Шаг — попала на болотную кочку. Другой — мимо. Нет, все-таки удержалась, не соскользнула в трясину.

 

Нелюдь все руки оттянул. Спит и ничего не ведает. Понимает ли, что погоня, и его спасают? Пока нелюдь совсем маленький, ему снятся особые сны, которые могут менять окружающее. Всего-то неделю-другую, но за это время нечеловек может многое натворить.

 

Этот засыпал землей колодцы в деревне, а всё, потому что утонул по недогляду в ледяной колодезной воде.

 

— По воде не пройдут. Камнем упадут, — сообщает он мне, резко открыв глаза, осмотрев болото и полыхнув белым взглядом. То ли стихи, то ли заклинание.

 

В ушах до сих пор стоит истошный крик деревенских — гони нечистых.

 

Почему нечистых? Он же один такой. Я-то вроде как человек.

 

Зачем спасаю? Зачем схватила на руки и потащила, когда люди окружили его кольцом? Не знаю.

 

Вытягивает руку в сторону леса за спиной. Погоню что ли отгоняет? А иначе как мы ещё живы? Как не утонули в болоте?

 

*

 

Вы бы поверили, что совершенно здоровый человек прямо посреди танца в честь богини плодородия может упасть замертво? Конечно бы не поверили. Вот и я не верю.

 

Сердце…

 

Ну да, она была не такой уж и молодой. Но и не старой. И на сердце никогда не жаловалась.

 

Эх, сердце мое сердце. Я так никогда и не женился, потому что Неста для меня была всем. Дурак. Но преданный. Она знала, но шагов навстречу не делала. Боялась. А кто бы не боялся с таким мужем? А еще вождем считается … Грубая старая свинья, вот он кто.

 

Только не больно-то муженек хочет понять, что произошло на самом деле.

 

А я догадался. Это знахарь её отравил. Мой слуга шепнул мне, что знахарь добывает нелюдь и делает из их костей яд. Действие у яда мгновенное.

 

Знаете, слуги, они побольше нашего слышат и видят. Нелюдь, говорит слуга, даёт самый сильный яд, если убить его сразу как он из мертвеца народился. Нелюдь можно убить, просто надо знать как.

 

Думаю, и не знахарь он никакой. Колдун. Самый настоящий.

 

У колдуна есть цель — жениться на дочери вождя. Разве Неста дала бы совершиться такому? Вождь не против, колдун большую силу при его дворе имеет. А Неста знахаря ненавидела, вот он и избавился от неё.

 

А еще слуги видели, как охотники с болот продали знахарю нескольких нелюдей. Как раз незадолго до Нестиной смерти. У тех, кто слышал крики из сарая при доме колдуна, сердца разрывались от жалости. Хоть и нечисть, хоть и корявые страшные человечки, но все равно жаль. У слуг есть сердца …

 

Сам-то я при дворе больше не живу, хватит с меня. На празднике богини плодородия оказался случайно. Тут Неста и упала у меня на глазах, схватившись за сердце …

 

*

 

Кто бы мог подумать, что прямо посреди трясины находится озеро и остров? Чахлый болотный лес иссох и образовал чашу для чистой воды. Озеро голубое, как бирюза.

 

Волшебное.

 

Неужто это и есть Матушкино Озеро?

 

О болотной матушке во всех деревнях знают, она лучше любой знахарки.

 

Нелюдь стряхнул сон, разлепил глаза с бело-желтыми зрачками. А смотреть надо не на остров, а под ноги.

 

Кровь.

 

На траве выступила. Но не красная, а розовато-сиреневая, не людская. Здесь кто-то либо убил, либо поймал нечистого.

 

Не так давно. Охотники?

 

Оглядываюсь, прижимаю к себе спасёныша.

 

Вчерашний крик в ушах ожил. «Гони нечистых»! Видно, как я его в руки взяла, так меня тоже в нечистые и записали.

 

Пусть.

 

Озеро переплыли, пошли вдоль берега. В одном месте сквозь ели мелькает стена дома. Запах съестного.

 

У покосившегося домика костер, над ним котел. Вокруг костра нелюдь, кто лежит, кто сидит, кто с крыши дома свешивается. Лица детские, а тела корявые, перекрученные. Смотрят на меня спокойно, как будто всю жизнь знали.

 

Матушка не слишком-то умеет из мертвых детей новых делать. Что с неё взять, большая птица, прилетела из-за завесы, о людях не так-то много и знает.

 

Кстати, если этот дом — её гнездовье, где она сама-то?

 

*

 

На нечистых никогда не охотился. Жалко мне их, выродков. Все-таки когда-то детьми были. Мне предлагали за деньги, но я не соглашался. Теперь понимаю для чего предлагали. Яд из них готовить, вот для чего.

 

Если вождь не хочет отомстить за смерть Несты, сам отомщу.

 

Старый боров небось доволен. Женится теперь на молодухе. Убийца, можно сказать, услугу ему оказал.

 

Похороны случились на следующий день после её смерти. Точнее, после убийства. Во время еще не кончившегося праздника плодородия. Как так можно?

 

Пьяный муж, пьяные гости. Толком не понимали, что отмечают, многие рвались плясать.

 

Плакали только юная Ива, Нестина дочка, и ее нянюшка. Я слезы тайком вытирал о черную рубаху, которую у знакомого занял.

 

У Ивы материнские глаза и такие светлые волосы, что кажутся белыми. Знахарь сел рядом с ней, положил руку на плечо. Я поднялся, чтобы ударить его, но девчонка вскочила, бросилась вон из дома, только её и видали.

 

Я и знахарь следом.

 

— Посмей только тронуть, — прорычал ему.

 

— Любовничек Нестин объявился, — шипит в ответ. — Теперь на Ивку глаз положил?

 

Если бы нас не разняли стражники, убил бы.

 

Костяшки пальцев разбил, иду к себе. Я бывший главный охотник, но кроме койки в дальнем крыле дома вместе с младшими дружинниками ничего мне не положено, когда изредка навещаю по праздникам бывших сослуживцев.

 

Посреди ночи подняли нас. Ива пропала. Я, ясное дело, к дому знахаря бросился. Думал, прячет у себя девчушку. Но дом был пуст, и коня у коновязи за домом нет. Ищет малолетнюю невесту? Вот за ним-то я и пойду.

 

Следы от копыт ведут на болота. Неужто Ива, спасаясь от грязных знахаревых лап, туда побежала?

 

*

 

Нелюдь на острове голодная. В котелок свалили все подряд, лягушек целиком, траву какую-то, улиток вместе с грязью натащили. Я тоже давно не ела, но такое и пробовать не стану. Похоже, не умеют кашеварить совсем. Куда же матушка подевалась?

 

У стены дома рыболовная сеть.

 

— А ну кто смелый, айда за мной на рыбалку.

 

Человечки оторвались от своего варева, бесцветными глазами хлопают. Мой тоже наелся, по мордашке текут слюни вперемешку с дрянью из котла. Слов не понимают.

 

Тут меня озарило.

 

— На рыбалку пойдем. Поесть принесем.

 

Вскакивают как один.

 

Из хижины вываливается косолапый нежить, тащит книгу.

 

— Матушка писала. Читать приказала.

 

Так и научишься с ними стихами говорить. Как могу по слогам читаю с последней страницы.

 

— Раз в столетье открывается завеса. С неспокойным сердцем ухожу сейчас. На волшебный остров из-за леса. Те придут, кто позаботится о вас.

 

Глазенки таращатся, уши как у кошек ловят каждое слово.

 

— Магию храните. И однажды. Магия поможет. Это важно.

 

Похоже, нелепые создания одни теперь остались, без матушки. Снова опускаю глаза.

 

— А теперь не в рифму. Потому что ваш мир тоже не в рифму. Я возвращала матерям погибших детей, но их гнали в лес только потому, что они были иными. Я врачевала, но магию, вложенную в больных и иных, крали жадные знахари. Моя магия сделала ваш мир хуже. Простите.

 

Нежить молчит, не понимает.

 

— Ладно, — говорю. — Про рыбалку-то забыли. Пошли.

 

Как она там написала? «Те придут, кто позаботится о вас».

 

Но позаботится мне о них удалось не сразу, потому что на берегу сидела мокрая беловолосая девчонка.

 

*

 

Сначала шёл по следам копыт. Потом наткнулся на коня, который пасся на лугу. По болотам на коне гиблое дело, даже знахарь понимает.

 

Дальше иду по следам, которые на болотах искать труднее трудного. Знахаря ведет, скорее всего, его колдовство, найди-трава. А меня удача. Нашел лоскут девчачьего платья, обрывок ленточки из волос. Пучок найди-травы.

 

Девчонка бежала напролом, куда глаза глядят. Знахарь же рыскал как зверь, отыскивая эхо ее движений и шагов по дыму от травы, который тянулся к беглянке.

 

Куда ж тебя нечистый выведет, Нестина дочка? Успею ли помочь?

 

*

 

— Ты как сюда попала?

 

Белоголовая переводит взгляд с меня на чудиков у меня за спиной. Платье как у богатых, с вышивкой. Траурное. Молчит, словно язык проглотила.

 

— Это чудь лесная. Ты их не бойся, — я ей рада, хоть и не хочу вида показывать.

 

— Я не боюсь, — говорит еле слышно, — я по болотам пришла.

 

«Те придут, кто позаботится о вас».

 

— Хорошо, что пришла. Поможешь нам рыбы наловить. Смотри, я в глубину пойду, сеть тянуть буду. А ты к берегу поближе. А то чудики маленькие, им сеть доверять нельзя, утонут ещё.

 

Девчонка послушно кивает. Видно, что устала, но сдаваться не собирается.

 

— Как же ты по болотам одна? — до меня вдруг доходит, что она преодолела топи.

 

— Я просто бежала. Под ноги даже не смотрела.

 

Неужели не врет?

 

— Меня Лиска зовут. Имени нет, прозвище только. Сирота потому что, — объясняю. — А живу здесь. За чудиками приглядываю.

 

Зачем ей знать, что я и сама только что на остров пришла?

 

Нежить полезла в воду. Визжат, плыть пытаются. Что с них взять. Никогда не повзрослеют.

 

— А зимой как же? — спрашивает девчонка.

 

— Зимой?

 

Думаю: и вправду, как зимой-то будем? Без взрослых одним не выжить.

 

Но ответить мне ей не удалось. Один малыш вдруг закричал истошно. Мы глядь — а он уже до того берега доплыл. Но он там не один. Какой-то мужик его за шкирку держит.

 

— Это колдун, — у девчонки голос от страха охрип. — Он за мной пришёл.

 

Даже отсюда видно, какой у мужчины злобный взгляд. Меч подносит к горлу нелюди.

 

— Иди сюда, Ива, — кричит. — Не придешь, убью этого.

 

Но нежить просто мечом не убьешь.

 

— Не ходи, — говорю.

 

— На мече особый яд, — колдун, видать, догадался, что мы ему не верим. — Матушка тебе не простит, если из-за тебя ее тварёныш погибнет.

 

Знает, что остров матушкин. Но не знает, что её больше нет. Ушла матушка, бросила нас.

 

Что ж, пусть думает, что у нас есть заступница.

 

— Как ты на эту сторону переплывёшь, я его отпущу, — уговаривает колдун. — Я люблю тебя, Ива. Не отдам тебя, ты же знаешь. Да и ты меня любишь.

 

Ива смотрит на меня беспомощно, а я не понимаю, как помочь.

 

Нежить столпилась на берегу. Завыла на все лады. Мой стоит по пояс в воде, но не воет, ручонку в сторону колдуна протянул.

 

Ива пошла к тому берегу потихоньку, с опущенной головой.

 

Остановилась. За спиной у колдуна возник какой-то человек в черной рубахе, тоже с мечом.

 

— Дядька Ворон, помоги!

 

Зачем ты так, Ива? Еще бы секунду дала черному человеку! Колдун успел повернуться и встретить мечом летящее остриё. Нежить из рук выпустил, и тот поплыл, барахтаясь, к нам.

 

Не успеваю понять, чей меч быстрее. Кажется, Ворона. Но колдун что-то бросает ему в лицо, какую-то пыль. Черный падает на одно колено, закрываясь мечом и ничего не видя, а плечом и локтем успевает толкнуть колдуна в воду. Колдун падает, распахнув руки и исчезает под водой. У черного всего секунда, чтобы промыть глаза водой и зрячим встретить врага. Он так и делает.

 

Мне кажется, или у меня за спиной мой нелюдь бормочет? «По воде не пройди. Камнем упади».

 

Мы ждем, когда бой продолжится, но колдун всё не встает из воды. Черный шарит мечом по воде, входит в озеро все глубже. Нет колдуна.

 

Когда Ворон выходит на наш берег, Ива бросается к нему, плача во все горло. Белые волосы на черной рубахе.

 

— Всё хорошо, Ива. Некого бояться.

 

Оглядывает нас всех. Часть нелюдей разбежалась, а часть так и стоит, с опаской на него глядя. Судя по снаряжению, он охотник. А коли охотник, то должен догадаться куда попал.

 

— Домой тебя отведу, — голос у него спокойный и ласковый. Такому можно доверять.

 

— Домой не пойду, — заявляет Ива.

 

— Как так?

 

— Без мамы нет у меня дома.

 

— Батюшка тебя ищет.

 

— Пусть, — Ива вдруг улыбается. — Дядька Ворон, мы здесь нужнее.

 

Ворон вдруг словно впервые меня замечает.

 

— А где хозяйка острова?

 

Выходит, догадался, чей остров.

 

— Нет её.

 

А потом само у меня срывается.

 

— Я за хозяйку теперь.

 

Усмехается.

 

— Ладно, хозяйка. Показывай, что у тебя где и как.

 

Веду его к дому. Качает головой, глядя на покосившийся дом, на запустение в кладовых.

 

— Работы непочатый край.

 

Нечисть под ногами путается.

 

— Брысь! — гонит их, но в шутку.

 

— Они только стихами понимают, — смеюсь.

 

— Стихами?

 

Качает головой неодобрительно. А у меня камень с души. Ворон засучил рукава, взялся за топор.

 

Похоже, помочь нам собирается. И снаряжение у него хорошее. Меч, ножи охотничьи.

 

Может, и зима нам теперь не страшна? И охотники?

 

— Я стихами не умею, хозяйка. Только не в рифму.

 

Пусть не в рифму. Не до неё сейчас.

 

Подмигиваю Иве, и мы снова идём на рыбалку. Кто кроме нас позаботится об обеде? Вот именно, никто.