Уже на рассвете буксир «Th228» вспорол густые, смрадные воды залива, огибая остовы мёртвых домов. Красотами тут не пахло; обошлось и без того постапокалиптического флёра, что окружал почти каждую грязную зону. Нет. То был гнусный рассадник антисанитарии — вселенская выгребная яма.

Даже Хольм выдал:

— Надо же, какая срань.

Они плыли под мерные щелчки дозиметров. Ни плеска воды, ни ветерка. Плотный сизый туман походил на дым. На бетоне домов — плесень и иероглифы. Старые метки.

Заглушив двигатель, Хольм с кряхтением выбрался из ходовой рубки. Химзащита его не красила: и без того огромный, теперь он казался жертвой радиационного мутагенеза.

— Так, — заявил он. — Все на инструктаж. Воду не пить, ничего не жрать, за фоном следить. Смокинги не снимаем, и насрать мне, что и где у вас чешется. К западу отсюда гниёт химзавод и АЭС. Сколько говна там осталось и сколько потихоньку ползёт наружу, нам вскоре расскажет Ким. Расскажет ведь?

— Ким-то расскажет, — сказала Ким. — Да только Хольму оно не надо.

— И то верно.

— А что с фильтрами? — спросил Сингх.

Хольм повернулся:

— А что с ними? Один прямо тут, остальные везём на точки. Не грузи процессор, дружище. Далее. Умники с Хошимина рекомендуют нам быть здесь не больше сорока часов. Всё по инструкции: защита, инъекции — не придерёшься. Но я лично считаю сие огромным таким теоретическим высером. Поэтому, — он выдержал паузу, — двадцать часов. Работаем в темпе, коллеги. Недовольным спущу шлюпку.

— Недовольным? — фыркнула Лю. — Серьёзно?

Хольм бросил короткий взгляд на Ким:

— Были у меня как-то уникумы.

— Да уж, — протянула та. — Были.

 

[17_h48_m]

 

Городок неохотно проступал из тумана. Рёбра зданий обросли разнотравьем мусора, смоченным в ароматном коктейле из нефти и экскрементов. Севернее поднимались холмы, и море там превращалось в болотистую кашу, коварно присыпанную снегом. И вода, и останки домов цвели колониями мерзкой белёсой слизи.

Они обогнули ржавую тушу нефтяного танкера. Прошли под упавшей стрелой крана. Ким перегнулась через фальшборт, вглядываясь в воду. Та напоминала шлифованный обсидиан.

— Не свались только, — сказал, подходя, Сингх.

— Угу. Спасибо.

— Помочь?

Ким не ответила.

— Как думаешь, успеем за двадцать часов?

— Думаю, ты хотел спросить что-то другое, — вздохнула она, выпрямляясь. — Что-нибудь вроде: а вы разве знакомы с нашим любимым капитаном?

Сингх хмыкнул:

— А вы разве знакомы?

— К сожалению.

Тут из рубки донёсся раскатистый голос Хольма:

— «Уран», это «Торий-два-два-восемь», приём. «Уран», вы меня слышите? Говорит буксир «Торий», приём.

В ответ лишь помехи.

Ким оглянулась. Позади в небо били два ярких столба света. Чумные огоньки, так их называли. Вроде маяков грязной зоны: увидел — вали подальше. Она слабо разбиралась в теории, ей хватало и того, что фильтры работали. Что потихоньку, год за годом мир становился всё чище. На Лондонские острова даже вернулись люди.

Но эта зона отличалась. Росла. Ким видела спутниковые снимки. Фильтры здесь долго не жили. В пробах воды, почвы и воздуха — полная неразбериха. А теперь ещё и этот пропавший буксир, «U235».

Хольм продолжил:

— «Уран», это «Торий», приём.

Статика, а затем — внезапно — голос:

— «Торий», это «Берклий». Не знал, что ты в круизе, старый хрен.

— Надо же, Волков. Как твой цирроз?

— Так же, как твой геморрой.

— Ты сейчас где? — спросил Хольм.

— Недалеко, судя по твоим крикам. В районе Кванджу.

— И? Как там?

— Ну как сказать. Неплохо. Десять лет, полсотни фильтров, и смотри-ка: однажды мой дозиметр на пару секунд ушёл в зелёную зону. Но мы тогда, правда, сильно гнали. Узла в полтора где-то. — Он заржал. — Да ладно, шучу я. Не было там зелёной зоны.

— Сказочный ты шутник, дружище.

— Ясен хрен.

— Ну всё, не забивай мне эфир.

— Да брось, — сказал Волков, — не ответит тебе «Уран». Сколько уже прошло? Месяц? Два?

— Два.

— Ну, тогда с ними всё.

— Наверное.

— Да так и есть. Пробили днище о какое-нибудь говно. И привет. — Он немного помолчал. — Ты лучше скажи, кхм… Адель не с тобой?

— Та француженка?

— Угу.

— Ты и с ней умудрился посраться?

— Да просто ответь, ну.

Хольм засмеялся:

— Нет, со мной в этот раз ваша русская девчонка.

— Да-а? Я её знаю?

— Аня Ким. Которая с пробирками.

— А. — Голос Волкова разом увял. — Жопа ничего так, но от занудства сдохнуть можно.

— Она, между прочим, слышит, — заметил Хольм.

— Да и хрен с ней.

Сингх повернулся к Ким, изогнув бровь. Явно ждал комментариев, но ей было жаль тратить на Волкова даже воздух из лёгких. Похотливый засранец. Она лишь чудом не слиплась в тот рейс от его слащавых шуточек. Так ничего и не дождавшись, Сингх протянул:

— Да, весело тут у вас.

— Новичок? — хмыкнула Лю с кормы.

— Ага.

Хольм как раз отделался от Волкова, так что, конечно, влез:

— И чем же тебя привлекла эта чудесная профессия?

— Платят хорошо.

— Есть такое. А ещё?

Сингх пожал плечами.

— Грустно, дружище, — поцокал языком Хольм. — Тут ведь у всех благородные мотивы. Лю, например, мечтает вернуться на родину, которую ни разу в жизни не видела… скажем так, в удовлетворительном состоянии. У Ким лапки чешутся найти какого-нибудь червя-мутанта, и уж потом препарировать его, препарировать…

— Ну а ты тут зачем? — спросил Сингх.

Хольм заржал:

— Платят хорошо!

— Говно, гляжу, из тебя так и лезет, — заметила Ким.

Лю вдруг вскочила:

— Какого…

Все обернулись. По левому борту высился огромный изломанный монумент, в котором ещё узнавался храм Всемирной Церкви Очищения. Относительно целый. Узкий шпиль опасно накренился, а стены, казалось, вот-вот завалятся внутрь. Дозиметры вдруг ожили.

— А-а, — протянул Хольм. — Местная достопримечательность.

— Легальная секта, — фыркнул Сингх.

— Когда-то они… — начала Ким.

Но Лю её прервала:

— Да вы не поняли, там люди!

 

[17_h03_m]

 

Ким спрыгнула на вязкую от влаги землю. Тут ничего не росло, конечно, но помимо островков снега виднелась и та странная бледная гниль. Вытащив из поясной сумки пробирку, Ким подцепила одно из пятен ложкой-шпателем. Слизь оказалась волокнистой и тянулась, как сыр моцарелла. Завораживающая мерзость.

— Не успела сойти, а уже задом кверху? — хмыкнул Хольм и спрыгнул рядом, забрызгав её водой и грязью. — Ох, извини. Даже земля расступается перед таким блистательным великаном.

Ким провела ладонью по щитку шлема:

— Жрать меньше надо.

— Да, да.

Лю и Сингх тоже спрыгнули. К счастью, поодаль.

Под неистовые щелчки дозиметров они приблизились к массивным церковным вратам. Ромбовидная роспись. Разрезанный надвое дверной щелью уаджет. Когда Ким была маленькой, мать заставляла её носить «охраняющий глаз» на цепочке… Впрочем, ВЦО так и не смогла закрепиться в Сибирии.

Хольм трижды ударил кулаком в дверь.

Они стали ждать.

— Вы ведь понимаете, — спросил Сингх, — что это какой-то бред?

— Я тебе так скажу, — ответил Хольм. — Да.

— Да?

— Да. Я всякого повидал, но знаешь, обычно оно было мёртвым.

Он постучал ещё раз.

Потом ещё.

— А я-то думал, зоны кишат мутантами, — буркнул Сингх.

— Это сказки для идиотов.

Хольм шарахнул по двери так, что одна из петель отошла от косяка. В тот же миг изнутри донёсся лязг засова. Врата приоткрылись, и в проёме показался щуплый мужчина.

Выглядел он как миниатюрный Лао-цзы, только моложе и без шикарной бороды. Ни лучевой болезни, ни химических ожогов. За его спиной переминались женщина и двое детей. Девочка постарше, мальчику едва исполнилось пять. Ким не могла отвести взгляда от их грязных босых ног. На секунду ей показалось, что это всё какой-то чудовищный обман зрения. Люди посреди зоны? Дети, что бегали по земле, в которой полония больше, чем глины? Да вы шутите.

— Доброе утро, — произнёс Хольм. — Мы…

— Пожалуйста, уходите, — перебил мужчина.

Он собрался захлопнуть дверь, но Хольм сунул в проём сапог.

Сказал, цокнув языком:

— Как-то негостеприимно.

— Что вам нужно? — пробормотал мужчина.

— Пока только поболтать.

— Мы просто живём здесь. Пожалуйста, уходите.

Хольм уже открыл рот, но его перебила Лю, заговорив с мужчиной по-китайски. Он смотрел настороженно и стоял пригнувшись, словно в поклоне. Что-то ответил. Неохотно. Наконец, отступил в сторону.

— Что ты ему сказала? — шепнула Ким.

— Что мы приличные люди. Хоть капитан у нас и мудак.

Внутри храм выглядел больше. Ромбовидный потолок, иссечённый узорами, терялся в вышине, и оттуда же взирал огромный и мёртвый уаджет. Ким стало не по себе. Когда-то под таким же глазом её мать и ещё сотня фанатиков выпили нечто, опознанное позже судмедэкспертом, как воду из грязной зоны. Нектар Очищения — так они его называли.

— Вы не могли бы снять обувь? — спросил мужчина.

— Боюсь, — ответил Хольм, — она пришита к костюму.

Лю чуть поклонилась:

— Извините.

— Что ж, тогда, полагаю… присаживайтесь…

Он указал на длинный стол, деливший храм на две неравные части. Стульев было значительно больше четырёх.

Ким садиться не стала. Её внимание привлекла небогатая трапеза. Огромная кастрюля, полная нитевидных белых волокон. Вода в графинах, отвратительно мутная. На ложках скопился вековой налёт.

— Вы это… едите? — выдавила она.

Мужчина тепло улыбнулся:

— Это дар. То, чем делится с нами Хозяин Вод.

— Хозяин? — переспросил Хольм. Он тоже не сел, заметив, видно, как хрустнули стулья под Сингхом и Лю. — Тут есть и другие люди? Помимо вас?

— Нет, что вы, — поклонился мужчина. — Нет, нет.

— Но вы упомянули некоего Хозяина. Это лидер вашей общины?

— Община? Нет. Мы семья.

Ким сказала:

— Два месяца назад в этих водах пропал корабль. Мы надеялись, вы что-нибудь знаете. Давно вы живёте здесь?

— О, — кивнул мужчина. — Полагаю, что так. Думаю, да.

— Вы не уверены?

— Хм…

— Вы видели другой корабль?

— Корабль… что ж…

— Это буксир. Такой же, как наш.

— Буксир…

— Верно.

— Хм…

— Так видели или нет?! — не выдержал Хольм.

Дети вздрогнули и спрятались за женщину. Мужчина согнулся в поклоне и забормотал:

— Мы просто живём здесь. Просто живём.

— Ох, да вашу ж мать…

Лю поднялась и встала между ними.

— Послушайте, мы, наверное, не с того начали, — сказала она примирительно. — Меня зовут Мэй Лю, я инженер из технического отдела по очистке. Это мои коллеги: Ахан Сингх и Аня Ким. И наш нетерпеливый капитан — Хялмар Хольм. Простите его, прошу. Мы проделали долгий путь и не ожидали найти выживших. Как вас зовут?

Мужчина не ответил.

Женщина что-то шептала детям. Девочка кивала, а мальчик смотрел исподлобья, теребя в руках медальон на цепочке, который показался Ким смутно знакомым.

— Мы не причиним вам вреда, — добавила Лю. — Просто хотим…

— Все назад! — вдруг заорал Хольм.

В ладони его что-то блеснуло. Раздался оглушительный грохот. От неожиданности Сингх свалился со стула, разнеся его в щепки, дети с криком нырнули под стол, а мужчина вновь завопил: «Мы просто живём здесь! Просто живём!» Тварь же, что секундой ранее взбиралась по створке выбитого окна, дёрнулась и рухнула на пол. Вздутые от влаги доски застонали.

Хольм подошёл, ткнул её сапогом.

Обернулся к ним.

— Господи, — прошептала Лю. — Это что такое?

— Отличный вопрос, — сказал он.

Ничего подобного Ким не видела. Размером с небольшую собаку, несколько сегментов тела, хаотичные отростки, похожие на щупальца, но жёсткие, точно у японского краба-паука. То, что она поначалу приняла за брюхо, оказалось огромным фасеточным глазом. Ромбовидные омматидии заливала белизна. Ким наклонилась, чтобы рассмотреть получше.

— Чёрт возьми, Хольм, откуда у тебя пистолет? — прохрипел Сингх.

— Дар небес.

Тут прозвучал голос мужчины:

— Зачем вы это сделали?

— Я… что?

— Зачем вы убили её?

Какое-то время Хольм, кажется, думал, что ослышался.

— О, ну знаете, так, на всякий случай. Реши она, к примеру, отобедать нами. Или вами. Благодарностей я не жду.

— Обычно она обедает мхом.

— М-м. Прелестно.

— Как вы её называете? — спросила Ким, уже зная, чем займётся в ближайшие часы. — Я прежде не слышала о биоформах в грязных зонах. Это невероятно.

— Вы сказали: грязных?

Мужчина выглядел оскорблённым.

Ким не нашлась с ответом.

— Знаете, — продолжил он напряжённо, — здесь нет никого, кто мог бы навредить вам. Если вы и в самом деле приличные люди.

— Неужели? — криво улыбнулся Хольм.

Их взгляды пересеклись. Это длилось долго.

Молчание прервала женщина:

— Вы должны уйти. Пожалуйста.

— Да, уходите! — крикнула девочка.

— Вы страшные! — добавил мальчик.

Мужчина вновь сгорбился, но голос его звучал твёрдо:

— Пожалуйста. Мы ничего не знаем о ваших друзьях. Мы никого не видели. Мы просто живём здесь. Просто живём здесь и никого не трогаем. Прошу, не приходите больше. — Он склонился почти до пола, указывая тощей рукой на дверь. — И, если можно, не включайте свои машины. Пожалуйста. Хозяин Вод… не любит их.

 

[14_h41_m]

 

Ким подняла взгляд, когда Хольм втиснулся в каюту. Как слон в кошачью дверцу. Она покачала головой и вновь склонилась над тушкой твари.

— Ну? — хмыкнул он. — Есть успехи?

— С каких это пор тебе интересно?

Хольм подпёр косяк:

— Да брось, Ким, не будь такой стервой.

— А ты не будь таким говнюком.

Он лучезарно улыбнулся:

— Идёт. Снова мир?

— В том-то и дело, что «снова». Это начинает утомлять.

— Ладно, хорошо. Допускаю, что погорячился. Всё могло пройти иначе, если бы я не давил. Просто… не знаю, как объяснить, Ким. Я им не доверяю. Их тут вообще не должно быть. В таких-то условиях.

— Ну, значит, человек и правда привыкает ко всему.

— И ты в это веришь?

Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза:

— Нет.

— Бинго, Шерлок.

— Ты уже сообщил на базу? — спросила Ким.

— Пытался. Но тут бешеный фон: связи нет. Что у тебя?

— Пока не знаю.

— Ты? Не знаешь?

— Да, представь себе. Я не энциклопедия.

— Вот так новость.

Хольм нехотя приблизился к твари.

— Это… сложная органика, — сказала Ким. — Если вообще органика. В смысле, тут много кремния, цезия и плутония, и я нашла — думаю, что в желудке, — следы изотопов урана.

— То есть это грёбаная мини-АЭС?

— Возможно. И тут, как выяснилось, богатые угодья. Наш Лао-цзы сказал, что оно питается мхом, и мне кажется, я знаю, о чём речь. — Она подняла пробирку с остатками белёсой слизи. — Я прогнала эту дрянь через анализатор. Это почти чистый уран. Мы на радиоактивной плантации, Хольм.

— Блеск.

Ким улыбнулась:

— Это потрясающе, согласна.

— Ни хрена оно не потрясающе. Тут у нас, выходит, весёлая оргия членистоногих, что гадят продуктами распада. Ясно теперь, почему зона растёт. Отлично, Ким. Воодушевила.

— Это ещё не всё.

— О, правда? Ну, не сдерживайся.

— Вода, — сказала она. — С ней что-то не так.

— То есть?

Ким вздохнула:

— Ещё не поняла. Никак не могу определить состав. Словно… нет, это странная мысль. Она ни с чем не смешивается. Не реагирует на воздействие… верней, нет, реагирует, но неправильно. Волны, например, не всегда двигаются так, как должны. Я хочу сказать… вода здесь словно откликается на физические законы с опозданием, понимаешь? Будто сопротивляется.

— Это вообще как?

— Говорю же: странная мысль.

Он хмыкнул:

— Ладно. Ты тут босс.

— Я не сразу заметила. Если не приглядываться, не поймёшь. — Ким помолчала. — Что-то произошло здесь, Хольм. Что-то противоестественное. Чего вообще не могло произойти.

— Ты хотела сказать: не должно.

— Нет. Сказала то, что хотела.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга.

Хольм медленно произнёс:

— А что с людьми? Они тоже?..

— Не знаю.

— Хочешь их препарировать?

— Спятил?!

— Ради науки же. Никто не узнает.

Ким уставилась на него.

Хольм усмехнулся, и ей вдруг стало не по себе. Он показался ей весёлым здоровяком, когда они впервые встретились в Сахалинской зоне. С грубыми шутками, да. С этой его маниакальной подозрительностью и склонностью решать любую проблему силой, что, впрочем, легко объяснялось тяжёлым детством на Хардангервидде. Наверное, она просто хотела видеть в нём хорошее. В конце концов, он ей нравился. Пока не бросил тех людей умирать.

— Хольм! Эй, Хольм! — послышался снаружи крик Сингха.

— Чего тебе?

— Кажется, мы нашли «Уран».

 

[13_h59_m]

 

Буксир дрейфовал, покачиваясь на волнах. На вид давно брошенный, он успел как следует зарасти «мхом» и проржаветь. Прежняя надпись на борту — «U235» — потускнела до неразличимости, но кто-то спас положение, добавив ниже по-русски: «АССЕНИЗАТОРЫ». Чуть поодаль белела угловатая конструкция фильтра, похожего на буй-переросток. Он не работал: ни столба света, ни характерной вибрации. К буксирному стропу цеплялись в ряд ещё два фильтра. Их так и не развезли по заданным точкам.

— Выглядит жутко, — сказал Сингх.

Он подцепил борт «Урана» багром и притянул. Хольм перекинул швартовы на палубу, а затем прыгнул туда сам. В руке его уже чернел пистолет.

Ким осторожно перелезла через фальшборт. Если не считать «мха», буксир казался даже опрятным: не было ни повреждений, ни беспорядка, как если бы на команду кто-то напал. Или им пришлось бежать. Аварийные капсулы с надувными шлюпками тоже никто не трогал.

— Ну, — спросила Лю, — есть идеи?

Хольм оскалился:

— Куча. Ни одной хорошей.

— Прям обрадовал, — буркнул Сингх. Тут что-то мерзко царапнуло днище, и он подскочил: — Это что, блин, было?!

— Мутанты. Кровушки хотят.

— Иди в жопу, Хольм!

Ким вздохнула:

— Посмотрю-ка я судовой журнал.

Она вошла в рубку и порылась в шкафчике у приборной панели, надеясь, что капитан «Урана» держал всё там же, где Хольм. Так и оказалось. Это был толстый, отсыревший фолиант, к корешку которого крепилась ручка. Вообще все данные следовало хранить на компьютере, но те, кто ходил в грязные зоны, электронике не доверяли.

Ким раскрыла журнал:

— Посмотрим… Нестабильный фон возле АЭС. Пробы воды. Фильтры в точке один и два… Очевидно, уже не работают.

— Скорее всего, — кивнула Лю.

— Взяли образцы неизвестного вещества. Думаю, «мха».

— Эх, не видать тебе премии, — отозвался Хольм.

Ким фыркнула.

— Фильтр в точке три… Это здесь.

Что-то ударилось о правый борт, и буксир качнуло. Она выглянула из рубки. Сингх, который так и не расстался с багром, в ужасе пятился от фальшборта. Лицо Хольма за щитком шлема потемнело. Время будто застыло.

— Господи, — прошептала Лю.

В воде был глаз.

Огромный, в половину буксира. Целый чёртов остров. Белые волокна внутри омматидий сплетались в сложный психоделический узор. В голове вдруг зашумело. Что-то. Ким сразу вспомнила, как монотонно хрипела мать, вводя себя в транс на ретритах. Словно пыталась заговорить. Лю стиснула шлем ладонями в бессмысленной попытке зажать уши, Сингх затрясся, а Хольм медленно, почти неохотно, начал поднимать пистолет.

Ким повисла у него на руке.

— Отвали! — шикнул он. — Отвали!

А тварь всё смотрела на них. Или нет. Понять было невозможно. Это длилось не больше пары секунд, затем она скрылась, не оставив даже кругов на воде. Белый шум исчез, и Ким заново оценила мёртвую тишину вокруг.

Хольм вырвал руку.

— Какого хрена, Ким?!

— Тот же вопрос, — бросила она. — Сперва стреляем, потом думаем?

— Именно. Жизнь научила.

— Очнись! Ты размер её видел?

— О, да ты, я смотрю, эксперт!

— Просто не хочу, чтобы ты всех угробил. В приступе маскулинности.

Он глянул на неё долгим, тяжёлым взглядом.

Затем произнёс:

— Не смей мне указывать, Ким. Никогда.

— А не то что? Спустишь мне шлюпку?

— Эй, эй, слушайте, — вклинился Сингх, — может лучше обсудим, какого чёрта тут вообще творится, а? По-моему, это перебор!

— Вернёмся, подай жалобу, — бросил Хольм.

— А, ну ясно. Класс.

Сингх поднял багор, и Ким на миг показалось, что он сейчас насадит Хольма на вертел. Увы, не повезло. Лю нарушила тишину:

— Давайте уже свалим отсюда.

Хольм рыкнул:

— Мы не закончили.

Он вырвал из рук Ким судовой журнал, бегло просмотрел и отшвырнул. Книга упала к ногам Сингха и раскрылась на последней записи: «Обнаружили в воде признаки жизни».

— Их что, выходит… сожрали? — прохрипел он.

— Необязательно, — отозвался Хольм. — Журнал часто заполняют как попало. Если вообще заполняют.

— О, это признание? — усмехнулась Лю.

— Но ведь написано…

— Господи, Сингх, — взорвался Хольм, — ты всерьёз думаешь: первое, что сделал капитан «Урана», увидев в воде здоровенный глаз, — побежал заполнять журнал? Где тогда чёртова недописанная буква и кровь на бумаге? Просто заткнись и дай подумать.

Он втиснулся в рубку и выудил из шкафчиков стопки отсыревших карт, диски с музыкой, пару засаленных инструкций. Потом пошли книги: художественные, технические, публицистика, всё вперемешку. Одна из них выделялась на общем фоне — как древний гримуар посреди новенькой типографии. Старая, покрытая пятнами плесени. На обложке — едва различимый уаджет. Хольм открыл книгу, ориентируясь на пластиковую закладку, и Ким прочла: «Кто очищен, тот и возвышен; и подобно тому, как нырнувший в бездну расстаётся с землёй, так и тот, кто возвышен, более не связан оковами тела; суть же пути его — тайный зов, живущий в нём». На полях той же рукой, что и в судовом журнале, были записаны два слова: «АЙСЛААШ» и «СХАГХН».

Хольм улыбнулся:

— А вот это уже интересно.

 

[10_h14_m]

 

По пути назад установили ещё один фильтр. Они сильно отстали от графика, и перспектива застрять тут после нуля на таймере Ким не прельщала. Глядя на бьющий в небо столб света, она поймала себя на мысли, что Хольм прав: сорок часов здесь — явный перебор. Прошло всего десять, а Ким уже ловила первые звоночки лучевой болезни, и это с учётом трёх инъекций.

Когда впереди показался храм, Сингх начал нервно бормотать под нос мантры. Лю была у штурвала — спокойная, как всегда. Пошуршав в кладовой, Хольм выволок на палубу небольшой деревянный ящик с надписью: «ДЛЯ ОЧИСТНЫХ РАБОТ».

— Это что, взрывчатка? — спросила Ким.

— Как видишь, — ответил Хольм.

— И зачем?

Он только улыбнулся.

Ким поморщилась:

— Если собрался глушить ту тварь, то лучше подумай ещё.

— И как же я без твоих советов? — хмыкнул он и вновь скрылся в кладовой. Вернулся уже со стареньким чёрным кейсом. — Так. А теперь слушайте. У меня очень нехорошие предчувствия по поводу этой семейки. Грязная зона. Ни одной живой души на мили вокруг. Первая команда прибывает сюда два месяца назад, а затем мы находим их буксир, дрейфующий посреди великого нихрена. С той грёбаной сектантской книжкой. Оборудование цело, зато фильтры будто разъело кислотой. Наводит на мысли?

— Ты серьёзно? — спросила Лю. — Думаешь, это они?

— И почему нет?

— Там же дети, Хольм.

— Верно. Дети. В грязной зоне.

Сингх покачал головой:

— Это всё какой-то сюр. Нам надо сваливать.

— Не паникуй. Сейчас Ким скажет, что мы в безопасности.

Ким промолчала, надеясь, что Хольм иссякнет.

Но нет:

— Давай же, Ким, поделись мудростью.

— Иди к чёрту…

— Ладно, тогда я сам. — Хольм развёл руками. — Мы с Ким немного поболтали, пока вы занимались фильтром. И она считает, что вот это вот дерьмо вокруг нас — всего лишь миролюбивая экосистема, которую мы, необразованные дикари, портим своими машинами. Это вкратце. Там было много умных слов.

Сингх презрительно фыркнул:

— Миролюбивая экосистема?

— Это правда? —  спросила Лю.

Ким вздохнула:

— Нет. Я лишь сказала, что наши фильтры для местной фауны — это маленькая Хиросима. И что мне не нравится искусственное нагнетание угрозы. — Она кивнула на деревянный ящик в ногах Хольма. — Давайте честно: никто на нас не нападал. А в контексте того, что я выяснила, — нападаем, в общем-то, мы.

— Ага, — улыбнулся Сингх, — жуткая агрессия.

— Фильтры убьют здесь всё.

— Прекрасно!

— Вероятно, людей тоже.

Сингх немного увял.

Хольм бросил:

— Ты этого не знаешь.

— Нет, — сказала Ким. — Но шансы большие.

— Ну и что же ты предлагаешь? — рыкнул Хольм. — Ленточкой тут всё огородить? На всякий случай напомню: зона расползается. День за днём у нас отбирают и без того крохи чистого воздуха, чистой воды, всей этой чёртовой надежды на нормальную жизнь. Это, по-твоему, не агрессия?

— Флеминг изучал колонии стафилококков и открыл пенициллин. Кюри предположила, что можно лечить рак радиацией. Мы здесь нагадили, Хольм, но жизнь приспособилась. Неужели нам нечему у неё поучиться?

— Как жить в говне, например?

Она лишь закатила глаза.

Хольм поставил чёрный кейс на ящик и щёлкнул замками. Внутри, в каучуковом ложементе, покоились четыре пистолета. Он вынул один и протянул Ким рукояткой вперёд. Она демонстративно отвернулась.

Хольм предложил его Сингху. Тот взял.

Лю, поколебавшись, — тоже.

 

[09_h22_m]

 

В этот раз Хольм не утруждал себя церемониями: просто ударил в дверь ногой. Ким понадеялась, что та не поддастся, и ему придётся лезть через окно, но нет, врата распахнулись. В полумраке Всемирной Церкви Очищения было пусто.

— Чёрт, — буркнул Сингх.

— Сбежали, — сказала Лю.

Хольм промолчал.

Они прошли вглубь храма, глядя по сторонам. В тишине слышался лишь стон сырых половиц. Доски в центре зала просели, образуя солидную яму. Повсюду валялся мусор и сгнившая мебель. Сингх заглянул в огромную кастрюлю на столе и сунул туда палец.

— Отвратный супчик, — сообщил он, доставая из поясной сумки баллончик антисептика и обильно поливая перчатки. — Зато ещё горячий.

— Они здесь, — кивнул Хольм.

Так и было.

Ким заметила девочку в алькове между колонн, за перевёрнутой скамьёй. Испуганный взгляд. Сальные волосы. Платье, что едва ли хоть раз стиралось. Ким отчётливо увидела себя её глазами: чужачку в компании других чужаков. В этих громоздких костюмах. С непонятными намерениями. И с оружием.

— Возможно, тут есть чёрный ход, — сказал Сингх.

— Наверняка, — отозвался Хольм.

— Надо бы проверить, да?

Ким отвернулась от девочки.

— Лучше вернёмся на буксир, — сказала она.

— Нет, — бросил Хольм.

Слово взяла Лю:

— Вообще Ким права. У нас нет времени играть в прятки.

— И не придётся. Я чувствую.

— Типа как медиум? — усмехнулась Ким.

Но тут, к её ужасу, раздался крик Сингха и визг мальчишки, которого он тащил из-под груды тряпья.

— Хольм, я нашёл пацана!

— Нет! Не трогайте его! — закричала девочка, выбегая из алькова.

И, конечно, в ту же секунду появились родители.

Мальчик вырвался и убежал к сестре. Семейство воссоединилось в углу храма, зажатые их командой, и Ким невольно почувствовала себя пастушьей собакой. Глядя, как мальчик баюкает руку и как та стремительно краснеет, она подумала об антисептике на перчатках Сингха.

— Что вам нужно? — воскликнул мужчина. — Почему вы не оставите нас в покое? Мы просто живём здесь! Мы ничего не знаем!

— Просто живёте?

Хольм швырнул на пол книгу. От удара та раскрылась на подробной иллюстрации «охраняющего глаза» с описанием и символикой всех его черт. Ким с неохотой признала, что до сих пор помнит их наизусть.

— Это ведь ваше? — спросил Хольм.

Мужчина не ответил.

— Ваше?!

— Я не понимаю, о чём вы.

— Так поднапрягитесь. Все знают, что адепты ВЦО, помимо пожертвований, любят лишь одно — чистоту. Они бы даже не приблизились к этой книге. Она отсюда. Лежала тут годами. И вы, очевидно, солгали нам, что никого не видели.

Мужчина промолчал.

Хольм вынул пистолет из кобуры. Но не поднял.

— Где наши люди? — спросил он.

— Я не знаю.

— И снова ложь.

— Вам нужно уплывать. Хозяин Вод будет сердиться.

Хольм хмыкнул:

— Та глазастая тварь? Настолько боитесь её?

— Боюсь лишь, что вы путаете страх с благоговением. Святая книга говорит нам: «Кто очищен, тот и возвышен». Все мы когда-то вышли из воды, правда? И все когда-нибудь в неё вернёмся.

— Это такая угроза?

— Не я стою здесь с пистолетом в руке.

— Послушайте, — вставила Ким и добавила с нажимом, глядя на Хольма: — Мы не хотим конфликта. Нам просто нужна помощь. Наши люди пропали здесь. Дома их ждут семьи. Если вы что-то знаете об их судьбе, прошу, скажите нам.

Мужчина, казалось, колебался:

— Пусть уберёт оружие.

— Чёрта с два!

— Хольм.

— Где наши люди?!

— Хольм!

Он с рычанием сунул пистолет обратно в кобуру:

— Ну?! Довольны?!

— Прошу вас, — сказала Ким.

— Что ж, — пробормотал мужчина. — Эти люди… они действительно посетили нас. Вели себя уважительно. Их интересовало, как они выразились, ионизирующее излучение. Они называли его странным и искали источник. Я сказал им, что в этом нет смысла. Сказал, что это великое чудо.

— Чудо? — переспросила Лю.

Мужчина поклонился:

— Церковь молилась об этом. И была услышана.

— А, так вот почему здесь столько дерьма, — фыркнул Сингх.

— Это вы дали им книгу? — спросила Ким.

— Да.

— Но зачем?

Мужчина искренне удивился:

— Они искали ответы.

— А потом вы просто отпустили их с миром, да? — съязвил Хольм.

— Вы на что-то намекаете?

— Нет. Говорю прямо.

Мальчик, что хныкал всё это время, теперь начал кричать. И неудивительно: его рука уже покрылась волдырями.

— Позвольте мне… — сказала Ким.

— Нет! Не подходите!

— У него химический ожог. Я помогу.

— Нет! — повторил мужчина. — Разве не видите? Он боится.

— Я не причиню ему вреда.

— Мы справимся са…

Но тут Хольм, сделав молниеносное движение, схватил мальчика за шкирку и без особых церемоний придавил к гнилым доскам ближайшей скамьи. Проворчал, глядя на Ким:

— Давай уже. Пока не вывернулся.

— Ты… спятил?

— Что вы себе позволяете! — завопил мужчина.

Он ринулся на Хольма, но тот легко его оттолкнул. Словно ребёнка: слишком уж ощутимой была разница в габаритах. Женщина и девочка орали на одной ноте. Мальчик ревел и брыкался. Сингх глядел то на Ким, то на Хольма, будто не зная, кого поддержать. Лю в ужасе раскрыла рот. Мужчина снова прыгнул на Хольма, и снова оказался на полу.

— Так нельзя, — прохрипел он, вставая. — Так нельзя. Нельзя. Мы просто живём здесь. Просто живём…

Лю, наконец, очнулась:

— Ты что, блин, творишь, Хольм?!

— Хольм! — надавила Ким.

— Эй, Хольм, ну серьёзно, — пробормотал Сингх.

— Так нельзя. Так нельзя. Так нельзя…

— Прошу, простите его, — заговорила Лю, — он не…

Но тут мужчина взвыл, схватившись за голову:

— Так нельзя! Нет! Нет! Мы просто живём здесь! Мы пришли сюда первыми и никому не мешаем! Мы просто живём! Просто…

— А ну, на хрен, заткнулся! — взревел Хольм.

Он выхватил пистолет и выстрелил в сторону. Пуля срикошетила от ближайшей колонны, выбив облачко пыли. Казалось, пока эхо гуляло по грязному залу, время остановилось. Затем Ким увидела, как женщина покачнулась. На животе у неё расползалось багрово-чёрное пятно.

Ким подбежала прежде, чем та упала, и осторожно уложила её на пол. Потянулась к бинтам в поясной сумке, но, сообразив, подобрала с пола одну из грязных тряпок. Руки в толстых перчатках казались ей неуклюжими. Она надеялась, что к ней тут же кинется мужчина, но тот всё стоял на месте.

Она закричала:

— Помогите мне! Кто-нибудь!

— О, нет… — прошептала девочка. — Что вы наделали…

— Лю, Сингх! Какого чёрта вы встали?!

Ким посмотрела на Хольма.

Тот сказал, направляя пистолет на мужчину:

— Вы ведь убили наших людей. Так?

— Нет. Тут вы ошиблись.

— Сомневаюсь.

Хольм выпустил мальчика, сорвав с его шеи медальон, который Ким уже видела. Теперь, присмотревшись, она узнала в нём армейский жетон. Такие выдавали всем чистильщикам — и нередко это было единственным, что потом возвращали родным.

Хольм швырнул жетон на пол.

Сингх и Лю выхватили оружие.

— Вы ошиблись, — скорбно произнёс мужчина.

Но прежде, чем прогремели выстрелы, женщина вдруг вскочила, — и в тот же миг грудь Ким ожгло болью, а саму её просто швырнуло в воздух. Она пробила спиной гнилые доски пола, перекувырнулась во мраке и ударилась обо что-то шлемом, разбив лоб о стекло. Падение смягчила вода. Тут — вероятно, в подвале, — её было по щиколотку.

Сверху неслись крики и выстрелы.

Ким хватала ртом воздух, глядя на огромную дыру метрах в пяти над ней. Щиток шлема покрылся паутиной трещин, по которым плясали блики от дульных вспышек. Ким попыталась сесть, но лишь застонала. Рёбра горели.

Она перевернулась набок и поползла. Вовремя, как оказалось. Сверху донёсся душераздирающий визг, который оборвался хрипом, и секундой позже рядом с Ким рухнуло тело. Разорванное горло омывала кровь. Глаза застыли.

Лю была мертва.

— Боже… — прошептала Ким.

Дрожащими руками она достала фонарик. Луч выхватил из тьмы дверной проём без двери — и лестницу наверх. Соседний проём был прикрыт куском сырой фанеры.

Выстрелы стихли.

Послышались детские крики:

— Папа, они убили её! Они убили маму!

Ким заставила себя встать. Она заметила пистолет в ладони Лю и торопливо разжала ей пальцы. Оружие оказалось тяжёлым.

Ким бросила взгляд наверх и выключила фонарик. Места за фанерой было достаточно, чтобы протиснуться. Она на миг зажгла свет — и увидела широкий коридор с множеством дверей. Возле одной громоздились обломки мебели и солидная куча тряпья. Подковыляв ближе, Ким обнаружила, что это одежда, в основном детская.

Голоса сверху:

— А где ещё одна?

— Одной нет, папа! Там только мёртвая!

И — неожиданно — плеск, словно кто-то спрыгнул вниз. Ким похолодела. Бежать она не могла. Да и не знала куда. В панике она сделала первое, что пришло ей в голову: закопалась в кучу тряпья.

Послышался новый плеск.

— Я проверю лестницу, — сказала девочка.

— Они убили маму, Сюин, — всхлипнул мальчик.

— Да. Я знаю, Шен.

— Почему они напали на нас?!

— Потому что они злые, — ответила Сюин.

Шен спросил с надеждой:

— Мы ведь убьём её, да?

— Я… не знаю. Папа решит.

Ким услышала, как мальчик откинул сырую фанеру, словно картонку. Прошлёпал по коридору. Из-под тряпья виднелись его голые ноги. Он открывал все двери по очереди, не выказывая ни малейшего страха. Словно играл в прятки, а не искал взрослую вооружённую женщину.

Его шаги удалились.

Затем приблизились вновь.

— Сюин! — крикнул он. — Тут её нет!

— На лестнице тоже! — донеслось сверху.

— Папа! Она убежала через тоннель!

Ким услышала тихие шаги босых ног: мужчина спустился в подвал.

— Что ж, — сказал он, — думаю, так и есть.

— Мы ведь будем её догонять? Будем?

— Сперва позаботимся о мёртвых, сын.

Он вдруг замолчал. Тишина длилась долго.

А затем:

— Хозяин Вод уже взывает к ним.

 

[??_h??_m]

 

Ким не знала, сколько так пролежала. Сперва слушала, как дети волокут наверх тело Лю, затем был скрип половиц, плеск воды, голоса и шелест книжных страниц. Наконец, всё стихло. Но Ким вылезла не сразу. Ещё долго принимала стук сердца за чьи-то шаги.

— Ладно, — прошептала она. — Ладно.

Включила фонарик.

Грязный коридор тянулся метров на тридцать и обрывался завалом. По бетонным обломкам и арматуре ползли мутные ручейки. Пол был усеян мусором, а чуть в стороне чернел проём с откинутым ржавым люком. Ким посветила вниз и увидела лишь гладь воды.

Она поморщилась:

— Выбора же нет, так?

И ответила:

— О, да, определённо так.

Идти через храм у неё просто не хватит смелости.

Уцепившись за край, Ким сползла вниз. Вода доходила ей до груди и была ледяной — даже сквозь химзащиту. Тоннель, похоже, вырубили прямо в камне. Стены усеивали альковы, внутри которых теснились погребальные урны. За годы работы в грязных зонах Ким видела и технические коллекторы, и канализации, и ядерные могильники, но она впервые оказалась в самой настоящей крипте. ВЦО всегда удивляла своей тягой к компиляции разных традиций.

В наушнике вдруг захрипело:

— Ким? Приём? Слышишь меня, Ким?

Хольм.

Она почему-то даже не удивилась, что он жив.

Сигнал был слабый, с артефактами, но в целом казался чудом — учитывая уровень радиации. Ким зажала кнопку на шлеме и прошептала:

— Слышу тебя.

— Твою мать… жива!

— Да, немного.

— Лю и Сингх мертвы.

— Я знаю.

— Их просто… чёрт. Разорвали голыми руками.

Ким промолчала.

Ей показалось, впереди что-то мелькнуло.

— Где ты сейчас? — произнёс Хольм.

— В крипте. Под храмом.

— Крипте?!

— Не спрашивай.

— Ты сможешь выбраться? Я на буксире, перехвачу тебя, как только увижу. У меня для них маленький, на хрен, сюрприз. Ты ведь сможешь?

— Я не знаю, Хольм. Честно.

Движение повторилось.

— Ким?

— Что?

— Мне насрать, как ты это сделаешь. Ты должна.

— А ведь я говорила тебе, Хольм…

— Потом. Слышишь? Позже набьёшь мне морду. Сейчас я хочу, чтобы ты выбралась оттуда.

— О, серьёзно?

Ким вспомнила тех двоих, брошенных в Сахалинской зоне. Как буднично Хольм разворачивал буксир. Как ударил её, когда она вцепилась в штурвал. А ведь ситуация и вполовину не была такой скверной.

В наушнике заскрежетало:

— Знаешь, Ким? А не пошла бы ты на хрен?

— Да, уже в пути.

— Не надоело тебе? Нет? Это они нас кинули! Знали, что времени нет, и всё равно ушли. Сраные учёные фанатики, все вы. Ты помнишь, как рвало Макарову? А тебя? Забыла? Уильямс чудом дотянул до госпиталя. Я спас тех, кого мог.

И даже не попытался спасти остальных.

Пара секунд тишины. Затем:

— Слушай, Ким. Знаю, что я не подарок, но… ты…

— Хольм? Хольм?!

Лишь помехи.

Видимо, чудеса кончились.

Что-то коснулось её под водой, и Ким вздрогнула. Она зашагала: медленно, очень медленно, изо всех сил стараясь не поддаваться панике. Вода была чёрной и неестественно гладкой. Капли свисали с потолка, словно паучьи коконы. Ползли по стенам. Нехотя — как и Ким переставляла ноги. Что-то снова коснулось её, и на этот раз она застыла, дрожа. Из воды показался маленький фасеточный глаз. И второй — чуть поодаль. И ещё. В ушах сразу же зашумело, но слабо, нечётко. Ким навела фонарик на одно из существ, и они все резко нырнули.

Это её утешило. Слегка.

Добравшись до конца крипты, Ким обнаружила лестницу, а в проёме наверху — чёрные облака, обрамлённые серебром. Она выключила фонарик и зажала кнопку на шлеме:

— Хольм, я выхожу. Приём.

Нет ответа.

Ким осторожно выглянула.

Вход в крипту окружали обломки поминальной часовни. Метрах в ста возвышался храм. Ни буксира, ни Хольма. Лишь обсидиановая гладь воды и тишина. Выбравшись, Ким спряталась за куском стены. А потом услышала скрип церковных врат.

Это было странное зрелище. Мужчина шёл впереди, высоко подняв белую книгу, дети за ним волокли по земле два тела в грязных балахонах. Лю и Сингх. Их втащили на мелководье и бросили, словно мусор. Вода поглотила их, слегка забурлив. Мужчина открыл книгу. Голос его звучал глухо, но Ким, как ни странно, разбирала каждое слово — и каждое из них не имело никакого смысла. Прежде она не слышала ничего подобного: это был не китайский и не английский, да и вообще — ни один из языков, с которыми ей приходилось сталкиваться по работе в пёстром интернациональном коллективе. Он звучал чётко и грубо, но в то же время — шипел, будто белый шум. Слова завораживали. И в них была… сила. Как бы нелепо это ни звучало.

Сперва ничего не происходило. Затем мелководье забурлило. Мужчина прокаркал последние слова: «АЙСЛААШ! СХАГХН!», почти прокричал их, точно ставя невидимую печать, и вода взорвалась брызгами.

— Боже… — прошептала Ким.

И они поднялись.

Снова живые.

Лю отбросила с глаз волосы. Сингх развёл руки в стороны.

А потом всё утонуло в огне.

 

[??_h??_m]

 

Храм просто вспыхнул. Взрывом разнесло несущие стены, окропив воду обломками. В оглушительном грохоте взметнулись пламя и пыль, ударной волной Ким швырнуло на землю — вместе с останками поминальной часовни. И в этот миг, увенчанный хаосом и заревом пожара, к берегу причалил буксир. Хольм выглядел ужасно: рваная химзащита, кровь на щитке шлема. Он махал ей рукой, что-то крича.

Ким побежала.

Рокоча, её накрыла туча пыли. Ноги заплетались, рёбра горели при каждом шаге. Она рухнула на мелководье, поднялась, снова упала. Хольм орал, подгоняя её, а потом грубо втащил на палубу.

— Молодец, что не сдохла! А теперь валим!

Ким скорчилась, держась за рёбра.

Прохрипела:

— Чудесная мысль.

Хольм втиснулся в рубку и стал поворачивать штурвал. Хватаясь за фальшборт, Ким поднялась. Огонь пожирал остатки храма, выбрасывая в небеса длинные языки пламени. Зловещая красота.

— Хольм?

— Ну?

— Ты ведь видел? То, что они сделали с Сингхом и Лю?

— Да, — ответил он неохотно. — Как такое вообще возможно?

— Я не знаю.

— Хорошая экосистема, м?

Ким поморщилась:

— Давай, пошути об этом.

— Не будь та…

Ночь прорезал протяжный крик. Ким содрогнулась: это была не печаль и не боль. Чистая ярость. Остальное почему-то казалось вымыслом. Силуэт, что мелькнул в дыму. Грохот, с которым он приземлился на носу буксира. До берега было не меньше тридцати метров.

— Лю? — прошептала Ким.

Да. Она.

— Мест нет! — заорал Хольм, целясь.

Грохнуло.

Пуля сбросила Лю в воду.

Но буксир покачнулся от нового удара: на корму приземлился Сингх. Его грязное одеяние обгорело, а лицо, прежде весёлое, теперь выглядело хищным. Он не сводил с неё глаз.

— Ким! — взревел Хольм. — Очнись уже!

Она подняла пистолет, но выстрелить не успела. Сингх вдруг прыгнул. Бросив штурвал, Хольм ринулся к ней, приняв на себя удар. Грянул гром, и ещё. Ким окатило битым стеклом, она попятилась и упала. Пистолет заскользил по палубе.

Хольм зарычал:

— Встань за штурвал!

Контрольным выстрелом он взорвал череп Сингха и тут же развернулся, целясь в Лю, что карабкалась по фальшборту. Ким на четвереньках вбежала в рубку и схватилась за штурвал. Ещё выстрелы. Хольм вдруг закричал.

Ким обернулась.

Длинное сегментированное щупальце пробило ему плечо и приподняло над палубой. Хольм не сдался: воткнул дуло между пластин жёсткой плоти и стал нажимать на спусковой крючок. Ким увидела свой пистолет возле тела Лю, но не успела даже двинуться. Из воды показался гигантский глаз и новые щупальца. Хольма мотнуло в сторону, с грохотом ударило о палубу и утащило за борт. Ким в панике крутанула штурвал, до упора вдавив рычаг привода газ-реверс. Двигатель взревел. Но в тот же миг рубку заполнили щупальца.

— Нет! Нет! — завопила она, пытаясь отбиться.

Бесполезно.

Тварь просто перевернула буксир.

 

[??_h??_m]

 

Ким тащило на глубину. Огромное существо — чудовищный аналог той мелочи, что она препарировала всего пару часов назад, — куда-то исчезло. Пожар на поверхности освещал лишь обломки буксира. Хольм тоже пропал. Тьма становилась непроницаемой.

Впрочем, нет.

О, нет.

Из тонкой трещины на дне сочился грязно-серый свет. Сперва слабо. Вода там морщилась, словно от жара. Затем дно будто хрустнуло, и свет закрыли бесчисленные белые жгутики. Похожие на уродливые пальцы, они ухватились за края трещины и стали раздвигать её. Ким не могла отвести глаз. Не знала, как такое возможно. Пространство вокруг искажалось, ломая цвета и формы. Трещина превратилась в расщелину, затем — в небольшой рифт. И она всё росла. Тварь, что порвала их буксир на части, теперь казалась милой крохой. Голову вдруг заполнил белый шум.

И слова:

— АЙСЛААШ. СХАГХН.

Тогда Ким увидела его. Хозяина Вод.

Из глубины, из бездны чуждого океана на неё смотрел глаз — колоссальный и немигающий, порезанный на фрактальные узоры неисчислимых омматидий. Око кошмарного божества. Ким не видела его тела: в трещине умещался лишь глаз, но она и не хотела, о, нет, все её мысли занимала надежда, что он не протиснется сюда, что он не сможет, что он слишком, слишком большой — в отличие от своих отпрысков, и потому здесь только они, правда же, лишь они и эта чужая, мутная, мёртвая вода, и глупые люди, что так усердно мечтали о новом боге.

Существо заговорило вновь:

— АЙСЛААШ. СХАГХН.

Те же слова.

Будто жуткий зов.

Трещина вдруг схлопнулась, и Ким потеряла сознание.

 

[00_h00_m]

 

Она очнулась от раздражающего писка. Занимался мутный рассвет. Берег, куда её вынесло, усеивали обломки буксира; здесь же тлели и руины храма. В метре от себя Ким увидела оторванную руку с военными часами. Хольм… Таймер был у него. На циферблате теперь мигали нули. Давно ли? Сколько уже прошло?

Она застонала, кое-как встала на четвереньки, и её едва не вырвало прямо в шлем. Перед глазами маячили чёрные точки.

Вот и всё, да?

Похоже, что так.

Ким зажала кнопку радиосвязи:

— Меня кто-нибудь слышит? Приём.

Ничего.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Заберите меня.

— Никто не придёт.

Всё ещё стоя на коленях, Ким повернулась и увидела Сюин. Крови на ней было не меньше, чем грязи. Она явно плакала: щёки прорезали две белые полосы. Словно боевой раскрас. На руках она баюкала мальчика Шена. То, что от него осталось.

— Никто, — повторила девочка.

— Я… знаю.

— Сейчас я убью тебя.

Ким промолчала.

— Вы пришли и разрушили всё, что у нас было, — продолжила Сюин. — Убили маму и папу. Убили… Шена. Просто пришли и всё уничтожили. За что? Мы же ничего вам не сделали. За что вы так?

Ким подумала о мёртвой воде и немыслимой твари по ту сторону, вспомнила об армейском жетоне на шее мальчика и о пропавшей команде, вновь увидела, как Лю и Сингх прыгнули к ним на буксир, преодолев разом десятки метров. Она хотела сказать, что этого достаточно. Но слова не шли.

Сюин поморщилась:

— Мы не убивали ваших людей. Всего лишь дали им книгу. В ответ один из них подарил Шену тот кулон. Они обещали вернуться, как только закончат дела, но… так и не вернулись.

— Почему вы не сказали? — прошептала Ким.

— А вы бы поверили? Он бы поверил?

Хольм? Конечно нет.

— Думаю, они просто ушли, — добавила Сюин.

— Ушли? Куда?

— Куда уходят все. Когда их зовут.

Ким не знала, что и думать.

Видя её замешательство, Сюин сказала:

— Теперь это неважно.

Она осторожно положила останки Шена на землю, затем подобрала кусок арматуры и выпрямилась.

Ким так и стояла на коленях.

— Бери уже своё оружие, — прошептала Сюин.

— У меня его нет.

— У вас всегда оно есть.

Ким не шевелилась.

Сюин вдруг расплакалась.

— Я не… я… — Она уронила арматуру. — Ты хотела помочь, знаю. Тогда, в храме. Я… — Поколебавшись, она указала рукой в сторону дальнего берега. — Там есть лодка. Просто… уплывай, ладно? Тот ваш корабль ещё цел. Ты сможешь добраться до него.

— Пойдём со мной, Сюин.

Она вздрогнула, услышав своё имя, и прошептала:

— Я не могу.

— Но…

— Ты знаешь, почему. У Хозяина Вод нет там власти.

Она едва договорила, когда лицо её превратилось в кровавую маску. Пуля прошла навылет, через затылок, разорвав щёку и нос. В воздухе повис багровый шлейф. Сюин постояла мгновение, затем упала. Хольм, сидя в грязи у обломка с надписью «Th228», медленно опустил пистолет. Из дула вился дымок.

— И не будет, — прохрипел он.

Ким с трудом выдавила:

— Хольм, ты… что ты…

— Спас тебе жизнь, — скривился он. — Не благодари…

Левой руки у него не было, ноги странно вывернулись, а от химзащиты остались ошмётки. Ни шлема, ни респиратора. Он глядел на Ким красными воспалёнными глазами.

— Потрепало меня, да?

— Ты… зачем…

— Что ты там бормочешь? — закашлялся он. — Помоги-ка встать.

Ким повторила громче:

— Зачем ты убил её? Она же… она…

— Что? Что — она?! Чаем тебя хотела угостить? Мать твою, Ким, да раскрой ты глаза! Это не люди. Забыла Сингха и Лю? Их убили, а затем подняли из мёртвых, чтобы они убили нас. Перестань уже вестись на обёртку! Видела ту тварь в трещине? Видела, какого она, на хрен, размера? Вот о чём надо думать. Эти фанатики как-то… пригласили её сюда. — Он снова закашлялся, сплюнул кровью и прохрипел: — Не обманывай себя, Ким. Ты лучше меня знаешь: они не могут жить среди нас, мы — среди них. Это лишь вопрос времени, когда мы начнём истреблять друг друга.

Ким, наконец, поднялась на ноги.

— Ты ведь этого и хотел, да? С самого начала.

— Мы чистильщики. Это грязная работа.

— Не для меня.

Хольм рассмеялся:

— Обожаю твою наивность.

Но она не хотела быть частью всего этого. Нет. Не этой спирали насилия, где каждый новый виток страшнее предыдущего. Не хотела потом думать: они и правда убили чудовищ? Или чудовища — они сами?

— Ладно, Ким, — прохрипел Хольм. — Давай… обсудим всё позже. Идёт? Помоги подняться. Эта тварь меня хорошенько отделала… Эй. Эй! Так и будешь стоять?

Ким не знала.

Она просто… застыла. Но затем, словно повинуясь инстинкту, начала пятиться. Подальше от Хольма, от мёртвых детей, от руин оккультной церкви и их кошмарного бога. Она знала, что пожалеет об этом.

— Ким? — протянул Хольм. — Какого чёрта? Помоги мне подняться! Ты… что, серьёзно? Просто оставишь меня здесь, да? После всего? Просто бросишь меня, на хрен, здесь умирать? Слушай. Эй! Да послушай ты! Я признаю, да: я тот ещё говнюк, но… боже, Ким, неужели ты и правда это сделаешь? Ким! Аня!.. — Он закашлялся, и его стошнило. — Ты… неблагодарная… Слышишь меня, тварь?! Я спас тебя, хотя мог уплыть! Ты мне должна!

Хольм поднял пистолет и спустил курок. Выстрела не было — лишь щелчок. Ким отвернулась и зашагала быстрей. Хольм орал ей вслед, проклинал, угрожал, уговаривал и, наконец, умолял:

— Прошу, Аня! Не бросай меня здесь!

Лодка нашлась на берегу.

Целая, кажется.

Ким вытолкала её в воду, радуясь боли во всём теле. Взялась за вёсла. Она не знала, сумеет ли найти «U235». Не была уверена, что буксир заведётся. Просто гребла, стараясь не думать о том, что сделала. Стараясь не слушать — и слыша: как тонут в тумане крики, как, рокоча, просыпается бездна, и как шумит в голове голос, повторяя свой жуткий зов.

Вода… была ледяной.