Каменная арка с черным зевом тоннеля выросла впереди неожиданно. Малика заглушила мотор и повернулась к дремавшему сзади Саиду.

― Этого тут не было, ― сказала Малика.

― Кого? ― широко зевнул тот и почесал замотанную платком голову.

― Не кого, а чего, ― рассердилась Малика, поворачиваясь к нему. ― Тоннеля. И не дрыхни, а смотри по сторонам! Мы далеко от дома!

― Ладно, ладно, ― быстро протер глаза Саид и выпрямился. ― Этого что ли? – он кивнул вперед. ― Туда не полезем, само собой. Давай глянем, где можно объехать.

Он оперся о проржавевший борт машины и ловко выпрыгнул в дорожную пыль, потащив за собой винтовку с сиденья.

― Ты меня слышишь? ― раздраженно остановила его Малика, закатив глаза. ― Мы не должны были на него наткнуться. Прошлый раз мы с Али не видели ни одного тоннеля.

― Так вы зимой ездили, могли не заметить, ― возразил Саид, внимательно всматриваясь в арку.

― Да какая там зима, ― фыркнула Малика. ― Мороза и снега уже много весн не видно. Только грязь по дорогам размазало. Нет, мы где-то свернули не туда. Вернись, я карту гляну. Мало ли что оттуда выпрыгнет.

Но Саид протопал несколько шагов вперед, держа винтовку наготове, остановился чуть сбоку от зева тоннеля и присел, высматривая что-то.

Малика раздраженно закатила глаза, проверила, на месте ли ножны с острым саифом, и полезла в поясную сумку, в которой лежала свернутая драгоценная карта. Прабабушка Нариман утверждала, что сделали ее еще до Большой зимы. Ее дочь, двоюродная бабка Малики и Саида, возражала, что она еще старше. Потому что мир перед зимой был совсем другим, полным чудесных утерянных технологий. Тогдашние люди не пользовались бумажными картами.

Так или иначе, а местность в радиусе примерно пятисот километров от их дуара с тех давних пор не сильно изменилась. Али говорил, это потому, что до катастрофы и зимы тут ничего и не было. Все чахлые деревца со скрученными стволами, колючие, похожие на ржавую проволоку, кустарники, мягкий светящийся даже днем мох и крупные ядовитые грибы появились гораздо позже. Когда растаявший снег дал земле необходимую влагу, а климат безвозвратно изменился.

Легкие шаги вернувшегося Саида отвлекли Малику от карты.

― Костей вокруг и при входе нет, следов и вони тоже, ― сказал он. ― Но тоннель длинный и глубокий, завестись там могло что угодно. Та же стая костогрызов. Правее местность широкая, без камней, фордик там проедет.

― А я думаю, нам стоит вернуться немного назад, ― возразила Малика, указав на место на карте, где, как она подозревала, они пропустили поворот.

― Чепуха, ― пожал плечами Саид и протянул руку. ― Дай-ка сюда. Вот глянь, ― он зашуршал бумагой, ткнув в нее длинным пальцем. ― Мы отклонились совсем немного. Объедем тоннель и выскочим к дуару Капюшонов Кобры с другой стороны.

― Но мы никогда не ездили так, ― заволновалась Малика. – Вдруг там нет дороги? Старая свалка, разлом в земле, свора мутантов?

― Если вернемся, то провозимся до темноты, ― качнул головой Саид. ― А лекарства деду нужны еще вчера. Да и запасы удобрений бы неплохо пополнить. Капюшоны нас могут не пустить затемно. Ты же сама говорила — они прошлый раз жаловались на хищника-людоеда.

― Они могли его уже поймать, ― пробормотала Малика.

Но Саид был прав. Капюшоны Кобры не только богаты по меркам соседствующих с ними племен, но и осторожны сверх меры. Хотя ей самой они казались скорее неприветливыми и высокомерными. Никто не знал, как им удалось не только вырастить лекарственные травы, но и воспроизвести некоторые старинные технологии. Али, который катался к ним чаще других, рассказывал, что под землей у Капюшонов бункеры, а в них множество лабораторий. Он сам их не видел, но кое-кто из племени Вороньих Хвостов спускался. В ход шло все ― вплоть до грибных муравьев, самих грибов и отвратительных личинок кривокрылых ос. Малика не понимала, как такая гадость может кого-то вылечить. Но Капюшонам наверняка лучше знать. От их лекарств помирали в разы реже, чем от травок тех же Мертвых Шакалов.

― Ладно, ― вздохнула она, сворачивая карту. ― Рискнем. Мне самой не улыбается попасть на зуб тому, кто ходит в темноте вокруг Капюшонов. И не от этого ли их товар с каждым разом все хуже?

Она завела мотор, нарушив глубокую тишину вокруг. Саид резко повернул голову, вскинул винтовку. Уши резанул выстрел.

— Ты что творишь? — крикнула Малика, чувствуя, как желудок свело от страха. Она решила, что из тоннеля все же выскочила стая костогрызов.

Саид поднял что-то с земли и потряс им в воздухе. Это оказалась тушка рогатого тушканчика.

— На случай, если придется заночевать у Капюшонов. Вряд ли они нас накормят.

Он забросил будущий ужин в машину, запрыгнул сам и привычно прислонился к боку канистры с зейтом.

― Только не спи больше, ― сказала Малика, старательно разворачиваясь, чтобы не задеть здоровенный жирный гриб. ― Если на нас нападут мутанты, отдам сначала тушканчика, а потом тебя.

― Да нет их тут, ― лениво ответил Саид. ― Али бы знал.

Ржавый, но верный фордик, тихо урча, неторопливо проехал вдоль обшарпанного бока тоннеля. Вроде даже мелькнули знакомые письмена, выбитые в камне, но Малика не стала их рассматривать. И так ясно, что это сооружение возвели те люди, которые не пользовались бумажными картами. А их письменный язык для живущих сейчас был слишком сложен. Для тех, кто умел читать, само собой, а остальным он вообще без надобности.

Малика тронула ножны с саифом, которые украшала затейливая буквенная вязь, и вздохнула. Хорошо бы лекарство Капюшонов не подвело, и дед протянул еще пару весен. Что же они будут делать без его волшебных рук, которые чинят и собирают машины также ловко, как Вороньи Хвосты запекают мясо стеклянного удава с травами? В племени есть еще механики, но дед ― лучший из всех.

Малика так задумалась, что пропустила момент, когда фордик заехал в густой туман. Она сбросила и без того муравьиную скорость и повернулась к Саиду.

— Что? — спросил тот.

— Ты разве не видишь?

— Ну, туман, — развел он руками. — Я ж тебе говорил. Ты промолчала.

― Откуда он взялся? ― скрипнула зубами Малика, на Саида злиться бесполезно, его не переделаешь. ― Солнце только за полдень перевалило.

Она посмотрела на побледневшее небо, затем на еле видневшуюся дорогу впереди и принюхалась.

― Не бойся, ― сказал Саид. ― Будь это испарения или газы, мы бы уже не сидели, а валялись.

Малика все-таки рассердилась и с рычанием дернула коробку передач.

― Эй, полегче, ― в голосе сзади наконец-то послышалось что-то, кроме ленивого безразличия или насмешки. ― Не жги зейт зря.

― Из канистры для Капюшонов заправимся, ― процедила Малика, тем не менее последовав предостережению.

― Для них тот, который варят старики Мертвых Шакалов из кусков асфальта, ― возразил Саид, хлопнув ладонью по бочонку. ―  А наш чище. Воняет, правда, но мотор не гробит.

― Надеюсь, Капюшоны продают нам лекарства не по той же схеме, ― заметила Малика.

― Я тоже, ― усмехнулся Саид. ― Но ведь выбора у нас все равно нет, верно?

И ведь не поспоришь. Али Капюшоны хотя бы хорошо знали, он был зрелым и опытным, в торговле и хитрости не уступал им. А Саид только двадцать пять весен перешагнул. И если бы только это ― более легкомысленного человека в племени еще поискать. Впрочем, в дороге больше ценились физическая сила и умение обращаться с оружием. А в этом Саид оставлял далеко позади и хитрого Али, и ― что не исключено ― почти всех Капюшонов.

Туман между тем сгустился, Малике пришлось сбросить скорость до человеческого шага.

― Иблисовы потроха, ― выругался Саид. ― Надо было добыть еще пару рогатых тушканчиков. Боюсь, притащимся к Капюшонам только к утру. Раньше такого не видела?

― Нет, ― почему-то шепотом ответила Малика, чувствуя, как страх перебирается от живота к горлу. Если так пойдет дальше, они заблудятся и попадут в лапы костогрызам, а то и мутантам. Последних вроде давно не видели в этой части пустоши, но и белого как молоко тумана тоже не встречали.

Она кинула взгляд назад. Саид уже не лежал, а сидел, посматривая по сторонам и держа наготове винтовку. Мир словно сузился до границ их пыхтящего фордика.

― Ты слышишь?

Малика хотела помотать головой, но поняла, что да, слышит. Громкий топот, который не заглушал звук мотора. Кто-то будто бы то ли догонял их, то ли бежал рядом. Хотя почему бежал? Они сейчас еле тащились. Малике показалось, что в тумане мелькают силуэты. Некоторые похожи на человеческие. Желудок устремился в пятки, зубы начали выбивать мелкую дробь.

― Повернем назад, ― сказала она, упираясь ногой в педаль. Мотор взревел, вспугнув то, что бежало рядом. Под колесами захрустело.

― Не вздумай, мы тогда вообще застрянем, ― шикнул Саид.

Скорее, нас сожрут, мрачно решила Малика. Она уже не сомневалась, что туман ― чья-то ловушка. Как и тоннель. Но кому под силу такое сотворить? Тупым мутантам? Или это остатки старых неизвестных технологий?

Через короткое время, когда Малика была готова снова ударить по газам и вырваться из плена чужих шагов и выматывающего нервы преследования, впереди появился всадник. Он сидел на крупном ездовом животном, то ли гребнистом варане, то ли горбатом муле. В белесой вязкой мгле было никак не разобрать.

― Держись за ним, ― сказал Саид. ― Если развернется и бросится, я прострелю ему башку.

― Ты ее разве видишь? ― с досадой спросила Малика, хотя не сомневалась в его способностях пристрелить даже мутную цель.

Всадник продолжал тихо и размеренно двигаться вперед, не обращая внимания на шум мотора и топот вокруг. Малика краем глаза уловила справа движение. Ей даже показалось, что мелькнула рука, больше похожая на когтистую лапу, и отвратительный шипастый хвост, который она как-то видела у мертвого мутанта.  Но, стиснув зубы, продолжала ехать. Иногда посадка всадника казалась ей очень знакомой. Стоит приглядеться получше, и она вот-вот узнает его. Но наваждение ускользало так же быстро, как и накатывало.

Уставшая Малика решила, что прошел день, вечер и давно наступила ночь, пока наконец густая белая мгла не начала бледнеть. Сначала вокруг проступили скрюченные силуэты деревьев, затем показалась неровная земля впереди с клочками мха. Лица Малики коснулись теплые лучи закатного солнца. Всадник исчез, растворившись с туманом, как и пугающие шаги.

— Фух, вырвались, — воскликнул сзади Саид и прибавил другим тоном. — А это еще что?

«Этим» оказалось большое, явно человеческое поселение, раскинувшееся впереди между двух холмов. Оно совсем не походило на дуар Капюшонов Кобры с его низкими типовыми для всех окрестных племен шатрами и бункерами, собранными из обожженных кирпичей, стальных листов и обломков, найденных на свалках.

Малика видела отражающие солнце стеклянные бока зданий в несколько этажей, которые соседствовали с кирпичными приземистыми постройками и причудливыми домиками, похожими на грибы. Через небольшую речку был перекинут деревянный мост с перилами, покрытыми затейливой резьбой. Малика вытаращила глаза. Она никогда не видела столько дерева сразу. Из поселения к ним уже шли и бежали несколько человек в развевающихся разноцветных одеждах.

Малика доехала до моста и остановилась.

— Зря мотор заглушила, — спросил Саид. — Они не похожи на мутантов, но вдруг придется быстро валить. Их уже много, у меня нет столько патронов.

— Мы все равно заблудились, а скоро стемнеет, — ответила Малика, толкая дверцу, чтобы выйти. — Захвати канистру с зейтом. Вдруг у них тоже есть лекарства.

Саид выругался, выпрыгнул из машины и стал рядом, положил на плечо винтовку.

— Иблисовы потроха, убери оружие! — шикнула на него Малика, которая и не думала обнажать саиф, болтавшийся рядом с поясной сумкой. — Если бы Али стрелял прежде, чем говорить, нас бы давно кривокрылые осы сожрали.

— А ты присмотрись, — не опуская винтовку, сказал Саид. — Что у них на лицах и руках?

Больше всего оно напоминало широкие шрамы или наросты. Только не мерзкие и отвратительные, как у мутантов или больных детей, которых иногда рожали женщины всех племен пустоши. Скорее похожие на узоры, которые выводит на бумаге или земле Айгуль, дочь старшины охотников. Только серебристо-голубоватые, как лед.

От группки людей, столпившихся на мосту, отделилась высокая женская фигура в пестрой одежде. Она медленно перешла мост и остановилась в нескольких шагах. Ее взгляд скользнул по фордику, затем переметнулся на Малику и Саида. Она чуть улыбнулась одной стороной лица, будто не замечая направленного в ее сторону оружия.  Полностью искривить губы она не могла — мешали неподвижные лоб и щека, полностью покрытые серебристой субстанцией.

— Добрый вечер, незнакомцы, — сказала она приятным голосом, слишком юным для той, кто явно перемахнул порог пятидесятой весны. — Здесь вам нечего бояться. Вы первые наши гости за два года, мы рады вам.

Малика ошеломленно переглянулась с Саидом и увидела, как он нахмурился, не спеша опускать винтовку. Даже вежливые по меркам пустоши Вороньи Хвосты не здоровались так изысканно. Словно в сказках, которые читала по памяти прабабушка Нариман. Но и ее непривычный для слуха молодых язык (а умерла она поздно, в сто пять весен) не походил на тот, который использовала странная женщина.

Саид качнул головой, подбивая Малику начать первой.

— Эээ... добр... То есть мы из племени Клыков Варана, мы заблудились, — залепетала она и, рассердившись на себя, прибавила: — Ехали к Капюшонам Кобры за лекарствами, везли им зейт, — она кивнула на фордик. — Будем... эээ... благодарны за приют на ночь. А если у вас есть то, что нам нужно, то сторгуемся.

Женщина склонила голову на бок, словно о чем-то задумавшись, а затем сказала:

— Да, у нас есть лекарства. Немного не такие, как вы ожидаете, но гораздо лучше, чем те, на которые надеялись. Только топливо нам без надобности.

Краем глаза Малика увидела, как Саид наконец-то убрал винтовку и шумно выдохнул.

— Тогда... тогда я могу перебрать или починить ваши машины, — предложила она.

Женщина покачала головой.

— В том мы тоже не нуждаемся. Однако вы в силах дать то, что необходимо городу, точнее, его жителям. Проходите.

Она прислонила руку к груди, на которой висело массивное, наверняка ценное украшение, чуть поклонилась и посторонилась, открывая путь через мост.

Малика облизнула пересохшие губы. Она не знала, как вести себя. То, как держалась женщина, смущало и одновременно заставляло беспокоиться. Что еще у них есть, кроме зейта и фордика? Только они сами. Хотя если бы жители города, подумать только, настоящего города, были людоедами или мародерами, они бы так не разговаривали и уж тем более не обещали лекарства. Просто пристрелили или зарезали на подъезде. Времени у них было достаточно.

— Ужин? — деловито спросил Саид.

— Конечно, мы накормим вас, — удивленно отозвалась женщина. — Вы ведь гости.

Саид подошел к фордику, вытащил из него тушку рогатого тушканчика, поморщился, размахнулся и выбросил подальше. Туда, где продолжало клубиться белое марево.

— Зря патрон потратил, — сказал он.

— Не бойтесь оставить машину. Здесь ее некому украсть.

— А твари в тумане? — прищурился Саид.

— Им не выбраться оттуда, — с оттенком грусти ответила женщина. — То, что вам удалось, большое чудо, которое я не могу объяснить.

Малика видела, как колеблется Саид, который явно не пришел в восторг от ее слов. Однако он поправил съехавший с головы платок и кивнул.

— Спорим, нас ждет история лысого хорька со свечкой, — шепнул он Малике, проходя мимо к мосту.

Но она почувствовала, что местные байки выйдут им боком в отличие от тех, что любила рассказывать по ночам племенная ребятня. Если бы не дед, который уже две недели не вставал с постели, и порядком оскудевшие запасы обезболивающих, то Малика без раздумий села бы в фордик и умчалась в туман. Да, в тот самый. Неведомые твари почему-то теперь пугали меньше обходительных жителей поселения с их искаженными серебристыми шрамами телами и чуждым для слуха языком.

От моста женщина повернула налево, на дорогу, вымощенную плоскими камнями, которая поднималась к подножию одного из холмов. Многие дома действительно состояли из стекла, пусть и не полностью, но достаточно, чтобы понять: жители имели доступ к технологиям, превосходящим те, что были доступны племенам, населяющим дуары пустоши.  По слухам, у Капюшонов Кобры лаборатории были забиты стеклом. Но те соврут и недорого возьмут.

— Чтоб меня личинки ос закусали, — выдохнул рядом Саид, вертя головой. — Откуда они взяли все это? И как ухитрились спрятаться с таким богатством?

Малика подумала, что ответ не понравится им обоим. Хотя не могла не восхититься цельными деревянными скамейками с резными спинками и фонтаном, обрамленным темным со светлыми прожилками камнем. Они находились в небольшой рощице из незнакомых деревьев. Их стволы были прямыми, а кроны шелестели крупными листьями. У одного из них стояла статуя мужчины в полный человеческий рост того же цвета, что и шрамы на теле жителей. Очень натурально выглядящая статуя. Малика передернула плечами и поспешила за ушедшим вперед Саидом. Она видела, что за ними идут любопытствующие люди, и заметила, что у молодых кожа чистая.

Скоро женщина привела их к длинному дому из крупного гладкого кирпича со стеклянной полукруглой крышей. Рядом возвышалась деревянная постройка на четырех опорах, крытая плотной узорчатой тканью. Женщина поманила Малику и Саида внутрь. Там были столик и длинные низкие скамьи с круглыми мягкими подушками. По углам красовались металлические сосуды, наполненные незнакомыми цветами. Их аромат заставлял чаще и глубже вдыхать воздух, а голову приятно кружиться.

— Меня зовут Фируза, вы мои гости. Располагайтесь и наслаждайтесь отдыхом, — сказала женщина, указывая на скамьи. — Я позабочусь об ужине, и после мы сможем поговорить.

Выслушав в ответ их имена, она кивнула, вышла и скрылась в доме.

— Не хочу даже представлять, чем нас накормят, — тихо сказал Саид, зыркая по сторонам. Винтовка лежала рядом на скамье, тонкий кинжал покоился у него за поясом толстых штанов из кожи горбатого мула. Малика проверила, хорошо ли ее саиф выходит из ножен.

— Как думаешь, они отпустят нас? — спросила она, вдыхая аромат цветов.

— А на какой зуб иблиса мы им сдались? — ответил Саид и постучал по скамье. — Видишь, как они живут? Нас даже есть побрезгуют. Только вот эти наросты... Вдруг они заразны.

Малика безуспешно пыталась подавить тревогу, твердя себе, что Саид прав. Немного помогла пара больших подносов, которые скоро появились на столике, щекоча ноздри заманчивыми ароматами.  Пищу принесли два юнца весен пятнадцати, которые с любопытством смотрели на гостей.

— Чувствую себя забулдыгой из Мертвых Шакалов на приеме у старосты Капюшонов, — проворчал Саид, когда они ушли. — Посмотрим, что у нас тут.

Мясо на вкус напоминало домашнюю птицу, только не такую костлявую, свежий хлеб не хрустел песком на зубах, овощи приятно холодили рот. Фируза появилась, когда с едой было почти покончено. Теперь вместо яркого одеяния на ней красовалась туника скромнее, из темного полотна, покрытая редкими цветными полосами. Она присела на скамью напротив Малики, рядом положила кожаную сумку, плотно набитую чем-то.

— Вам понравилась трапеза? — спросила она и, дождавшись кивков, улыбнулась живой половиной лица. — Я собрала лекарства. Здесь обезболивающие, для желудка, для печени, кровеостанавливающие, антибиотики.

— Анти... Что? — переспросила Малика.

— Против воспалений, которые вызывают открытые раны, укусы животных или насекомых. Еще есть отвары, чтобы облегчить болезнь легких.

Малика вспомнила надсадный кашель деда и чуть не задохнулась от вспыхнувшей надежды. Саид, до этого расслабленно полулежавший на скамье и ковырявшийся в зубах, выпрямился и подался вперед к Фирузе.

— Да за такой набор любой бы дал отгрызть себе ногу, — тихо и непривычно серьезно сказал он. — Что мы должны за это сделать? Добыть редкое животное? Вещь? Убить ваших врагов?

У Малики сильно забилось сердце. Неужели их собираются втравить в ссору? Последний конфликт на территории пустоши закончился весен десять назад и так, что пока ни у кого не возникало желания начать заново. Вороньи Хвосты тогда хорошо удобрили свои поля с дрянными овощами мертвой плотью. Только вот пришлось заново отстраивать дуар, который сожгли дотла, и просить помощи у вчерашних врагов от набегов расплодившихся мутантов.

— О нет, нам не нужны ничьи ноги, как и другие части тела, — сказала Фируза. — Всего лишь немного крови, текущей в жилах таких, как вы.

— Зачем еще? — вырвалось у Малики, сильно изумленной таким ответом.

— Вы эти... как их... из сказок, что кровь пьют? — недоверчиво спросил Саид.

— Не пьем, а разбавляем свою, чтобы выжить, — произнесла Фируза, провела ладонью по неподвижной стороне лица, затем спустила рукав туники и обнажила плечо серебристо-голубого цвета. — Вот цена нашего волшебства и всего того, что вы видите вокруг. Теперь слушайте внимательно.

По словам Фирузы, дуар, а точнее город Айт Узар, как его называли жители, был очень древним. Возможно, построили его еще до катастрофы, перевернувшей все с ног на голову. А после очнувшиеся выжившие люди поняли, что радиация принесла им не только страдания, боль и уродства на много поколений вперед, но и невероятную силу, магию.  Они стали видеть и чувствовать невидимые до того нити, из которых состояли все живые существа и объекты мира. Этакая энергетическая паутина. Когда они научились с ней обращаться, она позволила вытащить город из руин, залечить раны и даже задавить последствия радиации.

— Это сложно объяснить тем, кто не умеет видеть, — сказала Фируза. — Все, что вы наблюдаете вокруг, мы не создали из ничего, всего лишь по-новому переплели существующие нити.

Малика тронула столик, поднос, погладила скамью, вдохнула аромат цветов. А затем опустила глаза на плотную рубаху, которую получила в подарок от матери. Ее соткали и сшили Мертвые Шакалы из снопов льна, купленных у Вороньих Хвостов.  Вот так, наверное, и местные маги создали нужное им дерево, стекло, камни для мостовых и фонтана, лекарства.  Из того, что было под рукой, кусков старых покореженных вещей.

Однако мир устроен так, что за все нужно платить. От плетения нитей, то есть волшебства, кровь его носителей со временем густела и каменела, кожа тоже покрывалась кремниевыми шрамами. Чем старше маг, тем больше его тело захватывал камень, а затем оно умирало. Остановить неотвратимое превращение могла кровь других людей, без магии.

— Погодите-ка, — прервал Фирузу Саид. — То есть вы торговали лекарствами и дорогим барахлом в обмен на кровь?  А как же?.. — в его глазах мелькнуло понимание. — Капюшоны! Иблисовы выкидыши! Вот откуда у них товар. А они-то заливали про лаборатории.

— Они действительно построили лаборатории, чтобы повторить то, что сплетаем мы, другими методами, им доступными, — покачала головой Фируза.

— Продавали свои дрянные лекарства, а ваши для себя берегли, — воскликнула Малика, которая тоже стала многое понимать. — А последний год от них шла сплошная гадость, зато втридорога.

— К чему такие сложности? — прищурился Саид. — Брали бы кровь у пленных. Вам ведь ничего не стоит прихватить их с любого дуара.

Фируза посмотрела на него с легким укором.

— Насильно взятая, даже у спящих, кровь не подходит. В ней появляется вещество, мешающее растворению камня. К тому же мы не воры и не бандиты. У нас даже нет смертоносного оружия, хотя ничего не мешает сотворить его. Мы мирный народ, стремящийся к созиданию и совершенствованию.

— Но вы больше не торгуете с Капюшонами? — спросила Малика после неловкой паузы. — Почему?

Ей показалось, что на живую часть лица Фирузы упала тень. И вовсе не от зашедшего солнца и опускающихся сумерек. Похоже, они подошли к самой неприятной части истории.

Магам не нравилось зависеть от крови соседей, большинство из которых не подозревали об их существовании. Они пытались найти другие способы победить окаменение. Долгие годы проводили множество опытов, сплетали разные кусочки нитей, собирали сложные и хитрые комбинации. Некоторые пробирались в доселе неизведанные глубины плетений и часто быстро погибали, превращаясь в статуи. Ведь чем больше волшебства и чем оно сложнее, тем короче жизнь. Пока, наконец, трое выдающихся магов не решились на опасный опыт.

— Мы проверили расчеты много раз, но потерпели неудачу, — мрачным голосом сказала Фируза. — Самым ужасным стала не мгновенная смерть двоих из нас и не мое стремительно каменеющее тело, а то, что появилось от… неудавшегося эксперимента.

— Что? — в один голос спросили Малика и Саид.

Фируза помедлила с ответом. Видно, она пыталась подобрать слова, чтобы несведущие гости поняли.

— Нам не ведом его подлинный облик. То ли он изменчив, то ли каждый видит свое. Оно повредило портал и отрезало нас от внешнего мира. Торговля прекратилась, запасы крови истощились, стали умирать молодые люди. Несколько дней назад мой старший сын окаменел, а с ним ушла часть моего пока еще живого сердца. Вы первые чужаки, пришедшие к нам за два года.

Малика хотела что-то сказать, но запнулась. И хорошо, потому что ничего, кроме ругательств, из нее бы не вышло.

— Так, погодите, — заговорил Саид, которому наверняка тоже стоило огромного труда не выругаться. — Вы не можете выходить ногами за поселение, единственную дорогу разрушила какая-то тварь, а мы должны это исправить?

— Мы проехали через густой туман, — сдавленно сказала Малика. — Что он такое? Тоже невидимое чудовище постаралось?

— Туман соткали наши предки, чтобы защитить город от нежелательных гостей и нападений, — словно нехотя ответила Фируза. — Все враги, что находили к нам путь, терялись в нем и погибали.

Малика вспомнила преследовавший фордик топот, лапу с когтями и засомневалась в этом. Или же затерянные в магическом мареве умирали и воскресали, как в древних сказках. Кто знает эту их магию? Но кто тогда этот всадник, который вывел их к Айт Узару? Оживший мертвец? Чей-то дух?

— Вы можете убрать туман? — спросила Малика. Почему-то она не хотела рассказывать о призрачном помощнике.

— Нет, такая магия ныне живущим уже не подвластна, туда вплели нить, которую сейчас не найти, — вздохнула Фируза. — Единственная надежда на связь с внешним миром и спасение от смерти — портал. Избавьте нас от беды и обретете нашу вечную благодарность и помощь.

— Как Капюшоны? — почему-то усмехнулся Саид.

— С ними мы всего лишь торговали, — непонятно ответила Фируза.

— А с нами будете друзьями до погребального костра? Если нас не сожрет тварь, конечно.

— Оно не питается людьми в привычном понимании, поскольку не материально. Высший совет города знает, как его уничтожить, мы долгое время трудились над этим. Нужны лишь люди со стороны. Мы не годимся, чтобы исправить свою же ошибку. Попытки были, но все они... провалились.

Саид поскреб ногтем поверхность столика.

— А если мы возьмем половину лекарств, дадим вам кровь, и на этом все? Так можно?

Малика шумно вздохнула, и Фируза с грустной улыбкой посмотрела на нее прежде, чем ответить.

— Осознайте, наконец, горькую правду. Вы не вернетесь, пока не заработает портал. В туман нельзя зайти дважды. Эта дорога существует только в одном направлении.

Саид все же выругался. Грязно и длинно.

— К чему делать штуки, которые нельзя починить или убрать? — под конец пробормотал он сквозь зубы.

— Нам нужно подумать, — быстро сказала Малика, опасаясь, что Фируза рассердится, прикажет схватить несговорчивых гостей и сразу отправить к чудовищу. Ясно, что она тут главная, даже в этом их высшем совете.

― До утра, ― прибавил Саид, сверля взглядом сосуд с цветами.

Фируза встала и расправила одежду.

― Конечно. Вы предпочтете ночевать в доме или принести одеяла в беседку?

Малика не сразу поняла, что беседкой она назвала строение, в котором они сидели.

― Мы останемся здесь, ― сказала она, умолчав о том, что даже распоследний бункер в волшебном городе наверняка роскошнее дома старосты Клыков Варана. Если им вообще нужен бункер, с таким-то чудесным туманом.

Через некоторое время Малика лежала на спине, всматриваясь в темноту и слушая стрекот невидимых насекомых. Как и аромат цветов, он был ей в новинку. В племени перед сном если только жужжание ядовитой ночной мухи можно услышать. И то пока она не попадется в ловушку. Прямо как они сейчас.

― Надо было в дом идти, ― шепотом сказал Саид, который лежал рядом на придвинутой скамье.

― Там нас проще подслушать, ― возразила Малика.

― Влипли мы! Иблис меня дернул за язык с проклятым тоннелем. Не послушал тебя. Вернулись бы, уже домой бы ехали.

― Я думаю, тоннель и есть их портал, ― повернулась к нему Малика. ― Помнишь, надписи на нем? Видела похожие тут на стенах. Как думаешь, что нам делать?

― Они красиво устроились, ― Саид приподнялся на локте. ― Вход и выход только через тайную нору, вокруг защитный туман. Хотят — торгуют с жалкими людишками, а хотят — нос воротят.

― Им некуда деваться. Без внешнего мира они умрут.

― Тебе их жалко что ли? ― фыркнул Саид. ― Сказочно ж живут. Они как джинны, играющие со смертными. Помнишь прабабкины сказки? А прижало, так сразу заскулили, мол, спасите нас.

― У них тоже есть дети, родители и старики. Сын Фирузы в статую превратился.

Малика не очень понимала, почему она сейчас возражает Саиду, хотя еще несколько часов назад жутко боялась вежливых обитателей города. Неужели ее и правда так легко взять на жалость и очаровать волшебством, приятными ароматами и вкусной едой?

― Я видел, как ты смотрела на сумку, ― после короткого молчания сказал Саид, откидываясь на подушку. ― Шанс деда протянуть подольше и без боли. Как насчет наших шансов не попасть в зубы непонятной твари?

― Их столько же, сколько помереть в тумане, ― буркнула Малика. ― Можно еще остаться здесь, делиться кровью. Но рано или поздно им надоест нас кормить. А чудовище никуда не денется.

― Мать расстроится. Твой отец тоже. А дед… ― Саид замолчал, затем снова приподнялся. ― Слушай, людей тут мало, в гости они ходят редко. Как не выродились за столько весен?

― Или вполне себе выродились. Хотя не удивлюсь, если вокруг полно родственников Капюшонов.

Саид хмыкнул.

― Тогда бы они сами прикончили тварь. Я плохо разбираюсь в этом деле. Но наверняка ребеныш волшебник только тогда, когда мама и папа такие же.

— Давай спать, — зевнула Малика, глаза которой слипались. — Утром решим.

— Я уже, — проворчал Саид, закутываясь в одеяло. — Лучше в мусорщиках у Мертвых Шакалов, чем в помощниках у этих. Но если ты сунешься к твари, я тебя не брошу.

Перевалив ответственность на другие плечи, он быстро заснул. А возмущенная Малика еще некоторое время лежала, вслушиваясь в стрекот насекомых. Потом сон нашел и ее.

В нем еще не седой дед сидел на куске кожи у входа в шатер и перебирал двигатель, напевая что-то себе под нос. Рядом дымилась кружка с травяным сбором. Дымок над ней столбиком уходил в небо. Малика хотела помочь деду, но поняла, что тот ее не видит и не слышит. Она попробовала сесть рядом, а он оказался дальше, чем она думала. Она крикнула, он оставил двигатель, поднял голову и внезапно улыбнулся. Сейчас он выглядел не старше Саида.

— Не беспокойтесь обо мне, здесь хорошо, тихо, — услышала она его голос. — Поступайте, как считаете нужным.

Малика резко открыла глаза и уставилась в разрисованное красно-синими узорами полотно крыши.

— Он умер, — сказала она.

— А? — сонно спросил Саид и широко зевнул.

— Дед умер.

— С чего ты взяла? — подскочил в одеяле Саид и сел.

— Сам сказал. Просил сделать так, как сами захотим.

— Иблисовы потроха! Это ж сон, — Саид запнулся, изумленно уставившись на нее, затем почти испуганно прибавил: — Или нет?

Малика вдруг вспомнила всадника в тумане. Теперь она была уверенна, что он ехал верхом на гребнистом варане, и поняла, почему разглядела в нем знакомые черты. Она много раз видела деда со спины, когда тот объезжал мулов. Один из Клыков Варана умер и оседлал животное, давшее имя племени, чтобы спасти своих внуков. Или же привести их туда, где они и должны быть. Она не знала, как и почему это произошло, но чувствовала, что все именно так.

— Мы среди волшебников, — напомнила Малика, — на их земле. Вдруг нам тоже досталось? Ты ничего не чувствуешь?

Саид замер сидя, покрутил головой, втянул носом воздух, почесал покрывшийся щетиной подбородок, пригладил растрепавшиеся волосы.

— Только желание посетить отхожее место.

— Да чтоб тебя, — шмыгнула носом Малика, стараясь сдержать подступившие к глазам слезы.

Саид потянулся к ней и крепко обнял, успокаивающе похлопав по спине.

— Ну-ну, тише, — сказал он. — Я верю. Он тяжело болел. Да и если что — я виноват. Заставил тебя свернуть.

— Мы бы все равно не успели, — обняла его в ответ Малика, затем отстранилась и поспешно вытерла глаза.

К ним приближалась Фируза, одетая в тунику цвета летнего неба и широкие, чуть более темного оттенка, штаны.

Саид скривился и вопросительно посмотрел на Малику.

— Давай хоть попробуем. Я хочу домой, — шепнула она, и он потянулся за платком, кинжалом и винтовкой, проверил поясную сумку с патронами.

На этот раз они шли другой дорогой. Обогнули дом по узкой утоптанной тропе, выбрались на более широкую, выложенную уже знакомым камнем, и направились к соседнему холму мимо редких, но крепких домиков. Из них высовывались любопытные или тревожные лица жителей. Но поглазеть на чужаков, как вчера, никто не вышел.

Неожиданно из маленького домика с полотняной крышей и цветами у открытого окна зазвучала музыка, а затем послышалось пение.

Малика остановилась, привлеченная незнакомыми звуками. В дуаре Клыков Варана пели редко, а таких музыкальных инструментов и вовсе не водилось. Так, притащит иной раз тот же Али потрепанную дарбуку, выторгованную у Вороньих Хвостов, да дети неумело вырежут из толстого колючего стебля травы противно пищащую дудочку.

Тягучий чистый низкий звук, доносящийся из дома в Айт Узаре, ласкал уши, словно свежий ветер, подувший не с помоек Мертвых Шакалов, а с той стороны, где, как говорили старики, раскинулось целое море. Глубокий женский голос словно щекотал голову изнутри, вызывая новые смутные ощущения.

Она кинула взгляд на Саида, остановившегося рядом, и выражение его лица изумило Малику не меньше музыки. Резкие черты смягчились, губы тронула улыбка. Но не ехидная или ленивая, как обычно, а мечтательная. Будто он видит чудесный сон.

― Так звучит ребаб, струнный инструмент, ― сказала Фируза, остановившаяся чуть дальше по дороге. ― А играющая на нем женщина пока еще в силах петь.

Саид глубоко и тяжело вздохнул.

― Чтоб я сдох! ― сквозь зубы пробормотал он и, повернувшись к Малике, прибавил: ― Придется помочь этим пожирателям кровушки. Эй! ― крикнул он Фирузе. ― Что нам нужно делать?

―Дойдем до лаборатории, и вы все узнаете.

Лабораторией называли странное даже для Айт Узара большое каменное здание белого цвета с двумя башнями разной высоты. Одна имела округлую форму, а другая напоминала сторожевую вышку Капюшонов Кобры. Вся конструкция упиралась в холм. Внутрь вела широкая деревянная дверь.

― Когда-то это место носило другое название, ― сказала Фируза, когда они пересекали огромную комнату с прозрачными как слезы стеклянными окнами, словно отвечая на невысказанный вопрос. ― Но с тех пор много воды утекло, и беды человечества отучили их надеяться на богов.

Малика переглянулась с Саидом, тот закатил глаза. Слово «боги» она знала. Оно встречалось в сказках прабабушки Нариман.

Вскоре они оказались в небольшом помещении, заставленном длинными столами и кучей шкафов разных размеров. Здесь им пришлось выполнить первую часть договора и поделиться кровью. Малика ожидала, что им разрежут руки, но Фируза обошлась длинной иглой с небольшим мешочком на конце, которую ловко воткнула в сгиб локтя сначала ей, а потом Саиду. Малика наблюдала за этим, стараясь подавить чувство зависти, грозящее перейти в гнев. Она сама согласилась помочь, толку теперь злиться.

Затем они перешли в маленькую узкую комнату, заканчивающуюся небольшим проемом в стене. Он был заложен кирпичами.

― Оно там? ― спросила Малика.

― Да. Здесь вход в портал.

Живой части лица Фирузы коснулось волнение или даже страх. Впрочем, он быстро уступил место спокойствию и сосредоточению. Она открыла небольшой угловой шкаф, достала оттуда два свертка. В одном из них оказалось нечто, похожее на защитные ветровые очки, в другом блеснула сталь длинной сабли непривычно темного оттенка. Будто испачканная в угле.

Фируза взяла оба предмета и повернулась к Малике и Саиду.

― Оно затаилось в конце тоннеля, в трещине, превратившейся в пещеру, куда я не могу зайти. Будучи концентрацией волшебства, оно губит любого приблизившегося мага. Один из вас наденет маску, которая позволит увидеть нити и исполнить мои указания. Необходимо найти лишние и перерезать их, не тронув остальные. Не бойтесь, технически это не сложно, нужно только подходящее оружие, ― она кивнула на саблю. ― Второй же отвлечет тварь.

― Всего-то? ― деланно изумился Саид. ― Стрелять в нее можно?

― Нет, велик риск повредить нужные нити, ― быстро ответила Фируза.

Малика повернулась к ней и честно сказала:

― Вы ведь не знаете, убивает ли оно людей. Только то, что умираете вы, волшебники. А мы понимаем в этих делах еще меньше. Я бы обвинила вас в попытке надуть нас, но это вам же не выгодно. Следующих чужаков придется ждать долго.

― Если вообще дождетесь, ― поддакнул Саид, вешая винтовку через шею.

― Мы просто хотим жить, ― отрезала Фируза, сверкнув глазами, ― как и все племена пустоши. Когда мы не в силах справиться сами, просим помощи, предлагаем честную плату. Разве вы не поступаете также?

Малика сцепила зубы и протянула руку за стеклянной маской.

Кирпичи, закрывавшие проход, осыпались кучкой после сложного жеста Фирузы и нескольких тихих слов. Оттуда повеяло не ожидаемым холодом, а теплом. Тоннель оказался достаточно широк, чтобы поместиться там вдвоем, не посылая никого вперед.

Малика окинула взглядом пространство, ожидая увидеть каменные стены, и чуть не задохнулась от изумления. Вокруг царил разноцветный хаос. Как будто она смотрела в игрушечную трубку маленькой Айгуль. Там разноцветный мусор, обрезки ткани, фольги, мелкие камешки, если их встряхнуть ― складывались в яркие картинки. Здесь же переплетались и цеплялись друг за друга разной длины и толщины нити: красные, синие, серые, зеленые и оранжевые. И вся эта хаотичная на вид, а на деле наверняка слаженная конструкция двигалась и пульсировала, будто огромное сердце. Малика невольно замерла от восторга, повернулась к Саиду, но ничего не успела сказать. Впереди послышался незнакомый и неприятный звук.

Больше всего он походил на жужжание большого насекомого. Только более низкое, отдающее во все тело и заставляющее трястись внутренности.

― Видишь его? ― шепотом спросил Саид.

― Нет, я… ― неуверенно ответила Малика и через мгновение заорала: ― Иблисово дерьмо! Еще как!

И было, от чего. Складные линии нитей, радовавшие глаз, вдруг исказились, завертелись, вызывая тошноту. К привычным цветам добавились еще два: тускло мерцающий золотистый и яркий желтый. И они не сплетались в узор с остальными, а болтались отдельно, извиваясь, словно змеи. А за ними клубилось нечто, похожее на туман, только гуще и глубокого фиолетового цвета.

― Ищи лишние нити, ― послышался голос Фирузы, идущий не от оставшегося позади входа в тоннель, а изнутри головы.

― Уже нашла, ― буркнула Малика, сжимая рукоять черной сабли. ― Саид! Только осторожнее!

Он понял, и в темную массу полетело что-то твердое, похожее на камень.

― Эй, мутантское отродье! Иди сюда!

Малике стало интересно, как тварь выглядит без маски, но действовать следовало быстро. Она подпрыгнула, стараясь схватить край режущей глаза яркой желтой нити. Та ловко увернулась, а затем хлестнула по ногам. Больно. Малика зашипела, снова подпрыгнула, опять неудачно. Краем уха она слышала, как ругается Саид. Он тоже скакал по тоннелю, уподобившись уворачивающемуся от хищника рогатому тушканчику. Но, судя по вскрикам, не всегда получалось.

Основательно запыхавшаяся и побитая длинными хлесткими нитями, Малика все же сцапала желтую, прижала к груди и резко рубанула по ней саблей. Гнусное жужжание усилилось, и тряска от него разорвала грудь и внутренности. Хорошо хоть не по-настоящему. В следующее мгновение по спине скорчившейся Малики хлестнула вторая лишняя нить. Да так сильно, что она покатилась по полу, потеряв стеклянную маску. Повезло, что не напоролась на свой же клинок.

Саид не мог ей помочь. Стараясь прийти в себя и подняться, она увидела, как он потянулся к маске, но не успел. Что-то быстро уволокло его. Наверняка проклятая нить, которая теперь стала невидимой. Малика уперлась лбом в ставший каменным пол, заскрежетав саблей по камню, схватила маску, нацепила ее на глаза, развернулась и бросилась вперед.

Разрубленная яркая желтая нить бессильно шевелилась под ее тяжелыми ботинками. Зато другая, золотистая, стала будто толще и длиннее. Она забросила вопящего Саида в фиолетовую гущу твари, а затем кинулась в сторону Малики. В отчаянии она взмахнула саблей, промахнулась. Еле увернулась, проскочила под нитью и с разворота ударила еще раз. Получила толчок в бок, потом в спину. Нить схватила ее за руку с саблей и вывернула запястье. Малика закричала от резкой боли, оружие покатилось по полу, и в следующее мгновение тоннель сотряс громкий выстрел.

Стены дрогнули, нити вокруг запульсировали чаще, а золотая немного ослабила хватку. Малика дернула руку, другой постаралась дотянуться до сабли, краем глаза заметив, что тварь выглядит немного иначе. Более темной и как будто разорванной по краям. Похожей на дождевую тучу. Но удивиться времени не хватило. Нить отпустила терзаемое болью запястье, но только затем, чтобы хлестнуть по спине, шее и особо метко вскользь пройтись по виску, разбивая маску вдребезги.

― Падай! ― услышала Малика крик Саида и машинально послушалась.

― Прекратите стрел... ― успел мелькнуть в ее голове испуганный голос Фирузы прежде, чем исчезнуть вслед за разлетевшейся осколками маской.

― Саид, нет! ― попыталась остановить его Малика, помня, что он не видит нити, как теперь и она.

Но к нее удивлению выпавший из марева твари брат, отбросив винтовку в сторону, накинул на что-то невидимое сделанную из платка петлю, закрутил ее, протащил за собой. В два прыжка оказался рядом с Маликой, нагнулся за саблей.

― Держи меня, ― с явным трудом сказал он, подкрепляя слова красноречивым взглядом.

Малика схватила его поперек талии, стараясь не думать о боли в правой руке, и изо всех сил уперлась ногами в пол. Саид взмахнул саблей три раза, с силой опуская ее на пустое пространство за петлей. Пошел на четвертый замах, но передумал. Малика не удержалась на ногах, и они оба повалились на пол.

― Она сдохла, ― сказал Саид в наступившей тишине. ― Да и это темное тоже, чем бы оно ни было.

Малика с трудом приподнялась на левом локте и посмотрела в конец тоннеля. Там ничего не было, кроме облачка оседающей на пол и стены густой серебристой пыли.

Раздались неспешные шаги, и вскоре появилась Фируза. Она удивленно осмотрелась, задержала взгляд на полу, помогла подняться Малике, затем Саиду и мягко сказала:

― Идите, ждите снаружи. Дальше я сама.

Позже, когда солнце поднялось высоко, они втроем стояли у здания лаборатории. Тут же находился фордик, нагруженный теперь не только канистрами с зейтом, но и запасами еды, парой больших подушек и деревянной скамейкой. Их натащили некоторые благодарные жители Айт Узара. Наверное, приятели Фирузы из того самого высшего совета. Рядом с водительским местом лежала драгоценная сумка с лекарствами.

Малика с трудом представляла, как Фируза собирается пропихнуть все это добро в починенный портал в лаборатории. Однако та уверяла, что проходы между комнатами можно расширить. Саид наотрез отказался бросить машину, которую собирал дед. Да и у Малики сердце начинало ныть похуже туго перетянутого правого запястья, когда она думала об этом.

Злость на волшебников и их до неприличия богатый город утихла, когда фордик вынырнул в знакомой местности.

― До последнего боялась, что надуют, ― призналась Малика, поворачивая от каменной арки тоннеля. ― Вдруг портал не починили, и нас пошлют навстречу недобитой твари.

― Если только они еще одну завели. С них станется, ― отозвался сзади Саид.

Малика метнула на него взгляд и резко затормозила, вызвал возмущенный вопль.

― Ты чего? Иблисова скамейка мне чуть ребра не переломала!

― Как ты поймал нить? Ты же не видел ее. На ощупь не мог, она слишком быстро двигалась.

Саид не ответил, только отвернулся, избегая пристального взгляда. С ближайшего гриба пискнуло какое-то мелкое животное, нарушив тишину.

― Что случилось? ― похолодела Малика. От нехорошего предчувствия внутренности задрожали, как тогда в тоннеле. ― Эй, не молчи!

Брат наконец повернулся к ней, вздохнул и закатал рукав рубахи. Малика не сразу поняла, куда ей надо смотреть. А когда поняла, то слова застряли костью в горле. На загорелой коже крепкого предплечья проступали сосуды. Один из них был знакомого серебристо-голубоватого цвета.

― Ошибочка вышла. Не обязательно мама и папа оба волшебники, ― тихо сказал Саид. ― Хватит и кого-то в роду.