Выехав из леса, мы увидели Белый Оплот, стоящий на острове посреди реки. Шестнадцать башен тянулись к небу, как шестнадцать клинков. Солнечный свет отражался от белого камня стен, словно они были из полированной стали, и на них вспыхивали и гасли тысячи мелких искр.

 

В центре возвышалась Башня Магистров. На ее шпиле ветер играл знаменем Ордена — черным полотнищем с изображением меча, объятого сполохами света. На балконе стоял человек в алом плаще. Магистр Павел по своей традиции встречал отряд.

 

Мы отсалютовали магистру поднятыми мечами. В замке взревел рог. Мы возвращались туда, где нас ждали. Домой.

 

Ганс толкнул меня в плечо. Я покосился на него.

— Грета поди уже все глаза проглядела, тебя дожидаясь. А ты все не спешишь, — засмеялся Ганс. Сын мельника был прекрасен в своей простоте. Сильный, рослый, румяный. Я тоже не маленький, но до него мне далеко. При своих размерах Ганс был быстр, как кот, и в поединках умело использовал Искру. А еще у него была сестра, которая мне очень нравилась. И я ей тоже, судя по его дурацким шуткам.

 

— Когда тебе оторвут что-нибудь важное, — мстительно сказал я. — Грета его специально прирастит не так. Или не туда. А все из-за твоих шуток.

 

Ганс подумал и сменил тему.

 

— А давай отметим возвращение в "Веселом гусе"? — предложил он. — Тем более что нам причитается жалованье за месяц в патруле и трофейные. Учитывая тех пепельных волков и дезертиров, тебе хватит и на таверну, и на новое седло для Дымка.

— Почему нет? — пожал я плечами. — Если Деметрий не возражает.

— Так сейчас и спрошу, — кивнул здоровяк и уехал вперед, догоняя рыцаря. Вернулся он с довольной улыбкой. Разрешили.

 

За разговорами мы подъехали к воротам крепости с девизом Ордена на них. На левой створке блестело слово "ВЕРА", на правой "СТАЛЬ". Они распахнулись, и мы въехали во внутренний двор. Спрыгивая с Дымка, я ощутил дрожь Искры. Задрав голову, поймал взгляд магистра Павла, уже спустившегося на верхнюю галерею внутреннего двора, и поприветствовал его. Он склонил голову в ответном жесте и повернулся к кому-то, мне невидимому. Войдя в конюшню, я замер. Привычные запахи железа, дубленой кожи и навоза сильно ударили в нос. Сказался месяц на свежем воздухе, не иначе.

 

Мы с Дымком фыркнули. Я рассмеялся, конь игриво толкнул меня в плечо. К нам спешил Рики.

— С возвращением, сэр Ян! — крикнул он издалека. — Привет, Дымок! И тебя с возвращением!

— Кнехт Ян, — поправил я пацана. — Но "сэр" мне тоже нравится.

Рики улыбнулся еще шире, взялся за повод и повел Дымка к стойлу. Я отстегнул седельные сумки, достал кусок дикого меда и отдал мальчишке:

— Держи. В твои годы я с ума сходил без сладкого. Позаботься о коне.

— Конечно, сэр Ян, — просиял Рики. — Как родного обихожу.

 

Оставив вещи в казарме, я пошел в купальни. Пар, горячая вода и мыло, сильно пахнущее полынью. Мышцы отпустило, спина перестала ныть, и ноги уже не ощущались двумя деревяшками. Оставив грязную одежду в своей корзине, я переоделся в чистое и отправился на ужин.

 

Ганс уже был там и рассказывал, как мы гоняли дезертиров. Судя по жестикуляции, дезертиры все как один были злые и толстые. В процессе он использовал тарелки с мясом, вареный картофель и солонку с перечницей. Солонкой был он, а перечницей — я. Картофелины стали бандитами, а мясо — главарями. Усевшись, я с минуту слушал о наших подвигах, потом положил себе кусок мяса, добавил три картофелины и принялся есть.

 

— Ну вот, ты убил главаря, — сказал Ганс, не особо расстроившись. — Снова.

— Снова? — спросил тощий новичок.

— Я слуфайно, — ответил я, пережевывая мясо. — Он фам на меня выскочил. А второй на Ганса.

От разговора нас отвлек служка, поставивший на стол небольшой бочонок сидра с клеймом Яблочной долины. Такие же стояли на всех столах в трапезной. Кроме стола магистра Павла и старших рыцарей, за которым сидел и сын Павла, Сергий. На их бочонке было клеймо с головой тролля, из которой рос саженец яблони.

— Ух ты! — воодушевился Ганс. — Это же "Яблочный тролль"! Лучший сидр на свете! Его короли пьют.

 

Недовольно качнув головой, магистр велел подать то же, что и всем. Служка принес простой бочонок и потянулся, чтобы забрать этот. Его остановил Сергий. Крутанув краник, он наполнил кружку и сделал жест "уноси". Магистр нахмурился, посмотрев на сына, но промолчал. Сергий меж тем обвел трапезную медленным взглядом. Его взгляд задержался на нас. Он усмехнулся и повернулся к отцу.

 

После ужина Деметрий рассказал о нашем патруле, отметил отличившихся, перечислил имена павших, мы выпили поминальную и встали из-за столов.

Затем он окликнул меня:

— Ян, идем. Магистр ждет.

 

По пути к нам присоединился Ганс. У дверей кабинета магистра Деметрий замер и поднял руку в знакомом жесте "Тишина". Павел с кем-то говорил. И звучало это как ссора.

 

— Назови преемника, отец! Я требую. Ты же определился, я знаю. — Сергий, его голос.

— Да, я определился. С тем, кто НЕ будет моим преемником. Ты не готов.

— Потому что не согласен с твоей политикой набора рекрутов?

— А что с ней? — ирония в голосе магистра почти незаметна из-за усталого тона.

— Ты прекратил брать в Орден людей из благородных семей, предпочитая их этим… этому быдлу.

 

Я знал, что речь обо мне и Гансе. На мое плечо легла рука Деметрия. На другое плечо легла широкая ладонь Ганса. Я приободрился. А голоса за дверью становились громче.

 

— Верно, — согласился магистр. — И знаешь, почему? Знатные не хотят служить миру, не хотят сражаться. Их Искра тускнеет. А простолюдины хотят. И могут. Их Искра все ярче. Времена меняются, и либо Орден изменится с ними, либо падет.

— Пасть в бою — высшее проявление доблести! — почти крикнул Сергий.

— А выжить для следующего боя — залог победы, — с печалью парировал Павел. — Теперь я знаю — ты не готов, сын.

— Дай шанс доказать, — голос Сергия стал тихим, жалким. — Молю.

— После турнира. Не раньше. — сухо сказал магистр. — Свободен.

 

Дверь распахнулась. На пороге стоял Сергий. Вид у него был расстроенный. Увидев нас, он вновь стал собой: надменным, гордым, образцовым сыном магистра. Обменявшись кивками с Деметрием он прошел мимо. Проводив его взглядами, мы вошли в кабинет. Магистр сидел за столом и смотрел на нас. Мы ждали. Наконец он заговорил.

— Ганс, сколько ты в Ордене?

Здоровяк задумался.

— Ну, считай, лет восемь, нам же с сестрой по десять лет было, когда у нас Искру нашли.

— А ты, Ян? — повернулся магистр ко мне.

Я улыбнулся. Это был легкий вопрос.

— Девятнадцать, сир. Всю мою жизнь.

— И сколько из них мечтал стать рыцарем?

— Сколько себя помню.

Магистр улыбнулся. И повернулся к Деметрию.

— А ты что скажешь? Пора?

— Пора, магистр, — решительно кивнул рыцарь.

— И я так думаю. — Согласился Павел. Помолчал и продолжил. — Я обсуждал это со старшими рыцарями, они согласны. Через месяц среди кнехтов и егерей состоится турнир. Двое оставшихся будут опоясаны и станут рыцарями. Непременное условие участия — доспех и оружие, пробужденные Искрой участника. Так что у вас будет очень занятой месяц.

 

Следующие три с лишним недели словно слились для меня в один длинный день. На наши доспехи и оружие надо было нанести руны и пробудить их Искрой, чтобы они подстроились под нас и принимали часть усилений на себя. Рыцари и кнехты делают себя быстрее, сильнее, выносливее. Егеря усиливают слух, зрение, реакцию. Искре все равно, как ты ее тратишь. Но если она иссякнет, ты умрешь.

 

Гансу нужно было лишь добавить руны и пробудить Искру. Мне же старые доспехи стали тесноваты, и пришлось ковать новые. Я буквально поселился в кузнице. Хорошо, что Ганс решил помочь. Грета использовала Искру, чтобы снять мою усталость. Вечерами она приносила еду и сидр, мы говорили, и это помогало. К концу месяца мы закончили. Оставалось лишь пробудить доспехи. Но я валился с ног и решил выспаться.

 

Я проснулся с улыбкой и мыслью, что все-таки успел. Утром я вернулся в мастерскую и встретил там Сергия. В моих доспехах. Он улыбнулся, увидев меня.

— Ян, я по ошибке пробудил своей Искрой твои доспехи. Хотя я никогда не ошибаюсь. И мне жаль, что… впрочем, нет, не жаль. А ты никогда не займешь мое место, выскочка.

И ушел. Я смотрел ему вслед и старательно давил злость. Сейчас она лишняя.

— О чем это он? — спросил удивленный Ганс. Я молча качнул головой, продолжая считать. До турнира пять дней. Сделать новые доспехи я не успею, а достать подходящие нереально. Стараясь не думать о плохом, я отправился завтракать. После завтрака Ганс ушел за инструментами, а я в казарму.

 

На моей кровати лежал сверток из дерюги. Развернув его, я замер. Там был комплект потрепанной тварями Разлома брони. На наручах следы зубов, на наплечниках царапины, на нагруднике изрядная вмятина. На металле следы от кислоты и чего-то еще. Остальное выглядело так же. На дне мешка нашлась записка: "Вера и сталь". Без подписи. Шлема не было, но у меня был свой. Эти доспехи были пусты, а их руны удивительно легко приняли мою Искру. И когда я надел их, то понял, что это — мое. Я был готов.

 

Турнир начался с королевской битвы. Герольд зачитал правила. Упал — выбыл. Вышел с арены — выбыл. Оружие тренировочное, применение Искры разрешено.

 

Всего нас было тридцать два человека. Двадцать восемь кнехтов и четыре егеря. Мы с Гансом усилили себя Искрой и, уронив нескольких противников, прорвались к краю арены, где дождались, пока большая часть бойцов выбьет друг друга, периодически сшибая с ног тех, кто атаковал нас. Минут через десять на ногах осталось одиннадцать человек: мы, Сергий, два егеря и шестеро кнехтов.

 

Сергий с тремя кнехтами остался в центре арены. Егеря отбежали на противоположную от нас сторону и теперь стояли с метательным оружием наготове, хотя никто к ним не подходил. Трое оставшихся направились к нам. Крупные и очень целеустремленные. Они шли на нас, мы отступали. Край арены приближался, и мы остановились. Я прикинул шансы, и выходило, что у них они выше. Их Искры работали на всю катушку; я это ясно чувствовал. Потом им будет очень больно, но сейчас они нас сметут. И тут Ганс сказал:

— Не упусти свой шанс, Ян, иначе все зря.

— Что зря? — не понял я.

— Это, — заржал здоровяк, разгоняя Искру. Сорвался с места и кинулся в просвет между кнехтами. Те сдвинулись ближе друг к другу, думая, что он просто хочет вырваться, бросив меня. А Ганс того и ждал. Он увеличил скорость и тараном врезался в противников. От удара все трое кубарем покатились по песку. На стене звякнул гонг. Отбор закончился. Я прошел дальше.

 

Пока Грета меня осматривала, к нам подошел довольный Ганс.

— Зачем? — недовольно спросила она. — Вы могли отбиться.

— Я не был уверен, — признался Ганс. — И решил, что Яну это важнее, чем мне. Через два месяца тебе исполнится двадцать лет, так? Ну вот. И ты получил бы чин сержанта у кнехтов. А так у тебя есть шанс. Я подожду следующего турнира.

— Он справится, — сказала Грета, проведя рукой по моим волосам. — Правда?

Я молча кивнул.

 

Дальше было легко. Сначала мне попался егерь, которого я свалил с ног броском щита. Потом кнехт, которого я не добил в отборке. Он про это помнил, а мне было плевать. Я шел в финал.

 

Там я встретился с Сергием. Бой был сложный. Мы использовали Искру, ускорялись, но Сергий двигался не так, как он мог. Мне же было легко. Я шагал, уклонялся, закрывался щитом и бил наверняка. Пару раз у меня возникло ощущение, что доспех помогает мне драться. В редкие моменты передышек я смотрел на трибуны. Они разделились. Сергия поддерживала часть рыцарей и челяди, меня — кнехты и егеря. Наконец мне повезло. Сергий оступился, я добавил щитом в грудь, и он упал. Трибуны взревели, "мои" радостно, Сергия — разочарованно. Звякнул гонг. Победа.

 

Я снял шлем, протянул руку, предлагая помощь. Тот отказался, встал сам, неловко ступая на подвернутую ногу. Она подломилась, он качнулся, я подхватил его под руку и еле уклонился от удара в лицо. Трибуны вздохнули, разом, как один человек. Краем глаза я увидел магистра. За его спиной стоял Деметрий и улыбался, первый раз на моей памяти. Павел взглянул на меня, кивнул и перевел взгляд на сына. На лице его было разочарование.

 

Вечером нас посвятили в рыцари. Магистр лично опоясал нас, назвал "сэрами" и велел встать. Так исполнилась одна моя мечта и началась следующая.

 

Через неделю мне сообщили, что я вхожу в состав отряда, уходящего на патрулирование Яблочной долины. Ганс должен был идти с нами, но Деметрий его не отпустил, повысил до сержанта и дал под начало десяток. Грету приписали к нашему отряду, но она попросилась к Гансу и магистр не возражал.

 

Командиром нашего отряда назначили Сергия. Тот самый последний шанс? Его заместителем назначили Отто — опытного и совершенно нечестолюбивого паладина. Командовать он не любил, но службу знал. В бою Отто предпочитал боевой молот и управлялся с ним мастерски.

 

Рыцарь Корнелий. Ему лет сорок, сражается совней, и по опыту не уступает Отто. Говорит мало, но по делу. При всем этом с ним почти не общаются, уж слишком он верен принципам Ордена.

 

Братья Савва и Марек. Савва вроде как торгует ингредиентами из тварей, что добывает Орден. Младший предпочитает любовные приключения. Про него даже балладу сочинили, чем он страшно гордится.

 

Альв. Светловолосый, стройный, без возраста. Никогда ни с кем не общается, в походах сидит у огня и методично проверяет свое снаряжение.

 

Уго, мастер поллэкса. Веселый полноватый дядька с круглым добрым лицом.

 

Бьорн и Хельги — братья-северяне. Старший похож на медведя, большой, высокий, с секирой и парой метательных топориков, младший — стройный юноша с тисовым луком и коротким мечом на поясе. И десятым я, в броне с турнира, мечом и щитом-каплей, притороченным к седлу.

 

С нами в поход вышли десяток егерей, два десятка кнехтов и две целительницы — Марна и Магда. Марна помладше, часто смеется и в каждой деревне находит, кому помочь. Магда такое не одобряет, но Марна называет это тренировкой и заливисто хохочет, слушая ворчание старшей подруги.

 

Относились ко мне по-разному. Отто и Корнелию было плевать, откуда я — в бою важнее меч, чем происхождение его владельца.

Бьорн и Хельги здесь новички, держатся в стороне, но с Хельги получается пообщаться, хотя из-за акцента я не всегда его понимаю. Альв равнодушен. Савва и Марек открыто поддерживают Сергия, говорят о случайной победе и поддевают меня. Уго улыбается, но это характер.

 

— Ян, — сказал как-то Марек. — А проверь-ка, как там обоз поживает.

Я почти так и сделал, когда со мной поравнялся Отто и негромко, ни к кому не обращаясь, произнес:

— Все рыцари в отряде подчиняются лишь командиру отряда, и его заместителю.

После чего, не глядя на меня, уехал в голову колонны.

— Ян, ты еще здесь? — донесся до меня окрик Марека. Я повернулся к нему.

— Сэр Марек, я только получил звание, и не очень понимаю, что я должен там увидеть. Полагаю, вам, как более опытному, проще проехать и посмотреть самому.

Марек повернулся к брату. Савва фыркнул и отвернулся, скрывая смех.

 

Два дня спустя мы прибыли в Яблочную долину. В воздухе одуряюще пахло яблонями. По-моему, там только они и росли. Между ними летали здоровенные пчелы, здешняя порода. Здесь царили яблоки. Местные сушат их, замачивают на зиму, варят варенья и напитки, используют в готовке. Но важнейшим продуктом является сидр, который они продают по всему континенту. Самый популярный и дорогой сорт сидра — сидр "Яблочный Тролль", который варит какой-то Гарри.

 

Егеря и кнехты встали лагерем на окраине городка. Мы пошли в таверну. Называлась она "Золотое яблоко". Мы заняли два стола. За одним Сергий, Отто, Савва, Марек, Уго и Бьорн. За вторым я, альв и Корнелий, и пересевший к нам Хельги. К вечеру в таверне прибавилось народа. Настроение у всех было веселое, а вскоре появился местный бард. Ему заказывали песни. "Вдовушка с луга", "Гулящий кот", "Безобразная Марта" и еще какие-то. Потом кто-то попросил песню про яблоки Властелина.

 

Корнелий насторожился. Альв удивленно поднял бровь. Песня о Властелине, который правил материком несколько веков тому назад? О Зле, из-за которого появился Орден? Я превратился в слух.

 

Бард настроил лютню, и запел. Голос у него был чистый, пронзительный. Было очень красиво.

 

Солнечным утром иль пасмурным днем,

 

В дальней долине открылся Разлом.

 

И вышел оттуда, как волк нелюдим,

 

На тысячу лет темный наш господин.

 

 

Шагал рядом с ним огромнейший пес.

 

Казалось, он может допрыгнуть до звезд!

 

Глаза словно угли. Кинжалы-клыки.

 

Не сможешь укрыться, беги, не беги!

 

 

Они и про Адского пса не забыли! По легенде эта тварь не имела имени, и легко могла убить дракона.

 

Он славы недоброй тогда не желал.

 

В тиши и покое жить он мечтал.

 

Яблочный сад выбирал по себе,

 

Но для другого был нужен Судьбе!

 

 

Тут бард сделал паузу и ударил по струнам, топнув ногой.

 

Лишь слабость одна у владыки была!

 

 

Таверна грянула хором:

 

От яблочек спелых он был без ума!

 

 

Бард продолжал:

 

Случайная ссора и тело у ног.

Умер бесславно баронский сынок.

 

Папаша с дружиной хотел отомстить,

 

Но смог лишь могильных червей накормить.

 

 

Поднялись соседи, мол, мы здесь — закон.

 

«Тогда вы умрете», — вымолвил он.

 

Гибли бароны, князья, короли.

 

Прибавилось в мире свободной земли.

 

Решил Властелин материк захватить,

 

Чтоб новых мстителей не получить.

 

 

Бард вел основную партию, таверна подхватывала припев про яблоки. Дело шло к развязке:

 

Он правил сурово, жестоко карал

 

Всех, кто законы его нарушал.

 

 

Но дух наш свободный еще не поник

 

И Орден из пепла пожарищ возник.

 

 

Повел их в атаку Первый магистр,

 

Он был словно ветер ловок и быстр.

 

Он с духом собрался и Искру призвал

 

И сталью своей Властелина достал.

 

 

Грохнуло страшно, вспышка в глазах,

 

От Властелина остался лишь прах.

 

Лишь слабость одна у владыки была —

 

От яблочек спелых он был без ума!

 

 

Последний куплет проорали трижды, с хохотом, свистом и топотом ног.

 

Я выдохнул.

— Это неприемлемо, — проворчал Корнелий. — Такие песни заставляют людей думать, что Властелин был обычным человеком, которого вынудили взяться за оружие. А он был злом во плоти.

 

А мне песня понравилась. Корнелий быстро доел и поднялся из-за стола.

— Предупреди Сергия, что я буду в лагере, — проворчал он, швырнул на стол монету и ушел. За ним поднялся альв. Перед столом он задержался, коротко глянул на меня и сказал:

— Дымок припадает на заднюю ногу. Правую.

 

Расплатившись, я попрощался с Хельги и двинулся следом. Вспомнив о просьбе Корнелия, вернулся и предупредил паладина. Тот молча кивнул. Сергий продолжал набираться, Бьорн пил, не пьянея, Савва и Марек что-то обсуждали, не обращая внимания ни на кого. Трезвый Отто сидел напротив Сергия и мрачнел с каждой выпитой им кружкой.

 

В лагере я осмотрел Дымка и нашел небольшую трещину на его копыте. Пришлось доставать инструменты и перековывать коня. Сняв подкову, я подровнял копыто ножом, потом отшлифовал напильником. Когда дошла очередь до подковы, я услышал шаги. Кто-то засмеялся. Сергий.

 

— Ян. Не стыдно делать работу конюха? Ты же теперь рыцарь. — он голосом попытался выделить слово "рыцарь", но был слишком пьян и просто пробормотал это.

— Конь такая же часть моего снаряжения, как меч и доспехи. И рыцарь должен следить за своим снаряжением, что я и делаю. — спокойно ответил я. Сергий замер. Обдумал ответ, качнулся и, пробормотав что-то вроде "умный, да?", ушел к своей палатке. Отто задержался. Коротко взглянул на мою работу, ткнул пальцем в пропущенный скол и ушел за Сергием. Я механически закончил работу и лег спать.

 

Утром мы поехали на другую сторону Долины, где стоял наблюдательный пункт Ордена. Там нас ждал Томин — старый егерь, потерявший ногу в долине Разлома. Его задача — наблюдать и звать на помощь, если произойдет что-то странное. Он встретил нас на улице и доложил Отто, что все спокойно. Сергий никак не мог прийти в себя после вчерашнего и сидел в седле, как мешок. Отто хмуро принял доклад и велел разбивать лагерь. Наши целительницы тем временем ушли в город, помогать местному целителю. Тот зашивался от обилия пациентов. Сезон сбора. Пчелы постоянно жалят сборщиков.

 

Ночью на нас напали. Часовой успел поднять тревогу, мы взялись за оружие и отбились. Утром мы увидели, с кем дрались. Твари из Долины Разлома. Я и описать-то не могу, на что они были похожи. Гнусная помесь волка, стрекозы и ящерицы, как-то так. В этом бою погибли два егеря и трое кнехтов.

 

— Мы пойдем за ними! — заявил Сергий. — И научим уважать Орден.

— Приказ был другой, — проворчал Отто. — Мы патрулируем Долину. Все.

— Долг рыцаря — истреблять нечисть. Если приказ для вас превыше рыцарского долга, тогда я пойду один, — напыщенно заявил Сергий. — Я. Иду. Туда.

 

Отто обреченно склонил голову.

— Хорошо. Мы пойдем туда. Но сначала… нам нужен проводник в Долине Разлома. Иначе толку не будет.

— И где его взять? — поинтересовался Сергий.

— В таверне, где же еще? — невесело хохотнул Отто, ноша которого тяжелела на глазах.

 

Корчмарь сказал, что дураки, готовые ходить ТУДА закончились лет сто назад, и теперь таких нет. Отто уронил на стойку золотой, и корчмарь "вспомнил" про какого-то старого Гарри, который единственный, кто там был и не помер. Но вряд ли его можно уговорить. Сергий его выслушал, кивнул и спросил, как найти старого Гарри.

 

Дом старого Гарри стоял на высоком холме перед Долиной Разлома. Дорога обвивала холм спиралью, и кони шли шагом. Еще на полпути я услышал музыку. Кто-то играл на губной гармошке. Мелодия была спокойная, умиротворенная — и мне показалось, что мир замер, слушая ее. Стих ветер. Перестали качаться яблони. Даже тяжелые рыцарские кони шагали осторожнее, будто боялись нарушить тишину.

 

Мелодия прервалась чьим-то голосом. По мере приближения в ворчании начали различаться отдельные слова.

 

—...куда полезла, псина ты дурная... я тебе сказал — лежать...

 

Поднявшись, мы увидели дом с верандой. На веранде, в кресле-качалке, сидел старик. Одет он был как крестьянин — грубые ботинки, штаны и рубаха из простой крепкой ткани. В руках — губная гармошка. На голове — соломенная шляпа, явно велика, отчего постоянно съезжала на глаза, и старик с ворчанием ее поправлял. У ног его лежала собака. Пожилая беспородная сука, пегой окраски. Увидев рыцарей, она встала, подошла к краю веранды и лениво гавкнула два раза. Затем вернулась на место, легла и заснула. Старик поднял голову, увидел нас, встал, опираясь на трость, и подошел к краю веранды. Он был выше среднего роста, сед, с широкой седой бородой и длинными волосами. На нас он смотрел без особого интереса.

 

Сергий молчал. Отто уважительно поздоровался. Корнелий спокойно сидел в седле. Савва и Марек что-то тихо обсуждали. Уго осматривался, улыбаясь. Бьорн и Хельги встали за Сергием. Я выехал к дому последним и поэтому видел все со стороны. Остался альв. Он слез с коня, подошел к веранде, встал напротив Гарри и глубоко поклонился. Гарри досадливо махнул рукой. Альв выпрямился, вернулся к коню, но садиться не спешил. Взгляд старика упал на меня. Он осмотрел мой доспех, увидел отметины на броне, покачал головой — и вернул взгляд к Сергию. Пожал плечами и повернулся спиной, собираясь вернуться в кресло. Сергий его окликнул и потребовал проводить нас к Разлому. Гарри молча выслушал, скривился и ехидно спросил, какая ему с этого выгода.

 

Сергий растерялся. Начал объяснять, что осознание вклада в борьбу Ордена со Злом само по себе награда, а он еще и золотом заплатит.

Гарри рассмеялся.

— По-твоему, я нуждаюсь в золоте? А касаемо борьбы со Злом… Оглянись.

 

Сергий оглянулся. Мы тоже. С высоты холма была видна Яблочная долина — яркая, словно гигантская зеленая чаша, в которую насыпали душистых яблок.

 

— О каком Зле можно говорить в таком прекрасном месте? — сказал Гарри.

Сергий не нашелся, что сказать.

— Три отряда, мастер Гарри, — сказал вдруг Отто. — Туда ушли три отряда егерей. Лучших. И не вернулись. Люди пропадают перед прорывом.

 

Гарри помрачнел. Пробормотал что-то вроде: «И по времени пора бы уже, да что-то нет пока». И согласился помочь. Условие было одно — полная телега припасов на зиму. Список необходимого он вручил Сергию.

 

— Сам бы все купил, да раз вам так надо — вы и заплатите! — сказал он.

 

Сергий принял условие и брезгливо протянул мне список. Ну да, за покупками ехал я. Сергий считал, что это унижение. Я считал, что это приказ. Опираясь на свой опыт, я закупил все необходимое по списку, выбрав лучшее из имеющегося. Получив запрошенное, старик долго копался в телеге, пытаясь придраться к припасам. Не вышло. Я спокойно говорил, где, что и у кого купил, — и он отступался. Собака сидела рядом с телегой и насмешливо повизгивала на придирки деда. Наконец он закончил проверку.

— Завтра ждите меня у дозорной вышки, — сказал он, повернулся и ушел в дом.

 

На следующее утро отряд выдвинулся. Старик шел пешком, опираясь на клюку. За ним плелась Псина.

Сергий брезгливо уточнил:

— Это блохастая с нами пойдет?

Старик удивился.

— Тебе-то что? Тебе ее не везти. Пусть себе ковыляет.

 

Шли боевым порядком — впереди рыцари, за ними колонной по трое кнехты. В центре их строя Марна с Магдой. Егеря по флангам. Местность изменилась, стала мрачнее. Все меньше было звуков привычных, все больше странных, чуждых. Стрекотание, шелест, шум в деревьях. Рыцари реагировали по-разному. Отто спокоен, Сергий притворялся, что тоже, но до скрипа сжимал поводья. Уго улыбался, но оружие держал наготове. Бьорн и Хельги постоянно осматривали местность, не забывая поглядывать вверх. Корнелий спокойно дремал в седле, изредка просыпаясь и осматриваясь. Конь альва шел сам, будто знал дорогу…

 

По пути Гарри направлял едущего впереди Сергия.

— Не туда. По левой тропе.

— Но так длиннее! По карте Разлом прямо перед нами!

— Разведчики ваши по карте шли. Что рассказали, когда вернулись?

 

Сергий злился, но слушался. Единственный условно безопасный путь к Разлому, со слов Гарри, шел по спирали. Потому что Долина Разлома — не долина, а скорее кратер. А в центре его — сам Разлом. Что это такое, никто до сих пор не знал. Самое популярное и бессмысленное объяснение — рана на теле мира, а твари — признаки гниения.

 

Об этом мы говорили вечером у костра, после ужина. Старик дремал неподалеку. Услышав про рану, он фыркнул:

— Тогда и строители ранят стены, пробивая проходы. Дураку ясно, что это дверь. И в нее пытается пролезть всякое. И вы совершенно правы, когда это всякое уничтожаете. Разве такому здесь место?

Он взмахнул рукой, указывая на исковерканное дерево, в котором с трудом можно было признать дуб.

— А что, дед, — вдруг спросил Марек, — ты тут часто бывал?

— Часто, — сказал старик. — По молодости я ничего не боялся. И сюда забредал, когда надо было.

— А что искал-то? — не унимался Марек. — Что ты жизнью рисковал?

— Так яблони тут росли. Яблоки давали чудесные. Я за саженцами-то и ходил, — спокойно объяснил дед.

— И как, стоило оно того?

— Ваш кастелян намедни пять бочонков моего «Яблочного тролля» заказал. Для магистра Павла, вроде. Сам скажи, рыцарь, стоило оно того или нет?

Марек впервые на моей памяти не нашел, что ответить.

 

Утром мы недосчитались трех кнехтов. Альв с Бьорном и Хельги прошли по их следам и нашли растерзанные тела. Позвали остальных. Гарри ворчал у нас за спинами что-то вроде: «А я их предупреждал — не отходить от лагеря ни на шаг. Опасно это». Они посмеялись. Все еще смешно?

 

В глазах Сергия я увидел то же, что видел в финале турнира, — сомнение. Но гордость взяла свое, и мы выдвинулись дальше. Я замыкал походную колонну и слышал разговоры егерей: не стоит им Властелина за усы дергать. И так уже восьмерых нет, а они дальше идут.

 

Дальше отряд шел без приключений. Местность стала совсем чужой. Знакомые исковерканные растения сменились растениями незнакомыми, странными, чуждыми. От взгляда на них у меня начинала болеть голова. К полудню мы добрались до Разлома.

 

К моему удивлению, это был огромный дольмен, стоящий посреди поляны, заросшей черной, будто выжженной, травой. Мы вышли на нее. Высоко над дольменом висел сгусток бешеного света, в котором, казалось, слились все цвета разом. Сергий выглядел растерянным. Цель похода была перед ним. Осталось сделать то, о чем он мечтал. Сергий пошел вперед.

— Сергий! — крикнул Отто. — Не надо!

Тот дошел до дольмена и обернулся. В падающем сверху свете его лицо показалось мне рисунком на витраже. Он улыбался.

— Я мечтал об этом с детства! Дойти до Разлома, доказать отцу, что достоин!

— Дошел… — проворчал Гарри. — И что дальше? Внутрь попрешься?

— Почему нет? — отозвался Сергий. — Отец говорил, что раньше в Ордене была традиция. Новых рыцарей приводили сюда, чтобы они знали, как выглядит источник бед. Они входили в Разлом. Это было испытанием и посвящением.

— Они погибали, — сказал вдруг альв. — Их Искра уходила в Разлом, и они умирали. Многие. Поэтому так перестали делать. Слишком большие потери для Ордена. Бессмысленные потери.

— И что?! — крикнул Сергий. — Я командую отрядом.

 

С этими словами он шагнул внутрь дольмена. Сначала ничего не происходило. Потом на камнях дольмена проступили какие-то символы. Они светились всей той же мешаниной цветов, что и источник света над дольменом. Затем Сергий засветился изнутри. Сияние усилилось, стало нестерпимым для глаз. Я прикрыл глаза ладонью, продолжая смотреть. Свет Сергия посветлел до прозрачности, поблек, начал сходить на нет. Сергий облегченно улыбнулся. Светло, радостно. И превратился в облако светящейся пыли в форме человека. Пару ударов сердца оно сохраняло очертания, затем расплылось и растаяло. Ошеломленные рыцари смотрели на то место, где только что стоял их командир.

— Вот идиот… — проворчал дед. — Ну, чего ждете? За ним хотите? Готовьтесь!

— К чему гото… — начал Отто и не договорил.

 

Дольмен дрогнул. Символы на его поверхности засветились и начали перемещаться, ускоряясь с каждой секундой. В центре постройки вспыхнул свет, тот же, что убил Сергия. С гудением он вытянулся вверх, уперся в клубящийся свет, отразился и с гулом вернулся обратно. Вспышка, и из света выметнулась тварь. Полупрозрачная, будто сотканная из света и тени, она на глазах обретала плоть. Первыми уплотнились глаза. Бесцветные бельма уставились на людей.

— К бою! — заорал Отто. — Вера и сталь, братья! Вера и сталь! Егеря, кнехты, строй три!

Мы выстроились в шеренгу так, чтобы не мешать друг другу, но успеть помочь, если что-то пойдет не так. Гарри с собакой отвели за спины егерей. Кнехты встали перед ними с копьями наготове.

 

Тварь подобралась, подняла голову и завыла. Из-за ее спины выметнулась волна таких же существ. Она обогнула строй рыцарей и вгрызлась в братьев. Егеря дали залп, второй, третий. Твари взвыли, врезались в строй. Крики, хруст и звуки ударов смешались в неразличимый рев. Я шагнул в сторону, принял прыгнувшую тварь на щит и отработанным движением вспорол ей брюхо. Наклон щита, тушка соскальзывает, следующую пропускаю, одновременно задействуя Искру. Мир привычно дрогнул и замедлился. Тварь зависла в прыжке, медленно проплывая мимо меня. Удар, голова неспешно падает на землю.

 

Рядом закрутил кровавую мельницу альв. Его кривые мечи рубили всех, кто имел неосторожность оказаться рядом, и десяток секунд спустя вокруг него громоздился вал из мертвых и умирающих тварей. Улучив момент, альв обернулся ко мне.

— Ноги руби!

 

Корнелий и Отто двинулись вперед. Молот и совня оставляли широкие просеки в напирающей стае. Рыцари ускорились, и твари дрогнули. Центр стаи попятился.

 

Савва и Марек сражались спиной к спине, умело прикрывая друг друга. Активировав "Чутье", они били без промаха. Савва вполголоса причитал, сколько всякого хорошего и ценного портится при разрубании тушек. Марек страшно матерился, через слово поминая усы Властелина и какую-то Божену.

 

Бьорн и Хельги слаженно крошили правый фланг. Старший стоял несокрушимой скалой, младший ловко ускользал от тварей, успевая расстреливать их в упор.

 

Уго отступил к искаженному дереву, прикрыв спину, короткими ударами рубил прыгающих на него тварей. Поллэкс гулко резал воздух, с глухим звуком входил в плоть, выходил из нее, и обрушивался на следующую тварь. Рыцарь по-прежнему улыбался, но теперь его улыбкой можно было легко напугать матерого висельника. За спинами рыцарей дрались кнехты и егеря, прикрывающие целительниц.

 

— Старик! — крикнул я альву. — Надо его прикрыть!

— Зачем? — удивился тот, отправляя метательный нож за мою спину. Короткий взвизг и звук падения тела. Я оглянулся. Старик как раз наклонился к Псине, потрепал по холке и легонько подтолкнул. Сука недоверчиво подняла голову. Гарри кивнул. Псина неторопливо скрылась в зарослях. Раздался жуткий хруст, взвыло, из кустов выползла тварь, с вырванным позвоночником. Псина осталась в кустарнике. Дальше я ее не видел, лишь слышал визг умирающих тварей. Сделав круг, Псина легла у ног Гарри и задремала.

 

— Вера и сталь! — крикнул Отто. — Вперед!

— Вера и сталь! — рявкнули мы, усиливая нажим. Твари развернулись и метнулись к Разлому. Когда последняя скрылась в мерзком сиянии, рыцари опустили оружие. Отто оглянулся.

— Сержант! Потери?

— Десяток на тот свет отправился, сэр Отто. Могло больше, но девушки спасли. Пятеро совсем плохи.

— Грузите их на лошадей и уходите, — приказал Отто.

— Да, сэр.

— Сергий, — сказал я. — Он погиб? Или его забрали?

— Я не знаю, парень, — вздохнул Отто. И добавил: — А ты молодец! Деметрий не зря тебя хвалил. Хорошо дерешься. Что ты усилил Искрой?

— Выносливость и скорость, сэр Отто, — ответил я.

— Верный выбор, — сказал подошедший сзади Корнелий. Стоящий рядом альв кивнул.

— Ну что, возвращаемся? — звучно спросил Отто.

Старый Гарри покачал головой, глядя на дольмен.

— Я бы не спешил.

 

Рыцари обернулись. Дольмен вновь светился. На этот раз сияние окутало его полностью. В его глубине что-то появилось, приблизилось, приняло форму человека, стало еще ближе. Наконец силуэт приблизился и с усилием протолкнулся сквозь свет. Наружу вышла правая рука, закованная в доспехи, плечо, голова. Светлые волосы скрывали лицо человека, но выйдя полностью, он поднял голову и светло нам улыбнулся.

— Сергий, — выдохнул Отто и шагнул вперед. Я двинулся следом, но чья-то рука легла на мое плечо. Обернувшись, я встретился взглядом с Гарри. Старик молча качнул головой, мол, не лезь, и неторопливо зашагал к егерям.

 

Савва и Марек тем временем дошли до Сергия и что-то у него спросили. Тот кивнул, коротко ответил. Савва обернулся к нам и, держа ладонь на уровне пояса, так, чтобы не видел Сергий, показал что-то на языке жестов. Лицо его было встревоженным.

 

"Не подходите, что-то не так", прочитал я. Савва обернулся к Сергию, который смотрел на него с выражением скорби на лице. Затем протянул руку вперед и что-то сделал. Савва вздрогнул всем телом, шагнул назад и упал навзничь, раскинув руки. Сергий не двигался. Он стоял в этом жутком свете и держал на ладони истекающее кровью сердце. Марек выхватил меч, но левая рука вошла в забрало шлема почти по запястье. Дико заорав, Марек рухнул на траву рядом с братом.

 

Мы замерли. Сергий — хотя он ли? — смотрел на нас, склонив голову к левому плечу. Казалось, ему было интересно, что мы будем делать.

 

— Уходите, — хрипло сказал Отто. — Я его задержу.

— Нет, — ответил Корнелий. — Мы его задержим. Уходят Ян и Хельги. Уводите раненых. И сообщите магистру об этом.

— Никто никуда не пойдет, — мелодичным голосом произнес "Сергий". — Вы все умрете здесь. Я пришел захватить этот мир, и вы будете хорошей разминкой для меня.

— Нет, тварь, — сплюнул на землю Корнелий. — Это ты будешь моей разминкой. Отто, готовь свою Искру. Она тебе понадобится, если у меня не выйдет.

И помахивая совней, направился к "Сергию". Тот засмеялся и вынул из ножен меч, так похожий на меч настоящего Сергия.

— Что ж, храбрый рыцарь, давай поиграем по твоим правилам. Но я все равно выиграю.

Корнелий молча крутанул совню и атаковал противника. Воздух загудел, когда ускоренное Искрой оружие обрушилось на "Сергия". Он шагнул в сторону за секунду до удара, пропустив лезвие мимо себя. Рыцарь дернул левый локоть, подрезая заднюю часть ноги. "Сергий" убрал ногу и ударил сверху, просто и сильно. Корнелий отшатнулся, закрываясь древком оружия. Меч поднялся и опустился еще раз, перерубая оружие рыцаря. Корнелий отбросил бесполезное древко и взял совню словно двуручный меч.

— Вера и сталь! — рыкнул он, активируя Искру. Кожа его потемнела, становясь крепче и толще, движения ускорились. Он будто в воздухе размазался.

 

— Это убьет его, — прошептал Отто. — Даже если Этот его не убьет, это сделает Искра.

В этот момент что-то случилось. Корнелий, неудержимо теснящий "Сергия", остановился. Сразу, весь, будто на стену налетел. Повернулся вокруг себя и упал, так что сразу стало ясно — все.

 

— Корнелий, — выдохнул Отто. Перехватил поудобнее молот и широкими шагами двинулся к "Сергию". На ходу его фигура поплыла и рывком увеличилась в размерах, становясь все больше с каждым шагом. Дойдя до противника стальным гигантом, Отто обрушил на него молот. Земля ощутимо дрогнула. Когда молот поднялся, "Сергий" стоял рядом с вмятиной в земле и выжидающе смотрел на Отто. Паладин рыкнул и без лишних затей пнул "Сергия". Тот отлетел назад, вернул равновесие, шагнул навстречу и ударил. Отто шагнул в сторону, пропуская клинок, коротко двинул рукоятью в грудь, на возврате дернул молот вверх и завершил комбинацию сильным тычком в лицо.

 

"Сергий" попятился. Отто продолжил атаковать, но его рост уже возвращался к нормальному. Видел это и "Сергий". Уклоняясь и парируя, он ждал, когда паладин ошибется. И заметно уставший Отто в одной из атак слишком далеко вытянул руку с молотом. Сверкнул меч "Сергия" и отсеченная по локоть рука, сжимающая молот, упала на черную траву. Отто замер. Уставился на культю, схватился левой рукой за кинжал на поясе, но "Сергий" не стал тратить на него время. Походя сбил с ног пинком и, не оглядываясь, прошел мимо.

 

Позади меня началась суматоха. Я оглянулся. Двое егерей пытались удержать Марну, та отчаянно вырывалась. В какой-то момент ей удалось, она выскочила на поляну и метнулась к отрубленной конечности. "Сергий" неуловимо сместился ей за спину, коротко ударил. Девушка выгнулась в агонии. Брезгливо стряхнув обмякшее тело с клинка, "Сергий" нарочито удивленно посмотрел на рыцарей.

 

Бьорн тяжело шагнул вперед. Держа секиру в правой руке, левой он метнул в противника топор. "Сергий" переместился в сторону, достал из воздуха пролетающее оружие и небрежно швырнул обратно. За спиной северянина глухо хлюпнуло. Он обернулся и увидел Хельги, оседающего на землю. От удара шлем слетел с головы и из него выпали и медленно развернулись две девичьи косы.

 

— Хельги! Сестра! — взвыл Бьорн. Лицо его исказилось, стало страшным, нечеловеческим. Он потянулся к Искре, потянул из нее все, до предела. Тело его начало меняться, доспехи трещали под напором мышц. Странным, дерганым, почти нечеловеческим движением он вскинул секиру и метнулся на "Сергия". Когда он успел метнуть второй топор, я не понял, но двигался северянин не намного медленнее, чем тот летел. Уклониться от топора "Сергий" смог — но секира влетела ему в бок, прорубая доспехи и плоть. Из разверзшейся раны потекла густая черная жидкость, испарявшаяся при попадании на траву. "Сергий" пошатнулся, шагнул назад, еще, и попятился под натиском берсерка. Бьорн рычал, с его губ капала пена, он жег себя, стараясь дотянуться до убийцы его сестры. До дольмена оставалось несколько шагов, когда я понял, что он замедляется.

 

Альв кинулся на помощь Бьорну. Поздно. Поймав северянина на замахе, "Сергий" коротко ударил в открывшееся горло и отскочил в сторону, принимая изогнутые мечи альва на наруч и меч. Альв отскочил и закружился вокруг, выжидая момент для атаки. Дождался, скакнул вперед, рубанул, ушел от ответа, почти распластавшись по земле, перетек в сторону, поднялся и продолжил крутиться вокруг "Сергия". Тот несколько раз безуспешно атаковал альва, потом просто исчез. Альв сместился, крутанулся вокруг себя с поднятыми мечами. Никого.

 

Из-за поворота тропы, за которым скрылись кнехты и егеря, донесся звон стали и крики. Мы с Уго побежали туда. И опоздали. Почти все были мертвы. Прямо передо мной лежал сержант кнехтов. Он еще дышал, но спасать его было некому. Магда нашлась недалеко, в груди — рана от меча. Остальные егеря чуть дальше. Их разрубленные тела ясно показывали путь, которым шел убийца. Он смел всех на пути к раненым, а прикончив их, вернулся и добил оставшихся. "Хорошо, что Грета с Гансом не здесь", подумал я.

 

Мы не сговариваясь побежали на поляну. Уго больше не улыбался. Лицо его будто окаменело. Магда ему нравилась, вспомнил я. Она постоянно на него ворчала, а он улыбался и дарил ей цветы, сорванные по дороге. На поляне все было по-прежнему. Лежал потерявший сознание Отто, почти рядом Корнелий и Бьорн. Хельги все так же лежала там, где я оставил ее. Стоял посреди поляны альв. "Сергия" видно не было. Но чего-то не хватало. Мне хватило секунды. Молот Отто исчез. Я оглянулся. Старик стоял рядом со мной, с грустью глядя на убитых. Потом поднял взгляд на меня, осмотрел, перевел взгляд мне за спину. Но там никого не было. Не было? Я рывком повернулся. На другой стороне поляны стоял "Сергий" с занесенным для броска молотом Отто. Я активировал Искру. Скорость. Время дрогнуло. Секунда, бросок. Не в меня. В старика. У меня была одна секунда на выбор. Я прыгнул. Что-то с силой ударило меня в основание шлема и мир залило мраком.

 

Очнулся я от того, что кто-то с кряхтением сдвигал меня в сторону, страшно матерясь при этом.

— Растак тебя за ногу, малой, ты чего такой жирный?! Чем вас кормят в Ордене? Не сдвинешь тебя, кабана такого!

Наконец меня спихнули на землю. К счастью так, что я мог видеть часть поляны с дольменом, где по-прежнему стоял альв. После удара. Я воспринимал все обрывками. Будто вспышками. Уго идет к альву, держа поллэкс наготове. "Сергий" появляется позади него, бьет в спину. Уго качается вперед, падает. Альв атакует "Сергия" и от сильного пинка в грудь улетает в заросли. "Сергий" неторопливо идет к нам, на ходу стряхивая кровь с клинка. Я пытаюсь подняться, руки подламываются, падаю на землю.

Темнота. Свет.

Зачем Гарри идет навстречу "Сергию"? Враг протягивает руку, старик с силой бьет по ней… своей клюкой. Хруст кости разносится по всей поляне. "Сергий" недоуменно смотрит на руку, потом на деда. На лице проступает детская обида. Коротко замахнувшись, Гарри бьет еще раз, уже по ноге, "Сергий" отступает. Старик идет за ним и бьет, смещая его к дольмену. Враг отступает, закрывается мечом, но тот раскалывается от очередного удара.

 

Еще удар. Колено "Сергия" хрустит, нога подламывается. Еще один удар заставляет повиснуть руку с обломком оружия. Оказавшись перед дольменом, "Сергий" вдруг падает на колени, о чем-то долго говорит старику. Тот слушает. Терпеливо. Внимательно. Потом качает головой и разбивает "Сергию" голову. А потом палкой заталкивает безжизненное тело в дольмен, будто брезгует трогать его руками. Закончив, направляется ко мне. Откуда-то выбегает собака, пристраивается к старику и деловито трусит рядом. Старик приближается. Я делаю вид, что теряю сознание…

 

В себя я пришел от того, что по лицу раз за разом проводили тряпкой. Мокрой холодной вонючей тряпкой, сквозь которую пробивался аромат спелых яблок. Потом пришли звуки. Невнятный гул, быстро превратившийся в стариковское ворчание.

 

— Да отстань ты от парня, псина тупая, он же захлебнется сейчас.

 

И увлеченное сопение Псины, в очередной раз лизнувшей меня в лицо. Я открыл глаза и отпихнул собаку.

— Фууу! Она у тебя чем питается, старик? Где я? Что там произошло?

— Что, что… Убили вы эту погань. И в Разлом затолкали. Только вы втроем остались, — проворчал старик, проигнорировав мой первый вопрос.

Воспоминание пришло сразу. Савва без сердца, Марек, падающий к ногам "Сергия". Корнелий, остановившийся на полушаге, Отто без руки, егеря и целительницы…

— Кто? — хрипло спросил я. Старик протянул мне кружку. Сделав глоток, я понял, что это не вода. Он налил мне сидра. Судя по вкусу, того самого "Яблочного тролля".

— Выжил кто? — повторил вопрос я.

— Остроухий ваш, ты, да этот, как его… которому руку отхватили. Отто вроде.

Он помолчал.

— Руку ему, кстати, обратно приживят. Я, когда вас с поляны вытаскивал, ее прихватил. И с лекарем городским договорился. Альв вообще цел остался, полетал немного и все. Чем вас кормят? Тяжелые, да в железе. Чуть не надорвался. Ладно хоть кони ваши уцелели, на них и вывез.

— А этот, из Разлома, это же вы его, дедушка, били. Его сталь не брала, а вы его палкой…

— Эк тебя… — проворчал дед. — Ну кого мне клюкой своей бить, я ж без нее стоять не могу, не то что бить. Ты чего видел-то, ясно помнишь, или так, краем глаза? Эта образина молот в меня швырнула, а ты его на себя принял, и на меня свалился. А пока я из-под тебя выбрался, все и кончилось. Ваши лежат, и живые и мертвые, а отродья не видать. Совладали, выходит. Да ты отдыхай, поговорим еще. А я пойду, дел много, яблоки замочить надо, да твоим передать, что ты у меня до завтра погостишь.

 

К вечеру я встал на ноги. В голове шумело, как обычно и бывает после сильного удара, и случившееся на поляне казалось дурным сном. Пытаясь отвлечься, я осматривал дом. Начал с кухни, куда я зашел в поисках воды. Под полками висели связки сушеных трав. На полках приправы: соль, перец, какие-то пряности. Небольшая баклажка меда, видимо, старик любил сладкое. Следующая комната оказалась лабораторией. Похоже именно здесь старик придумывает новые сорта сидра. В других комнатах ничего интересного не было — вещи, одежда, книги. В основном про разведение, уход и лечение яблонь.

 

Я почти закрыл дверь, когда взгляд зацепился за металлический блеск на стене. На вбитом в стену колышке висела монета. Золотая. Кто-то пробил ее насквозь и продел кожаный шнур. Там же висел потрепанный собачий ошейник. Я снял его, повертел в руках, просто ошейник. Старая треснувшая кожа. Потускневшая пряжка. Кольцо, клепки, ничего особенного. Возможно, это был старый ошейник Псины. Его я вернул на место, а вот монета меня заинтересовала. Я положил ее на ладонь. Тяжелая. Старая. С профилем на аверсе. Твердая челюсть, прямой нос, упрямый подбородок, сведенные к переносице брови. Серьезный такой профиль, нахмуренный. Он казался знакомым, но я не понимал, почему. Я перевернул монету, нет ли на ней надписей. Надпись была. Старая, почти стертая. "Чеканена в году четыреста двадца… …от начала правления Властелина". Но почему профиль на ней кажется мне знакомым? Ответа не было, но голова начала болеть. Пожав плечами, я повесил монету на место и отправился в кровать.

 

На следующее утро Гарри поднял меня засветло и велел собираться. Позавтракав, я пошел седлать Дымка. Соскучившийся конь радостно поприветствовал меня тихим ржанием и тычком в плечо. И даже слегка попрыгал, когда я накидывал на него попону. Я легонько щелкнул его по уху. Конь понял и позволил себя оседлать. Закончив, я вывел коня со двора и сел в седло. Старик сидел на крыльце и что-то играл на гармошке. Мелодия была тихая, спокойная, почти как та, что встретила нас, когда мы сюда приехали.

— Своих в городе заберешь, — сказал он, не поворачивая головы. — Лекарь говорит, они уже оклемались для дороги. Бывай, пацан.

 

Я поднял руку в знак того, что услышал и тронул повод. Дымок двинулся с места. Спускаясь с холма по спирали, я слышал стариковское ворчание.

— Да, измельчал нынче рыцарь. Еле вдесятером одного одолели. А если бы двое пришло? Конец долине? Хотя этот вот ничего, этот крепкий.

 

На следующем витке дороги, когда бурчание старика превратилось в неразборчивый шум, я оглянулся. Гарри сидел на веранде. Прямой. С гармошкой в руках. Его профиль четко выделялся на фоне голубого неба. Псина дремала у его ног. Я пригляделся, не понимая, что меня беспокоит. Не глядя на меня, он поднял руку, прощаясь. Я помахал в ответ. Рука Гарри опустилась, на секунду закрыв бороду. И тут я понял, почему мне знаком профиль на монете. Потому что видел его перед собой последние два дня.

 

Словно услышав мои мысли, Псина подняла голову и уставилась на меня. Я буквально почувствовал, как она осматривает даже не меня — мои доспехи. Как ее взгляд скользит по сочленениям, подмышкам, по открытому забралу. Ладони вдруг стали влажными, по виску скатилась капля пота. Закончив осмотр, она широко зевнула, коротко вильнула хвостом и уронила голову на лапы. Я опустил руку, судорожно вдохнул и понял, что не дышал все это время. Дымок недоуменно всхрапнул, не понимая, почему мы стоим. Похлопав коня по холке, я направил его вперед. Больше я не оглядывался.