Пятница

 

Стояла чудесная майская погода, и я неспешно шла по Гроувер-лейн, купаясь в солнечных лучах. Мне предстояло провести время после уроков на работе, хотя, если я задержусь из-за небольшой прогулки, никто не станет меня за это винить: Рита Хокинс, риелтор, по чьей просьбе я присматриваю за домом, считает, что четкий распорядок дня только вредит жителям дома 17 по Гроувер-Лейн. Впрочем, мы постоянно с ней спорим, целесообразно ли называть обитателей особняка из красного кирпича «жителями»: все упиралось в то, что вы подразумеваете под глаголом «жить». Лично я считаю, что жизнь не ограничена временным отрезком от рождения до смерти, но, полагаю, я немного субъективна из-за того, что взрослые называют профдеформацией.

Черная чугунная калитка дома номер 17 была приветливо распахнута и покачивалась на незаметном сквозняке, тихо поскрипывая. Рой – мастер на все руки, который отвечал за ремонт разного характера, – однажды попытался понять, отчего вдруг тяжелые ворота открываются от легкого ветерка, но, когда полез подкручивать петли, получил калиткой по лбу, после чего объявил эту тему закрытой. Сама я думаю, что за этим стоит Джонни, но кто его знает. Может быть, у ограды просто такой характер.

– Добрый день, миссис Денвер, – поздоровалась я с соседкой, как обычно занимающей свой «пост» у окна на первом этаже.

– И тебе, дорогая.

Я поднялась на невысокое крыльцо и проверила почту: рекламные брошюры, счета за электричество и воду, которые позже нужно было передать Рите, и записка «Убирайтесь», написанная кривым резким почерком. На бумаге было что-то похожее на кровавые пятна.

– Как дела в школе? – миссис Денвер дернула себя за ворот синей вязаной водолазки, для непосвященного выглядящей неуместно в такую теплую погоду.

– Неплохо.

Я открыла входную дверь своим экземпляром ключей и вошла в особняк, предусмотрительно не наступая на коврик для ног. Внутри было подозрительно тихо. Бросив рекламные брошюрки в отведенный под них ящик, я по широкой дуге обошла лужу свежей крови у подножия лестницы и засунула записку с угрозой обратно под запертую дверь кладовки. Оттуда раздалось рычание, и в дверь заскреблись.

Живот заурчал, напоминая, что я пропустила обед. Оставив сумку с учебниками на полу в холле, я зашла на просторную кухню и открыла дверцу холодильника. На одной из полок, потеснив по углам контейнеры с едой разных форм и размеров, стояла отрубленная голова. Глаза на выкате, опухший синий язык мертвой змеей был высунут наружу, на шее – запекшаяся кровь там, где ее отсекли от тела.

– Мешаешь достать суп, – равнодушно сказала я.

Голова ожила. Язык втянулся обратно в рот и облизал пересохшие губы. Веки несколько раз поднялись и опустились, смазывая глазные яблоки слезной жидкостью.

– Я скучаю по временам, когда ты пугалась, обнаружив меня на новом месте, – печально вздохнула голова.

Я осторожно взяла Артура («Только не за уши, пожалуйста!») и переставила его на подоконник. Стоило бы зашторить окно, чтобы не пугать прохожих, но, насколько мне известно, люди редко заглядывают в особняк с улицы. Да если кто и посмотрит в эту сторону и испугается скучающей на подоконнике головы, к которой не прилагалось тело, то это их проблемы – а нечего заглядывать в чужие окна.

Перелив суп, приготовленный Мэг, из контейнера в кастрюлю, я зажгла конфорку.

– Неужели совсем не было страшно? – Артур посмотрел на меня с надеждой. Вместо ответа я дернула плечом.

Я не стала говорить, что меня всегда пугал не сам факт перемещения Артура на новое место, а то, какой бардак он при этом устраивал (уборка которого входила в мои должностные обязанности), чтобы взобраться на комод или залезть в ящик. Иногда ему оказывал услугу Джонни: тогда мне не нужно было убирать импровизированные лестницы, но возникала проблема со снятием Артура с труднодоступных мест вроде люстры или антресоли, куда его закидывал местный полтергейст.

Пока суп разогревался, я изучила электронное письмо от Риты: в воскресенье собиралась приехать молодая пара, подумывающая купить в этом районе дом, и я должна убедиться, что все готово к их визиту. Учитывая, что сегодня была только пятница и за это время жильцы (или обитатели, как вам угодно) все равно успеют оставить сюрпризы, сегодня от меня требовалось совсем немного. Проще будет уточнить у Риты, во сколько приедет пара, и прийти за час до этого – чтобы оттереть новые следы крови и убедиться, что никто не прячется в шкафу. Конечно, Джонни все равно придумает какую-нибудь подлянку, от которой покупатели разбегутся, как тараканы от света, но это уже не моя забота. В конце концов, меня нанимали не в качестве няньки или воспитателя.

К восьми часам я уже почти закончила: покормила невидимую кошку, которая завела привычку приходить и уходить, когда ей вздумается; заставила Джонни убрать лужу крови в холле; вытерла пыль (не без помощи Артура: с его разрешения я обматываю его специально наэлектризованной тряпкой, и затем он катается по ровной поверхности, притягивая к себе пыль); почистила камин от золы (Господи, зачем они разжигали камин? И как им это удалось без спичек и зажигалки, которые я отобрала после случая с чучелом Гая Фокса?!), и полила цветы, хотя они и пытались в процессе оттяпать мне палец.

Некоторое время я постояла в холле второго этажа, глядя на аквариум и раздумывая, пора ли менять в нем воду. Рыбки, названия которых я так и не запомнила, неспешно плавали по кругу, но, согласно моему опыту, стоит мне открыть крышку, как они моментально выскочат из аквариума и разлетятся по всему особняку. Я совершила эту ошибку на первой неделе работы, и одна из рыбок до сих пор летала по Гроувер-лейн, пугая голубей и почтальонов.

Рыбка с цветной полосой, проходящей через глаз, как шрам, перестала плавать и выжидающе на меня уставилась, в предвкушении виляя хвостом.

– Обойдетесь, – дружелюбно сказала я. – Поменяю вам воду после того, как Рита покажет дом потенциальным покупателям.

Я могла поклясться, что рыбка фыркнула, прежде чем развернуться и демонстративно вильнуть хвостом, уплывая вглубь аквариума.

Покончив с уборкой на втором этаже, я проверила, что дверь на третий заперта – ни к чему гостям раньше времени сталкиваться с тем, кто занял комнаты под крышей – и спустилась вниз. По наводке от Глаз в мусорке я обнаружила стопку книг – судя по выбору литературы (Эдгар Аллан По и Артур Конан Дойл), это была Мэг, которая по неизвестным мне причинам испытывала к этим авторам глубокую неприязнь. Я отряхнула книги от яблочной кожуры и понесла обратно в кабинет.

Уже стемнело, но я не стала включать свет и прошла к стеллажу, довольствуясь освещением из коридора. Поставив книги на место, я неожиданно поняла, что нахожусь в помещении не одна, и оглянулась, чтобы напомнить Джонни о последствиях для его полтергейстной шкуры, если он снова попробует меня разыграть.

Но это был не Джонни.

Парень, всего на пару лет меня старше, стоял у открытого окна и безуспешно пытался слиться с мебелью. Мы молча уставились друг на друга. Он – с заметным испугом, я – с любопытством. Сюда часто пробирались грабители, которых привлекали картины и серебряная посуда, оставшиеся от прежних хозяев и продававшиеся в комплекте с домом, но никогда еще мне не удавалось поймать их на месте преступления. Обычно об их недавнем визите говорили только капли свежей крови, тянущиеся к окну, да Джонни, пребывающий в слишком хорошем настроении.

– Привет, – сказала я, вспоминая, давала ли мне Рита инструкции на подобные случаи.

– Пппривет, – парень сглотнул и опустил глаза. Руки он держал за спиной, что-то пряча от моих глаз. – Это не то, что ты думаешь.

– То есть ты не забрался в дом, который без особого успеха пытаются продать последние лет двадцать, чтобы украсть ценности? – Сейф оставался нетронутым, а бронзовую статуэтку он не смог бы держать за спиной из-за ее веса, из чего я сделала вывод, что он взял пару сотен долларов из верхнего ящика стола. Эти деньги оставляла для меня Рита на случай непредвиденных расходов, правда, мне они еще ни разу не потребовались.

– Я не...

Парень пристыженно замолчал. Не дождавшись ответа, я повернулась, чтобы уйти.

– Пожалуйста, не вызывай полицию.

– И не собиралась.

Парень опешил.

– То есть... как?

Я пожала плечами. Что вообще принято говорить, когда ты ловишь вора на месте преступления?

– Мне все равно.

– Тебя не волнует, что я пытался украсть деньги?

– Они не мои, а риелтора, и в мои обязанности не входит охрана ценностей.

– Но ты же поймала меня на воровстве.

Я фыркнула.

– Попытаться украсть – не значит украсть. Не думаю, что тебе удастся вынести деньги из дома.

– Почему? – полюбопытствовал он. Страх отступил перед брошенным вызовом.

В холле что-то упало, а затем раздался истеричный хохот Джонни и недовольное бормотание Артура. Я улыбнулась парню.

– Скоро узнаешь.

Ещё полчаса ушло на то, чтобы снять Артура с люстры, куда его закинул Джонни, и чтобы успокоить Мэг, разозлившуюся на оставленный в раковине грязный контейнер из-под супа. Увернувшись от всех ее семи рук, которыми она пыталась меня схватить, я захлопнула дверь на кухню, переступила свежую лужу крови – и откуда они только ее берут? – и юркнула в гостиную, где снова столкнулась с незадачливым вором. Парнишка сидел на шкафу, поджав ноги и прижав к себе руку, на которой красовались свежие длинные царапины. Его взгляд был прикован к кружащей по воздуху вокруг жертвы акуле, по неведомой причине плавающей в метре над полом, не поднимаясь выше. Не хватало только той музыки из фильма.

Тадам, тадам, тадам-тадам-тадам…

Тихо напевая мелодию, я развернулась, чтобы покинуть сцену будущего преступления.

– Стой!

Я вопросительно посмотрела на парня, словно для меня было совершенно нормально заходить в гостиную и видеть там такую картину. Впрочем, это было почти так.

– Ты можешь попросить его... уйти? – Он с надеждой на меня посмотрел. – Я не брал деньги! Вернул их на место, честное слово!

– Ну и зря. Так хоть смог бы оплатить свое лечение.

Глаза парня расширились от ужаса, когда он понял, что я имею в виду.

– Ты не можешь позволить ему убить меня!

Я фыркнула.

– Во-первых, убивать он тебя не собирается. Здесь и так слишком много призраков, ещё больше соседей ему не нужно. А вот покалечить – это Джонни запросто. – Это казалось невозможным, но глаза парня стали еще больше. – Во-вторых, заставить его что-либо делать или не делать я не могу. Я всего лишь поддерживаю порядок в доме.

– И по-твоему, позволить ему покалечить меня – это поддержать порядок?

– В некоторой степени.

Парень сдавленно крякнул. Мне стало его немного жаль, но что поделаешь?

Я вышла из гостиной, но затем мне в голову пришла одна мысль. Парень вздохнул с облегчением, увидев, что я вернулась.

– Ты умеешь ловить бабочек? – спросила я.

***

 

Незваный гость – он представился Мартином, но его документы я, естественно, не спрашивала – довольно неплохо справился с ловлей рыбок, хотя при этом он был бледен, как просеянная мука, и смотрел на все огромными глазами. Я начала бояться, как бы они не выпали из его головы: ничего личного, но пара летающих глазных яблок тут уже обитала.

Несколько раз Мартин порывался меня о чем-то спросить, но так и не решался. В остальном доме царила подозрительная тишина. Плохой знак. Похоже, завтра мне придется встать как можно раньше и заново отдраить все комнаты перед приходом покупателей.

– А… а здесь всегда так? – Мартин взмахнул сачком, а затем сжал в кулаке сетку у ободка, чтобы пойманная рыбка не улетела прочь.

– Как – так? Тихо и спокойно? Нет, это они просто строят ловушку для воскресных покупателей и пытаются не привлекать к себе внимание.

– Они, – повторил Мартин. – И много здесь… таких?

– Лично я встречала только около дюжины. Джонни и Артур здесь дольше всех. Про Глаза точно неизвестно. Их заметили пару лет назад, но в особняке много потайных комнат, так что мы не знаем, не прятались ли они где-то все это время.

– Глаза?

– Да.

– Почему его или ее так называют?

– Потому что это парящие в воздухе глазные яблоки. Пол неизвестен, имя, разумеется, тоже. Хотя, наверное, можно было бы перечислять имена по алфавиту и ждать, когда они подадут знак.

Мартин со свистом втянул воздух. Я испугалась, не упадет ли он в обморок, но он держался молодцом.

Когда последняя рыбка вернулась в аквариум, я защелкнула крышку и повела Мартина на первый этаж.

– Ещё есть Мэг, и Чудище-Из-Кладовки-Под-Лестницей… – я прервалась, когда что-то ударило в ступеньки из-под лестницы. – И Тень, но его обычно можно встретить только днём. Ох, совсем забыла про кровь.

Я скривилась, посмотрев на подножие лестницы, где лужа уже приобрела темный оттенок. За время работы здесь я усвоила, что кровь лучше оттирать сразу, как появилось пятно, но дело это было настолько противным, что обычно я откладывала все до последнего момента.

– Чья это кровь?

– Понятия не имею, – честно ответила я. – И я не уверена, что хочу знать, откуда она берется.

Мартин вызвался помочь мне оттереть пятно, чем заслужил от меня ещё несколько очков в карму, хотя получилось у него так себе. Оставалось надеяться, что покупатели страдают от близорукости и не обратят на него внимания.

– Я не вор, – сказал Мартин, когда с уборкой было покончено. Он топтался рядом со мной, пока я надевала ветровку. – Ребята из школы взяли меня на слабо. Сказали, в доме никто не живёт, а шансы нарваться на риелтора или уборщицу маленькие. Вот я и залез.

– Не ты первый, не ты последний.

Я заперла дверь и, убрав ключи, покопалась в рюкзаке. Одна из визиток Риты нашлась в кошельке.

– Если вдруг захочешь проводить досуг иначе, чем залезать в чужие дома на слабо.

Мартин взглянул на особняк. Занавески у окна на третьем этаже шевельнулись. Рискнёт ли Мартин вернуться сюда? Он хорошо продержался, ловя рыбок и оттирая пятна, но это не значило, что он сможет работать, когда вокруг носятся призраки и чудовища. Для этого нужно обладать хладнокровием и, пожалуй, любопытством.

Мартин спрятал визитку в карман и улыбнулся.

Воскресенье

 

Ни я, ни Рита не удивились, когда пара, пришедшая на осмотр дома в воскресенье, выбежала из него, забыв в прихожей зонтики.

– Ну, эти хотя бы дошли до второго этажа, – миролюбиво заметила я, наблюдая через окно, как пара глазных яблок со свисающими нервами преследует пару по улице. Долетев до конца квартала, Глаза слегка опустились и приподнялись в воздухе, словно бы их владелец кивнул своим мыслям, а затем развернулись и поплыли обратно к дому.

Рита сжала губы в тонкую полоску и вычеркнула имена покупателей из своего списка. В нем было еще несколько человек, но я знала, что это «мертвые души»: иллюзия, будто дом пользуется популярностью и есть целая очередь желающих его снять или купить. Строго говоря, особняк действительно пользовался популярностью. Просто не той, что нужно.

Я с нежностью вспомнила свое знакомство с домом 17 по Гроувер-Лейн. Это произошло почти год назад, незадолго до начала летних каникул.

Об особняке из красного кирпича ходило много слухов, но я ни в один не верила. Призраки, открывающиеся сами по себе двери, тень на лужайке, где не было ничего, что могло бы отбрасывать тень… все это походило на шутку на День Дурака, или же на нечестную игру других риелторов, желающих повлиять на продажи домов в районе. И все же я держалась подальше от улицы, ровно до тех пор, пока рядом не открылась маленькая пекарня. Мне хватило одной булочки, которой со мной поделилась одноклассница, чтобы в тот же день пойти домой длинной дорогой.

Я только-только прошла мимо особняка, сжимая в руке бумажный пакет со свежей выпечкой, когда чугунная калитка внезапно с грохотом распахнулась. Я обернулась, но квартал был пуст. Ни людей, ни ветра, от которого могла бы распахнуться калитка.

– Золотце, отойди лучше в сторонку, пока тебя не зашибли, – сказала женщина в синей водолазке, сидящая у окна соседнего дома.

Я послушно сделала два шага назад. Дверь в особняк распахнулась вслед за калиткой, и на улицу выскочила молодая пара. Они пронеслись мимо меня к припаркованной машине, истошно вопя. У парня дрожали руки, и он трижды выронил ключи, пока их не отобрала девушка и не нажала на кнопку снятия сигнализации. Я наблюдала, как они поспешно забираются в машину – уже молча, но постоянно оглядываясь в сторону дома, откуда выбежали.

– Ну куда же вы! – на пороге дома появилась женщина лет тридцати с планшетом в руках. Ее голос звучал разочарованно, но на лице застыла смертельная скука.

Машина с беглецами завелась и со страшным визгом газанула. Автомобиль мотнуло на яме, но водитель не сбавил скорости. Через минуту он завернул за угол и скрылся из вида.

– А ведь они даже не посмотрели спальню, – женщина перевела взгляд на меня, поизучала несколько секунд, а потом улыбнулась. – У тебя все хорошо?

– Да, – кивнула я. Я не смогла побороть приступ любопытства и слегка вытянула шею, пытаясь увидеть за спиной этой женщины, что довело пару до такого состояния. Нельзя сказать, что в свои шестнадцать я совсем не верила в призраков, просто я сомневалась, что им есть дело до живых. – А что это случилось с той парой?

– С ними случился Джонни, – со вздохом ответила женщина, словно бы этот ответ должен был иметь для меня какой-то смысл.

– Джонни – это призрак? – уточнила я.

– Полтергейст.

Голос, ответивший мне, был мужским. Я подняла глаза выше и увидела на подоконнике второго этажа голову с кудрявыми волосами и пышными усами. Наверное, все дело было в ракурсе, но мне казалось, что тело, которому эта голова принадлежала, и вовсе отсутствовало. Будто бы черепушка стояла прямо на подоконнике, и если бы она не моргала, можно было бы подумать, что она сделана из воска.

Голова-без-тела наклонилась, пытаясь меня разглядеть, но не удержалась и упала вперед, ударившись лицом о стекло. Внезапно окно распахнулось – позже я узнаю, что не обошлось без Джонни, – и голова, действительно оказавшаяся без тела, с криком свалилась в кусты.

– Оххх… – донёсся до меня стон.

Женщина с планшетом прошла к кустам, запустила туда руку и вытащила голову за кучерявые волосы. Лицо человека было сморщено от боли, и он слегка раскачивался туда-сюда, но в целом он не выглядел раненым. Если, конечно, не считать того факта, что от шеи у него был один обрубок с кровавой полосой на конце, а плечи, туловище и прочее отсутствовали напрочь.

– Вы не ушиблись, мистер? – спросила я, не зная, что еще сказать. Мне пришла совершенно дурацкая мысль, что в фильмах и книгах в такие моменты обычно истошно орут и убегают, но у меня такого желания не возникло. Риелтор и соседка вели себя спокойно, будто в отрубленной голове не было ничего экстраординарного; значит, и мне не было нужды беспокоиться. В самом деле, мы же не срываемся на крик ужаса, когда впервые видим море.

Голова открыла глаза и удивленно на меня посмотрела, будто бы это я потеряла свое тело, а не она. Риелтор глядела на меня не менее восхищенно.

– Совсем немного, – ответила голова, несмотря на отсутствие голосовых связок. — Спасибо, что спросили.

– Не за что. Было бы невежливо не спросить, – я нахмурилась. – А вам не больно от того, что вас держат за волосы?

– Я привык.

Риелтор опустила голову на подоконник снаружи дома. Теперь я видела, что шея была перерублена под углом, из-за чего мужчине приходилось прилагать усилия, чтобы не заваливаться направо.

Риелтор подошла ко мне и протянула руку. Я автоматически пожала ее.

– Меня зовут Рита Хокинс. Не хочешь подработать?

– А что нужно делать?

В доме раздался грохот. Рита Хокинс оглянулась через плечо. В холл из соседней комнаты вылетело какое-то белое пятно, зацепилось за люстру и повисло на ней. Пятном оказалась простынь с двумя прорезями, как в мультиках, и я была уверена, что под ней нет никого материального, хотя люстра и закачалась из стороны в сторону, позвякивая стеклянными вставками.

Рита снова посмотрела на меня и как ни в чем не бывало спросила:

– Как ты относишься к виду крови?

Впоследствии, рассказывая родителям, как я получила эту работу, я опустила детали, и уж точно не упоминала Артура и Джонни. У меня были хорошие, современные родители, но даже они бы поняли всю ситуацию неверно.

К чести Риты, она мне предложила начать с дома 31 по Харрингтон-стрит – меньше комнат, тихие обитатели. Правда, Артур, который записал меня в свои друзья после того, как я поинтересовалась его самочувствием после падения, шепнул мне, что «тихие обитатели» имели вредную привычку колоть гостей булавками и выливать на головы ведра холодной воды, да и Гроувер-Лейн был ближе к дому и школе.

Так я получила работу в трехэтажном особняке с плохой репутацией, за которую получала деньги, стряпню семирукой Мэг и опыт, которого больше ни у кого не было.

***

 

Я закрыла дверь за влетевшими в дом Глазами. Трудно сказать о такое о существе, от которого имелась только пара глазных яблок, но я была абсолютно уверена, что он абсолютно собой доволен.

– Когда следующий покупатель?

– Когда я его найду, – мрачно заявила Рита, что-то листая в своем телефоне.

Мы обсудили мой график на следующую неделю, и после этого Рита ушла. Сегодня от меня ничего больше не требовалось, но мне не хотелось возвращаться домой: мама решила разобрать шкафы, чтобы убрать на антресоль зимнюю одежду, и делать уроки в квартире было бы затруднительно. Рита разрешала мне приходить и уходить, когда мне хочется, поэтому я часто оставалась здесь, чтобы выполнить домашнее задание с помощью всезнающего Артура, попробовать кулинарные шедевры Мэг и просто почитать книжку из обширной библиотеки, сидя на подоконнике, пока Джонни и Глаза играют в кости (не спрашивайте, как они это делают).

Поэтому, когда в дверь позвонили, я как раз сидела за столом на втором этаже и разбиралась с задачей по алгебре.

Мы с Артуром удивленно переглянулись. Неужели Рита забыла о ещё каких-то покупателях? Но скорее дом купит пожилой священник, чем эта женщина перепутает свое расписание.

На звонок в дверь, естественно, никто не отреагировал. Мне не нужно было выглядывать в холл, чтобы знать, что прямо сейчас Джонни занимает оборонительную позицию на случай, если я решу впустить незваного гостя (или если тот надумает самостоятельно влезть в дом). Строго говоря, в мои обязанности не входило общаться с посторонними, оказавшимися на пороге дома 17 по Гроувер-Лейн. На крыльцо особняка никогда не поднимались газетчики и молочники, а почтальоны научились доставлять письма и посылки, не ступая на придомовую территорию. Сюда не приходили продавцы, которые уже имели честь встретить Артура, греющегося на солнце на подоконнике, а желающие посмотреть дом сначала звонили Рите по указанному на почтовом ящике номеру.

В самом начале Рита предупредила меня, что я не обязана открывать дверь, если мы никого не ждём, и что звонить я должна ей только если случилось что-то из ряда вон выходящее.

– А что вы понимаете под «из ряда вон выходящим»? – поинтересовалась я тогда у Риты, наблюдая, как Джонни играет в баскетбол Артуром. Тот вскрикнул, ударившись лбом о бортик мусорного ведра, подвешенного к двери, перевернулся в воздухе и приземлился на дно ведра макушкой вниз. Крючки, на которых держалось ведро, не выдержали, и ведро вместе с Артуром шлепнулось на ковер.

Рита как ни в чем не бывало подняла ведро и поставила его на стол. Над ободом появилось красное, но довольное лицо Артура. В его волосах застряла кожура от яблока. Рита посмотрела на меня, и по ее лицу было нельзя понять, о чем она думает.

– Если кто-то умрет.

Так как (насколько мне было известно) никто недавно здесь не умирал, я осталась сидеть на втором этаже. Но когда до меня донесся с улицы знакомый голос, я покинула свое место (вместе с Артуром, конечно) и спряталась за шторой, чтобы можно было узнать, что происходит, не выдав своего присутствия в доме. Окно было угловым, поэтому я прекрасно видела крыльцо нашего дома и высовывающуюся из окна своего особняка соседку.

– Чего вы шумите? – спросила миссис Денвер. – Тут никто не живет. Дом уже несколько лет не могу продать.

Двое полицейских прекратили звонить в дверь дома 17 и спустились с крыльца, чтобы подойти ближе к соседнему особняку.

– Поступило сообщение, что по этому адресу находится расчлененный труп, – сообщил рыжеволосый полицейский.

Я покосилась на Глаза, подплывшие ко мне, чтобы тоже посмотреть на разворачивающееся на улице шоу.

– Между прочим, это он о вас, – шепнула я. Глаза укоризненно на меня посмотрели. Как могут глаза, не имеющие век и лица, смотреть укоризненно? Довольно неплохо, между прочим.

– И что? – недовольно спросила миссис Денвер. – Вы решили, что если шуметь, то труп откроет вам дверь и даст показания?

– Но…

– Я же говорю вам, там никто не живет. Звоните риелтору.

Полицейские переглянулись. Второй, темноволосый, достал телефон и набрал номер с почтового ящика, но я знала, что ему никто не ответит. Рита уехала за город, чтобы обсудить с обитающим в домике лесничего призраком новости о покупке земли государством для строительства санатория. Лесничий плохо переносил современную технику, буквально растворяясь от электромагнитных полей, так что в ближайшие несколько часов звонящий Рите мог рассчитывать только на голосовую почту.

– А риелтор не оставлял вам запасные ключи? – спросил темноволосый, бросив попытки дозвониться Рите. – Или номера телефона кого-нибудь, кто мог бы впустить нас внутрь? Нам нужно убедиться, что там нет трупа.

«Бедные полицейские,» – подумала я. Сегодняшние клиенты не стали рисковать и сообщили полиции об увиденном в особняке. Конечно, местная полиция знала о репутации дома 17 и не спешила выезжать на вызов: не потому, что боялась призраков и мертвецов, а потому, что жильцам хватало ума не попадаться на глаза правоохранительным органам. Поэтому каждый вызов в особняк считался заведомо ложным, и мне оставалось только гадать, почему в этот раз полиция все-таки кого-то прислала. Может, они новички? А визит в дом 17 по Гроувер-Лейн – своеобразный обряд посвящения.

– Нет и нет, – ответила миссис Денвер, которая не собиралась сообщать полиции, что в доме есть я. Она вообще не слишком любила полицию, и я, знающая ее историю, не могла ее в этом винить.

– Тогда нам придется выломать дверь! – собрав все свое мужество, пафосно сообщил рыжеволосый. Его пальцы легли на дубинку, которая висела у него на поясе, словно он намеревался использовать ее вместо лома.

Дверь дома 17 распахнулась, и полицейские подскочили от неожиданности. Я услышала писклявый смех Джонни, но самого полтергейста нигде не видела.

– Но тогда есть шанс, что дверь выломает вас!

Входная дверь безостановочно задвигалась, открываясь и закрываясь, как рот обезумевшего существа. Каждый раз, когда она ударялась о раму, стены дома сотрясались, а стекла в окнах дрожали. Затем на улицу высунулся длинный розовый язык, который извивался в воздухе, сворачивался в трубочку и снова разворачивался, норовя дотянуться до полицейских.

У них было оружие – пистолеты и дубинки, – но в минуту опасности, как свойственно молодым людям, рыжеволосый и темноволосый обратились к животным инстинктам: иными словами, полицейские закричали и ринулись к своему автомобилю.

– У нас будут проблемы? – спросила я Артура, когда машина скрылась за поворотом, едва не врезавшись в велокурьера.

– Понятия не имею. Я не видел в квартале служителей закона с тех пор, как они пришли по душу миссис Денвер.

Я тяжело вздохнула и все же написала Рите, описав визит полицейских и выходку Джонни. Затем я убедилась, что полтергейст вернулся на свое излюбленное место – на люстру в холле, – заперла входную дверь и снова села за задачки по алгебре. Ближе к вечеру я получила письмо от Риты: она уверяла меня, что все в порядке, и если вдруг полиция вновь придет ко мне или к миссис Денвер, попросила тут же ей позвонить. «Но их возвращение маловероятно, – писала Рита. – Кто же поверит, что на них напала дверь?»

Понедельник

 

Оказалось, что в полицейском участке такой человек нашелся.

 

Когда я в понедельник пришла на работу, то обнаружила у дома миссис Денвер очередного полицейского. Ему было лет тридцать, он носил зеркальные солнцезащитные очки и в отличие от своих предшественников, не рвался внутрь, а изучал обстановку с безопасного расстояния.

 

– Добрый день, – поздоровалась я. Миссис Денвер в кои-то веки не было у ее излюбленного места (от наблюдения за районом не мог оторвать только повторный показ «Отчаянных домохозяек» по кабельному), и я решила отплатить ей услугу за услугу, взяв общение с новой проблемой на себя. – Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Полицейский внимательно меня осмотрел. Видимо, в его глазах семнадцатилетняя школьница с розовым рюкзаком не представляла никакой угрозы, потому как он поднял очки на макушку и улыбнулся краешком рта.

– Добрый день. Я детектив Тернер из тринадцатого участка. Ты живешь в этом районе?

– Нет, но я здесь работаю. Вы ищете миссис Денвер?

При упоминании соседки детектив Тернер нахмурился.

– Ты говоришь о женщине, которая жила в этом доме? – Он указал на дом 19.

Жила. Да уж, разговор будет тяжёлым.

– Ну… она жила здесь, теперь тут обитает. Она сейчас в доме, просто занята. Ей что-нибудь передать?

– Насколько мне известно, Розалинда Денвер, живущая в этом доме, была убита своим мужем одиннадцать лет назад, – осторожно сказал детектив, пытаясь по моему лицу определить, не травмирует ли меня эта новость.

– Я знаю. Она после этого случая недолюбливает полицейских. Ваши коллеги поверили в версию с самоубийством, хотя женщины крайне редко кончают с собой, перерезая горло, и мистер Денвер избежал наказания.

Миссис Денвер была единственной наследницей мебельной фабрики и небольшой сети магазинов, так что когда ее муж нашел себе новую пассию, он предпочел решить проблему, не привлекая к делу адвокатов по бракоразводным процессам. Ему даже хватило наглости привести в дом свою любовницу всего через неделю после похорон, намереваясь рано или поздно сделать ее новой миссис Денвер. Нынешняя миссис Денвер, так и не покинувшая дом 19 по Гроувер-лейн, поступок мужа не оценила и довольно быстро избавилась от голубков. Рассказы Артура и Мэг не совпадали, поэтому я не знаю точно, чем все закончилось, но если соседка действительно позвала на помощь Джонни, мне остается только пожалеть невезучих любовников и пожелать им покоиться с миром.

– Если миссис Денвер была убита одиннадцать лет назад, то как она может сейчас жить в этом доме?

Детектив говорил медленно, будто я была маленьким ребенком – или держала в руках гранату без чеки. Я ответила ему также неторопливо и осторожно, удерживая зрительный контакт.

– Я не говорила, что она здесь живет. Я сказала, что она здесь обитает. Такое бывает, особенно в случае внезапной и жестокой смерти.

Детектив некоторое время молча на меня смотрел, пытаясь определить, не издеваюсь ли я над ним. Или не пора ли вызвать для меня санитаров.

– В воскресенье нам позвонили и сообщили, что в доме 17 по Гроувер-Лейн находится пара человеческих глаз. Когда по этому адресу приехали двое полицейских, они сначала имели непродолжительный разговор с женщиной из соседнего дома, которая, как впоследствии оказалось, уже одиннадцать лет как мертва, а затем были выдворены разговаривающей дверью с длинным языком. Такое тоже бывает?

– Здесь? Постоянно.

– Вы сказали, что работаете в этом районе. А где именно?

Я указала на особняк из красного кирпича, около которого мы стояли.

– И чем вы занимаетесь?

Я замешкалась, прикидывая, как лучше ответить этому детективу.

– Будем считать, что я прихожу поливать цветы и вытирать пыль.

– А на самом деле?

Со второго этажа упал цветочный горшок. Осколки разлетелись по всему двору, пострадавшая толстянка уныло раскинулась на газоне. Детектив задрал голову, но Джонни уже исчез.

Я наклонилась и подняла толстянку.

– Я слежу, чтобы призраки не увлеклись и не снесли дом ко всем чертям, прибираю после очередной их выходки, кормлю невидимого кота, ловлю рыбок, когда они выбираются из аквариума, и иногда – если я в хорошем настроении – убираю свежие следы крови.

Взгляд детектива Тернера говорил о том, что он принял решение отнести меня к группе безопасных психов, а не непредсказуемых лжецов.

– Цветы так цветы.

– Вот и я об этом.

– Я могу войти внутрь и осмотреться? – попросил детектив. – Для отчета.

– Подождите, я уточню у риелтора.

Рита разрешила мне показать дом полицейскому. «Было бы совершенно неплохо, если бы он понял, какой это особенный особняк, – сказала риелтор, шурша в трубке какими-то бумагами. – Нам не помешает иметь в полиции друзей.»

Подумав немного, она добавила: «Но если почувствуешь неладное, уводи его из дома под любым предлогом. Не хватало мне по этому адресу ещё иметь и призрака копа.»

Я махнула детективу Тренеру, чтобы он следовал за мной, и поднялась на крыльцо. Он забрал у меня несчастное растение, и я отперла дверь ключами, но не дала гостю войти внутрь.

– Пожалуйста, послушайте меня. Вам наверняка известно, какая у этого дома репутация. Я работаю здесь почти год и могу подтвердить: то, что вы слышали, и наполовину не охватывает того, что на самом деле здесь происходит. В этом особняке обитают призраки, полтергейсты, мертвецы, монстры и черт его знает что еще. Обещаю, что они не причинят вам вреда, пока я с вами… – (это была наглая ложь, но мне хотелось, чтобы детектив был в хорошем настроении, когда войдет внутрь). – Но очень прошу, не кричите, не размахивайте оружием и не паникуйте. Это только их раззадорит. Просто… игнорируйте.

Брови детектива Тернера поднялись к линии волос.

– Не наступайте на коврик, – предупредила я, первой заходя внутрь.

Мне еще никогда не доводилось устраивать экскурсии по дому. Обычно я маячила где-то на фоне, пока Рита показывала особняк покупателям, и старалась оперативно устранять беспорядок, который устраивали обитатели. Даже когда в дом залез Мартин, которого взяли на слабо друзья и который теперь выполнял мои обязанности по другому адресу, я только отвечала на его редкие вопросы. Сейчас же мне следовало как-то доказать этому милому детективу, что нынешние жильцы не опасны.

То есть опять соврать.

На кухне загрохотали кастрюли.

– Здесь есть кто-то еще?

– Да, с дюжину, – я забрала у детектива толстянку и положила ее на комод в коридоре. – На кухне вы слышите Мэг, но я не советую мешать ей готовить, если вы не хотите стать ее коронным блюдом.

Я улыбнулась, но детектив не оценил моей шутки.

На мгновение я замерла, решая, с какой комнаты начать, но затем услышала грохот со стороны кабинета и повела детектива к лестнице. Если начать знакомство с Джонни, на нем же оно и закончится, а это не то, что от меня ожидали.

– Знаю, что вы предпочли бы сразу увидеть Глаза, но их трудно найти без помощи Тени. Дождемся, когда они сами выйдут, а пока я покажу вам рыбок.

– Хотите сказать, в этом доме действительно есть глаза, отделенные от тела? – я кивнула. – И чьи они? В смысле, кому принадлежало тело, из которого их извлекли?

– Мы не знаем. Глаза, ну, не разговаривают. Не наступайте на эту ступеньку.

– Скрипит?

– Нет, имеет дурную привычку хватать тебя за ногу.

Детектив, изначально выполнивший мои инструкции, вернулся назад и целенаправленно наступил на ступеньку. Я напряглись, ожидая, что сейчас дерево пойдет волнами, и в ступню мужчины вцепятся сучки-пальцы, но ничего не произошло.

– Спит, что ли… – я спустилась на ступеньку, где стоял детектив, и постучала носком туфли по дереву. Безрезультатно. – Вам повезло. В прошлый раз нам пришлось вызывать Рэя – это наш мастер – чтобы он освободил мужчину, который пришел на осмотр дома.

Я отвела детектива в большую комнату. Проверив, что все окна надежно закрыты, я подошла к аквариуму, в котором неторопливо плавали рыбки. Памятуя о том, как долго мы с Мартином ловили их сачком, я решила достать только одну рыбку.

– С виду обычные рыбки, – заметил детектив.

Я улыбнулась, хотя он не мог увидеть моей улыбки, так как я стояла к нему спиной. Осторожно отодвинув крышку на небольшое расстояние, я постучала по стенке аквариума. Ближайшая ко мне рыбка раздраженно вильнула золотым хвостом, но даже не подумала о том, чтобы подплыть к бортику. Странно. Обычно, стоило мне совсем немного сдвинуть крышку, как они шустрой стайкой выпрыгивали из аквариума и начинали кружить по комнате, норовя сбежать в соседнее помещение.

Тогда я запустила руку в аквариум, но рыбки уплыли прочь от меня, прячась в коряге, водорослях и даже закапываясь в камешки на дне.

– Странно, – сказала я, вытаскивая руку и вытирая ее о джинсы. – Обычно они ведут себя не так. Наверное, это из-за того, что в пятницу я меняла в аквариуме воду.

– А что они должны делать? Светиться в темноте?

– Они любят плавать по комнате.

– Летают как птицы? – хмыкнул детектив.

– Плавают как рыбки.

В окно заскреблись, но снаружи никого не было видно. Я все равно подошла к нему и открыла створку. Когти невидимой кошки тихо царапались о подоконник, пока она по нему шла. Там, где ступали ее лапы, остались едва заметные пятна – похоже, она наступила в лужу. Кошку следовало помыть и подстричь ей когти, но обычно этим занималась Мэг: попробуйте привести в порядок невидимую кошку, когда у тебя только две руки!

Детектив ничего не сказал. Судя по безразличию на его лице, он не понял, что мимо него только что прошмыгнула невидимая кошка.

– Видите эти следы? – я показала на пятна в виде лапок, тянущиеся от подоконника до выхода из комнаты. – Это была невидимая кошка. Она слишком своенравна, приходит и уходит, когда хочет, и не откликается ни на одно из имен, поэтому мы так ее и называем: «невидимая кошка».

Детектив что-то угукнул, но я видела, что он не верит мне. Сейчас он наверняка вспоминал, были ли эти пятна на полу, когда мы вошли в комнату, или их нарисовала чья-то шустрая рука, пока он смотрел в другую сторону.

Что же происходит с обитателями дома 17? Рыбки не стали пользоваться возможностью и не сбежали из аквариума, невидимая кошка прошла мимо незнакомца, не запрыгивая ему на плечи, чтобы недовольно зашипеть на ухо, и даже Джонни не ворвался в комнату, желая устроить гостю «теплый» прием. Неужели они почувствовали мое желание оставить детектива в целости и сохранности и решили уйти в сторону? Или же мужчина так сильно не верил в сверхъестественное, что все волшебное и необычное, что жило в этом доме, обиделось?

Наверху загремели цепи, и во мне всколыхнулась надежда. Я отвела детектива обратно к лестнице. Нашим взорам предстала интересная картина: на площадке третьего этажа стоял полупрозрачный тощий старик с седыми, всклокоченными волосами и длинной белой бородой; старомодное платье было порвано и испачкано грязью и кровавыми разводами; с рук его и ног, закованных в кандалы, свисали тяжелые ржавые цепи. При малейшем движении старца раздавался металлический скрежет и звон.

– А это что, Кентервильское привидение? – спокойно поинтересовался детектив.

– Нет, это Сэм. Три года назад он услышал аудиоспектакль «Кентервильского привидения» и почувствовал сильную духовную связь с этим персонажем.

Мне так и не удалось выяснить, как он выглядел до того, как стал разгуливать в парике и накладной бороде, но Артур уверял меня, что раньше Сэм носил вполне современный костюм-тройку и ничем не отличался от бизнесменов из Сити, коим и являлся, пока в него не ударила молния.

Сэм поднял и развел руки. Сковывающая их цепь натянулась, звенья ударили друг о друга. Затем Сэм застонал, его печальный стон слился со звоном металла, а затем раздался влажный хлопок – и призрак исчез.

Я оглянулась на детектива.

– Когда я учился в школе, мы тоже ставили «Кентервильское привидение», – сообщил мне детектив. – Для внезапных исчезновений мы использовали дым и люк в полу.

– Там нет люка.

Я заставила детектива подняться и осмотреть пол, но даже отсутствие отверстия не убедило его в реальности происходящего.

– Фокус с зеркалами, – предложил мужчина.

Я всплеснула руками. И тогда я увидела за спиной детектива то, что действительно могло изменить ситуацию.

– Только не бойтесь, – сказала я. Эти слова входили в топ идиотских фраз перед наступлением пугающего события, но именно на это я и рассчитывала.

Детектив обернулся. Глаза, парящие в воздухе в полуметре от лица мужчины, пристально на него смотрели. Вот это точно должно было повлиять на детектива Тернера – к тому же, именно данный обитатель представлял для него наибольший интерес из-за жалобы недавних гостей.

– И правда, очень похожи на настоящие, – заметил детектив. А затем он вытянул руку и ткнул пальцем в роговицу. Глаз дернулся и возмущенно приподнялся. Меня передернуло. Я имела неосторожность коснуться Глаз в первую неделю своей работы здесь, и до сих пор не могла избавиться от этого противного склизкого ощущения на кончиках пальцев.

– Они и есть настоящие.

– Если бы они были настоящими, то без специального раствора уже бы высохли, – тоном знатока проинформировал меня детектив.

– Но они висят в воздухе!

– Я вижу леску.

От потрясения я не знала, что сказать.

Обход остальной части дома тоже не дал положительных результатов. Артура детектив назвал роботом «хорошего качества» – он снял одну звезду из мысленных пяти из-за холодной, жёсткой кожи головы.

– Я мертв более века. Какая, по-вашему, у меня должна быть кожа? – возмутился Артур.

Я осторожно переставила его на диван и включила ему телевизор.

– Вам не помешает научиться тактичности, – пробурчала я детективу. – Вам бы понравилось, если бы вам сказали, что вам нужна пластическая хирургия?

Детектив провел ладонью по выбритому подбородку.

– А она мне нужна?

Детектив Тернер подскочил на месте, когда с люстры свесился Джонни. На нем снова была простыня, похоже, украденная из спальни, и он раскачивался из стороны в сторону, завывая.

– Молодой человек, немедленно слезайте, – сказал детектив. – Вы обрушите люстру.

Джонни спрыгнул, но едва его ступни коснулись пола, как он сорвал с себя простыню и клацнул неестественно длинными и такими же неестественно острыми зубами. Джонни едва доставал мужчине до живота и по комплекции походил на упитанного гнома, только не из «Белоснежки», а прямиком из книжек Р. Л. Стайна: у него было три глаза, располагающихся по вертикали; выступающая вперёд челюсть; одна массивная рука и одна короткая и худая, как тростинка.

– Как вам вообще пришло в голову туда залезть? – возмутился детектив, проигнорировав внешность Джонни. – Вы могли что-нибудь себе сломать.

Джонни распахнул рот от удивления и посмотрел на меня.

– А вас… ничего в нем не смущает? – уточнила я.

– В смысле рост? Полагаю, у молодого человека карликовость, но мы же не в средневековье живем, чтобы тыкать на это пальцем.

– А… зубы?

Джонни тут же улыбнулся во все свои шестьдесят зубов, расположенных в два ряда.

– Есть небольшие проблемы, – согласился детектив Тернер. – Могу посоветовать хорошего ортодонта.

Джонни издал звук между недоумением и возмущением.

Наконец любопытство детектива было полностью удовлетворено. Я вышла следом за ним на крыльцо, пребывая в расстроенных чувствах.

– Каков вердикт, детектив?

Детектив медлил с ответом. Я уже думала, что он сошлется на какой-нибудь запрет делиться информацией об открытом деле, но мужчина внезапно заговорил.

– Думаю, человек, придумавший легенду о призраках в этом доме, был хорошим маркетологом. Представляю, сколько сюда приходит желающих посмотреть на… Сэма, верно? Тот, что в кандалах. И на «отрубленную» голову.

Детектив оглянулся на особняк. Он тут же опустил взгляд, когда в окне второго этажа появились Глаза, будто подсознательно понимал: стоит ему посмотреть хоть чуть-чуть подольше, стоит только всмотреться, как все его отговорки и версии рассыпятся в пыль под воздействием пронзительной правды.

– И, я так думаю, в этот раз что-то пошло не так, и вам попались слишком впечатлительные клиенты, а полицейские, присланные сюда для проверки, оказались ничем не лучше.

Я сжала губы в тонкую полоску. Детектив склонил голову к плечу.

– Вы недовольны моим вердиктом?

Я подумала о том, как упорно детектив отрицал то, что видел. Я не думала, что он плохой коп или человек, нет. Но он слишком любил мир, который можно было объяснить законами естественных наук, и не хотел с ним расставаться.

– А вы случаем не хотите снять дом на недельку-другую? – я кивнула на особняк, чувствуя, как о мои ноги трется невидимая кошка.

Детектив Тернер усмехнулся.

– Спасибо за предложение, но я больше люблю квартиры. Хорошего вам вечера, мисс.

Он пожал мне руку на прощание и пошел прочь.

– Кто это был, дорогая?

Я подхватила невидимую кошку на руки и почесала ее между ушей.

– Один очень несчастный человек, миссис Денвер. Только и всего.