— Взгляни, мой избранный сын Адамов! Эти юнцы смотрят на тебя, как подёнщики смотрят на царскую колесницу.

 

— Ага. Меня в автошаттлах теперь часто узнают.

 

— Они видят, как ты шевелишь устами, беседуя со мной.

 

— Пусть видят. Подумают, что я разговариваю с ИИ-ассистентом.

 

— Юнцы нарекают тебя Опасным Пацаном. Это не твоё истинное имя. Я знаю твоё истинное имя.

 

— Ну, это типа моё боевое прозвище. Хорошо, что мне не дали выбрать самому, а то я бы назвал себя по-ботански — Ахиллесом, например, или Сципионом, или вообще Велизарием.

 

— Ахилл — доброе имя. Он наводил ужас на своих врагов.

 

— Поздно. Я Опасный Пацан. Какой-то блогер меня так назвал после прошлого боя, и прилипло. Что скажешь?

 

— Что думаю я о минувшем бое, тебе уже ведомо. Ты обманул мою надежду, сын Адамов, промахнувшись мимо горла врага нашего. Не посрами же меня ныне, дабы не разжечь мой гнев и не воспалить мою ярость.

 

— Я всё равно победил! Кстати, если я Опасный Пацан, то ты, может, Опасная Пацанка? Или это тоже воспалит твою ярость?

 

— Много имён было у меня, и много уст изрекали их. Нурейя Полуночная — так звал меня киренский пустынник, написавший тот свиток, что приковал тебя ко мне. Чародеи Карфагена и Тира нарекали меня Дочерью Хорона. Фёкла Халдеянка имени моего не произносила, ибо епископ александрийский велел усечь ей язык. Но она выцарапала на стене темницы слова: «Энфимесис Октапросопос».

 

— А ты любишь поговорить о себе, да, Опасная Пацанка?

 

— Юнцы всё ещё смотрят на тебя, сын Адамов. Что, если кто из них читает по устам?

 

— Пф. Хочешь, перейдём на арамейский?

 

— Нет. На арамейском ты говоришь как торговец маслом из Ионии.

 

— Между прочим, тебе бы тоже не помешало поработать над английским произношением.

 

— Юнцы смеются, издеваются над тобою в веселии своём!

 

— И что мне делать? Дай угадаю — побить их?

 

— Да! Да, да, да!

 

— В аду вам, я так понимаю, про сарказм не рассказывают?

 

— Дерзость! Напомнить ли тебе, каково это, когда горящий кол от шатра пронзает висок?

 

— Нет-нет, не надо, помню! Но я не могу избить этих ребят. Ты хочешь, чтобы меня арестовали? Мы едем в «Флавианс» — потерпи!

 

— Ты в том презренном месте так никого и не убил. Оно ничто в сравнении с истинным Флавиевым амфитеатром Рима. Его песок редко оставался сухим…

 

— Я не виноват, что за последние тысячу девятьсот лет медицина шагнула вперёд. И в Колизее рефери не останавливал бой после первой раны.

 

— Ступай тогда на войну! Клянусь пятью архонтами, у вас, смертных, всегда где-нибудь война.

 

— Я пытался! Компания «Поинтуорден Консалтинг», забыла? Я бы сейчас перестреливался с боевиками, если бы ты не бубнила мне в ухо во время психологической проверки.

 

— Глупцы! Безумие! Отказать воину за то, что он жаждет истреблять врагов! Ты мог бы пойти по стопам другого моего избранника, шагавшего под орлами Траяна. О, дакийская кровь на его клинке, берег Дуная, заваленный снегом и трупами… Я бы и дальше вела его к славе, если бы не забили его палками за то, что ударил центуриона. Но взгляни, сын Адамов: ныне мы одни.

 

— Ага. Мы выезжаем из регулируемого округа. Скоро автошаттл набьётся публикой из дикарни. И нет, я не собираюсь вырезать колдовские знаки на окнах — тут камера.

 

— Долог ли ещё путь?

 

— Сейчас гляну. Почти приехали. Три минуты. О, смотри, сегодняшнее расписание прислали. Кроме нашего — четыре боя без оружия и один на ножах, между новичками.

 

— Ничтожно. Расскажи мне о нашем противнике.

 

— Теперь ты хочешь знать? Когда я предлагал подготовиться дома, важнее были пляски и песнопения… Его прозвище — Вервульф. Настоящее имя — Иэн Стэнтон.

 

— Яви образ этого оборотня на своём механизме.

 

— Секунду… Вот его страница. Чёрт, он килограммов на двадцать тяжелее меня. Может, позвоним в «Флавианс» и скажем, что нам нездоровится?

 

— И не помышляй! Не бойся, сын Адамов, ибо я неотступно пребываю подле те—

 

— О, это наша остановка! Извините, пожалуйста, спасибо, извините, извините…

 

— Придурок! Смотри, куда прёшь! Это моя сумка, мудила!

 

— Простите, я не заметил, простите…

 

— Простите?! Неужто нет в тебе достоинства, сын Адамов, что ты пресмыкаешься, как раб перед патрицием? Ударь его по лицу! Вырви ему глаз!

 

— Всё, всё, автошаттл уехал…

 

— Клянусь рощей Гекаты, иногда я жалею, что именно ты обнаружил свиток призывания.

 

— Я тоже, поверь! Но у меня для тебя плохие новости, Опасная Пацанка: нелегко найти человека, который умеет читать по-арамейски и при этом рвётся драться с бомжами в общественном транспорте. Так, заходим в «Флавианс». Помолчи, пожалуйста. В прошлый раз мне показалось, что мистер Терзи странно на меня глядел.

 

— Терзи — это тот толстяк с бородой, что видом подобен Авибаалу, виночерпию царя Амврия?

 

— Да! Тш-ш… вон он идёт.

 

— Эй, Джонни! Удачи сегодня. Заскочи ко мне после допинг-теста. Есть разговор.

 

— Спасибо, мистер Терзи. Обязательно.

 

— Авибаал задумал бежать в землю Филистимскую, когда умер Амврий и воцарился Ахав вместо него. Люди царские схватили Авибаала в Газере…

 

— Здравствуйте. Марек, да? Я пришёл на матч…

 

— Привет, Джонатан. Самочувствие в порядке? Знаешь, если бы я кого и пропустил без теста, так это тебя. Но правила есть правила… Открой рот шире… Спасибо. Теперь подыши сюда. Сильнее. Хорошо…

 

— …сперва терзали его бичами и клещами кузнечными…

 

— Смотри на свет, вот так, не моргай… ещё десять секунд… Отлично! Подыши сюда ещё раз…

 

— …потом привязали к жёрнову…

 

— Готово. Планшет с опросником по договору в той комнате. Да и сам договор тоже там, если захочешь перечитать. Я схожу за кофе — тебе взять?

 

— …и влили ему в глотку кипящую воду…

 

— А, что? Да, кофе, давай, спасибо! Со льдом, пожалуйста… Так, он ушёл. Опасная Пацанка, можно мы закончим про Авибаала, когда — и если — поедем домой? Мне надо сосредоточиться на опроснике. ИИ каждую неделю генерирует его заново.

 

— Немного осталось от повести об Авибаале.

 

— Ну и хорошо. Так, посмотрим… легко… легко… хм… «Может ли боец делать ставки на исход поединка?» По-моему, «да, но только на собственную победу». Дальше. «В каком из перечисленных случаев боец обязан прекратить атаку?»

 

— Ни в каком.

 

— Хочешь, чтобы меня дисквалифицировали? По-моему, «если противник без сознания» и «если звучит свисток рефери». Так, готово. Двенадцать из двенадцати.

 

— Я слышу рёв великого множества.

 

— Точно. Другие бои уже идут… о, мистер Авиба— простите, мистер Терзи, вы хотели со мной поговорить?

 

— Да, Джонни, заходи, садись. Тебе скоро выходить, так что давай сразу к делу. Мы тебе хорошо платим, но реально большие бабки — это от спонсоров. Бренды, Джонни. Обычно этим агент заморачивается, но раз у тебя его нет, я решил сам о тебе позаботиться. К тебе уже поступали предложения?

 

— Нет, не поступали.

 

— Окей. Слушай, я могу свести тебя с «Вайлд Кэтс». Они открывают два новых клуба — один у Берри Молла, другой прямо здесь, через дорогу. Им нужна раскрутка, и, по-моему, Опасный Пацан может её обеспечить. Что скажешь?

 

— Спасибо, мистер Терзи, я очень ценю вашу заботу, но мне надо обсуди— то есть обдумать…

 

— Хех, Джонни — девушка? Ей «Вайлд Кэтс» не понравится, да? Понял, понял. Без проблем. А чего она ни разу не приходила посмотреть на твой бой?

 

— Он желает украсить дом блуда твоим именем?! Скажи профанатору, что, если он об этом опять заикнётся, затоскует о темницах царя Ахава!

 

— Э… да, да, мистер Терзи. Моей девушке это вряд ли понравится. И сюда она не придёт, мистер Терзи. Она у меня нежная. Не переносит вида крови. Покажи ей шприц — может в обморок упасть.

 

— Ты испытываешь моё терпение, сын Адамов…

 

— Хех, вот как? Понял, понял. Но ты всё-таки её спроси про «Кэтс». Ладно, у тебя сейчас, небось, Вервульф на уме. Ну и зверюга, да? Ничего, мы других спонсоров потом обсудим.

 

— Тогда я пойду. Надо готовиться.

 

— Давай, конечно.

 

— Джонатан, твой кофе. И результаты готовы, ты прошёл. Не то чтобы я сомневался.

 

— Спасибо, Марек, спасибо. Пока… Так, Опасная Пацанка, у нас минут двадцать на подготовку. Я запру дверь. Какое оружие берём? Ты в этом разбираешься лучше меня. Но гигантский топор отпадает. Я его, по-моему, еле подниму.

 

— Нам надлежит увидеть противника в бою.

 

— Сейчас… погоди, найду видео. Так. Вот его последнее, с апреля. Но почему всего тридцать секунд? Может, это промо. А. Нет. Ого. Быстро он. Ладно. Вот этот подлиннее… ой… чёрт. Ещё видео? Знаешь, всё ещё можно просто уехать домой.

 

— Палицу он держит обеими руками. Галльская кольчуга. Шлем покрывает голову и шею. Могучий борец, но панкратиону не обучен. Возьми кривой меч. И покажи мне тот нож с бурой рукоятью. Великолепно. Заткни его за пояс, у бедра. Доспехов не надевай, ибо они тебе не пособят против его ударов.

 

— Как скажешь. Тогда сниму футболку, наверное. У меня чистых почти не осталось. Вот. Пошли… Так, нам скоро выходить. Смотри, бой на ножах закончился. Как думаешь, тот, на носилках, выживет?

 

— Он ранен в бедро, а крови течёт мало. Царапина, не более. От швейной иглы бывает хуже. Не должно было арбитру прерывать бой.

 

— Вот ты ему и скажи. Ладно, заходим. Учти, я не смогу при всех бормотать под нос, так что, возможно, мы навсегда прощаемся, Опасная Пацанка. Не могу сказать, что был рад знакомству. Пока.

 

— Взгляни, сын Адамов! Они все смотрят на тебя. Они выкликают имя, которым тебя нарекли.

 

— Вот Джонатан Мензи, Опасный Пацан! Встречайте! Пусть вас не обманывает его скромный вид, дамы и господа, — на ринге он превращается в чудовище! Ну как, волнуешься, Джонатан?

 

— Спасибо, всё в порядке.

 

— Ты вроде студент? Историк?

 

— Да. Я учусь… учился в магистратуре, поздняя античность.

 

— Пирамиды там всякие?

 

— Доникейские ереси в христианстве.

 

— Ух ты! Скажи, Джонатан, что тебя сюда привело? Откуда столько злости? Тебе плохую оценку поставили? Из библиотеки выгнали перед закрытием?

 

— Нет-нет. Это кое-что подревнее университета. Даже старше, чем школы писцов в Уруке.

 

— Чего-чего? Уроки? Да, я их тоже ненавидел… Ну, Джонатан, готов встретить Вервульфа?

 

— Э… да.

 

— Великолепно! Вот он идёт! Дамы и господа, Иэн Стэнтон! Вервульф! Четырнадцать побед! Спонсор бойца — «Мега Бургер». Не вой от голода — хватай «Мегу»! Иэн, ты давно здесь не появлялся. Что случилось? Ждал полнолуния?

 

— Прошлой получки надолго хватило.

 

— Слыхал, Терзи? Ты им слишком много платишь. Иэн, хочешь что-нибудь сказать сопернику?

 

— Этот, что ли, с мечом? Приятель, ты, похоже, пропускал день ног. И все остальные дни тоже.

 

— Комментарии, Джонатан?

 

— Эм-м…

 

— Повторяй за мной, сын Адамов: содрогнутся небеса, узнав о твоей судьбе…

 

— Э… содрогнутся небеса, узнав о твоей судьбе…

 

— И затрепещет Аид, услышав о твоей участи!

 

— И затрепещет Аид, услышав о твоей участи…

 

— Что за хрень? Тебе профессор по телефону подсказывает? Пусть едет сюда — отделаю и тебя, и его.

 

— Вообще-то не его, а её. И она уже здесь.

 

— Псих!

 

— Дамы и господа, поприветствуем наших бойцов! Вервульф и Опасный Пацан! Ставки закрываются через несколько секунд! Арни уже держит руку на жезле — возможно, сегодня он пригодится. Арни, твой выход.

 

— Бойцы, на позиции… Бойцы…

 

— Отступи перед его ударами, сын Адамов. Обходи его кругом. Не дай прижать себя к стене.

 

— … бой!

 

— Хорошо, хорошо. Следи за его плечами… Скоро он устанет. Дождись широкого замаха — и нападай… Сейчас! Бей! Ещё! Не теряй духа — ибо я предвидела, что кольчуга остановит меч. Дай ему повалить тебя на землю. Закрой лицо!

 

— Вот тебе, щенок! Вот!

 

— Вытерпи боль, он не сможет ещё долго бить… Наконец-то! Он силится оторвать твои руки от лица. Отдай ему левую. Есть время, прежде чем он её сломает. А теперь обнажи нож, мой избранный сын Адамов, и вонзи ему в утробу. Арбитр ничего не увидит… Вспори его, как кухарка — рыбу. Клинок твой остёр и тонок, и кольчуга его не остановит. Он наваливается на тебя. Он сам насадит себя на нож… Почему ты медлишь? Нож, сын Адамов! Чего ты ждёшь? Ты смеешь противиться?! Так прими же кол от шатра, отступник!

 

— А-а-а-а-а!

 

— Нож, я велю!

 

— Не-е-ет! А-а-а-а-а!

 

— Брейк! Брейк! Отпусти!

 

— Технический нокаут! Вервульф! Вервульф победил, дамы и господа!

 

— Малодушный червь! Я тебя презираю!

 

— Иэн, иди сюда, дай пожму руку! Пару слов для зрителей?

 

— Не буду врать, Джонатан оказался крепче, чем я думал.

 

— Ты навлёк на меня позор! Пусть радостные грозы триумфа вечно гремят вдалеке от тебя!

 

— Пятнадцатая победа Вервульфа! Что теперь?

 

— Жрать хочу. Эй, «Мега Бургер», вы нас смотрите? Восемь тройных мег! Мы с парнями будем через полчаса.

 

— Трус, недостойный моей милости! Ступай, истощай своё унылое сердце над письменами! Да будет грядущее твоё — одна лишь тоска о прошлом!

 

— А ты, Джонатан? Ты в порядке?

 

— Что? А?

 

— Ты в порядке? Расстроился? Но Иэн прав, ты неплохо себя показал.

 

— Где… где… я её не чувствую… Она ушла! Она меня оставила! Блин, я не могу поверить — она меня оставила!