Однажды… а вернее, давным-давно жил-был дракон: летал в бескрайних небесах с наслаждением, плавал в водах с удовольствием, питался спелыми плодами деревьев, смотрел на звёзды, встречал рассветы и закаты, поедал вкусную дичь. Не имел заботы ни в чём, кроме себя самого: когда требовалось, наводил ужас на других живых существ, когда желал того, помогал зверям, ни скован был ничем и радовался своему бытию.

Много времени так провёл дракон, не имел имени и пола, начала и конца, а рамвно — не помнил, когда всё началось и не думал о том, когда всё закончится.

И не было у него друзей или тех, кто был бы близок по духу, обличию или образу мысли. Ни с кем не говорил дракон, хотя и мог: знал все языки всех существ, а лишь слушал, и если же помогал, то молча это делал. Мог спать годами, а мог и вовсе не спать сотни лет. Древний дракон, о нём слагали все легенды, потому что являл каждому существу свой образ, а не отражал образ истинной сущности себя самого.

Сидя на камне, рядом с близлежащим протекающим ручьём, писал поэт и пел свои стихи складно и сладко. Молодой парень по имени… назовём его Фа Лао.

Пел и голос не жалел поэт Лао: встал и начал пританцовывать слегка — возможно, репетировал выступление, которым хотел охмурить свою возлюбленную или перед знатными чинами покрасоваться за хорошее вознаграждение. Птицы словно подпевали Лао, ручей журчал и дополнял его игру, листва скрывала все недостатки исполнения. Вдруг замер парень, когда обернулся в танце и замолк в то же мгновение. Обуял необъятный страх поэта, затряслись коленки, живот скрутило, улыбка сошла с лица, и на нём отчётливо читалось выражение страха с удивлением.

Впервые в голос рассмеялся Дракон: да так громко, что парень намочил свои штаны, упал на землю и начал что-то бормотать, держа трясущимися руками деревянную табличку с иероглифами.

Дракон не прекращал смеяться, его явно забавляла вся происходящая картина: буквально несколько мгновений назад Лао был полон жизнерадостности и счастливо приплясывал, а сейчас, как загнанный в пещеру раненый зверь, осознающий свою беспомощность, просит не лишать его жизни. Дракон не просто наблюдал со стороны, а ощущал чувства парня с самого начала и слушал его мысли. С людьми ранее древнее существо не контактировало — не возникало интереса и желания.

Но, пролетая мимо знакомого ручья, в котором наслаждался жимвой и играл с местными нимфами, невидимыми зачастую человеческому взору, заслушался поэта.

Лао скандировал: «О великий, могучий, древний, прости меня за неуважение, отпусти меня и сохрани жизнь. Я стану вечность тебя благодарить и приносить подношения! Клянусь отцом, матерью, всеми родственниками и своими будущими детьми!»

Мелодия пипы¹ равна дыханию гор…

Дракон восседал на ветвях близстоящего большого древа, за которым располагались высокие горы. Создавалось ощущение, будто существо является продолжением ветки, несмотря на то, что он был немалых размеров.

Чешуя похожа на рыбью, только больше и крепче, на свету поблёскивала, усы развевались по воздуху, глаза добрые и пронзающие саму духовную суть, две пары лап — одну из которых использовал для опоры, сидя на ветке, длинное змеевидное тело слегка покачивалось, вдоль которого росла линией от головы до самого кончика хвоста ало-розовая шерсть, при этом хвост более пушистый.

Величественное животное медленно спустилось к юноше и заговорило с ним: «Приветствую тебя, весёлый странник. Поднимись и смотри в мои глаза, оставь страх в прошлом. Твой путь сегодня будет ровным и оборвётся через долгие года мирной жизни, Фа Лао».

Юноша продолжил молиться активнее прежнего, подумав, что ему уже чудится перед кончиной жизни голос в голове. Однако дракон был непреклонен и повторил ещё раз слово в слово свою фразу. После чего момлодец робко, почти не меняя положения туловища, поднимал лоб всё выше и выше, пока не увидел лапы существа. Они походили на куриные, только размеры раз в тридцать больше и когти были мощнее: стоило дракону раз ими махнуть, как рассёк бы парня напополам — словно с лёгкостью разрубает меч бамбуковый стебель.

Подумал о страшной участи и продолжил поднимать голову поэт. На чешуйчатом сверкающем брюхе, слепящем взор, смог различить символ, походивший на тот, что видел ранее.

Это был широко известный «Инь и Ян» — представляют собой две стороны, ипостаси энергии ци.

Лао слегка успокоило что-то знакомое, попавшееся на глаза, и, сглотнув скопившиеся слюни, готовясь к отсечению головы, зажмурился. Поднял голову выше, затем медленно открыл оба века, смотря древнему Дракону прямо в глаза: тут же ощутил расслабление, растекающееся по его напряжённому до дрожи телу — от макушки головы до кончиков пальцев ног. А после и вовсе потерял сознание — падая, слышал звонкий смех могучего существа, доносившийся откуда-то издалека…

«О, ты уже проснулся, певец. Выпей воды и освежи свои мысли — сделай голову ясной, как солнечное небо вне туч», — Дракон сказал, стоя спиной и вкушая ветвящиеся потоки из ручья.

Юноша только открыл глаза, как из того самого ручья в него полетели несколько струй воды — это делали нимфы по просьбе могучего существа. Лао поднял туловище, обтирая рукавами халата лицо от попавшей на него воды, и слегка настороженно начал смотреть на Дракона: глупо помышлял ударить его пипой, подкравшись со спины… Через некоторое время всё же задал единственный вопрос, который крутился в голове: «Великий и Могучий… дракон, как я могу к вам обращаться?»

Дракон, перестав пить, обернулся и посмотрел на юношу, сказав: «У меня нет имени и твоя задача его придумать, ведь ты мастер слова. Оно должно отражать мою суть…

А теперь быстро отвечай первое, что приходит тебе на ум!»

Не на шутку перепугался и стал озираться по сторонам в поисках чего-то столь же прекрасного, чтобы показать, насколько он был восхищён величием и могуществом представшего перед ним зверя.

«Камни, вода, земля, трава — нет, всё не то! Может, облака, небо? Точно! Он же дракон!.. Хотя… это будет слишком просто. Дерево — да, именно, дерево. Он крепок и могуч, словно дерево! Но этого мало… Что ещё может подчеркнуть его величие и красоту?» — мысли поэта хорошо и быстро искали ответ на вопрос, пока Дракон продолжал медленно приближаться к нему. Буквально за несколько шагов до того, как существо подошло к человеку, Лао выкрикнул и зажмурился: «МуШу²! Ты МуШу, только не ешь меня!»

Дракон склонил свою голову с высоты двух средних человек до самой земли: мягкая грива развевалась и щекотала лицо его первого друга, отчего юный музыкант открыл глаза и был удивлён. Затем услышал слова МуШу: «Благодарю тебя, молодой человек. Теперь за тобой будет следовать моя удача, ведь ты первый, с кем я подружился, и ты дал мне имя. Отныне зови меня — Великий и Могучий МуШу!»

Юноша рассмеялся, поняв, что теперь у него в друзьях есть не кто иной, как самый настоящий Дракон из легенд. И он сам стал благороден, даже выше императора, потому что дал имя этому существу.

Поднимая голову, взгляды Могучего и человека встретились: Дракон попросил Лао сыграть на пипе что-нибудь интересное, пока существо будет созерцать ДАО, и парень принялся за дело.

Весь оставшийся день, вечер и ночь провели вместе два новых друга, говоря обо всём и ни о чём в сущности своей. Поэт стал вести себя смелее и даже иногда подшучивал над Великим зверем, а тот, в свою очередь, делал хмурый взгляд и отвечал, что сожжёт за такие дела своим дыханием: фыркал ноздрями, а сам смеялся. Лао рассказал, что не случайно выбрал имя Дракону, и даже вспомнил, что похожее имя однажды назвала, имея в виду духа — хранителя семьи, его тётя Фа Мулан, когда рассказывала историю из жизни маленькому мальчику.

МуШу же рассказывал интересные истории: про подземные, водные, воздушные и космические миры — где бороздил нескончаемо долгие просторы.

Цветок, роса, солнце, холм, путник — мгновение жизни!

Время пролетело незаметно для обоих, и с первыми лучами солнца Фа Лао сказал, что запомнит эту встречу на всю жизнь и хочет провести ещё много времени с МуШу. Но Дракон лишь молча посмотрел в его глаза и без слов обоим стало всё понятно: больше они друг друга не увидят, а стоит наслаждаться мгновением жизни, происходящим здесь и сейчас.

Течёт ручей, звучит пипа, поёт и пританцовывает юноша, кружась вокруг себя и поглядывая на волшебного друга. Роса виднеется на траве и цветках, из-за холма неподалёку выезжает телега с путником. Лао, обернувшись, не увидел рядом друга…

1. Пипа — традиционный китайский инструмент похожий на балалайку.
2. МуШу — на китайском языке состоит из двух элементов (иероглифов).