Цена важной улики

— Ну и дыра… — протянул Бойл, не скрывая отвращения к ветхому зданию напротив него. — Если где-то и прятаться гаду, то только в гадком месте?

Бойл проверил ногой забор на прочность и, едва не повалив его лёгким тычком, добавил:

— Слишком очевидное место, тебе так не кажется?

Высокий напарник захлопнул металлический футляр, отрезав крышкой кончик сигары со словами:

— Так сказал пострадавший.

Двухэтажное строение стояло на одной только воле. Покосившиеся сваи сгнили от вечной сырости. Глубокие трещины дышали сквозняком, заставляя стены и рамы выбитых окон трещать. Складывалось лёгкое ощущение, что весь дом гнетуще покачивается, угрожая обрушиться.

Флин искоса изучал здание, прислушиваясь к тьме за окнами. Одновременно с этим он окутал пламенем указательный палец и поднёс его к сигаре. Свет от огня ещё сильнее выделил тёмные пятна под уставшими глазами дознавателя. Тёмно-рыжие пряди волос спадали ему на виски, пока он закрывал ладонью пламя от ветра. И убрав их назад под долгую затяжку, Флин протяжно выдохнул дым.

— Пострадавший? Тот вчерашний поехавший с бессвязным бредом? — спросил Бойл. — Да он за весь допрос и двух слов не связал. Всё про птиц да фляги какие-то бубнил.

— Флюгер, — поправил его Флин, указав на крышу здания. — Он говорил про флюгер. И про птицу двулётника.

Бойл поднял тяжёлые брови и увидел на верхушке здания ржавый флюгер в виде птицы с двумя парами крыльев. Осмотрев другие крыши, он недоверчиво посмотрел на сонное лицо напарника и, закатив глаза, прошёл через калитку со словами:

— За сверхурочные нам не платят. Ты же помнишь?

Флин не ответил, проследовав через калитку за ним.

— Ты когда в последний раз дом родной посещал? Жена ругаться не будет? — Бойл растянул рот в улыбке. — Или ты уже знаешь, что тебя это ждёт, поэтому и не возвращаешься?

Бойл засмеялся, а напарник задал ему встречный вопрос:

— Сам-то, когда семью заведёшь? Или так и будешь ходить до старости в «Полуночную вишенку»?

— До старости? Хм. — Бойл немного призадумался. — Да если бы мне денег хватило ходить туда до старости… Ха! То я бы там жил.

— Ну а дети?

— А что дети? Больно мне нужно нянчиться с этими спиногрызами.

— Да неужели?

— Что-то хочешь сказать?

— Да так. Припоминаю, как пару дней назад ты помог упавшему ребёнку подняться, а потом мягко его утешал, корча придурковатые гримасы.

— Ну было дело. И что с того? Все так делают.

— Да? А потом смотрят вслед тоскливым взглядом, полным печали и зависти?

— Это печаль за отца, что теряет нервы. И зависть к ребёнку, что пока не понимает всей гнусности того мира, в котором родился.

Ступеньки порога прогнулись и заныли под весом Бойла. Боевой дознаватель смело ступал по ним, не боясь провалиться. Ростом он был низок — на голову ниже напарника, но крепкое телосложение и натренированное тело нивелировали этот недостаток. Широкая спина придавала ощущение, что перед тобой стоит скала: уверенная в себе и с надменным взглядом. Низенькая скала.

— Да и вообще, — продолжил Бойл, остановившись перед дверью. — Ты себя-то видел? Одного взгляда на тебя хватит, чтобы отбить любое желание заводить отношения. А когда наслушаешься от тебя про очередную ссору, то и вовсе любые планы пропадают.

— Здесь всё сложно, — прокрутив кольцо на пальце, проговорил Флин, встав рядом с напарником.

— Вот-вот.

Бойл громко постучал в дверь три раза.

— Открывайте! Дознавательный обыск!

Удары пронеслись по хлипким стенам старого жилища, затерявшись в его самых дальних уголках. Ни звуков шагов, ни ответа не последовало.

— Никогда не открывают… — раздражённо пробубнил Бойл. — Поэтому я и ненавижу нижнюю окраину.

Краем глаза Бойл увидел свет и почувствовал жар, доносящийся от напарника. Флин покрыл левую руку пламенем и сгустил огонь на кончике пальца. Прицелившись в дверной замок, он посмотрел на Бойла и кивнул ему в сторону петель, на что тот вопросительно на него взглянул:

— Взлом с проникновением без пера? Ты не перегибаешь?

— У нас есть пострадавший и его слова. С учётом психологического состояния единственного свидетеля, показания от его руки не требуются. Так что оснований достаточно.

Бойл хмыкнул и, осмотрев дом, брезгливо поморщил нос. Резко тряхнув рукой вниз, он заставил две металлические пластины слететь с предплечья. Те медленно кружились вокруг руки, пока Бойл не нацелил их на верхнюю и нижнюю петлю двери указательным и средним пальцем.

Флин увидел это и спросил:

— Ты же можешь просто выбить гвозди из петель своим влиянием, разве нет?

— Могу. Но так веселее. — Бойл отвёл ногу назад, слегка присел и, вдохнув воздух полной грудью, начал отсчёт: — На раз…

Глухой удар перешёл в треск дерева. Замок и дверная ручка нагрелись докрасна и расплавились. Два последовательных свиста с лязгом и грохотом выбили петли. Мощный удар, и дверь повалилась на пол, подняв клубы грязи и пыли.

Бойл и Флин вошли в мрачную прихожую, и только свет с улицы проникал внутрь, огибая их спины.

Длинный коридор, тёмные комнаты и кривая лестница на второй этаж молчали, затаившись в полной тишине.

— Кто бы здесь ни был…! — без энтузиазма прокричал Бойл. — Выходите с поднятыми руками…

Оба напарника стояли неподвижно, прислушиваясь к любому шороху внутри дома. Бойл простоял так не более трех секунд, после чего указал на пластину, что торчала из пола, и подтянул её, как за невидимую леску. То же самое он сделал и с второй, что вонзилась в потолок, вставив обе пластины в ремешки на предплечье.

Всё это время языки пламени танцевали на выбитой двери. Флин провёл по воздуху рукой, и весь огонь потух, а расплавленный металл ручки остыл.

Бойл сделал пару шагов вперёд со словами:

— Не похоже, чтобы здесь кто-то жил.

— Он мог притаиться.

— Тут только твоя паранойя могла притаиться. Ты увидел покушение в том, что какой-то мужик с поехавшей крышей просто упал с забора на гальку. И теперь мы здесь, в этой дыре.

Флин докурил сигару и, спрятав окурок в металлический футляр, сказал:

— Я уверен в своих догадках. Все эти происшествия — это не совпадение.

Бойл закатил глаза и направился вглубь коридора со словами:

— Чур, я беру первый этаж, а то мне лень подниматься по этой трухлявой лестнице.

Пол изнывал под тяжёлыми ботинками Бойла. Боевой дознаватель шёл быстро и смело, как по собственному дому. За спиной послышались поскрипывания ступенек. Напарники разделились.

Воздух ощущался спёртым. Стены дрожали от приближения Бойла, отчего пыль спадала с них песком. Двери открывались с усилием и невыносимым скрежетом до боли в ушах. Пару раз Бойл подумывал их просто выбить, но не захотел потом дышать ещё большей грязью.

Одна из комнат оказалась приоткрытой. Бойл не нашёл возле неё ни следов, ни других признаков присутствия. Пройдя во мрачное помещение, где лишь тонкий лучик света изливался из закрытого ставнями окна, он осмотрелся. В целом, ничего примечательного, кроме старой мебели, отсыревших обоев и…

Картины…

Бойл сразу же напрягся и заострил внимание на странном портрете. Странность была в том, что полотно и рама не выглядели старыми, словно картину повесили сюда совсем недавно.

На ней был изображён человек в агонии. Десятки копий пронзали его тело, а цепи подвешивали над пропастью, не давая тому и шанса спастись. В тёмных частях прослеживались тени, то ли от рук, то ли от щупалец. Но главной фигурой стали смутные очертания чудовища, возвышающегося над человеком, словно бы удерживающего того теми самыми цепями.

Лёгкие мурашки пробежались по коже Бойла. Он хотел было уже пойти дальше, лишь бы не смотреть больше на сие произведение, но глаза его не шевелились. Внезапно у него на лбу выступила испарина. Тело начало потеть само по себе. Рубашка липла к коже, а воздух словно не доходил до лёгких. В какой-то момент Бойл и вовсе забыл, что нужно дышать.

Всё внимание боевого дознавателя приковывалось к картине. Он смотрел в один угол и краем глаза видел движения в другом. Так он и метался, пока к горлу не подступил кашель.

— Да ну к мороку этот дом, — проговорил под нос Бойл и, отхаркнувшись, собрался уходить.

Обернувшись, он мельком увидел в дверном проёме движение. Нечто, похожее на человека или на собаку с длинными задними лапами, пробежало в тёмном коридоре на четвереньках.

— Что за мразь… — насторожился Бойл, всматриваясь в темноту коридора, где пропало существо. — Флин?! Опять твои странные шуточки?!

Держа руки перед собой, Бойл приготовился к любым неожиданностям. Резко забежав в коридор и посмотрев в сторону, куда убежало странное существо, он никого не увидел. Вдруг он услышал позади себя шорохи.

Резко обернувшись, Бойл заметил человеческий силуэт у стены. Ни секунды не раздумывая, он выстрелил четырьмя пластинами, и те обхватили конечности человека, пригвоздив того к стене.

— Попался, гадёныш. Хватит с тебя пряток. — Бойл направился к человеку в чёрных лохмотьях осторожным шагом. Но стоило ему подойти поближе, как тело преступника расплылось по полу, словно слизь вперемешку с грязью.

Бойл озадаченно наблюдал за тем, как чёрная жидкость приближается к нему. Попятившись назад подальше от неё, он тут же почувствовал дыхание позади себя. Длинные чёрные пальцы показались на периферии его зрения. Он мигом на них среагировал, не позволив схватить за горло, перехватив чью-то руку железной пластиной и прижав к полу. То же самое он собирался сделать и со второй рукой, но пластина прошла сквозь неё, как через дым.

Невероятной силы существо схватило Бойла за запястья и прижало к полу. Оно лишило его движения, приближая своё безглазое, искажённое лицо всё ближе и ближе. Бойл всеми силами пытался вырваться, не отрывая глаз от склизких клыков гуманоидной твари.

Вдруг из её зубастой пасти повалил чёрный дым. Тот, словно живой, окутал лицо дознавателя, проникая в нос, рот и уши, забирая воздух и не позволяя больше вдохнуть. Бойл начал задыхаться, кряхтеть и вопить. В панике он выпустил с предплечий все свои пластины до одной и заставил их закрутиться повсюду. Они, подобно вихрю, резали и прорубали тварь, ломая попутно стены, коридорную мебель и пол.

Доски трещали и ломались вокруг Бойла, пока в конечном итоге не проломились под ним и пол не обвалился. Опора пропала из-под его спины, и он упал во тьму. Жёсткий каменный пол подвала выбил из него весь дух. Он смог наконец-то глубоко вдохнуть, откашлявшись и в спешке оглядевшись.

Вокруге царила кромешная темнота. Слабый свет падал на него из дыры над ним. В ней не было никого. Попытавшись подняться, он увидел человека, выходящего из темноты. Направив на него руку, Бойл в ужасе осознал, что все пластины куда-то пропали: он их не чувствовал и не видел, словно они и вовсе исчезли из этого мира.

Сердце заколотилось сильнее прежнего. Тёмный силуэт уменьшился. В нём стали прослеживаться знакомые черты, а после и лицо самого Бойла.

— Что ты такое?! — выкрикнул Бойл в сторону твари, что притворилась им.

Она ответила ему шёпотом:

— Ты знаешь… кто ты…

Бойл замотал головой и быстро задышал. Ему не хватало воздуха, и он всё никак не мог отдышаться, а тварь продолжала:

— Ты лжец… с наигранной надменностью… с лживой безразличностью… и враньём самому себе…

— Нет… Нет! Это не так… не так.

— Ты всего лишь маленькое… напуганное дитя… скрывающее страх за смехом…

Тварь начала смеяться. Её смех становился всё громче и громче.

Бойл схватился за грудь, вцепился в одежду. Его тошнило. В голове звенело. Смех проникал в уши и оседал в голове. Боевой дознаватель свернулся калачиком и, зажав уши ладонями, начал всё отрицать. Вскоре он и сам начал смеяться. Смеялся он так громко, что чуть ли не надрывал горло.

В эту же секунду всё стихло. Тварь пропала, как и сам подвал. Бойл лежал в центре комнаты перед странной картиной и безостановочно смеясь.

В дверном проёме появился человек в длинном чёрном пальто. Он лёгким и неторопливым шагом сделал круг вокруг Бойла, присел напротив его лица и прошептал:

— Смеёшься? Неужели тебе так весело? Как же завидно. Я тоже хочу почувствовать веселье.

Незнакомец, глядя в обезумевшее лицо Бойла, тихо засмеялся, потом чуть громче, а после и вовсе стал смеяться наравне с ним. Их смех безостановочно играл по стенам мрачной комнаты.

***

 

Флин шёл по коридору второго этажа, освещая себе путь языками пламени на ладони. Здешние комнаты не сильно отличались от нижних. На стенах висели портреты людей в агонии: полные боли, страха и мучений. Флин старался не обращать на них внимания, но даже так они всё равно вызывали неприятные ощущения.

Всматриваясь в черноту комнат, Флину мерещились тени, бегущие по стенам. Они всё время мелькали где-то в стороне, и стоило только посмотреть на них, как их и след остывает.

— Либо я схожу с ума, либо не выспался. А возможно…

Приглядевшись к одной из картин, Флин заметил следы воздействия на ней.

— Фарислед… — прошептал Флин, ведя рукой по картине, словно пытаясь почувствовать тепло. — Слабые, но они есть. Странно…

Фариследы походили на рябь на воде в виде чёрного дыма, что медленно витал струйками возле полотна, вырисовывая причудливые узоры. Флин смотрел на определённые фрагменты, что могли бы рассказать больше об их предназначении, но не успел он изучить их, как вдруг услышал хруст за спиной.

Повернувшись, дознаватель увидел открытую комнату. Она пустовала, но в центре висела картина больше прежних. На ней изображался безумный старик с чёрными глазами, пожирающего ребёнка. Всё вырисовывалось в таких мельчайших подробностях, что от отвращения Флин поморщился и сразу же отвёл взгляд в сторону. В тот же момент он услышал женский голос:

— Флин…

Дознаватель обомлел. Он повернул голову в сторону знакомого голоса и увидел в углу комнаты женщину с маленькой девочкой.

— Маргарет…? — озадаченно проговорил Флин.

Дознаватель замер в растерянности. Его сердце колотилось от страха.

— Что… Что ты здесь делаешь?

Страх Флина усиливался. Пламя на его ладони бешено дрожало.

— Когда ты перестанешь нас бросать, Флин? Мне тяжело без тебя.

— Прости. Да, я понимаю, просто…

— Мам, а кто это?

Флин с испуга перевёл взгляд на девочку.

— Мия, дочка. Это же я, отец твой. Неужели ты…

— Вы не мой отец, — отрезала девочка. — Мой отец ушёл. Я помню его другим.

— Как… другим? Мия, меня всего два дня не было. Это же я…

Всё вокруг потемнело, и у самого уха Флин услышал женский голос, прозвучавший словно в голове.

— «Она забыла тебя».

Всё вокруг потемнело.

— «Ты снова бросил её».

Голос жены проникал в самое сердце.

— «Ты бросил меня».

Голоса жены и дочки сказали вместе:

— «Мы ненавидим тебя».

Флин попятился назад, ударился о шкаф, дверцы открылись, и вещи свалились на него. Он упал на колени и, закрыв уши ладонями, начал выкрикивать:

— Нет… нет… нет… нет…

— «Ты лицемер и всегда им был».

— Это не так!

— «Тебе работа важнее собственной дочери».

Флин вцепился пальцами себе в волосы и начал бить себя по голове.

— Заткнись… заткнись!

— «Твоя родня не оценит твои старания. Ты опозорил свой род, великую фамилию и самого себя».

Сквозь зажмуренные глаза Флина полились слёзы.

— «Ты жалок и никчёмен, Флин. Всем было бы лучше, если бы ты просто…».

— Сдох… — закончил Флин, и в правой руке он внезапно обнаружил нож.

Он медленно нацелил остриё ножа себе в горло, замахнулся, но вдруг остановился.

— Да. Я жалкий и никчёмный… И этого я не отрицаю. — Флин опустил руки. — Я так зациклился на успехе в работе, что позабыл о жене и дочери. Мой отец презирал меня, когда я отказался от семейного дела. Мне хотелось доказать ему свою значимость. Я потерял его доверие, потерял любовь матери…

Флин посмотрел на чёрный нож, и на нём, как из тумана, появилось отражение уверенного взгляда дознавателя.

— Я не могу потерять ещё и их.

Отбросив нож в сторону, Флин поднялся. Комнату окутывала непроглядная тьма. Со всех сторон доносились шёпоты. Они вновь пытались свести его с ума.

Флин закрыл глаза и почувствовал движение фариследа слева от себя. Не глядя направив на него ладонь, он воспламенил её, сгустил огонь перед ней и выпустил точно в дымные узоры. Треск дерева разорвал всю пелену тьмы. Портрет человека, пожирающего ребёнка, медленно сгорал. Полотно кричало, шипело, а образы в огне извивались. И тут Флин наконец-то очнулся.

Холодный пот стекал у него со лба. Сердце перестало бешено колотиться, а дыхание пришло в норму. Флин посмотрел на тлеющую картину, что быстро сгорала: образы в ней словно бы шевелились.

Прозвучали шорохи. Флин резко повернул голову в сторону выхода в коридор. В дверном проёме стоял человек в чёрном пальто. Тот стоял настороженно и тихо, словно пытаясь не привлечь к себе внимания. Он явно выглядел озадаченным, оглядев дознавателя с головы до ног.

Тройку секунд они стояли неподвижно, глядя друг на друга. Преступник начал действовать первым. Он медленно вышел из дверного проёма и рванул прочь. Флин ринулся за ним. Дознаватель остановился в коридоре, сконцентрировавшись на тёмной фигуре, отдаляющейся от него. Он окутал руки пламенем и, коснувшись ладонями пола как можно ближе к правой и левой стене, махнул ими вперёд. Две огненные стены устремились по обе стороны до самого конца коридора, перекрыв любые выходы. Преступник замешкался.

Флин сразу же сгустил новое пламя между ладонями и, разделив его на четыре диска, отправил их все по очереди ударами ладонями по воздуху. Диски из огня летели, раскручиваясь и растягиваясь в длинные верёвки, нацелившись на конечности беглеца.

Преступник резко обернулся и выставил перед собой руки. Хаотично сложив пальцы, он раскрыл ладони со странными узорами и соединил их. Как только Флин увидел их, то тут же поморщился. В голове всё заскрежетало, и огонь, окутывавший его ладони, задрожал. Горящие диски растворились в воздухе прямо перед преступником, а стены из огня опали до пола, пока и вовсе не погасли.

Флин мотнул головой, и скрежет пропал. Пламя на руках пришло в норму, но когда это произошло, то преступника уже и след простыл.

— Вот же морок… Что это было?

Флин вытер пот со лба и услышал пронзительный смех с первого этажа.

— Бойл?

Спустившись по лестнице, Флин забежал в комнату, где его напарник лежал на полу и безостановочно смеялся с широко открытыми глазами. Он огляделся, но никого рядом не увидел.

— Бойл. Бойл!

Напарник не откликался. Флин встал рядом с ним на колено и начал трясти, но безуспешно. Голос Бойла совсем надорвался и больше походил на хриплый смех старика. Тогда Флин дал ему пару пощёчин, и лишь после них смех прекратился, однако напарник всё ещё продолжал безумно смотреть в потолок, неровно дыша.

— Держись, дружище, — проговорил ему Флин, сжимая его плечо. — До лекарей недалеко, только держись.