– А что ответил ваш отец, получив фотографию?

Роберт запустил руку в карман пиджака и протянул детективу телеграфный бланк.

– «Срочно возвращайся домой!» – прочёл тот. – «Забудь её и все её слова! Приезжай немедленно!» Значит, вы решили вернуться в Дэнлун?

– Если бы! Нет, сперва я отправился к ней. Я думал, произошло недоразумение. Но, когда я всё ей рассказал…

– Вы всё ей рассказали?

– Да… господин Хенсор, я не могу ей лгать! Когда я всё ей рассказал, она просто сказала: «Предупредил, значит», – и больше не желала разговаривать.

– А когда вы только сделали ей предложение…

– Не предложение. Я решил представить её отцу. Но это то же самое! В нашем обществе.

– Конечно. Так вот, когда вы сообщили ей об этом, она согласилась послать вашему отцу свою фотографию?

Роберт помахал рукой, оставив в воздухе сигаретой извилистый дымный шлейф.

– Отказалась. Я тогда значения не придал. Хотя раньше она с радостью поддерживала любые… шалости. Но тут сказала: «Пусть я буду для него сюрпризом. Я же не уродина?»

– Сюрпризом? – Хенсор добродушно улыбнулся. – Где же вы взяли фотографию сюрприза?

– Стыдно сознаться… У неё дома. Она часто давала мне ключ, просила помочь… – Роберт на секунду задумался. – Неважно. На комоде стояла фотография. В один из таких дней я отнёс её в фотоателье поблизости. Мне напечатали два снимка: один я послал отцу, а второй у вас в руках.

– Снимок снимка, значит. Вы с ней больше не виделись?

– Виделся… Вернее, видел: в порту. После нашего с ней последнего разговора я позвонил отцу. Но он велел приезжать домой и отказался объяснять по телефону. Тогда я отправился в порт – она стояла в очереди за билетами.

– Вы не пытались с ней поговорить?

– Я в ужас пришёл! Посудите сами: после нашего с ней разговора она идёт за билетом на пароход. Куда она едет? К отцу, конечно! И я оказался прав. Правда, пришлось выложить кассиру всё из кошелька, прежде чем он вспомнил её рейс.

– Да передо мной не заказчик, а перспективный конкурент! Она уже здесь?

Роберт откинул полу пиджака и со щелчком открыл часы на цепочке.

– Нет, её экспресс будет… меньше чем через час. Мне повезло – оставались билеты на ночной пароход, что приплыл раньше.

– Вы поступили правильно. Последний вопрос: что может связывать эту Аву Гирэ с вашим отцом? Может быть, вы что-то где-то услышали? Кого-то увидели? Прочли?

Роберт вновь потёр нос.

– Должен сознаться, я его почти не знаю. Меня сразу отдали в школу-интернат. Потом Аликоно, университет. Дома я почти не бывал. Разве что… – он было задумался, но сразу же махнул рукой. – Нет, неважно.

– Разве неважно? Не всякий сын будет так хлопотать за отца, поверьте старому сыщику.

Тот вздохнул.

– И за него, и за себя. Я уже видел, как из-за одного тень падала на всю семью. Поэтому и пришёл именно сюда: отец всегда хорошо о вас отзывался.

– Что ж, мне всё ясно. Иджи, вопросы?

Иджи выглянула из-за пишущей машинки на столике в углу.

– Господин Винсин, а зачем вообще было слать вашему отцу её фотографию?

Тот минуту молчал. Через полосы солнца на полу волнистой вуалью перетекала тень табачного дыма.

– Похвастать, – наконец усмехнулся Роберт. – Я же всю жизнь иду по его стопам, да ещё и в его тени. А он сидит высоко, тень у него длинная. На учёбе, на практике… Знаете, я сам учусь хорошо. Сам разбираюсь с делами… Но все повторяют: весь в отца.

– Кажется, ваше хвастовство оказалось полезным, – вмешался Хенсор. – Вы уже виделись с отцом?

– Не решился, ведь по моей вине всё… Я сразу с парохода к вам.

– Тогда немедленно едем к нему. Иджи, вызови такси до конторы господина Винсина. – Он поднял трубку и подмигнул клиенту. – Вы не против, если я вас отцу всё же выдам?

Когда Иджи вернулась в кабинет, Хенсор и Роберт уже надели плащи и шляпы.

– Мой мальчик, спускайтесь и подождите меня. Чаще всего такие просто хотят денег, это можно решить… Вердикт? – спросил он Иджи, когда за клиентом закрылась дверь.

– Лгать не может, а фотографию стащил!

– Да не о заказчике! – Он протянул оставленную фотокарточку.

– Шантажистка?

– Вот именно. С тебя – как обычно: куда, где и с кем. Вечером – отчёт.

– В контакт не вступать?

– Я тебе вступлю! Бегом переодеваться и в порт. Времени мало.

В контакт Иджи не пускали. Хотя, по словам Хенсора, шантажисты чаще всего – трусы. Их надо лишь немножко потрясти – и дело улажено. Но трясти всё же лучше Хенсору или оперативникам покрепче. Её дело – отчёт.

Надземка привезла её в портовый район. Иджи вошла в длинное серое здание прямо под эстакадой. Над дверью краснели выведенные по трафарету буквы: «Рудин тир».

Руди был оборотнем. Старым, совершенно законопослушным, как положено зарегистрированным и регулярно отмечавшимся в полицейском участке. Однажды он, впрочем, всё же забыл вовремя подать заявление на перерегистрацию – тогда Иджи помогла ему получить бумагу задним числом.

– Заходи, лапка! – перекрикивая выстрелы, обрадовался Руди. – Что же ты не позвонила? Свободная дорожка будет только через полчаса.

– Потом постреляю, – улыбнулась она.

Он бросил ей ключ от патронной.

Иджи оставила на стуле пальто, блузку и юбку и вышла в мужских сорочке и брюках, лёгком плаще и шляпе, скрывшей собранные в пучок волосы.

– Обыскивать не надо? – пошутил Руди. Иджи вновь улыбнулась: стащить из-под носа у оборотня ничего не возможно. Иначе лицензия открыть тир не висела бы у него на стене. Иджи воспользовалась телефоном и попрощалась.

Хвала мужской моде! Из-за подкладок в плечах плащ свободно свисал вниз и скрывал бёдра и зад, которые, как походку не меняй, слишком натягивали брюки. В одежде же большего размера Иджи походила на ребёнка, напялившего папины штаны. А так из отражения в стекле вагона надземки, что катился в сторону порта, вместо конторской машинистки на неё смотрел мальчик-подросток. Зимой, если намотать на нос шарф, – даже молодой мужчина.

В аликонском порту Роберта не обманули. Ава Гирэ лениво курила на диване салона верхней палубы, пока на берег сходили менее терпеливые пассажиры. Иджи спрятала фотокарточку. Хороша! Не то что собственное лицо Иджи, из-за пухлых щёк казавшееся круглым.

Минут через десять в салоне парохода появился стюард. Гирэ опустила со шляпки вуаль и неторопливо сошла по трапу. Кивнула носильщику, ожидавшему возле доверху нагруженной чемоданами и саквояжами тележки. Иджи пыталась протолкаться поближе сквозь суетящихся пассажиров. К Гирэ подскочил портовый служащий. Гулкий скрежет громкоговорителя перебил пароходный гудок. Служащий кивнул – под носом смешно подпрыгнули закрученные колечком усики – и исчез в толпе.

Вслед за тележкой с багажом Гирэ поплыла сквозь шумную толчею порта. Иджи шагала рядом, готовясь в любой момент подскочить поближе – но Гирэ больше ни с кем не заговаривала. Лишь у самого выхода служащий вновь оказался рядом и со словами: «Исполнено, госпожа», – открыл перед ней дверь.

Гвалт толпы и металлическое эхо рупоров сменилось шипением моторов и воем клаксонов. Иджи выскользнула на улицу, повернулась спиной и следила за Гирэ в отражении в стеклянном фасаде. К тележке подскочил водитель одного из такси, что стояли вдоль тротуара, и помог носильщику уложить чемоданы в багажник. Закончив, приложил два пальца к козырьку форменной фуражки. Иджи шагнула было к такси, что вызвала в порт от Руди – но Гирэ осталась стоять у входа. Машина с её багажом, выпустив пар и забарабанив цилиндрами, исчезла в уличном потоке. Иджи еле успела выхватить блокнот и записать номер.

Служащий с усиками-колечками приглашающе открыл дверцу другого такси. Отметив и его номер, Иджи поторопилась к своей машине.

– Для господина Гоуса? – она села вперёд. Водитель растерянно кивнул. – Я покажу дорогу.

Гирэ раскрыла солнечный зонт и вальяжно пересекла тротуар. Служащий помог ей усесться и хлопнул дверцей.

– Поехали! – велела Иджи. Водитель щёлкнул счётчиком. – Направо! А здесь прямо!

По сторонам угрожающе грохотали грузовики. Перемигивались светофоры. Оглушала надземка, когда машины проезжали между клёпаными опорами. Такси Гирэ то ныряло в тень, то выползало на солнце.

– Не бойтесь, не упустим, – скоро сказал водитель.

Иджи вжалась в сидение и смущённо протянула визитку агентства – персональной ей пока не полагалось.

– Я сразу понял, – подмигнул он. – Изменница или любовница?

Иджи не ответила. Такси Гирэ обогнуло помпезный портик банка и вкатилось в деловой район. Миновав пару перекрёстков, остановилось напротив делового здания. Иджи велела водителю проехать чуть дальше. Изогнулась на сидении, рассмотрела фасад. Поверх фальшколонн висели крупные названия фирм. Третье сверху гласило: «Правовая контора Винсина».

Гирэ поправила длинные – до рукава платья – перчатки, приняла у водителя зонт. Иджи хмуро чиркнула в блокноте, пока та направлялась к вращающимся дверям. Сунула водителю задаток за полчаса ожидания.

– Я успею за сигаретами сбегать?

– Пожалуйста, ждите! – Она захлопнула дверцу.

В вестибюле Гирэ не оказалось. Иджи втиснулась в переполненный лифт, глянув на список контор перед ним. Осмотрелась на этаже.

Гирэ стояла у входа конторы Винсина, облокотившись о стойку. Лениво оглянулась на остановившийся лифт и вновь повернулась к клерку за телефонным аппаратом.

Иджи приблизилась, лавируя между снующими работниками. Разговор у стойки тонул в перестуке клавиш, звонках кареток и беспорядочных выкриков на правовом жаргоне.

– …ведь у меня назначено, – расслышала Иджи наконец мягкий низкий голос.

– На обеде, – развёл руками клерк. – Приношу извинения. Досаднейшая ошибка. Позвольте записать на другое время?

Гирэ сдержанно усмехнулась и показала ему за спину.

– Он сейчас не закрылся в своём кабинете, где никогда не открывают жалюзи?

– Вижу, вы хорошо знакомы. – Клерк прижал трубку к уху. – К господину Винсину… Передал, а где?.. Благодарю! – Трубка легла на рычаг. – В «Королевском крабе». Уверен, вы застанете его там.

Иджи поспешила в лифт. Машина послушно ждала её у крыльца соседнего отеля.

– К Винсину ходили? – поинтересовался таксист.

– Знаете их?

– А то! – он похлопал по рулю. – Спасли наш профсоюз от закрытия. Отличные ребята.

Минут через пять ко входу конторского здания подъехало такси. Гирэ под зонтом пересекла тротуар. Попетляв по кварталам, машина высадила её у ресторана. Солнце мягко рыжело к закату, но вывеска уже горела.

Иджи осторожно заглянула в широкое окно – Гирэ говорила с метрдотелем. Он отводил глаза в сторону, словно что-то вспоминая, и несколько раз с извиняющимся видом покачал головой. Наконец, проводил Гирэ к столику – та следовала за ним совершенно мрачная. Едва взглянув на меню, она сделала подоспевшему официанту заказ и отвернулась к окну.

Иджи внесла задаток ещё за час. В зеркале заднего вида мелькнул закутавшийся в плащ пухлощёкий мальчишка, до самых бровей натянувший шляпу. Такого не пустят. Она расстегнула верхние пуговицы плаща, показав сорочку, и затянула на талии пояс. Сняв шляпу, поправила волосы. Вошла в ресторан и на ходу попросила у метрдотеля кофе с пирожным. Тот сдержанно кивнул – должно быть, принял за конторскую работницу, ожидающую начальника с обеда с чем-нибудь срочным. Указал на столик у самой двери – но Иджи выбрала другой по дороге на кухню.

Заказ принесли быстро. Иджи неторопливо ела пирожное, запивала кофе. Невинно вертела перед собой ложечку, рассматривала изогнутое, вытянутое отражение.

Гирэ не сводила ледяного взгляда с окна, за которым загоралось всё больше вывесок. Наконец, к её столику подошёл официант, поставил блюдо, корзинку с хлебом и поднял было с подноса соусницу, но Гирэ жестом остановила его. Официант снял с блюда сверкающий колпак и ушёл.

Иджи выждала несколько минут и, когда подавший Гирэ заказ официант в очередной раз направлялся на кухню, осторожно подозвала его.

– Вот бы узнать, что заказала та дама! – Иджи постаралась звучать наивно, по-детски. – Тоже так хочется.

– Бифштекс самой слабой прожарки, – улыбнулся официант. Оглянувшись и обнаружив за одним из соседних столиков неубранное меню, показал блюдо Иджи.

– Чесночный? – Она ткнула в полагавшийся к бифштексу соус.

Официант покачал головой.

– Соус госпожа особо велела не добавлять. Кухня всё равно приготовила в отдельной соуснице, я хотел подать, но госпожа отказалась. Очень зло отказалась – на чай точно не оставит.

Иджи пролистала блокнот, перечитала заметки. Подавила порыв обернуться и вновь подсмотрела в отражение. Зажмурилась, покрепче стиснула карандаш. Шантажисты – трусы. Да и в контакт не надо.

На улице совсем стемнело, светили фонари. Гирэ сняла перчатки и курила. О чём-то коротко распорядилась официанту. Иджи попросила счёт, оставила на столике деньги и вышла. На ходу поправляя плащ, дёрнула за ручку двери своего такси – та не поддалась. Иджи заглянула в окно – за рулём было пусто.

Она растерянно оглянулась. Прильнув к стеклу и сложив ладони вокруг глаз, разглядывала погрузившийся темноту салон. За спиной зашипел пар. Скрипнули тормоза. Иджи обречённо смотрела, как Гирэ спускается к подкатившему к ресторану такси. Оглянулась ещё раз: как нарочно, ни одного другого по улице не проезжало.

Иджи постаралась как можно незаметнее проскользнуть мимо машины Гирэ обратно в ресторан.

– Будьте так милы вызвать такси!

– Безусловно. – Метрдотель холодно поднял трубку.

Снаружи вновь запыхтел мотор. Иджи выглянула на улицу – задние огни такси Гирэ мигнули в темноте и скрылись за поворотом.

– А куда поехала та дама? – Иджи нащупала в кармане приготовленную на такой случай запонку. – Кажется, она оброни…

– Не обронила. Куда отправилась госпожа, не извещён. А совать нос!.. место знать надо.

Щёки вмиг потеплели. Иджи скованно покачала головой на подчёркнуто вежливое предложение подождать у бара и вышла на улицу.

Пустое такси ровно блестело в свете фонарей и вывесок. Иджи вписала в блокнот номер последней машины Гирэ, чуть не порвав страницу. Что толку от него? Ехать в таксопарк искать того водителя? А за это время Гирэ куда только не!..

Иджи пнула колесо.

– Да чтоб ты!..

– Чего вы ругаетесь? – донеслось сзади. Иджи обернулась. – Извините, госпожа, за сигаретами ходил… – Водитель осёкся, встретив тяжёлый взгляд пассажирки. – На пять минут отошёл! Вас нет и нет, а курить-то хочется.

Она стиснула кулаки. Дурацкую запонку она приготовила. А обычных сигарет – нет.

У неё случались неудачи. Но никогда ещё её отчёт не получал от Хенсора красный штамп и не отправлялся в нижний ящик.

– К телефонной будке. – Одна зацепка у неё всё же осталась.

Будка нашлась прямо на углу. В таксопарке помочь не смогли: смена ещё не закончилась. Иджи потянула рычаг и набрала пассажирский порт.

– Будьте так милы, куда поехало такси дамы, прибывшей аликонским экспрессом? – спросила она тем же голосом, каким говорила с официантом. – Такая элегантная дама! С ней много-много сумок. Забыли маленький саквояжик. Потеряет – всем нам влетит! А так мы быстро пришлём… Что?.. Ей в порту молодой человек помогал – такой симпатичный, с усиками колечком… Миленькая, что вам стоит?

Собеседница не обратила внимания, что работнице иногороднего пароходства известна внешность портового служащего в Дэнлуне. Через несколько минут ответила:

– То ли «Роза», то ли «Азалия». Он точно не вспомнил.

Под аппаратом нашёлся справочник гостиниц города. Ни «Розы», ни «Азалии» в нём не обнаружилось, а вот «Розалия» подходила – в приличном районе и только для дам.

Иджи вновь потянула рычаг. Вздохнула. Набрала агентство, но Хенсора там не оказалось. Перезвонила на продиктованный секретарём номер, где её попросили подождать, прежде чем Хенсор наконец взял трубку.

– Упустила? – Он словно ничего иного не ожидал.

– Она остановилась в «Розалии»!

– Под чьим именем?

– Под своим… Я сейчас съезжу проверю!

– Не стоит. Возвращайся в агентство, заполняй отчёт. Дальше я сам.

– Шеф! – выкрикнула она, опасаясь, что тот повесит трубку. – Вы… осторожнее.

– Что ещё?

Иджи осмотрелась. Ровно горели фонари, мерцали вывески. Невдалеке скрипел велосипедист. Кроме него и ждавшего за рулём водителя, на улице никого не было.

– Ава Гирэ – незарегистрированный вампир!

Звякнул звонок велосипеда – колесо налетело на кочку. Скрип цепи затих за поворотом. На перекрёстке одиноко прогудела машина.

– Шеф?

– Что за чепуха? – устало спросил он.

– Вы бы видели, как она одевается! – прижимая трубку к уху плечом, Иджи вытащила блокнот. – Платье с рукавами, вуаль, перчатки!

– Сейчас мода такая.

– Сейчас не жарко! Больше никто так не оделся! И зонта не взял.

– Бережёт белизну кожи. Таких полно. Или аллергия на солнце.

– А в ресторане она… – Иджи неловко перелистнула страницу. – Заказала бифштекс с кровью!

– В каком?

– В «Королевском крабе».

– Он там потрясающий!

– Она ела в перчатках! А когда унесли серебро – сняла перчатки и курила!

– Мне тоже неудобно курить в перчатках.

– На пароходе ей было очень даже удобно! Но главное: она отказалась от чесночного соуса. Всё сходится!

Хенсор вновь помолчал.

– Что с чем сходится?

– В порту она не показала регистрацию, а обязана…

– Слушай. В нашем мире им сложновато без регистрации. Их свои сожрут.

Иджи упёрлась ладонью в стекло.

– Если доводов мало – давайте…

– Иджи! Глаза с ушами?..

Она выдохнула. Послушно закончила:

– … не мозги с руками.

– Вот именно. Пиши отчёт, и на сегодня – всё. Больше никуда не ходи.

Он бросил трубку.

Иджи села в такси. Вяло попрепиралась с водителем, хотевшим вернуть задатки. В конце концов, он повёз её в агентство, не включая счётчик.

Фары встречных машин били в глаза, обдавали дробью цилиндров и гасли. Сияли, заманивали разноцветные вывески. Вдали провыла сирена. Иджи уткнулась лбом в окно.

Странный Хенсор сегодня. Чтоб у одного человека сразу всё?.. Ладно. Может, она целиком неправа. Но с её выводами ему будет нетрудно напрячь связи в полиции и натравить на Гирэ проверку. Даже если извинятся и отпустят – разве это не та самая встряска, которой хватает каждому шантажисту?

Иджи подняла голову: из-за вывесок и окон выглянули башни старого центра. В чёрных телах небоскрёбов желтели крошечные огоньки. Она слабо улыбнулась: сегодня буквы зажглись.

Хенсора в конторе не оказалось. Иджи заполнила бланк отчёта. Наблюдения за Гирэ и выводы – повесомей. Причины срыва слежки – пообъективней. Прикрепила корешки билетов из такси и счёт из ресторана и сунула шефу под дверь.

Вышла из надземки, задрала голову и снова улыбнулась. Старый центр.

Иджи села на лифт до тридцатого этажа. Протиснулась мимо ларьков, прихватив в одном пачку чая. Ещё один лифт и лестница – пролёт за пролётом становилось всё малолюднее.

Иджи миновала пустой коридор. Пол до сих пор пересекали следы конторских перегородок. Тускло мерцали трубы пневмопочты в свете искрившей лампочки. В окно в конце коридора – прямо возле её двери – светил неон вывески.

Сегодня погода хорошая. Иджи обернулась – соседей не было видно, только за чьей-то дверью играло радио – и вылезла на карниз. Ветер дул несильно, неон приятно согревал. Иджи прошагала по карнизу до окон своей квартиры. Слева – потемневшая вычурная лепнина. Справа – изгибы разорившегося названия, сквозь которые светил Дэнлун.

Иджи спустилась по подоконнику на кухню. Поставила чайник, бросила в заварник купленный чай. С дымящейся чашкой и толстым бутербродом вылезла обратно на карниз. Она не занесла из буквы «О» стул – к счастью, дождя давно не было. Широкое основание буквы служило столом.

Внизу жёлтыми и красными вереницами гудели клаксоны. Отзывались пароходы на реке: яркие пассажирские и тусклые товарные. Где-то на перекрёстке мелькнули маячки скорой. В окнах внизу смеялись. Шумела вода, звенела посуда. Иджи повертела головой и нашла верхушку здания конторы Винсина. В окнах ещё горел свет. Агентство Хенсора отсюда было не разглядеть.

Она отхлебнула из кружки. Чай удался. А бутерброд у неё точно вкуснее пирожного из «Краба». И, скорее всего, даже бифштекса.

Лучше выспаться, пока есть шанс. Она бросила в рот последний кусочек, допила чай и заволокла стул внутрь.

Ночью разбудил телефонный звонок. Иджи посмотрела на часы: было четыре утра.

– Похоже, в чём-то ты права насчёт Гирэ, – признал Хенсор. – Надо проверить, в котором часу один человек появится по адресу.

Щурясь спросонья от лампы, Иджи записала место и приметы.

– В шесть с отчётом ко мне. Машина внизу. Кстати, – он посерьёзнел, – возьми оружие. Может понадобиться.

Иджи вскочила. Натянула вчерашнюю одежду для слежки. Открыла ящик стола. Блеснул никелированный барабан «Бульдога». Стандартного, простого, какой выдавали каждому в агентстве. Она тихо фыркнула. Стать рукой, когда собственная трясётся, укладывая револьвер в карман.

Револьвер не понадобился. Такси высадило её у одного из портовых заведений, что открыты круглые сутки. Несколько докеров шлёпали картами за столом. Шипело масло, пахло сосисками и жжённой яичницей. Иджи взяла пинту пива, села так, чтобы видеть дверь, и через час, оставив едва тронутый стакан, первой надземкой уехала в агентство.

– Не пришёл, значит? – Хенсор расстегнул воротничок несвежей рубашки под вчерашним костюмом и сунул Иджи бланк отчёта. – Ладно, пиши. Оружие с собой? Дай проверю.

Иджи протянула «Бульдог». Хенсор крутанул револьвер на пальце, открыл барабан, щёлкнул курком. Через пару минут поставил на предохранитель и со словами: «Хорошо почищен», – вернул. Иджи не глядя сунула оружие в карман, дописывая в последней графе цену пива. Забрав заполненный отчёт, Хенсор велел Иджи идти досыпать:

– Не позвоню – приходи завтра.

Она опять поплелась на надземку. «Бульдог» непривычно оттягивал карман – раньше она брала его только в тир.

Буквы, конечно, уже погасли – они загорались на ночь, и то не на каждую. Иджи добралась до своего этажа. Коридор разрезала резкая тень – за вывеской всходило солнце. Иджи открыла дверь и, не раздеваясь, прошагала на кухню. Выходным надо пользоваться. Поставить чайник, вынести стул и за новым бутербродом…

– Доброе утро!

Голос раздался из-за спины. Низкий, женский. Знакомый голос, пусть Иджи и слышала его лишь однажды.

Она медленно, напряжённо повернулась. Гирэ сидела в кресле, поставив его так, чтобы её не было видно из коридора, но выйти из квартиры мимо вампирицы было невозможно.

– Разве приличная девушка возвращается домой под утро? – Гирэ оценивающе оглядела одежду Иджи. – Да ещё в таком маскараде?

Иджи нащупала спиной косяк кухонной двери. Шантажисты не показываются! Стоит их потрясти, как они исчезают. Её слежки подшиты к десяткам таких дел.

– Что вам здесь надо?

– Вот ты себя и выдала. Незнакомых сначала спрашивают, кто они такие.

– Что вам надо от меня?

– Не догадываешься?

Гирэ вздёрнула подбородок и посмотрела на Иджи сверху вниз. Та покачала головой. Вдалеке провыли сирены.

– Винсин, – Гирэ с улыбкой развела руками, – Винсин-старший.

– При чём здесь я?

– Брось. Я всё про тебя знаю. Скажи для начала, какой он сейчас?

– Я с ним даже не знакома!

– Потрясающая преданность. Но позволь намекнуть тебе кое-на-что. Может, пересмотришь идеалы. Ты знаешь, кто я?

Пульс отдавался везде. В висках. В шее. В пальцах, стиснувших дверной косяк.

– Ава Гирэ. – Иджи замялась. Увидев, что та не реагирует, робко продолжила: – Слушательница курсов…

– Ты знаешь, – Гирэ чеканила слова, – кто я?

Вцепившиеся в косяк пальцы побелели. Признаться незарегистрированному вампиру, что знаешь, кто он…

Гирэ наклонилась вперёд. Не мигая, посмотрела из-под полы шляпки.

– А ты знаешь, кто Винсин?

Роберт Винсин-старший. Глава видной в городе правовой фирмы. Хенсор их очень хвалит. Там же ей помогли с бумагой для…

Иджи расширила глаза.

– Умничка, – вновь улыбнулась Гирэ и откинулась на спинку кресла. – И такой умничке не составит труда сопоставить, что меня с ним объединяет.

Блеф! Незарегистрированные – вне закона! Скрываются, как Гирэ. Хенсор бы знал.

Гирэ достала сигаретницу и закурила. Протянула Иджи – та нервно дёрнула головой.

– Я была маленькой. Ничего не соображала. Подростком думала: нормально, что под солнцем жжёт, а от чеснока выворачивает. Потом поняла… – Она выпустила клубок дыма. – Ну что, он всё ещё стоит твоей защиты?

– Я никого не защищаю.

– Тогда выполни просьбу: проведи меня к нему. Видишь ли, у меня для него сюрприз. Не хотелось бы, чтобы все видели.

– Госпожа, я не знаю, как…

– Брось. Всё ты знаешь. Ты была у него даже вчера, верно? Я помню эти штанишки.

Выследила! Иджи зажмурилась, заставляя себя сосредоточиться.

– Я не была вчера у Винсина, – сказала она правду.

– Хватит! Мне всё про тебя рассказали. Видишь ли, мужчины мне не врут.

– Не знаю, кто вам и что рассказал, но…

– Нам ли не знать, какими они бывают болтливыми, стоит только дать им почувствовать себя королями? – Гирэ скривилась. – Хотя, может, тебе и не знать. Не имеет значения. Девочка, врать бесполезно. Когда следующий раз? Завтра? Послезавтра? Возьми меня с собой.

– Никогда! – по слогам отрезала Иджи. – Госпожа, услышьте: я не знаю этого человека!

Глаза Гирэ сузились.

– Я слишком долго терпела этот голод. Тебе не понять. И чтоб какая-то ма…

– Зарегистрируйтесь! – выкрикнула Иджи.

Гирэ издала ледяной смешок. Вновь донёсся вой сирен и оборвался где-то внизу.

– Прямо как он и предсказывал: уже торгуешься. Регистрация – не только корм с поводком. Прежде всего, это вопрос: кто обратитель. Кому, по-твоему, поверят: мне или ему?

– Соврите! Найдите…

– Сердобольного собрата? А я уже нашла. Винсин обязан мне всем. И должен мне – всё. Кстати, он тебе не рассказывал, почему сам не зарегистрируется?

– Госпожа, прошу вас… Я с ним никогда не виделась!

Гирэ вновь выдохнула дым.

– Раз ты такая поборница законности… Знаешь, сколько копий дел Винсина в аликонской библиотеке? В молодости он помог многим семьям. Моя среди них на особом месте.

Иджи моргала, стряхивая с ресниц выступающие слёзы.

– Теперь понимаешь, какая ты дрянь? Прикрываешь такого…

– Я никого не прикрываю!.. Госпожа, пожалуйста, я не знаю…

– Знаешь! Знаешь и скажешь. Очень надеюсь, что скажешь по-хорошему.

Иджи сжалась. Гирэ наклонилась вперёд, подмигнула. Сочувственно начала:

– Поверь, я понимаю. Бывают мужчины, ради которых пойдёшь на многое. Но разве он стоит того? После всего, что ты о нём услышала?

– Мне плевать, какой он. Я не могу вам ничем помочь. Вас…

– Можешь, – тем же сочувственным тоном перебила Гирэ. – Альберт всё про тебя рассказал. Мне нужен Винсин. И ты меня к нему проведёшь.

– Вас обманули!

– Точно. Лживая дрянь, которая тянет драгоценное время.

– Прошу вас! Я хочу помочь…

– Помогай: говори. Хотя, твоё враньё уже утомило.

– Мой начальник! Он сможет…

– Сможешь ты. Ты была вчера у Винсина. Я тебя видела.

– Вчера я…

Гирэ расплющила окурок о крышку сигаретницы.

– Девочка, ты же видишь: у меня на него давно отточенный зубик.

Иджи подняла перед собой руки. Дыхание стало резким, тяжёлым.

– Вчера я следила за вами. По приказу начальника. Если мы пойдём к нему…

– Думаешь, он оценит? Думаешь, хоть кто-нибудь из них оценит твою преданность?

– Прошу вас, пойдёмте!.. Он сможет…

Гирэ цокнула языком, вздохнула и покачала головой.

– Девочка, ты сама напросилась. Он предупреждал, что придётся. Как же я не хотела.

Она открыла сумочку. Пальцы в перчатке обхватили рукоять револьвера. Наружу показался курок. Блеснул рёбрами никелированный барабан.

Прогремел выстрел.

Не щёлкнул, сухо отозвавшись в дальних углах тира – Иджи всегда казалось, будто эхо выстрелов там походит на стук деревянной линейкой по столу. Нет, в тесноте квартиры он ворвался в уши и погас, оставив пульсирующий звон. Иджи лишь успела услышать, как сама завизжала, выхватывая револьвер.

Оттренированные у Руди рефлексы сработали безупречно. Гирэ выронила сумочку, так и не успев вынуть оружие. На пол выкатился такой же «Бульдог».

– Ты!.. – Иджи скорее прочла по губам, чем расслышала. Гирэ сползла на пол. Пуля попала в плечо, по рукаву платья стекала кровь. – Ты!.. Стреля!..

Вампирица выгнулась в конвульсии, перекатилась на живот и завизжала. Одной рукой вцепилась в раненое плечо, другой водила по телу, словно пыталась что-то сбросить с себя. Выкрутила шею, встретилась взглядом с Иджи.

– Ты!.. – Гирэ вытянула в ней скрюченные пальцы. Рванулась, рухнула на спину.

Стук в дверь доносился словно из-под воды. Из простреленного плеча застывшей Гирэ поднимался ленивый дымок. Ослепил солнечный зайчик – «Бульдог» в дрожащей руке сверкнул под солнцем полированным боком. Иджи моргнула, вытерла застилавшие глаза слёзы. Заученным движением откинула барабан.

Серебро!

Она зажала рукой рот. Стук повторился: «Полиция!»

Труп вампира без регистрации. Серебряные патроны в барабане. Вчерашний отчёт в агентстве…

Крик прорвался сквозь ладонь. Иджи зло закрыла барабан, сунула револьвер в карман. В другой бросила «Бульдог» Гирэ. Дверь затряслась от ударов.

Иджи сунула шляпу за пазуху, распахнула окно – ветер ворвался шумом машин, гудком парохода и грохотом надземки, смёл со стола газету. За спиной затрещал замок, хлопнула распахнутая дверь.

Крепления вывески подрагивали, рама стонала. Иджи пробиралась мимо соседских окон, придерживаясь за лепнину, то и дело оглядываясь. В букве «Е» были ступеньки.

– Снаружи посмотри! – донеслось сзади.

Иджи ухватилась за проржавевшую трубу каркаса вывески и резко выдохнула. Она так уже делала. Просто в хорошую погоду. Упершись носками ботинок в нижнюю часть рамы, Иджи втиснулась между буквами. Металл затрещал от нагрузки. Внизу, посреди моря жильцов старого небоскрёба, стояли крошечные полицейские машины. Всего две.

– Чисто! – прокричал кто-то.

– Вылези проверь.

Буква покачивалась под ветром. Гремели в гнёздах болты, дрожал под руками каркас. Иджи стиснула зубами воротник плаща – унять трясущуюся челюсть, а заодно приглушить возможный крик. Из окна её не видно, но через пару шагов…

По карнизу громко шаркнула подошва, послышались вопль и грузный удар. Мелькнула и исчезла внизу полицейская фуражка.

– Пошёл ты! Нет здесь никого.

Выждав, Иджи осторожно выглянула из-за буквы. Её окно уже закрылось. Добравшись до ступенек, она поднялась на верх вывески и перебралась на крышу. Руки саднили, перепачканные ржавчиной.

Иджи открыла люк на соседнюю лестницу – она давно выпросила у уборщика ключ и сделала дубликат. Полицейский встретился только на тридцатом этаже – скучал возле лифтов. Натянув пониже шляпу, она протиснулась мимо и спустилась.

У машин пара других полицейских болтали, облокотившись о раскрытые двери. Иджи свернула за угол и направилась к надземке.

Башни старого центра исчезли позади. Громкоговоритель хрипел остановки, пытаясь перекричать гам утренней давки. Иджи вытолкнули к сидению.

Куда теперь? Полиция явно приехала заранее – но не знала, зачем. Похоже, Хенсор всё-таки напряг свои связи.

Хенсор. Альберт Хенсор.

Иджи развернула воротник, натянула на лицо и прижала к глазам. Мужчины ей никогда не лгут? Дура! Безмозглая красивая дура!

Она стиснула зубы. Несколько минут грудь выгибали беззвучные рыдания.

Иджи убрала от лица воротник – на нём остались влажные круги. Куда? Она повернулась к окну: за стеклом, над крышами, проплывали высотки делового района. Осмотрела себя: коленка брюк порвана, плащ потерял пару пуговиц, вся измазана ржавчиной. Такую никуда не пустят.

Тир ещё не открылся, и Иджи постучала в заднюю дверь. Смотреть в глаза старому, обнявшему её за плечи оборотню было стыдно, а не отвечать на расспросы – больно.

– Я… я идиотка.

Она переоделась в одежду, которую оставила вчера. Умылась в туалете. Из зеркала смотрела обычная конторская работница: машинистка или ассистентка. Только глаза были красными и пухлыми. Иджи зло ухмыльнулась отражению.

– Сожги, – она дала Руди охапку грязной одежды. – Ты сегодня меня не видел.

– Ни сегодня, ни вчера, – кивнул он. – Возвращайся.

Такси высадило её напротив конторского здания с фальшколоннами. Иджи бросила быстрый взгляд на третье сверху название, решительно направилась к лифту, сжимая пустую, одолженную в тире папку.

– Я от господина Хенсора, – заявила она клерку за стойкой. Пыталась говорить так же, как вчера в ресторане – но голос не слушался. – Важная бумага для господина Винсина. Строго просил передать лично.

Клерк оторвался от бумаг и растерянно посмотрел в заплаканные глаза Иджи. Та перегнулась через стойку.

– Очень ругался.

Ей показали на дверь в дальнем конце широкого, заставленного столами помещения. Иджи прошагала сквозь треск клавиш, запах чернил и суетящихся с бумагами работников и работниц. Никто не обратил внимания на незнакомку с топорщащимися карманами пальто.

– Я от господина Хенсора, – повторила Иджи в приёмной, закрывая за собой дверь. – Господин Винсин у себя?

– Господин Винсин принимает господина Хенсора, – невинно выдала секретарша, – но никого не ждёт.

Пальцы стиснули папку. Из-за тяжёлой двери донёсся единодушный мужской смех.

– Я на секундочку.

– Нельзя!.. – секретарша осеклась, уставившись на дуло «Бульдога». Перешла на шёпот: – Я вызову полицию!

Держа секретаршу на мушке, Иджи прислонилась ухом к двери.

– Что-то не звонят твои, – заметил незнакомый голос. – Как бы проблемы не вышло.

– Какие могут быть проблемы? – отвечал Хенсор. – Либо одна, либо другая, либо обе.

– Не жалко свою?..

– Она догадалась про Гирэ, Винс. Опасно её оставлять.

– Всё из-за, что ты придумал послать Гирэ в ресторан.

– Кто ж знал, что она сядет там жрать?

– В ресторане? Да ты великий сыщик.

– Наоборот, хорошо, – упирался Хенсор. – Ты сам говорил: нанять никого нельзя – сразу всё поймёт. А так – идеально.

– Отдать свой револьвер тоже идеально?

– А чем ещё ей грозить бедной девочке, никогда не державшей оружия? – засмеялся Хенсор.

– Совсем с собой ничего не носила?

– Даже однозарядной пискли. Времени мало было, пришлось импровизировать. Но так она ещё сильнее мне поверила.

Иджи невольно коснулась кармана с «Бульдогом», выпавшим из сумочки Гирэ.

– А полиция поверит?

– Не учи меня вешать полиции. Поверят, что дело закроется – не станут копать.

Вновь раздался слаженный смех.

– Такой убедительный. Расскажи хоть, какая она.

– Шикарная! И неумная. Воображает о себе невесть что, а на деле… Не обижайтесь, мой мальчик, через двадцать лет вы со смехом будете вспоминать её уловки.

Мой мальчик?.. Иджи напрягала слух, но то ли не расслышала ответа Роберта, то ли тот промолчал.

– Не передумал? – спросил Хенсор. – После такой истории.

– Сам пей эту бурду! У живых – совсем другой вкус. Не понять тебе.

– Такой принципиальный, а такой неосторожный.

– Ошибка молодости. С кем не бывает? Что же, из-за одного раза…

В приёмной зазвонил телефон. Секретарша, застывшая под прицелом револьвера, испуганно подняла глаза. Иджи кивнула.

Аппарат прозвенел ещё раз.

– Ты там заснула, что ли? – рявкнули из кабинета.

– При… приёмная господина Винси… Да. Переключаю.

– Алло? – спросили в кабинете. Секретарша положила трубку. – Тебя.

– Слушаю. – Несколько секунд Хенсор молчал. – Что?!.. Восемь врываться должны, а не всего!.. Не ору я на тебя.

Жалобно лязгнул рычаг аппарата.

– Я так понимаю, мы никуда не едем? – съязвил незнакомый голос. – Не сработала твоя импровизация?

– Твоя проблема решена. Полностью, – отрезал Хенсор. Послышались шаги, его слова звучали всё громче. – Иджи они упустили, но кто её теперь будет слу…

Дверь открылась. Хенсор на мгновение опешил, когда ствол «Бульдога» упёрся ему в грудь. Отступил на шаг. Иджи взвела курок и жестом велела вернуться в кабинет.

Гирэ не угадала – жалюзи на окнах не было. Винсин курил за столом спиною к тяжёлым задёрнутым шторам. Ярко горела люстра. Слева от стола стоял Роберт, прислонившись к уставленным книгами полкам. Увидев Иджи, он подался было навстречу, но тотчас возвратился на место.

Хенсор опустился в кресло напротив стола. Иджи вошла следом. В закрывшуюся на пружине дверь успел долететь стрёкот телефонного диска.

– Куда собирались? – спросила она. Винсин равнодушно стряхнул пепел с сигары. Хенсор с молчаливой усмешкой поднял руки. – В полицию? Смотреть на Гирэ? Которую вы послали ко мне!..

Голос подвёл. Челюсть до боли сводило.

– Фантазёрка! Я поехал в отель, который ты, – Хенсор ткнул в Иджи пальцем, – мне назвала, чтобы проверить информацию. Повстречал объект слежки. Признаюсь: потерял голову. Твой адрес она узнала сама – заметила слежку и проследила до дома.

Иджи молча вынула второй «Бульдог». Хенсор пожал плечами:

– Утащила или выманила – запамятовал, но обязательно вспомню. Спасибо, что принесла.

Он протянул руку, но Иджи вернула револьвер в карман.

– Что вы ей наплели?

– Нам было не до разговоров.

Они с Винсиным расхохотались. Роберт молча отвернулся.

– Зная судей, я бы поверил ему, – подхватил Винсин. – Опусти пистолет. Улику ты унесла напрасно, но я могу тебя выручить.

Мушка «Бульдога» повернулась к нему.

– А может, меня опасно оставлять?

– Ты о чём? – Хенсор развёл руками. – Мы пьесу по ролям зачитывали.

– Убери оружие, – повторил Винсин. – Ещё можно всё решить.

– С Авой Гирэ вы тоже всё решили?

– Ава Гирэ – бедная девочка. Городские власти отказали её отцу в пособии, а я его выручил. Как, кстати, и очень-очень многих. За что ты с ней так?.. – Он защёлкал пальцами.

– Иджи, – подсказал Хенсор.

– Выручили? Многих? – Она с трудом удерживала револьвер ровно, обводя стволом кабинет. – Из-за крови…

– За такие обвинения, – Винсин ткнул в её сторону сигарой, – кодекс карает отдельно, но первый раз прощу. Всем этим людям город не выплачивал причитающегося. Не на что было нанять самого задохлого адвоката. Я восстановил справедливость.

Он обвёл рукой стену справа от Иджи. Та осторожно, мельком взглянула: стена до потолка была увешана вставленными в рамки грамотами, газетными вырезками и решениями судов.

– Ава бы не согласилась.

– Какая разница? Пусть радуется, что хоть на что-то сгодилась в своей жизни. Недолгой – спасибо тебе – жизни.

Он хохотнул. Пальцы на рукояти «Бульдога» побелели.

– Забыла, кто помог твоему дружку? – поддакнул Хенсор. – Думаешь, после просрочки ему бы дали дальше держать стрельбище?

– Стрельбище? – поморщился Винсин и швырнул Иджи газету. Иджи её уже читала: передовица рассказывала о страховщиках, бросивших жильцов сгоревшего дома. – Может, ты с ними повоюешь? А я – каждый день.

– И Ава, – Иджи встретилась взглядом с Робертом, – ошибка молодости?

– Удача молодости! – гаркнул Винсин. – Заметили бы меня, если б не дело её папаши? А теперь, – он вновь показал на увешанную рамками стену. – Всё благодаря маленькой Аве Гирэ.

Иджи выдохнула. Челюсть больше не сводило. Вялый, расслабленный взгляд обвёл кабинет и снова остановился на Роберте.

– Опусти пистолет, – в третий раз повторил Винсин. – Ещё можно свести дело к самозащите.

– Он и правда настолько хорош? – устало спросила она.

– Лучший, – отозвался Хенсор.

Роберт еле заметно кивнул.

– Значит, плохо будет.

Хенсор привстал, вытаращив глаза. Роберт вздрогнул.

Винсин дёрнулся, откинулся в кресле, далеко запрокинув голову.

«Бульдог» тяжело зазвенел на полу, замер посреди кабинета.

На этот раз выстрел не оглушил – Иджи слышала, как снаружи завизжала секретарша, раздались другие встревоженные голоса.

Она опустилась на пол. Ладони упёрлись в распластавшиеся полы пальто. У шторы, за фигурными ножками стола и туфлями Винсина, дымила выроненная сигара. Роберт сделал шаг, растоптал её и замер у тела отца. Скрипнуло кресло – Хенсор сел на место и тихо засмеялся.

– Ты прям как те ублюдки из камеры смертников. Мол, шея всего одна – чего мелочиться?

Она молчала. Руки покалывал ворс пальто, ноги холодил мрамор пола. Сердце отдавалось в ушах, словно судья всё чаще и яростнее колотил молотком.

Ритмичный стук сменился беспорядочным топотом. Дверь с грохотом распахнулась, в кабинет ворвались трое полицейских.

– Что здесь происходит?

Расплющенный веер табачных листьев на полу осветило солнце – Роберт раздвинул шторы. Снова скрипнуло кресло.

– Прошу оставаться на местах.

– Вы меня знаете, сержант, – Хенсор откинулся на спинку.

– Знаю, – тот присел к валявшемуся на полу «Бульдогу». Осторожно обошёл стол, наклонился над телом. – Кто стрелял?

Хенсор вновь засмеялся. Сержант велел одному из подчинённых пойти связаться с участком.

– Кто стрелял?

Краем глаза Иджи видела наручники на поясе полицейского, стоявшего ближе всех. Один браслет был заткнут за ремень. Второй покачивался на короткой цепочке, будто петля висельника. Иджи закрыла глаза и медленно вздохнула.

– Он.

Она распахнула глаза. Успокоившееся было дыхание сбилось судорожным вдохом. Складки пальто сжали кулаки.

– Мой мальчик, не шутите с полицией.

– Он, – холодно повторил Роберт. – Сержант, этот господин застрелил моего отца из оружия на полу. Ранее утром дома у этой госпожи он убил… некую Аву Гирэ.

– Что скажете, господин Хенсор?

Тот поправил рукав пиджака.

– Похоже, у молодого человека помешательство. На орудии убийства – её отпечатки.

– И её, и ваши, – перебил Роберт. – Вы подменили её оружие своим. Госпожа не заметила: револьверы одной марки.

– Думаю, госпожа может говорить за себя, – осадил сержант.

– Вы же видите: госпожа в потрясении. Будете упорствовать – подам жалобу. Госпожа, не отвечайте без адвоката.

Иджи поймала наконец его взгляд. Роберт облокотился о полки, подперев подбородок рукой, коснулся указательным пальцем губ и потёр им нос.

– Спелись, голубки, – ноздри Хенсора раздувались.

– Будет трудно доказать, когда мы успели, – парировал Роберт.

– Разберёмся, – отрезал сержант. – Предъявить оружие!

Всё ещё оцепенелую Иджи быстро умело обыскали, вытащили из кармана второй «Бульдог», в сумочке нашли лицензию. Хенсор протянул свою – они с Робертом оказались безоружны.

– Этот револьвер – ваш, – сержант сверил номер в лицензии Иджи с поднятым с пола «Бульдогом». – А этот… Господин Хенсор, как ваше оружие оказалось у этой госпожи?

– Он сам хвастал, как брал её револьвер, – опять вмешался Роберт. – Уверен, госпожа потом подтвердит.

– Я брал её револьвер, чтобы!.. – Хенсор осёкся и яростно выдохнул.

– Брали, значит… – сержант поочерёдно задержал на каждом из них взгляд. – Прошу всех в участок. Машины внизу.

– Что значит «в участок»? – опять развёл руками Хенсор. – Вы меня знаете.

– Знаю. Спускайтесь. Всех касается.

– Что вы себе!.. сам пойду! – рявкнул он подошедшему полицейскому. У самой двери обернулся: – Думаешь, ты стоишь отца?

Иджи помогли подняться. В сопровождении Роберта и одного из полицейских она пересекла безлюдную приёмную, миновала ряды опустевших столов – сотрудники сгрудились у окон. Секретарша Винсина, увидев её, опять закричала.

Прозвенел звонок лифта, в вестибюле ослепили вспышки фотоаппаратов. Тотчас рявкнул сержант, полицейские оттеснили репортёров. Сквозь прозрачные вращающиеся двери с улицы вразнобой мигали проблесковые маячки.

Хенсора уже увезли. Роберт перекинулся с кем-то парой фраз, показал на одну из машин. Их с Иджи посадили на заднее сидение. Двигатель зашипел, автомобиль скрипнул рессорами и поехал.

– Дилетанты, – улыбнулся Роберт, опустив лицо. Иджи непонимающе повернулась – он знаком велел наклониться. – Эта машина – старая, шумная, а водитель за загородкой.

– Что вы делаете? – Её голос был сиплым, усталым.

– Действую по обстоятельствам. В которые вы меня поставили. Помните?

– Но!.. ваш отец …

– Иджи, – он посерьёзнел. – Клянусь: я ничего не знал до вчерашнего дня. Вы мне верите?

– Да нет же! Я… его убила.

Роберт закрыл глаза. За окном сверкнула под солнцем витрина модного ателье.

– Разумеется, я не стану вас благодарить, – проговорил он наконец. – Однако, как и осуждать.

– И Аву…

– Хенсор, – Роберт посмотрел ей в глаза: – Её убил Хенсор.

Иджи молча покачала головой. Он добавил:

– Вы явно не пришли в себя. После того, что он вам сделал – защищать?..

– Да нет же! Он всё им расскажет, и тогда вы тоже…

Роберт помахал перед собой рукой.

– Алиби ни на одно убийство у него нет, поверьте. А мотив есть – он знал, чем Ава грозит отцу.

– Я тоже знала!

– У него есть доступ к серебряным патронам. А откуда они у вас?

– В старом центре всё можно найти, – неуверенно возразила Иджи.

– Полиция не станет копать, если поверит, что дело закрыто.

– Он… он наймёт лучших адвокатов.

– С его лучшим адвокатом, – Роберт отвернулся и смотрел, как меняются огни светофора в противоположном окне, – вы разобрались.

Иджи опустила взгляд. На ладонях темнели пятнышки машинного масла. Карманы пальто, не отягощённые револьверами, чувствовались теперь необычно лёгкими.

– Он помогал им… – Даже Руди, у кого Иджи училась стрелять.

– Теперь я буду. Начну с вас.

– Что – начнёте?

– Позвольте представлять вас в полиции. Только что у меня неплохо получилось. Согласны?

Иджи посмотрела на него. Машина повернула, и лицо Роберта целиком оказалось в тени.

– Просто молчите, – ровно предложил он. – Я буду говорить.

Она не отвечала. Роберт сунул руку во внутренний карман – на лацкане сверкнул значок университета – и вновь щёлкнул часами на цепочке.

– Болтайте, если хотите. Но имейте в виду – я за решётку не собираюсь.

Заскрипели тормоза. Снаружи опять засверкали фотовспышки. Иджи подняла воротник и осторожно выглянула в окно – над крышами мелькнули башни старого центра. Машина грузно вкатилась в ворота полицейского участка.