Так и повелось: бог строил мир из песка, а когда песок стал кончаться, начал разрушать старое и надоевшее, чтобы слепить из этого песка что-то новое.

– Жестокий бог, – покачал головой Часовщик.

– Не вам его судить, – жёстко ответил Двенадцатый. – Со временем бог научился планировать. Он заранее знал, когда разберёт созданное и что из него сделает. И вот тут-то появился один человек, который пошёл против воли бога и начал забирать чужое время.

Указательный палец Двенадцатого упёрся в грудь Часовщику.

– Он крал судьбы прежде срока, и важные люди лишались возможности исполнить предназначение. Планы бога, до того стройные, рушились, ведь ему не хватало песка. И никак бог не успевал добраться до этого проходимца – всё время был занят тем, чтобы найти песок для своих идей в другом месте, а потом восполнить его утрату там, где взял…

– Какой-то не очень всемогущий бог, – съязвил Часовщик.

– Вы будто имеете что-то против! – захохотал Двенадцатый и продолжил серьёзно: – Итак, вор продолжал красть время. Когда он обокрал десятерых, планы бога настолько смешались, что случилось невозможное. Прежде бог был Определённостью. Всё задуманное исполнялось с точностью до песчинки. Но теперь Определённость нарушилась, и родилась Неопределённость, невозможный брат бога. Именно невозможный – ибо Неопределённость и Определённость не могут существовать вместе. И чтобы исправить это, бог велел своему брату найти того, кто крадёт чужое время.

Двенадцатый наигранно поклонился и снял отсутствующую шляпу.

– Да ладно! – недоверчиво воскликнул Часовщик, чувствуя, как его голос подрагивает. – Не хотите же сказать, будто это вы тот самый брат бога?

– Ну не ваш же, – фыркнул Двенадцатый. – Хотя забавы ради притворился им. Помните там, на площади, с огнём? Нушар ведь мечтал стать факиром.

Давно забытое имя обожгло уши. Ноги Часовщика подкосились, а Двенадцатый, смеясь, обошёл его по кругу.

– Да, да, я брат бога, технически – второй бог, которого не должно быть. Неопределённость, порождённая вами. Теперь вам будет очень легко ответить и на вторую часть загадки: кто же такой мой брат, Определённость?

– Разве есть что-то предопределённое в этом мире? – дёрнул плечом Часовщик.

Двенадцатый, подойдя со спины, склонился к его уху и мягко прошептал:

– Кое-что всегда предопределено и ждёт нас в конце.

Часовщик обернулся на него, и за улыбкой Двенадцатого не таилось ничего хорошего.

– Твой брат – Чёрный Бог, – прошептал Часовщик.

И бросился бежать.

* * *

Часовщик проскочил через ряды кипарисов, помчал газелью по барханам, прочь от оазиса. Среди дюн его ждал Брат Чёрного Бога с пустыми песочными часами.

– Ты признаёшь поражение? – спросил он, подмигнув.

Часовщик развернулся и бросился к торговому тракту. Там вышагивал одинокий верблюд, которым погонял Брат Чёрного Бога с пустыми песочными часами под мышкой.

– Ты признаёшь поражение? – крикнул он с задорной улыбкой.

Часовщик побежал прочь от тракта, на восток, где восходит солнце. Он бежал всю ночь, а утром вместо солнца над ним взошло огромное лицо Брата Чёрного Бога. С неба рухнули пустые песочные часы высотой с человека, заключив Часовщика в стеклянную клетку.

– Ты признаёшь поражение? – оглушил громовой глас.

– Никогда! – закричал Часовщик, колотя по стеклу.

– Тебе некуда бежать, – гремел с неба Брат Чёрного Бога. – И твоё время давно должно было истечь.

– А твоё не должно было настать! Подумай, что станет, когда я сдамся? Куда денется Неопределённость, что я породил? Ты исчезнешь! Неужели ты хочешь исчезнуть?

– Если так предопределено, – равнодушно ответил гром.

Часовщик ещё раз ударил кулаком по стеклу и заплакал. Ему не победить силу, что восходит на небе вместо солнца.

– Я просто хотел быть героем легенды, – прошептал он, чувствуя, как ноги немеют, и боясь взглянуть на них. – Хотел, чтобы настало моё время.

– Всякая легенда имеет конец, – возразил с неба Брат Чёрного Бога.

Руки Часовщика начали осыпаться пылью. Вскоре часы заполнились таким количеством песка, что их можно было не переворачивать.

– Но время бесконечно, – добавил Брат Чёрного Бога. – Прости, брат мой!

Брат Чёрного Бога дунул с неба штормовым ветром. Стеклянная громадина перевернулась, и песок из часов смешался с песком пустыни, обращаясь сочной зеленью и вырастая в клёны, кипарисы и пальмы.

Брат Чёрного Бога растопил стекло, и песочные часы стали озером, в чистой воде которого отражалось огромное лицо вместо солнца.

И лицо это улыбалось.

– Забирай теперь меня, брат мой, забирай обратно в пустоту! – хохотал Брат Чёрного Бога.

А внизу, посреди пустыни, цвёл оазис с живописным озером и двенадцатью деревьями вокруг него. По числу жертв, считая Игрока.

От времени Часовщика Брат Чёрного Бога добавил каждому по равной доле. Двенадцать раз по двенадцать.

* * *

Дознаватель снова умывался ледяной водой в колодце постоялого двора. Мимо шагали фарфоровые истуканы, неутомимо тащившие на себе носилки с тюками зерна.

– Я всё поняла!

Дознаватель обернулся.

– Чёрный Бог говорил с вами через меня, – заявила Девочка, невинно хлопая большими глазами. Платьице сегодня было белым. – Я всё слышала, но не сразу разобралась, что к чему. Он торопил вас, чтобы вы нашли убийцу и больше никто не забирал чужие души прежде Чёрного Бога.

– Да… – протянул Дознаватель. – Жаль, что тебе пришлось это пережить. Как и той женщине в Базарном граде.

Девочка пожала плечами.

– А ещё он хотел, чтобы я исчез, – добавил Дознаватель. – Ведь я тоже бог, а бог может быть только один. Но я почему-то ещё здесь.

Он сел на землю, прижавшись головой к каменной кладке колодца.

– Ну и что мне теперь делать? – воскликнул Дознаватель. – Богом чего мне быть?

– Выбери сам, – пожала плечами Девочка.

Она убежала, а Дознаватель остался сидеть, не то размышляя над сказанным, не то надеясь, что братец всё же вспомнит о нём, когда покончит с прочими делами.

Дознаватель просидел так у колодца до самого заката – кажется, Хозяин двора пытался с ним заговорить, но махнул рукой, – а затем встал и, отряхнув одежды, направился к южным воротам.

За ними молодого бога ждало его время.