— А что здесь, прошу прощения, вообще происходит?

Последнее, что удаётся воскресить в памяти: оглушающий рёв ветра; тупая боль, тисками сдавившая грудь; и головокружительное ощущение полёта. Кажется, кто-то при этом кричал, привычным отборнейшим матом пытаясь разбавить экстраординарность момента. Кажется, кричал как раз сам рыцарь.

Дракон лишь приподнимает массивную голову с чешуйчатых лап, по сторонам оглядевшись, и сообщает доверительно:

— Я Вас похитил.

— …Меня? Зачем? Неужто я похож на принцессу? — рыцарь скептически окидывает взглядом измятые похитителем доспехи — правда, стоит признать, и раньше те выглядели не особо лучше — и окончательно приходит к выводу, что явно произошла какая-то абсурдная ошибка. Абсурда ситуации добавляет как раз то, что в королевстве Вальден последнюю принцессу похищали лет сто назад — это вам не соседняя матриархальная Эстара, где голосящая пигалица знатных кровей может быть действительно значимым политическим заложником. Да и перепутать тридцатилетнего мужика, закованного в латы, с девчонкой-подростком в кружевах сложновато. Даже если ты крылатая ящерица.

— Мне нужна Ваша помощь. Понимаете ли, уважаемый сэр… — дракон делает многозначительную паузу, подсказывая, что сейчас самое время представиться — какое уважающее себя существо будет вести переговоры с незнакомцем?

— Эдгар Рейнхарт.

— …Понимаете ли, уважаемый сэр Эдгар, у меня возникли некоторые трудности. Дело в том, что некто путём незаконного вторжения решил занять часть территории моей пещеры. Не уверен, насколько этот некто разумен, но я бы предпочёл избавиться от нежелательного соседства. Я могу рассчитывать на Ваше содействие?

— А некто — это, прошу прощения?.. — до Рейнхарта, кажется, уже начало доходить происходящее, но, судя по выражению лица, ему требуется всерьёз переосмыслить свою карьеру.

— Полагаю, огнёвки. Маленькие проныры, что, вероятно, повелись на тепло и блестяшки. Досадная мелочь, конечно, но они кусаются.

— Они кусают Вас?!

Уж такую-то жалобу получить от существа, чью чешую не пробить даже арбалетным болтом в упор, ожидаешь в последнюю очередь.

— Меня. Точнее, пытаются. Но важно ведь само намерение, — дракон задумчиво скребёт когтем по каменному дну пещеры, явно начиная сомневаться в умственных способностях похищенного, раз ему приходится объяснять такие очевидные вещи, но после всё же милостиво уточняет. — Более того, они растаскивают моё золото по норам, по которым снуют. В небольшом количестве, но всё же.

— А это точно проблема, ведь чисто теоретически золото всё ещё в пещере и принадлежит Вам?

— Да, верно. Но чисто практически я хочу видеть свои вещи там, где я их оставил, и иметь к ним доступ в любой момент.

Кажется, дракон понемногу начинает раздражаться, так что Рейнхарт лишь обречённо кивает — чисто фактически, он сейчас весьма жалеет, что не уделял раньше достаточно времени софистике и тактике ведения переговоров.

— Я Вас понял. Уважаемый…

— Кх-РРАХ!

— Вас зовут Кхр… Простите, не знал, что у драконов такие непривычные имена, не могли бы повторить? — стоит больших усилий не закашляться от поднявшегося облака чада, но рыцарь до последнего старается сохранить лицо — судя по укоряющему взгляду жёлтых змеиных глаз, получается у него не очень.

— Что мы, по-Вашему, дикари какие-то, незнакомые с благозвучием? Я просто поперхнулся. Меня зовут Деймар.

Договориться с каким-нибудь дикарём явно было бы проще, чем с привередливым многовековым чудищем, но дикарь не способен превратить тебя в лепёшку, просто уронив поверх массивный хвост от вящей обиды, так что приходится быть вежливым и дальше.

— Приношу свои извинения. Так вот, уважаемый Деймар. Я правильно понимаю, что меня похитил дракон?

— Верно.

— Чтобы меня нанять.

— Верно.

— Чтобы я убил поселившихся здесь чудовищ.

Пожалуй, заказчику уже стоило бы отказаться от услуг наёмника, способного, с его точки зрения, намотаться нелепо на собственный меч, но возраст учит терпению.

— Верно.

— Но почему Вы не разобрались с ними сами?!

— Понимаете ли, сэр Эдгар… — ну вот, кажется, с этого момента рыцарь перестал быть «уважаемым». Да и дракон с ним неожиданно заговорил доверительно-ласково, как с ребёнком, которому требуется объяснить, почему не стоит пить из лужи, если он ещё надеется на светлое будущее и академические успехи. — …Как я и говорил, они снуют по норам. Я туда не помещаюсь. Физически. Ни целиком, ни частично. Никак.

Теперь, когда реальность и впрямь сложилась в единый экстравагантный пазл, можно и оценить масштаб катастрофы — точнее, её мизерность. Рейнхарт с сомнением смотрит в сторону проходов, в которые и сам едва протиснется, и с внезапно накатившей тоской уточняет условия контракта, на который его подписали против воли:

— А если я откажусь? Или не справлюсь?

— Тогда я подожду, — слова Деймара явно с делом не расходятся, оттого он и заваливается поперёк выхода из пещеры, сложив кожистые крылья, намереваясь, кажется, методично покрываться вековой пылью, пока проблема не будет решена, — но спустя пару десятков секунд звенящей тишины уточняет, дабы между сторонами договора не возникло недомолвок. — Смерти. Их. Или Вашей. Время у меня есть, а там уж посмотрим.

Ситуация патовая. И, что самое досадное, даже если Рейнхарт из неё выберется целым — хоть в трактире особо не побахвалишься занятной историей. Кто в такое вообще поверит? Про «выбраться» невредимым речи уже даже не идёт, глубокие моральные и психологические травмы и так обеспечены. Если уж не за счёт самого факта безнадёжных переговоров с драконом, то уж точно из-за того, что приходится всё же, смирившись с участью дератизатора для чудовищ, протискиваться в узкий лаз, моментально столкнувшись с первой проблемой на пути к своему слегка постыдному подвигу.

— Здесь темно.

— …И страшно? — успевший придремать дракон насмешливо фыркает, лениво размыкая тяжёлые веки, но всё же милостиво способствует в нелёгком ратном деле. Как может. — Вернитесь. Если пройдёте из главной пещеры по коридору направо, то во второй слева комнате в четвёртом от центра к западу шкафу на семнадцатой полке можете взять пятый амулет. Ожерелье, освещающее путь.

Судя по виду Эдгара после получения инструкции, он скорее предпочтёт, чтобы было темно и страшно, чем воспользуется столь щедрым предложением снаряжаться в поисковую экспедицию. Впрочем, Деймар тоже заинтересован в результате, так что, раз рыцарь идёт любезно на уступки и соглашается выполнить просьбу несчастного существа, отчаянно нуждающегося в помощи, то и оказать ему подспорье незазорно. Особенно если не хочется найти рыцаря где-то в пещерных лабиринтах через пару месяцев, печально дожёвывающего последний пергамент из телячьей кожи.

— Я провожу, — в другой ситуации уточнение могло быть излишним, но дракон уже не уверен, что сэр Эдгар способен работать без чётких голосовых инструкций в принципе. Громоздкое, покрытое обсидиановой чешуёй, больше напоминающей кольчугу, туловище с неожиданной прытью скрывается в боковом проходе, и Рейнхарт спешит следом, удерживаясь от соблазна подёргать дракона за кончик острого мельтешащего хвоста.

Он в пять лет уже пытался подобное провернуть с кошкой. Последствия ему не понравились. А тут ещё и разница в размерах явно играет не ему на руку.

— …Что Вы делаете, Эдгар?

— Прошу прощения. Оступился, — рыцарь, разжалованный только что не только из «уважаемого», но и из «сэра», со стыдливым звоном доспехов спешно прячет за спину руку, ещё мгновение назад ухватившуюся за зазубренный гребень.

— На месте человека, который не хочет быть съеденным, я бы получше следил за передвижением собственных конечностей, — Деймар всё же великодушно отпускает ситуацию, отвлекаясь на то, чтобы выудить нужный амулет с полки, и Рейнхарт только кивает, решив придержать при себе своё мнение по данному вопросу.

По крайней мере до тех пор, пока он, уже снаряжённый магическим освещением, не скроется вновь в слишком узком для дракона лазе — даже если ты уверен в правоте своих слов, умничать лучше с безопасного расстояния.

— Вообще-то я однажды беседовал с драконом. Вы же не едите людей. А рыцаря из доспехов и вовсе не можете выцарапать, а грызть их — только зубы портить да ломать.

— А тебе не всё ли равно, как ты умрёшь и что будет с твоим бренным телом после смерти? — то ли Деймар поперхнулся от наглости, по чистой случайности пуская в проход облачко дыма с пеплом, то ли Эдгару решили доказать, что поджаренному человеку не так важно, съедят ли его впоследствии или оставят в качестве копчёности.

— Если честно, нет, — пожалуй, не стоило прогуливать помимо софистики ещё и те дисциплины, где разъясняют разницу между честностью и здравомыслием, но сожалеть об этом поздно. Да и оставаться равнодушным к судьбе своей тушки после высказываний прощелыг и арестантов, не особо довольных представителями власти, сложно большинству уважающих себя мужчин — благо, вряд ли дракон опустится до подобного метода запугивания.

— Честный, вы на него посмотрите, — дракон, судя по ворчанию, явно бы предпочёл, чтобы похищенный им был скорее не искренним, а расторопным, но выбирать не приходится. Сам ведь знал, что на поимку пронырливых огнёвок уйдёт не меньше недели.

Да и сильно возмущаться не стоит, чтобы не повышать вероятность того, что бравый сэр Эдгар Рейнхарт, решив, будто попал в немилость, предпочтёт отсиживаться в узких ходах до самой зимней спячки. Тогда ведь, чтобы избавиться не только от кусающейся мелочёвки, но и от рыцаря, придётся похищать уже какого-нибудь наёмника или вовсе тролля — а у тех, по слухам, с манерами и исполнительностью и того хуже.