Лефа шла с сыном по центру Скопцена. Не часто им приходилось сюда выбираться, ох не часто! С тех пор, как вход в центральные микрорайоны стал платным, она была здесь только один раз – шесть лет назад… Да, тогда она должна была купить здесь лекарства, которые на окраины не завозили. Да, в элитную аптеку, находящуюся возле мэрии, в которую один только вход стоит половину её тогдашней зарплаты…

Изменилось здесь с тех пор мало что. Всё те же тёмно-зелёные талаксы и салатовые варлии. И косоабли, конечно же, вот они – зелёные с голубым оттенком. На окраинах нет таких деревьев – только стоклеты и маритины, и то чахлые.

Навстречу им шла оксолитка, одетая в голубые и розовые кружева, кокетливо подпоясавшись полосатым ремешком, с декольте. Сын Лефы, Станел машинально отвернул глаза. Не принято было на окраинах так одеваться, да и дорогое было такое платье…

На углу двух улиц стояла оксолитка в муленце и кормила дракона. Всё было бы обычно, если бы не шерсть, которой был покрыт дракон.

— Интересно, кому понадобилось наряжать дракона под охиаха? – спросил Станел.

— Это не дракон, это охиах и есть, — ответила Лефа, видевшая лучше, чем сын. — И шерсть у него своя, настоящая, и глаза голубые.

— Но охиахов у нас нет, они улетели в земли фыметов, — растерялся Станел.

— Значит, не все улетели.

— Но почему его кормит служанка мэра? Или кто-то другой надел муленцу?

Станел хотел продолжить, но мать испуганно перебила его:

— Ты что, её же за это посадят – лет на пять минимум! Нет, это действительно служанка мэра.

— Ну, может быть, кто-то думает, что полиция отвлечена на нас, — предположил Станел.

— Не придумывай, все знают, что в Скопцен пригнали полицию из других городов.

— Но зачем мэру понадобился охиах? Не против ли нас он хочет его пустить?

— Маловероятно, — ответила Лефа. — Все охиахи должны быть не знаю, как озлоблены на нашего мэра. Это же он когда-то убил охиашат Корума, чтобы продать их шкурки. Тогда охиахи и улетели от нас. Но, как видно, не все.

Так разговаривая, мать и сын подошли к площади перед мэрией. Обычно пустая, сегодня она была заполнена народом. Оксолиты всех возрастов, кроме детей и глубоких стариков, собрались на митинг.

2

 

Забастовка на всех предприятиях, принадлежащих мэру Скопцена, продолжалась уже пятый день. Началась она на фабрике по производству косоаблей, на которой работали и Лефа со Станелом, после аварии, унесшей жизни двадцати оксолитов. Потом перекинулась на швейные фабрики, потом — на кондитерские, потом – на завод, производящий станки для марлики. Последним присоединился к забастовке завод строительных материалов – всё-таки, там рабочие были редких профессий, на бирже труда таких не было, и зарплата их устраивала.

Да и у других тоже требование о повышении зарплаты было не на первом месте. Забастовщики требовали заменить износившееся до аварийности оборудование, поставить в медпункты зеары – вместо устаревших линапов, улучшить освещение и вентиляцию.

Мэр обратился в суд, тот поспешил признать забастовку незаконной. Организаторов арестовали, а рабочим выдвинули ультиматум – или они выходят на работу, или их увольняют с занесением в чёрный список. «Я лучше один свой завод закрою, зато на остальных рабочие у меня по струнке ходить будут», — сказал мэр в ответ на робкое возражение директора биржи труда.

Но мэр не учёл, что рабочие просто устали жить в страхе. Каждый день вынужденные работать в аварийных условиях, с риском, хоть и немного, но превышающим риск быть убитым при разгоне митинга, они долго не думали. Собрались на митинг у здания мэрии.

Полиции на площади не было, военных тоже. Рабочих это удивило и насторожило, но не испугало. Ничто не могло напугать оксолитов, настроенных только на победу.

Мэр хотел выйти из здания, но наткнулся на ненавидящие взгляды. Охрана успела затащить его обратно, но мэр успел услышать выкрики в свой адрес:

— Пока не выполнишь наши требования – никуда мы тебя не пустим!

— Осада до победы!

— И только попробуй разогнать!

— Разнесём мэрию по кирпичику!

— Не вздумай прятаться! Везде найдём!

Но тут перед площадью появился охиах. Оксолиты, уверенные, что он прилетел, чтобы им помочь, радостно заулыбались, засмеялись, кто-то даже выкрикнул «Ура»! Остальные подхватить не успели, потому что охиах на лету пустил на них струю газа – страшного, едкого – из-под хвоста.

Не поняв, что случилось, оксолиты упали – кто-то замертво, кто-то корчась в судорогах от боли в лёгких. Лефа, прежде чем потерять сознание, увидела мёртвого сына и закричала – откуда только силы взялись?

А охиах, бросив удовлетворённый взгляд на лежащие на площади тела, пустил на них ещё струю газа. Он не видел, что лицо Лефы при падении накрылось углом платка, соскользнувшего с волос.

3

 

Очнулась Лефа в кузове большого грузовика. Поняв, где она и что с ней, Лефа беззвучно заплакала и начала искать Станела среди мёртвых тел. Вот и он, её единственный сын! Вытащив из-под груды окоченевшее тело Станела, Лефа сжала зубы, чтобы в голос не расплакаться.

Она стала щупать тела, искать выживших. Никого не нашла – все были мертвы.

«Надо бежать! — подумала Лефа. — Здесь оставаться нельзя – убьют». Осторожно выглянув из кузова, Лефа увидела, что грузовик едет по степи. «Прыгнуть в траву! Не бояться! — приказывала она себе. — Трава мягкая, земля под ней летом тоже рыхлая, — перешла она от приказов к уговорам. — Не выпрыгну — обязательно убьют, а выпрыгну – хоть какой-то шанс есть, что жива останусь!»

Лефа прыгнула в густую, высокую траву. Ноги её пронзила резкая, сильная боль, и она потеряла сознание.

Очнулась Лефа в маленькой комнате. Тусклая лампочка в углу не давала достаточно света, чтобы рассмотреть обстановку. Лефа лежала на кровати, рядом стояла тумбочка, напротив – ещё одна кровать. Лефа шевельнулась, и тут же с кровати напротив вскочил оксолит. Он подскочил к Лефе и затараторил:

— Не пытайся встать, у тебя ноги в гипсе!

— Где я? Кто ты? — с трудом ворочая непослушным языком, спросила Лефа.

— Я пастух, меня зовут Халес. Пасу стада, принадлежащие мэру. Три дня назад тебя нашёл мой дракон. У тебя были сломаны обе ноги. Дракон принёс тебя сюда, я позвал врача. Хорошо, что врач понимающий оказался и переломы не сложные. Пока они не срастутся – будешь жить у меня. Потом переправим тебя на земли фыметов.

— Ты был у фыметов? — спросила Лефа.

— Нет. Но очень хотел бы! — мечтательно прищурился Халес. — Говорят, что там всё иначе, чем у нас. Там нет фабрик и заводов в частной собственности, земля тоже принадлежит всем…

— Теперь уж нет, — вздохнула Лефа. — Как пришёл там к власти Керози, так и начались реформы. Теперь там так же, как у нас.

— Я слышал что-то про реформы там, но не знал, какие они, — признался Халес. — Теперь буду знать.

— Но там и сопротивление этим реформам сильное, — ответила Лефа.

Вдруг затрещало дерево, полетели щепки от косяка, распахнулась дверь и в домик влезла голова охиаха на тонкой длинной шее. Шерсть его, обычно приглаженная, стояла дыбом, глаза чуть сузились…

— Ну что? Сбежать от нас хотела? — удовлетворённо спросил охиах, потягивая носом. — Знай – я свой запах за километры чую.

Халес забился в угол, Лефа попыталась приподняться. К страху примешивались презрение и гадливость. «Интересно, на что мэр купил этого предателя?» — думала она.

Тем временем, охиах хотел шагнуть вперёд. Только шаг отделял от Лефы его когтистую семипалую лапу. Но внезапно он охнул и дёрнулся.

— Немедленно прикажи своему дракону отпустить мой хвост! — завывающим от гнева голосом закричал охиах.

— Нет, — ответил Халес. — Сейчас мой дракон позовёт другого дракона, они вдвоём тебя вытащат и убьют!

Тут дракон призывно закричал. Охиах грустно посмотрел на Лефу и Халеса, сморгнул набежавшую слезу и сказал:

— Ну вы нашли, кого смертью пугать. Охиаха, который уже три года как смерти ищет. Да, с тех пор, как вы убили его детей.

— Так ты – тот самый Корум? — изумлённо посмотрела на охиаха Лефа.

— Да, я тот самый Корум, у которого вы убили шестерых детей!

«Он не знает, — догадалась Лефа. — А этот гад мэр, наверно, наплёл ему, будто охиашат убили мы». И Лефа больше утвердительно, чем вопросительно, сказала:

— Это тебе, конечно, мэр сказал, будто охиашат убили мы?

— Это я и без вашего мэра знаю, — ответил охиах. — А кто их убил? Фыметы, что ли?

— Их убил мэр, — выразительно, чеканя каждое слово, начала объяснять Лефа. — Тогда он, правда, никаким мэром не был, а был обыкновенным вором. Он нашёл твоих детей, убил их, и выгодно продал их шкурки. Мясо тоже выгодно продал — тогда ходил слух, будто оно излечивает наркотическую зависимость. Часть полученных денег отдал судье, на оставшиеся купил искусственно обанкроченный завод, стал получать с него прибыль. Так он и разбогател – до того, что должность мэра купил. А ты ему прислуживаешь теперь!

— Я проверю, что ты сказала,— угрожающе сказал охиах.

— Проверь, это нетрудно. Все об этом знают, кроме тебя, — сказав это, Халес высунулся в окно и крикнул драконам: — Вытащите его, отнесите в город, и отпустите там. Это же надо, — сказал он, обращаясь уже к Лефе, — как он на всех оксолитов озлоблен! Из-за этого не стал даже задумываться, кто именно убил его детей.

— Драконы чьи? Твои или мэрские?

— Драконы мои, и они отнесут тебя ночью к фыметам. Там тебя встретит семья, в которой ты будешь жить.

— Но у меня ноги в гипсе…

— Да, придётся рискнуть. Корум там, в городе, наверно, всем все уши прожужжал, где ты.

4

 

Ночь выдалась тёмной, небо закрыло в таких тучах, что не видно было ни звёздочки. Но драконы хорошо видят в темноте. Взяв в лапы ящик с лежащей Лефой, они полетели к границе с фыметами.

Подлетая к границе, драконы увидели летящего им навстречу охиаха. От стыда, гнева и желания мести шерсть его покрылась алыми и чёрными пятнами. Летел он быстро, весь устремившись только вперёд, не замечая ничего вокруг.

Пока драконы несли охиаха в Скопцен, тот думал: «Какие оксолиты глупые, думают, я у них буду спрашивать. Откуда им знать, что существует Вечномудрая книга? Они, наверное, ещё и неграмотные все».

Как только драконы оставили охиаха, тот полетел в Лювем. Там шёл митинг – фыметы требовали сделать доступ к Вечномудрой книге бесплатным, как это было раньше. Были среди митингующих и охиахи.

Всппомнил Корум тот митинг, с участниками которого расправился. «Если окажется правдой, что я послужил убийце своих детей, то мне остаётся только убить себя», — подумал он, присоединяясь к митингующим. Когда они ворвались в дом правительства, Корум улетел в Нисаю – к зданию, в котором находилась Вечномудрая книга. «Пока я долечу – фыметы заставят своих правителей сделать книгу бесплатной. И я стану первым, кто получит бесплатный доступ».

Его расчёт оправдался. Когда он подлетел к зданию, в нём никого не было. О том, что доступ к Вечномудрой книге бесплатный, стало известно за пять минут до его прилёта. Работники монобиблиотеки суетливо демонтировали оборудование, открывающее двери за деньги.

— Кто убил детей охиаха Корума – Линота, Сималу, Трилу, Лайга, Зваиту, Ронеса? — спросил охиах у раскрытой книги.

На чистых страницах книги проступили буквы. Охиах стал читать: «Детей охиаха Корума убил вор Крикис. Он продал их шкурки и мясо, стал предпринимателем. Потом купил должность мэра города Скопцена, столицы Наилеи, что в землях оксолитов».

Охиах завыл, куснул лапу, вторую… Ничего не видя и не слыша, он разбил окно, выломал решётку и вылетел в сторону Скопцена.

Крикис шёл в мэрию, раздумывая, на чём бы ещё сэкономить и какие ещё штрафы поднять, какие ввести. Он должен стать самым богатым в Наилее, чтобы купить должность правителя страны!

Но вдруг перед мэром появился охиах. Ни Крикис, ни его охрана не успели ничего сообразить, когда охиах молча поднял хвост и выпустил струю газа в лицо мэра. Тот упал и умер, охранники тоже.

А охиах улетел к фыметам. На этот раз навсегда.

5

 

В Нисае Лефу сразу положили в больницу. Она беспрекословно выполняла все предписания врачей, но они шесть месяцев не разрешали ей вставать с постели. Она чувствовала, что здорова, но врачи каждый день просвечивали ей ноги васкрипом и показывали изображение сломанных костей.

Каждый день Лефа вытягивала нитки из камлина и вязала воротники, салфетки, кружевные оборки. Только тонкие и гибкие пальцы оксолиток могли это делать. Стоили камлиновые изделия у фыметов очень дорого, и Лефа оплачивала ими и лечение, и пребывание в больнице.

Но вот Лефа прочитала, что лечение сделали бесплатным. Не успела она этому обрадоваться, как в палату вошёл врач.

—Ну, Лефа, готовьтесь к выписке,— сказал он.

— С чего бы? — удивилась Лефа. — Вчера же мне снимок показывали, перелом ещё далеко не сросся…

— Вчера не сросся, а сегодня сросся, — врач протянул к её ногам излучатель васкрипа. В нём загудело, защёлкало, и врач вынул из корпуса васкрипа снимок. На нём были изображены сросшиеся кости.

С Лефы сняли гипс. Врач попросил встать. Лефа поднялась. В ногах закололо, слушались они плохо. Лефа ухватилась за спинку кровати и сделала два шага.

— Больно? — спросил врач.

— Костям – нет, а мышцы покалывает.

— Раз костям не больно, значит, они срослись, — резюмировал врач. — А мышцы покалывает — от того, что ты долго не двигалась. Теперь двигаться надо, упражнения делать. Для этого больница не нужна.

Поняла Лефа, почему её держали в больнице, пока лечение было платным. «Вот они, фыметы», — подумала было она, но вспомнила охиаха, устыдилась своей мысли и резко прервала её.