642 годня эпохи межвластия, в маленькой, но гордой Лучезарии была одержана величайшая по соотношению сил к потерям победа над противником-вторженцем. Добавляет славы состав вольных сил народной армии. Девять из десяти служащих - ополченцы. И это стоит учесть, что к кадровому составу причисляли после недельного курса боевой и тактической подготовки "Пыряй, Пинай, Убегай", за авторством великого полководца полуросликов, не проигравшего ни одной кабацкой схватки.

Кто стоял за разгромной победой? Когда несколько оккупированных противником гарнизонов, штаб армии и мобильные подразделения были вынуждены сложить оружие и отказаться от дальнейшей кампании. Что ж, на такой вопрос есть ответ.

 

– Опыт?

– Тридцать лет по пехотам-болотам, сэр! Большей частью в седле.

– Оно и видно. Ногу там потерял?

– Вчера в кабаке, сэр. Двухметровый шнырь украл...

– Знаем. Зайди в ломбард, скажи, что полк уплатит. И к прачке, даст нитки чтобы пришить. Годен. Войска Лучезарии рады принять тебя.

– Есть, сэр. В который раз, сэр.

– Постарайся, чтоб не в последний. Следующий!.. Опыт?

– Да, сэр!

– Что "да"? Опыт есть?

– Нет, сэр!

– Предлагаешь мне выбрать ответ?

– Запутался, сэр! Думал с двух попыток найду верный ответ. Жажду служить родной Лучезарии!

– Что, жрать нечего?

– Что есть, то есть, сэр. Вернее ничего нет, сэр.

– Пытливый, инициативный, голодный. Годен. Отправим траншеи рыть. Там и паек увеличенный. Следующий!

...

– Я здесь, сэр!

– Ох, ты ж. Не пойму, ты ребенок, дворф или женского пола?

– Верно, сэр.

– Вот как... Если я буду задавать вопросы по биографии ты соврешь, верно?

– Нет, сэр.

– Хорошо. Что ж, тогда расскажи, что это у тебя за..

– Нет, сэр.

– А, такое нет. Понял, понял. И куда ты хочешь?

– Канцелярия.

– Канцелярия?

– Канцелярия, сэр.

– Писать то умеешь... Покажешь? А... "Служить и защищать". Не думаю что татуировка на затылке доказывает умений. Но от тебя ведь не избавиться так просто?

– Нет, сэр.

– Понял. Годен.

– "Годна", сэр, я...

– Годен. Солдат. Получите штурмовой набор писчих принадлежностей в хозяйственной части.

– Это там, где у нас всегда свинарник был?

– Именно. Шагоооом. Маршу потом научим. Следующий.

– Мм-ммм-ммм.

– Ничего не понял, кроме того, что ты тролль. И видимо тот самый, что украл деревянную ногу нашего бравого кавалериста.

– М-мм.

– Ясно. Говорить ты видимо не умеешь. А что тогда можешь?.. что? Не понял. Эй, где моя... Ну ка верни чернильницу, понял я, что ты умеешь красть... Почему пришел… Мда. Ладно. Служить готов?

– Ммм.

– Сойдёт за согласие. Присягу примешь в письменном виде. Отправим тебя в разведку и фуражировку боем. Беспроигрышный вариант. Следующий.

– Мил человек, мой сыночек шарф забыл. Передать хочу…

– Гхм. Таким мы тут не занимаемся.

– Застудится ведь, внучок то хилый…

– Ясно, ясно. А еще связать можете, почтенная?

– По шесть за день, милсдарь.

– А носки?

– А чего ж там тяжелого.

– Верно. Вы здесь черканите, бабушка, и ступайте к свинарнику. Накормят вас, посадят близ внучка. Думаю ему еще какая забота понадобится. А нам – вещевик.

– Ой, свят будешь. Спасибо, милсдарь.

– Мы все трудимся на благо Лучезарии. Если остались подружки из соседства, зовите. Сформируем под вас отряд.

 

 

Примерно так проходила основная часть военных действий со стороны Армии спасения Лучезарии.

Активная же фаза началась ранним утром поздней весной. Хлюпая по разъезженным трактам в густом тумане, сформированные части с хмурой решимостью окружили и подавили противника. С героическим патриотизмом в этой блестящей операции Лучезария беспрекословно одержала верх по всей протяженности фронта, сдавшись полным личным составом в плен противнику.

Этим актом финал был предрешен.

 

– Это какой-то фарс! Мы же выиграли войну! Они все сдались. Отдали нам город, заставы и земли...

– Технически верно, лорд командующий.

– Так объясни, какого черта страна не наша?

– Они не капитулировали, ваша светлость.

– Вы пять недель назад доложили мне, что войска в столице, что потерь нет, что победа достигнута! Почему эти дни мне стояли больше средств, чем содержание моей армии прошлые месяцы?!

– Очень много пленных на содержании...

– Почему я должен за них платить?!

– Комиссия, ваша светлость...

– Разграбьте здесь все, пусть города пылают, с каждого дома обдерите даже медь...

– Не можем, лорд командующий. В домах мы содержим военнопленных.

– Какого...

– Мы не могли на такое количество построить лагерь, пришлось пользоваться тем, что есть.

– То есть они сидят дома, жрут за мой счёт, пока я покрываю новыми долгами это дипломатическое болото? Я же здесь прав. Их безумный монарх-садист Гигельфроц начал войну...

– Эммм, да, сэр, из допросов мы недавно узнали, что ополченцы нашли короля утопленным в нужде. В первые дни нашей интервенции. Но им не удалось передать нам дипломатическую ноту. В них стреляли, ваша светлость.

– Так а с кем мы воевали тогда? Кого мы принудили к капитуляции.

– О, кандидатов много, ваша светлость. Сир Брейлих, генерал. Лорд Ваштеншортс, адмирал. Лорд Андре Курст, мастер-казначей...

– Адмирал? Им неделю ползти до ближайшего озера.

– Верно, я исследовал вопрос. Флот был расквартирован в пруду, ваша светлость. Иногда в ванной, особенно в зимний период.

– Бред. Бери любого, кроме этого Ваштеншортса. Хоть всех! Пусть подпишут резолюцию.

– Мы пытались, ваша светлость. Но они все ещё выбирают временного главу правительства. Их последний монарх умер, теперь это республика...

– К черту монарха, в бездну республику, в пекло это шутовство. Я взял штурмом их крепости. Мои солдаты мечем и огнем готовы их Лучезарию в камни да пепел обратить! Пригрози каленым железом да прелестями интенсивной оккупации.

– Боюсь, в таком случае, у вас останется только ваш титул, ваша светлость. Условия кредитования Комиссии патриарха были однозначными.

– Я же не собираюсь их пытать. Нужно лишь, чтобы они так решили и поторопились с белым флагом.

– Гхм... С ними уже побеседовали наблюдатели святого престола. Они знают о своих правах. Но что хуже, о ваших обязательствах.

– Что?!

– Святой престол старается не допустить лишней крови. Это было их условие.

– Знаю, но... Это же война! Честная и жестокая. Да даже не я не начала! Здесь люди гибнут. Достойные и жалкие...

– Общие потери: шестнадцать человек, ваша светлость. Не считая, замерзших пьяными и дезертиров.

– И все?!

– Они отступали и скоро сдались, лорд командующий. Полным составом...

– Боги, и они теперь что, неприкасаемые?!

– Условия Комиссии очень четкие. Никаких жертв пренебрежения и достоинства. Мы обязаны обеспечить им безопасность, питание на время пленения. И, как я сказал, за этим ужасно бдительно следят.

– И сколько точно на моем попечении этих трусливых псов.

– Около шести тысяч, ваша светлость.

– Шесть?! Шесть тысяч?!! Это же целый легион, не меньше. Откуда они выползли. Я был бы безумцем если пошел в такую авантюру со своими восемью сотнями. Какого черта?

– Большая часть – женщины, дети, старики.

– Это шутка? Какой изверг заставит женщин и детей воевать? Что происходит?

– Это добровольцы ополчения, лорд командующий.

–...

– Записался почти каждый житель Лучезарии. Даже собак взяли как разведчиков и фураж.

– Правильно "фуражировщиков".

– Да, сэр, но не это имели в виду.

– О боги, они что...

– Боюсь, Гигельфроц не особо заботился благосостоянием своего народа. Они голодали, ваша светлость.

– Настолько?

– Настолько, чтобы всем вместе сдаться нам в плен и затянуть вас в этот правовой ад, поддерживаемый нашей короной и церковью.

– Бездна. Это все отвратительно. Но почему платить должен я? Какое унижение, какая подлость! Это сговор. Да их больше в десятки раз, чем моих солдат, даже считая за война каждого моего кашевара и конюха. Они могли бы ночью перерезать нас всех и забрать обратно себе клятую Лучезарию. По крайней мере это было бы честно! Что мне делать?!

– Прошу прощения, мне неизвестно, ваша светлость.

– Конечно, конечно, ты военный советник. А здесь гребная богадельня. За мой счёт... Минуточку. Сколько погибших ты говорил?

– Шестнадцать, ваша светлость.

– При таких числах это не более чем досадный несчастный случай.

– Не знаю, ваша светлость.

– Правильно, так и говори. А теперь слушай сюда...

 

На этом недоразумении военная карьера герцога Крокка была окончена. Кроме Лучезарии его владения не соседствовали с хоть сколько-нибудь конфликто способными лордами. Мотивировала отказаться от милитаризма и прагматическая часть.

Воевать можно было очень, очень и очень дорого. А дороги назад не было. Казна не позволила бы уйти с земель Лучезарии с пустыми руками. Лишь чудом герцог не лишился бы родового замка.

Как и было сказано, военная карьера закончилась. А начался путь юстициария.

Первым же делом перед большой королевской коллегией и представителем Престола Крокк нагло ограбил церковь.

Он вынудил закрыть кредит. Вернуть потраченные средства. И лишь скромность и сила рассудка сдержала его от причисления к лику святых благодетелей.

 

–... как вы можете назвать войной то, что спасло жизни шести тысячам храбрых Лучезарцов! Их безумный монарх погиб, оставив престол без наследника, а паству без хлеба и крова. Все что у них осталось - это Бог!... И его скромный слуга. Я.

Да, мои люди вошли на те земли с мечом. Гигельфроц не оставил мне выбора, грабя подвозы на нашей земле и сжигая деревни. Но вместо кровопролития я принес хлеб и тепло гражданам новой республики.

 

Вы дали мне золото на войну. Какую я спрашиваю? Резать стариков, детей и женщин? Я каждый медяк пустил на провизию и зерно под посевы. Я брал эти деньги, отстаивая честь. А отдал во благо господне. Между прочим Лучезарцы богобоязненный народ. Да, они были отлучены их правителем, но теперь слову Престола на той земле никто не перечит. И судя по тому, какие речи вели наблюдатели среди паствы, десятина скоро падает в ваши же закрома.

И теперь я спрашиваю, справедливо ли брать мзду за деяние божье? Кому должен я за добро? Верю, комиссия и церковь добровольно и сами бы направили волю, чтобы спасти тот люд от голода. Я лишь случился посредником. Стяжайте славу, подати, паству. А меня прошу избавить от пустых обязательств.

 

Поскольку отказать в таком деле было бы политическим самоубийством для большинства присутствующих. И то совпадение, что внучатый дядя Крокка всё ещё был королём. Герцог вышел из воды если не сухим, то приятно намокшим.

Конечно, Престол не забыл такой публичной порки. Но новенькая белокаменная церковь и пара торжественных застолий с епископами усмирили зудящую гордость.

 

Все это красивая история, но в ней есть маленькая деталь, не раскрыв которую, не станет покоя для внемлющего.

Кто же тот гений, что спланировал такой сложный и строгий гамбит? Филигранно выставил силы на доске. Сподобил на риск тысячи человек.

Хмм, быть может всему виной удача и стечение обстоятельств? А может быть и факт, что за каждого новобранца рекрутер получал по два медяка. История – причудливая плутовка, сочетающая благородство из необходимости и выгоду из неизбежности. Кто бы то ни был, он был. И по крайней мере в Лучезарии не дошло до котиков.