Сбежать из детского дома мечтали многие, но удалось только мне. И от этой мысли становилось ещё холоднее: будто я забрала чужую надежду и убежала с ней в метель. Мне было шестнадцать. Ещё несколько часов назад я сидела на скрипучей койке и слушала, как другие обсуждают друг друга, а теперь я шла по лесу, проваливаясь в сугробы, и не знала, правильно ли поступила. Хотя, в приюте хоть тепло, а метель в этот вечер не утихала ни на мгновение, ветер хлестал по лицу ледяными иглами. Я не знала, сколько ещё могу идти — нога будто горела огнём и подгибалась при каждом шаге. Страх сковывал грудь железными прутьями: если не найти укрытия, эта ночь может стать последней.

Рядом со мной шел Эрион, аккуратно придерживая меня за плечи, чтобы я не свалилась в сугроб. Высокий и молчаливый, его тёмно‑зелёный плащ с капюшоном сливался с темнотой, и только бледная кожа и резкие черты лица выделялись в полумраке. Под плащом угадывались очертания рубашки и брюк. На ногах надеты сапоги. Повезло, что он нашёл меня в лесу — полузамёрзшую, лежащую в рыхлом снегу.

Когда я спросила у Эриона, может ли он управлять погодой в своём же лесу, тот лишь молча покачал головой.

Убежище духа оказалось просторной и на удивление уютной пещерой. Вход скрывали густые заросли плюща и папоротника — с первого взгляда и не догадаешься, что здесь может быть проход. Каменный пол, неровный, с глубокими трещинами, был покрыт мягким мхом. Посередине стояло несколько камней, тоже прикрытых чем-то мягким — видимо, чтобы сидеть. На стенах висели пучки сушёных трав, а в углу лежала небольшая куча дров.

Дух сложил несколько поленьев вместе и щёлкнул длинными когтями — в то же мгновение рыжеватое пламя взмыло к потолку, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. Я невольно залюбовалась тем, как свет играет на его бледной коже и подчёркивает резкие черты лица.

— Ну вот, теперь ты не замёрзнешь, — Эрион отошёл от костра и жестом пригласил меня сесть поближе.

Я придвинулась к огню и протянула онемевшие пальцы. Тепло постепенно проникало внутрь, и кожа понемногу начинала краснеть.

— Давай я посмотрю ногу, — предложил дух.

Я замешкалась, но всё-таки кивнула. Эрион присел рядом и осторожно приподнял штанину. Его длинные пальцы с чёрными когтями двигались на удивление бережно. Чёрные, как смоль, глаза будто сканировали ногу. Он слегка надавил на кожу вокруг лодыжки, и я невольно зашипела от боли.

— У тебя трещина, — с важным видом заявил он. — Небольшая, но без лечения ты даже встать не сможешь, а хромота может остаться на всю жизнь.

Я побледнела. Только этого мне не хватало.

— Трещина? — я сглотнула, чувствуя, как внутри всё похолодело. — И что теперь? Как это лечить?

Эрион поднялся, подошёл к стене, где висели пучки трав, и начал их перебирать. Потом направился к углу, где лежала куча дров, и выбрал несколько тонких, но прочных веток.

— Сначала сделаем шину, — произнёс он, ловко обламывая ветки до нужной длины. — Без фиксации кость может срастись неправильно, а это тебе ни к чему.

Он вернулся к костру, положил ветки рядом и принялся обрывать листья с высокого растения с узкими стеблями — стебли оказались длинными и гибкими.

— Это вьюнок, — пояснил Эрион. — Его стебли прочные и эластичные, отлично подойдут, чтобы закрепить шину.

Дух действовал быстро и уверенно: приложил ветки с обеих сторон моей лодыжки, обернул их стеблями вьюнка и аккуратно, но туго затянул импровизированные «бинты». При этом его длинные пальцы с чёрными когтями двигались удивительно бережно — ни разу не задели кожу слишком резко, не причинили лишней боли.

— Потерпи, — тихо сказал он, заметив, как я невольно поморщилась, когда шина заняла своё место. — Так будет лучше. Теперь нога зафиксирована, и ты не усугубишь травму.

— Спасибо, — я благодарно кивнула.

— Кстати, тебе пока лучше вообще не вставать и не шевелить ногой, — сообщил Эрион, внимательно глядя на меня. — Тебе нужно на несколько дней остаться здесь.

— Несколько дней? — я невольно вздрогнула. — Но я не могу здесь оставаться! Мне нужно идти!

Эрион поднял бровь и скрестил руки на груди.

— И как ты это сделаешь с трещиной в лодыжке? Ползком? Или попросишь метель помочь?

Я закусила губу. Он был прав, и от этого становилось ещё обиднее.

— Ложись, ты устала, — дух кивнул на импровизированную лежанку из мха и сухих листьев в дальнем углу пещеры.

— А ты?

— Мне не нужен сон, я не устаю.

— Не устаёшь? — я удивлённо приподняла бровь. — А есть тебе нужно?

Эрион усмехнулся — в этот раз без насмешки, почти по-доброму:

— Иногда. Но не так, как людям. Лес даёт мне всё необходимое.

Я пододвинулась к лежанке, осторожно опустилась на мягкий мох и вздохнула. Тепло от костра постепенно проникало в каждую клеточку тела, разгоняя остатки леденящего холода. Боль в лодыжке притупилась, но всё ещё отдавалась ноющим эхом при малейшем движении.

— Ты правда не будешь спать? — спросила я, поднимая взгляд на Эриона. Он стоял у костра, задумчиво разглядывая пламя, и его глаза мерцали, отражая оранжевые всполохи

— Правда, — он слегка повернул голову в мою сторону.

Я устроилась поудобнее и закрыла глаза, желая поскорее провалиться в сон. Может, мне повезёт, и приснится моя ныне покойная семья… На этой мысли у меня закружилась голова, и я невольно покачнулась. Мир перед глазами поплыл, очертания пещеры размылись, а голос Эриона доносился будто издалека.

— Эй, — он мгновенно оказался рядом, осторожно придержал меня за плечо, чтобы я не скатилась с лежанки. — Да у тебя жар!

— Жар? — я с трудом сфокусировала взгляд на лице Эриона. — Но… я же только замёрзла…

— От переохлаждения часто поднимается температура, — Эрион осторожно опустил меня обратно на лежанку и подложил под голову свёрнутый кусок ткани, который, видимо, служил ему подушкой. — Теперь главное — сбить жар.

— А ты, видимо, эксперт в этом, — попыталась я пошутить.

Не обращая внимания на мои слова, дух быстро подошёл к стене с травами и начал их перебирать.

— Полынь, зверобой, ромашка… — бормотал он себе под нос. — Да, это подойдёт.

Эрион взял небольшой глиняный котелок, которого я раньше не замечала, налил в него воды из кожаного бурдюка и поставил на край костра. Пока вода нагревалась, он аккуратно отбирал нужные травы и измельчал их пальцами — удивительно ловко для кого-то с такими длинными когтями.

— Ты разбираешься в травах? — спросила я, стараясь не закрывать глаза: сонливость накатывала волнами, но я боялась, что если усну, то уже не проснусь.

— Я связан с лесом, — ответил Эрион, не отрываясь от своего занятия. — Я знаю всё, что растёт в нём, и как это можно использовать.

Когда вода закипела, он засыпал в котелок смесь трав и помешал её тонким прутиком. Аромат получился терпким, с горьковатыми нотками.

— Пей, — он осторожно приподнял мою голову и поднёс котелок к губам. — Это поможет.

Я сделала глоток. Отвар был горячим и горьким, но я заставила себя выпить его до дна. Эрион удовлетворённо кивнул и поставил котелок на землю.

— Теперь отдыхай, — он накрыл меня ещё одним слоем мха и сухих листьев. — Я буду рядом.

Я хотела возразить — сказать, что не нуждаюсь в его заботе, что справлюсь сама, — но сил не осталось. Веки стали невыносимо тяжёлыми, а тело расслабилось, согретое теплом костра и действием трав.

Сквозь полудрёму я услышала, как Эрион тихо напевает себе под нос. Мелодия была необычной и очень красивой — он пел на каком-то неизвестном мне языке. Я почувствовала, как меня всё больше клонит в сон. Закрыв глаза, я тут же провалилась в глубокий сон — даже засыпая, слышала песню духа.

 

Проснулась я от того, что кто-то трогал мои волосы. Я резко распахнула глаза и увидела, как Эрион своими длинными когтями осторожно проводит по моим тёмно‑шоколадным волосам.

Я вскочила с лежанки, инстинктивно отпрянув в сторону. Эрион быстро убрал руку, не сводя с меня чёрных глаз.

— Я… это… температуру проверял, — выдавил он, будто оправдываясь. — Ты бредила. Всё звала кого-то.

— Кого звала? — хрипло спросила я, пытаясь унять дрожь в руках. Голова всё ещё гудела, а во рту стоял горький привкус травяного отвара.

— Какую-то Лию, — дух пожал плечами.

Лия. Сразу вспоминаешь приют и все раны, которые мне там нанесли. Я вовсе не жалею, что сбежала оттуда.

Я провела рукой по волосам, всё ещё чувствуя лёгкое покалывание там, где их касались когти Эриона. Странное ощущение — не неприятное, но непривычное.

— Понятно, — пробормотала я, стараясь не встречаться с ним взглядом. — И… давно я в бреду?

Эрион подошёл к костру, подбросил пару веток и задумчиво посмотрел на пляшущие языки пламени.

— Часа три, может, четыре. Ты металась, что-то шептала, иногда вскрикивала. — Он помолчал, потом добавил: — Говорила о каком-то детском доме. Эта Лия оттуда?

— Неважно. И много же я наговорила?

— Достаточно. Ты кричала, чтобы тебя не трогали, вопила громко.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Значит, я выдала часть своей истории во сне — то, что старалась держать в секрете даже от самой себя. Детские воспоминания, боль, страх… Всё это вырвалось наружу, пока я была беззащитна перед лихорадкой.

— Извини, что потревожила тебя своим бредом, — буркнула я, уставившись на свои руки. Пальцы слегка дрожали, и я сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь.

Эрион обернулся ко мне, оттолкнулся от стены и сделал пару шагов к костру, бросил в пламя ещё пару веток. Искры взметнулись вверх, рассыпаясь золотистыми точками.

— Прошлое часто не даёт нам покоя, — дух пожал плечами. — Я чувствую, что ты немного напугана… Ты всё ещё боишься меня? Удивительно.

Я оторопела. Откуда он знает?

— Ты удивлена, — усмехнулся Эрион. — Гадаешь, откуда я узнал про это? Я могу заглядывать в души людей и узнавать, что они чувствуют, какие эмоции испытывают.

— Что? — я невольно отпрянула, вжимаясь в мягкую подстилку из мха. — Ты можешь читать мои мысли?

— Не мысли, — Эрион покачал головой, и в его чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Эмоции. Души. Чувства. Страх, гнев, боль — они оставляют след, который я могу увидеть. Как запах для зверя или свет для мотылька.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. Всё это казалось довольно пугающим.

— И что ты сейчас чувствуешь от меня? — это вырвалось случайно.

Эрион помолчал, внимательно разглядывая меня.

— Сейчас — смесь страха и любопытства. Страх постепенно отступает, любопытство растёт. И ещё… — он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, — ещё лёгкая растерянность.

Дух почти вплотную подошёл ко мне, и я невольно задержала дыхание.

— Давай проверим, как там твоя лодыжка, — произнёс он негромко, присаживаясь рядом на корточки.

Я молча кивнула, стараясь не показывать, насколько меня смущает его близость. Дух осторожно коснулся края шины.

— Поворачивай ногу чуть в сторону, — скомандовал он. — Так будет удобнее посмотреть.

Я послушно выполнила просьбу, стиснув зубы: даже такое незначительное движение отозвалось ноющей болью. Эрион внимательно осмотрел шину, слегка поправил стебли вьюнка там, где они ослабли, и аккуратно надавил на кожу рядом с травмированным местом.

— Болит? — коротко спросил он, заметив, как я поморщилась.

— Терпимо, — выдохнула я, стараясь говорить ровно. — А что, плохо выглядит?

Эрион покачал головой:

— Нет, всё в порядке. Шина держится хорошо, кость не смещена. Кстати, насколько я помню, люди должны есть, — Эрион поднялся на ноги и отряхнул ладони. — Я пойду на охоту. Тебе нужно восстановить силы, а для этого нужна нормальная еда, а не сушёные лепёшки.

— Ты… собираешься охотиться для меня? — я удивлённо подняла брови. — В собственном лесу?

— В собственном лесу, — спокойно подтвердил Эрион, слегка склонив голову набок. — Здесь много дичи, и она не так пуглива, как в других местах. К тому же… — он помедлил, будто решая, стоит ли делиться мыслями, — я знаю все тропы, все укрытия. Мне не нужно гнаться за добычей — она сама идёт туда, куда я направлю её.

Я удивлённо приподняла брови:

— Ты управляешь животными?

Эрион усмехнулся — на этот раз почти по-человечески, без тени высокомерия:

— Не совсем. Я чувствую лес, а он… подсказывает. Можно сказать, мы связаны. Если нужно, могу попросить ветер спугнуть зайца в нужном направлении или заставить кусты зашуметь, чтобы зверь побежал туда, где я жду. Ладно, я пошёл. Оставайся здесь и никуда не выходи. Если что-то понадобится — просто крикни, и я приду. Даже не пытайся сбежать, ты только усугубишь травму. Вернусь до темноты. И ещё: постарайся не трогать эти растения, — он кивнул на стену. — Многие из них ядовиты.

Я послушно кивнула, и Эрион шагнул за завесу плюща. На мгновение в пещеру ворвался холодный порыв ветра.

Я осталась одна в пещере духа. Тихо потрескивал огонь, но больше ничего не нарушало гробовой тишины, и от этого становилось жутко.

Взгляд невольно скользил по стенам, увешанным пучками трав. Каждый стебель, каждый лист казались загадочными и опасными — кто знает, какие из них ядовиты, а какие целебны? Я вспомнила предупреждение Эриона и поспешно отвела глаза.

Боль в лодыжке притупилась, но всё ещё напоминала о себе при каждом неосторожном движении. Я осторожно пошевелила ногой — шина держалась крепко, стебли вьюнка не ослабли. Эрион оказался умелым целителем: несмотря на пугающий облик, он обращался со мной бережно, почти по-доброму.

«Почему он так поступает? — думала я, глядя на пляшущие языки пламени. — Зачем тратит время на какую-то девчонку с улицы? Духи обычно не помогают людям… или я просто не знаю о таких случаях?»

В памяти всплыли слова Эриона о том, что он чувствует эмоции людей: «Страх, гнев, боль — они оставляют след, который я могу увидеть». От этой мысли по спине пробежал холодок. Получается, он всё это время знал, как я его боюсь? И всё равно помог, вытащил из метели, согрел, вылечил…

Я вздохнула и откинулась на мягкую подстилку из мха. Тело всё ещё было слабым, а голова слегка кружилась, но лихорадка, кажется, отступила. В животе заурчало — голод давал о себе знать. Эрион прав: чтобы восстановиться, мне нужны силы, а для этого — нормальная еда.

В этот момент раздался шорох, и я невольно напряглась. Сердце предательски заколотилось, по спине пробежал холодок.

«Это Эрион вернулся. Или какой-нибудь зверёк».

Но навязчивые и неприятные мысли так и лезли в голову.

Я замерла, прислушиваясь. Шорох повторился — на этот раз ближе. Сердце забилось чаще, а пальцы невольно сжались в кулаки.

— Эрион? — негромко позвала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это ты?

Ответа не последовало. Только треск костра да завывание ветра снаружи.

Шорох стал громче.

— Эрион? — снова позвала я, на этот раз громче.

Ответа не было. Шорох стал отчётливее — будто кто-то медленно пробирался сквозь заросли плюща у входа в пещеру. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. Пальцы нащупали кинжал, который я оставила рядом с лежанкой ещё до того, как провалилась в полудрёму. Рукоять оказалась неприятно холодной, но сама мысль, что у меня есть хоть какое-то оружие, немного успокоила.

Плющ зашевелился, и в пещеру шагнул Эрион. В руках он держал тушку зайца и несколько крупных грибов. Его глаза на мгновение задержались на кинжале в моей руке, а на губах появилась едва заметная усмешка.

— Что, уже готовишься обороняться от меня? — он переступил порог и стряхнул снежинки с плаща.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Быстро убрала кинжал и неловко поправила плед, укрывавший плечи.

— Я… я просто испугалась. Услышала шорох и подумала…

— Что это какой-нибудь голодный зверь решил позавтракать тобой? — закончил за меня Эрион и подошёл к костру. — Признаю, подкрадываться — не моё лучшее качество. Постараюсь в следующий раз топать погромче.

— Да уж, — я нервно рассмеялась, стараясь скрыть смущение. — Было бы странно, если бы ты подкрадывался с грохотом.

Эрион усмехнулся и принялся разделывать зайца. Движения его были плавными и отточенными — видно, что он делал это не в первый раз. Я невольно залюбовалась тем, как ловко его длинные пальцы управляются с ножом.

Пока Эрион разделывал зайца, он слегка повернулся — и я заметила небольшой шрам. Он проходил вдоль шеи, чуть ниже линии челюсти, скрываясь под воротом его одежды. Тонкая бледная полоса, почти незаметная на бледной коже духа. Раньше я его не видела — видимо, шрам был скрыт волосами или складками ткани.

Моё любопытство пересилило осторожность. Я невольно подалась вперёд, всматриваясь внимательнее. Шрам выглядел старым — совсем бледный, без красноты или неровностей. Но как он мог появиться у духа? Разве они не почти неуязвимы?

Эрион повернулся и заметил, что я смотрю на него. Его лицо тут же изменилось — взгляд стал жёстче.

— Откуда… откуда этот шрам? — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Эрион замер, будто в него ударили невидимым копьём. Нож, который он держал, глухо стукнулся о деревянную доску, и этот звук в тишине пещеры прозвучал как удар гонга. Его чёрные глаза потемнели ещё сильнее, став почти непроглядными, а по лицу пробежала тень — будто сквозь маску духа на мгновение проступила настоящая, живая боль.

— Это не твоё дело! — рявкнул он, и голос его уже не был ровным и спокойным. Он звучал низко, раскатисто, почти зверино. Эрион резко закончил разделывать зайца и с силой воткнул нож в доску — лезвие вошло глубоко, со звонким стуком. От ножа по всему дереву протянулась длинная трещина.

Он развернулся ко мне, и я инстинктивно вжалась в стену. В этот миг он был не тем, кто заботливо поправлял шину и укрывал меня мхом, не тем, кто тихо напевал над моим сном. Сейчас в нём проступала дикая, необузданная сила духа леса. Его когти чуть удлинились, блеснув в свете костра, а черты лица заострились, обнажив клыки.

— Как ты смеешь совать нос в то, что тебя не касается?! — его голос эхом отдавался от каменных стен, заставляя воздух вибрировать. — Думаешь, раз я помог тебе, то теперь ты имеешь право задавать любые вопросы? Любопытная девчонка!

Он шагнул ко мне, нависая огромной тёмной фигурой, дыша тяжело и прерывисто. Я отпрянула, прижимаясь к холодному камню, и сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — прошипел он, наклоняясь так близко, что я чувствовала его дыхание — холодное, с едва уловимым запахом хвои и сырой земли. — Ничего! И не нужно. Забудь, что видела. Забудь этот шрам, забудь мои слова, забудь всё, что я сделал для тебя.

Я медленно кивнула, стараясь не моргать, чтобы не выдать, как сильно дрожат ресницы.

— Прости, — голос звучал жалко и тихо, но я старалась говорить твёрдо. — Я забуду.

Эрион сжал кулаки так, что когти впились в бледную кожу ладоней, оставляя тонкие кровавые полосы. На секунду мне показалось, что он сейчас сорвётся окончательно, но вдруг он резко выдохнул, будто сбрасывая с себя эту ярость, как тяжёлую шкуру. Его плечи опустились, черты лица снова стали почти человеческими, хотя в глазах ещё плескалась буря.

Он резко схватил меня за плечо — хватка была железной, почти ломающей, и я вскрикнула от боли.

— Ты думаешь, любопытство ничего не стоит? — прошипел он, склонившись так низко, что я видела каждую чёрную ресницу, каждую тень на его лице. — Думаешь, за вопросы не нужно платить?

— Если хочешь, я больше ничего у тебя не спрошу, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, хотя внутри всё кричало от страха. — Ни одного вопроса. Обещаю.

Он смотрел на меня ещё несколько долгих секунд, будто пытался прочесть в моём взгляде что-то важное, а потом так же резко отпустил, будто обжёгся. Я сползла по стене, чувствуя, как дрожат колени, и прижала ладони к груди, чтобы унять бешеный стук сердца.

Эрион отступил к костру, тяжело дыша, и несколько мгновений просто стоял, опустив голову, словно боролся с чем-то внутри себя. Потом резко дёрнул плечом и снова взялся за нож, но теперь движения его были не яростными, а механическими.

Через несколько минут он быстро подошёл ко мне и поставил рядом с лежанкой тарелку с аппетитно пахнущим мясом, запечённым с грибами и дикими кореньями. Сверху лежал тёплый ломоть хлеба, от которого шёл лёгкий пар, а рядом — кружка с травяным отваром. Аромат смешивался с запахом дыма и создавал странное, почти домашнее тепло, которое сейчас казалось особенно резким на фоне только что прокатившейся бури.

— Ешь, — коротко бросил он, не глядя мне в глаза. Голос его звучал ровно, но в нём всё ещё чувствовалась напряжённость, будто он с трудом удерживал себя в рамках приличий. — Голодные обмороки мне тут не нужны.

Я молча кивнула, стараясь не показывать, насколько меня всё ещё трясёт. Осторожно потянулась к тарелке, пальцы слегка дрожали, но я взяла вилку и подцепила кусочек мяса. Оно оказалось невероятно нежным, таяло во рту, отдавая нотками лесных трав и лёгкой дымной горечью. Грибы дополняли вкус. Давно же я так не ела.

Пока я ела, украдкой поглядывала на Эриона. Он стоял у костра спиной ко мне и помешивал что-то в котелке. Его силуэт чётко вырисовывался в свете пламени: бледная кожа, длинные чёрные волосы, острые черты профиля. Взгляд невольно скользнул к тому месту на шее, где виднелся шрам, — но я тут же заставила себя отвести глаза.

«Больше никаких вопросов, — напомнила я себе, крепко сжимая вилку. — Он ясно дал понять, что эта тема под запретом».

Отвар оказался тёплым и чуть сладковатым, с лёгким цветочным привкусом. С каждым глотком напряжение постепенно отпускало, а сытость и тепло костра навевали сонливость. Боль в лодыжке почти не беспокоила — шина держала хорошо, а жар, кажется, окончательно отступил.

— Спасибо, — тихо произнесла я, поставив пустую тарелку рядом с собой. — Было очень вкусно.

Эрион кивнул, не оборачиваясь. Он всё ещё стоял у костра, задумчиво глядя на пляшущее пламя.

Я пододвинулась ближе к стене и легла на мох, обхватив руками колени. Мне очень хотелось спросить, откуда этот шрам. Но пришлось сдержать своё обещание и не спросить ни слова.

Глаза уже слипались, усталость накатывала тяжёлой волной, смывая остатки страха и тревоги. Сквозь дремоту я услышала, как Эрион тихо вздохнул и сел неподалёку, опершись спиной о камень.

И я окончательно провалилась в глубокий сон.

 

Проснулась я от тишины. Не той домашней, а мертвой, будто сама пещера затаила дыхание. Встав, я поёжилась: пламя в костре почти угасло, и теперь от углей тянуло жутким холодом.

 

Эриона не было.

 

Оглядевшись, я увидела еду на рядом стоявшем камне: несколько ломтей хлеба, ягоды и немного остывший травяной чай. А рядом — мой кинжал. Тот самый, который я достала, когда боялась, что в плюще появится кто-то чужой.

 

По телу пробежала дрожь. Он мог бы избавиться от своей проблемы, но всё же не тронул меня… Оставил еду. И кинжал рядом.

 

Я медленно протянула руку и взяла кинжал. Холодная рукоять легла в ладонь, и от этого стало больнее на душе.

 

Снаружи донёсся хруст снега. Я вздрогнула и прижала кинжал к груди. В проёме, скрытом плющом, показалась тёмная фигура. Эрион стряхнул с плаща снег, не глядя на меня, и подошёл к костру.

 

— Собирайся. Скоро тут будет мести так, что никакую тропу не отыщешь.