– Ну, будет! Будет! – Шериф вырвал из руки Хирша револьвер. Открыл барабан, вынул единственный патрон и бросил на стол. В латунной гильзе блеснула серебряная пуля. – Патроны где хранишь?

Хирш застыл посреди своей закусочной, так и держа руку у щеки, словно дуло всё ещё упиралось ему в висок. На покрытом грязью и кровью лице под красными, заплаканными глазами до самого подбородка тянулись разводы от слёз.

– Эй! – Шериф подошёл Хиршу вплотную и заглянул в лицо. Схватил за ворот потемневшей от крови, изорванной рубашки. – Патроны где?

Он похлопал Хирша по карманам, нашёл связку ключей. Бросив: «Жди здесь», – скрылся в подсобке и минуты через вынес небольшую коробку.

– Эти я у тебя конфискую. – Шериф поднял со стола патрон и сунул в коробку. – Остальными пользуйся на здоровье… Эй!

Хирш всё так же оцепенело стоял среди столов и стульев. Глаза застыли на замершем под потолком вентиляторе.

Пощёчина вывела Хирша из равновесия. Он отшатнулся, схватился за лицо. Взгляд метнулся по комнате и остановился на Шерифе.

– Иди хотя бы умойся. Насос работает? Иди, а я включу.

Шериф подтолкнул Хирша к служебной двери.

– Я!.. – выдохнул наконец тот. – Я!..

– Да знаю я. – Шериф развёл руками. – Что я могу тебе сказать? Имеешь право.

– Не!..

Шериф примирительно поднял ладони.

– Ладно, ладно. Где? За домом? Я схожу посмотрю, а ты быстро в душ!

Он вышел на улицу.

Солнце только всходило. На причал, где одиноко покачивалась лодка Шерифа, падала длинная тень островка к востоку. О сваи лениво плескали волны, над крышей шелестела листва. Громко тарахтел мотор – поблизости тащился буксир.

Донёсся далёкий выстрел. Шериф машинально обвёл взглядом заслонявшие горизонт острова, высматривая вспугнутых птиц, но махнул рукой – может, кто-то решил пострелять по бутылкам. А вот на острове, приютившем закусочную Хирша, закон был нарушен без сомнений.

Шериф обернулся. Над входом висела неоновая – сейчас выключенная – вывеска: «Круглосуточно. Еда, душ, горючее». Ниже на меловой доске было написано: «Закрыто до 13-го». Шериф нашёл в лодке тряпку, смочил в воде и стёр дату.

Раздался короткий гудок. Буксир выполз из-за восточного островка и направлялся к причалам. Шкипер выглянул на палубу и вопросительно вскинул голову – Шериф поднял скрещенные руки. Шкипер раздражённо исчез в рубке. Буксир отвернул в сторону, увлекая за собою баржу. Груз на ней укрывал неровно натянутый брезент – скорее всего, ящики обыкновенной газировки. Жаль работягу – он наверняка рассчитывал на душ. Но посторонним сюда пока точно нельзя.

Шериф повернул за угол и обошёл здание. На задней стороне острова в прикрытом мысками заливчике стоял другой буксир с баржой-цистерной. От неё на берег, ко вкопанному в землю резервуару, тянулся шланг. Низко жужжал генератор, урчал насос. Каркнула ворона.

На берегу заливчика, нелепо раскидав руки и ноги, лежали три тела. По раскрытым ртам и глазам ползали первые мухи. В тёмных багровых лужах под трупами сонно ползли облака, мелькали птицы. Вокруг валялись ружьё, дробовик, несколько пистолетов, блестели гильзы разных калибров. Дворик между задней пристройкой закусочной и заливчиком покрывали кровавые брызги.

Шериф выстрелил в воздух – вороны лениво взлетели с козырька пристройки, с леера баржи. Сверил номер на борту буксира с записями в блокноте и довольно хмыкнул. Дёрнул стартёр генератора. Прогрохотал по палубе баржи, переключил подачу насоса – топливо с гулким бульканьем полилось из цистерны обратно в резервуар.

Покончив с этим, Шериф осторожно обошёл тела. Рука, живот. У другого – лодыжка, лицо. У последнего – кисть и плечи. И у каждого – горло.

Они. Точно. Изуродованы – кое-у-кого дай бог полморды осталось, – но сомнений нет.

Перегнав лодку в заливчик и сделав погромче рацию, Шериф сложил у кормы собранное позади закусочной оружие. Рассыпанные по дворику гильзы сосчитал в блокноте и побросал в мешок. Огляделся: в дощатой стене пристройки зияли несколько свежих дыр. Совсем немного. Одно из матовых окошек было выбито. За соседним горел свет, тихо шумел душ.

Шериф принёс из лодки куски брезента и втащил на них трупы на баржу – особенно пришлось повозиться с толстяком.

Наконец, нашёл у задней стенки пристройки шланг и полил дворик – тину по берегам заливчика окрасил грязный багрянец.

Когда он снова появился в дверях закусочной, перечёркнутые тенью переплёта квадраты солнца уже успели сползти по стене на стойку, на пол, перетечь по столам и стульям наискосок под окна. Хирш сидел за одним из столов, вытряхивая в стакан из бутылки последние капельки дешёвого виски. Он принял душ и побрился.

После того как Шериф на рассвете отправил его мыться, Хирш добрёл до ванной и несколько минут стоял в полутьме, пока тот не включил во дворике генератор. Когда Хирш стянул порванную, окровавленную рубашку, на кафельный пол посыпались пули и дробинки, застрявшие в коже. Из зеркала на него смотрело заплаканное, грязное человеческое лицо. На груди же и животе темнели раны. Края их подёргивались, подтягивались друг к другу. В жёлтом свете лампочки между ними поблёскивало влажное нутро.

Матовые окошки пристройки, где находился душ, выходили на заливчик. Хирш слышал, как Шериф возится на берегу. Помывшись, Хирш решил, что непременно должен побриться. Станок со звоном падал в раковину, капала окровавленная пена. Хирш повторял. Пока, в очередной раз вытерев лицо, не увидел, что полотенце осталось чистым. Последние порезы на щеках, на горле и губах затянулись. Исчезли, как и повод дальше стоять перед зеркалом.

Одевшись в чистое, он застыл у двери. Пальцы дрожали, тянулись к ручке – и поджимались, не решаясь взяться. Даже сквозь рокот генератора Хирш слышал, как Шериф хрипло дышал, волоча что-то тяжёлое. Что-то!..

Хирш крепко зажмурился, безуспешно отгоняя всплывшие перед глазами лица. Три наглых. Два удивлённых. Одно испуганное.

Вдруг вспомнив, что Шериф так и не вернул ключи – а дверь была заперта, – Хирш решительно зашагал прочь в зал для гостей.

На пороге его ослепило. Солнце, на рассвете мягко заглянувшее в окна, теперь отражалось в Озере тысячей бликов.

Мимо окон приглушённо прогрохотал паром, на минуту исчезнув за дверью с выломанным замком. Если открыть и обойти дом… Хирш отвёл глаза. До двери целых три столика, да и Шериф не звал ни с собой, ни на помощь.

Хирш коснулся рукояти своего револьвера, что Шериф оставил на стойке. Без патронов – бесполезная железяка. Нагнулся проверить под стойкой – дробовик тоже забрали. Но не Шериф. Те, другие. Впрочем, курок уже не манил, а отвращал, как и собственное отражение.

Под ногами зашуршала бумага. Хирш наклонился и поднял два листа: квитанция от инкассатора и накладная на горючее. Вчера в спешке он бросил их на стол, собираясь утром подшить в папки. Квитанция на вчерашнее число, накладная – на завтрашнее. Всё как обычно. Почти.

Он вслепую прошёл по коридору подсобки, нащупал выключатель. Из темноты с электрическим жужжанием вынырнули стеллажи папок. Поставки, списания, налоги… Восемь лет папок.

Сняв со средней полки крайний том, Хирш поднял со стола ручку и вписал дату: 12-е. Подшил в том квитанцию, сунул на место. Взял папку с нижней полки, вписал: «14-е», – и подшил накладную.

Инкассацию – на последний день рождающейся луны. Горючее – на первый день стареющей. Восемь лет. Сто лун… Вернее, девяносто девять – сотая как раз была сегодня.

Он возвратился в зал. Под стойкой – прямо там, ночью куда упали бумаги – стоял шкафчик с алкоголем. Поколебавшись, Хирш открыл дверцу, достал с нижней полки виски. У задней стенки блеснула фольга. Он медленно придвинул к себе дальнюю бутылку – на свет выплыли витиеватые буквы: «Королевский век». Причина, почему нескольких инкассационных квитанций в папках всё же не хватало.

Хирш захлопнул дверцу и, прихватив с собой виски, сел за стол. До краёв наполнил стакан, задумчиво потирая старое, потемневшее за годы пулевое отверстие в спинке стула.

Вскоре за стеной послышались шаги. Фигура Шерифа показалась в окне, а через мгновение он вошёл в закусочную и со стоном выдохнул.

Хирш тотчас бросился к холодильнику. Шериф попросил сок со льдом: «Я всё-таки на службе», – и со смехом показал на опустевшую бутылку.

– Так… так делают, – неловко пожал плечами Хирш, роясь на успевших покрыться изморозью полках.

Усевшись напротив, Шериф осушил высокий стакан и, поупиравшись, согласился выпить второй. После чего Хирш, не обращая внимания на возражения, отправился приготовить третий, а сам Шериф подошёл к радиоприёмнику, шипящему на сбившейся частоте, и покрутил колок.

Хирш поставил сок на стол и, замявшись, достал из-за стойки вторую бутылку виски.

– Не убивайся ты так, – Шериф поймал наконец полицейскую волну. – Как я уже говорил, ты в своём праве. Целиком и полностью.

– Знаю, знаю: собственность, проникновение… Твой зак… твой закон щедр.

– Ну ты даёшь! – Шериф покачал головой и показал пальцем Хиршу за спину. – Хоть знаешь, по кому вздыхаешь?

– Я понимаю: они воровали, грабили. Может, убивали… по твоему лицу вижу: убивали. И что велит закон?

– Кто-то бы сказал: счастливо отделались.

– Ну и народ у тебя на участке. И шериф им под стать. А должен был сказать: только предусмотренным способом…

– Защищая себя, семью, жилище, – парировал Шериф. – Они сами виноваты, что полезли к тебе. Право на самооборону неотчуждаемо.

– Ни на день?

– Ни на ночь.

Хирш провёл пальцем одной руки по ладони другой.

– Ты сделал всё, чтобы быть одному, – спокойно констатировал Шериф. – А они сделали всё, чтобы тебе не дать. Сами виноваты во всех смыслах.

– Жаль, что ты приехал так поздно… – Хирш потянул виски и вдруг с недоумением посмотрел на Шерифа. – Кстати, почему ты приехал? Я точно не вызывал.

– Не вызывал. Ты правда не знаешь, кого ночью уработал?

– Я без нужды не знакомлюсь.

– Да ты братьев Воксонов успокоил! Всех троих!

Секунду помедлив, Хирш пожал плечами. На Озере хватало воров и грабителей.

– Ну. Ты. Даёшь, – отчеканил Шериф. – Совсем радио не слушаешь? А ведь я инструктировал: должно быть два приёмника. Один – так и быть, для песенок. А второй – на полицейской частоте.

– И ты за ними приехал? За этими… Воксонами?

Шериф кивнул.

– Ты знал, что что-то случится?

Тот снова ответил кивком.

– Откуда?.. Почему ты раньше?..

– Радио слушать надо!

– Как ты узнал, что они приплывут сюда? – вздохнув, переспросил Хирш.

– В двух словах не объяснишь. Целая история. – Шериф поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее. – Слушай, если правда интересно.

На секунду растерявшись, Хирш принёс из холодильника ещё сока и льда. За окном шустро протарахтел мотор.

– А с чего начать-то? – задумчиво пробормотал Шериф. Подав ему новый стакан и сев напротив, Хирш выставил руку ладонью кверху и, наклоняя, смотрел, как скользит по коже прихваченный из холодильника кубик льда. – Ладно. Начнём с того, что неделю назад поступил вызов. На соседнем участке. Цистерна не приплыла по расписанию.

Шериф пододвинул поближе сок, оставив на столе влажный след конденсата.

– Один свидетель слышал стрельбу в районе маршрута. А потом на островке рядом нашли тело: беднягу застрелили, а потом повесили на дереве.

– Воксоны?

– Да. Почерк у них такой. Выпендриваются они так.

Хирш вспомнил, что слышал похожие новости, но внимания не придал.

– Очевидно, хотели украсть горючки и перепродать, – продолжал Шериф. – Только им не удалось. Угадай, почему?

Рык. Пальба. Вопль. Хирш вцепился свободной рукой в стакан и, не отрывая от него глаз, напряжённо пожал плечами.

– Цистерна шла порожняком! – непринуждённо опроверг его мысли Шериф. – Она как раз плыла заправляться туда, где её хватились. Представляю себе рожи Воксонов, когда они заглянули внутрь.

Хирш рассеянно покивал.

– Но цистерну они не бросили. Буксир исчез. Поиски шли, но все острова не прочешешь. В общем, на том участке его не нашли. Зато нашёл я, у себя. Угадай, где?

Поколебавшись, тот неуверенно ткнул большим пальцем за спину. Шериф довольно кивнул.

– Как ты выяснил-то, что они прибудут сюда? – спросил Хирш.

– Ну, неделю назад Воксоны угнали пустую цистерну. А вчера вечером я на своём участке остановил другую. Проверил документы – тебе горючку везёт. Вернее, уже отвёз, и ты даже приёмку подписал, задним… то есть, передним числом.

Хирш машинально провёл пальцем по столу, словно подписывал невидимую бумагу:

– Повезло, что ты остановил тот самый буксир.

– А ты бы не остановил? В расписаниях не стоит, на частоте дальнобоев – ни слова…

– Ты все рейсы, что ли, знаешь?

– На своём участке – да. И грузовые, и пассажирские.

– Эту цистерну, – Хирш вновь показал за спину, – ты пропустил.

– Не всесилен. – Шериф развёл руками, но тут же вытянул палец вперёд. – Кстати, как ты ничего не заподозрил?

За окном прожужжала быстрая моторка, и словно вдогонку ей по радио посыпались искажённые помехами приказы.

– Я… А что тут заподозрить?

– Горючку когда должны были привезти? Завтра – я твоё расписание знаю. А привезли когда? Вчера.

– Такое случалось…

– Позже у тебя случалось! Позже – сколько угодно. Раньше – никогда. Тем более на два дня. Ты восемь лет на Озере!

Хирш разжал пальцы. Маленький кусочек льда, похожий на веретено, скользнул по складкам кожи и выпал на стол. Показывая пальцем назад, Хирш неосторожно сжал кулак – и лёд растаял быстро.

– Шкипер мне раскололся, – продолжал Шериф. – Милях в пятидесяти к северо-востоку в забегаловке подсел какой-то мужик. Предложил халтурку: нарушить и гнать без отдыха, чтобы доставить раньше срока. Шкипер описал приметы: волосы чёрные, вьющиеся, глаза мелкие, язык подвешен…

– Толстый, – задумчиво прошептал Хирш.

– Ну да. Наглый, скажи? Его морда на каждой пристани висит, а он средь бела дня… В общем, они пронюхали расписание и решили украсть топливо. Этот шкипер слил горючку в твой бак перед закрытием, так?

– Он уплывать без разгрузки отказался. А я уже торопился. Он пока всё выкачает…

– Ну вот, а они собирались выкачать из твоего бака в угнанную цистерну, пока никого нет. Приплыли… Ну, а тут – ты.

Хирш медленно провёл ладонью по столу, стирая прохладную лужицу.

– Спасибо за сок. – Шериф вытер губы рукавом.

Он встал из-за стола и подошёл к двери. Хирш только теперь сообразил, что стрёкот мотора, обычно нараставший с одной стороны и исчезавший с другой, стал совсем уж громким.

– На заднем дворе, мужики! – прокричал Шериф в приоткрытую дверь. Двигатель нарастил обороты, лодка проплыла мимо левого окна. – Мойщики. Я вызвал. За твой счёт, конечно… Эй! Ты меня слушаешь?

Хирш поднялся вслед за Шерифом, но, проследив взглядом за лодкой мойщиков, шагнул к подсобке, за которой находился дворик.

– Они правда были братьями?

– Никого из них даже Воксоном по-настоящему не звали, успокойся. – Шериф похлопал по карманам, проверил оружие. – Ну что ты в самом деле? Первый раз, что ли, у тебя стреляют?

– Раньше… все уплывали сами.

Поправив шляпу, Шериф махнул на прощание рукой и шагнул было за дверь, но вдруг обернулся:

– Дались тебе эти ублюдки! Честный трудяга же. Радоваться надо! Подумаешь, раз в месяц к тебе не ходи – но ты же буквально не в себе!..

– В себе.

Хирш повернулся к Шерифу и опустил глаза. Снова, как и на рассвете, вдали раздался выстрел.

– Но… – Шериф осёкся, – оборотни же…

– Нет. Не все. Я там, – Хирш кивнул то ли на подсобку, то ли на дворик за ней, – там прятался. Они увидели. И как начали! Особенно этот… толстый.

Шериф облокотившись о косяк и, опустив голову, минуту молчал.

– Как он дожил до своих лет, да? – наконец криво ухмыльнулся он. – Пойду проверю, что они там. Скажу, чтоб к тебе зашли, когда закончат.

Шериф коснулся пальцами шляпы и толкнул дверь.

– Постой-ка! Жаль, ты так поздно приплыл… – Хирш согнулся за стойкой. Скрипнула дверца шкафчика.

– Я раньше приплыл.

Хирш медленно выпрямился. В дверном проёме позади фигуры Шерифа блестели под солнцем волны.

– Я раньше приплыл. Вон там встал, – он показал на островок к востоку. Встретился взглядом с Хиршем: – Ну, а что? Ты не видел, что они вытворяют! Да ещё вооружены до зубов. Я-то обычный человек. А ты, вон, даже не пьянеешь.

Он решительно прошагал за угол.

Скоро снаружи тяжело загрохотал мотор. Буксир с цистерной показался в правом окне. За ним на фалине тащилась лодка Шерифа. Через несколько минут рокот угас вдали. Хирш только теперь со стуком поставил на стойку «Королевский век». Медленно разогнул побелевшие пальцы, на последних словах Шерифа стиснувшие обмотанное фольгой горлышко.

Спустя час заглянули мойщики и оставили счёт. Мотор их лодки тоже быстро затих.

Разрезанное длинными тенями островов Озеро искрилось закатом, когда Хирш вышел на улицу. Щёлкнул выключателем – погрузившийся в сумрак причал осветил фиолетовый неон, – и задержал взгляд на меловой доске с надписью «закрыто».

Открутил с горлышка проволоку. Скоро взойдёт луна. Сто первая. Или заново первая? Хирш поднял бутылку и наклонил. Шампанское искрилось в неоне, с шипением смешивалось с зыбью. Пена качалась на волнах, собиралась вокруг свай. Закончив, швырнул пустую бутылку в воду – та с гулким всплеском пошла ко дну.

Он смочил тряпку и провёл по доске, оставив блестящий, быстро высыхающий след. Вошёл внутрь – радио по-прежнему шипело на полицейской волне, а на столе ждал новый счёт – и закрыл дверь. В окнах зажёгся свет.