Казахская ССР, экспериментальное поле колхоза «Красный путь»

Сентябрь 1957 г.

 

Валентин по колено в грязи искал картошку, которую забыли выкопать. Холод пробирался под телогрейку, пальцы коченели, а над головой — на высоте километра — висела небесная твердь, серая и непроницаемая, как бетонный потолок.

 

— Братцы, когда ж это кончится? — простонал кто-то рядом.

 

— Когда партия скажет, — огрызнулся Валентин. — Или когда ученые эту проклятую штуку пробьют.

 

Гул, разлившийся по небу, заполнил все вокруг. Он проникал в каждую клеточку тела и заставлял вибрировать в такт ужасному звуку. Колхозники, работающие в поле, побросали инструмент и зажали уши.

 

- Так, а ну прекратили отлынивать! – Бригадир, рослый мужик, одетый, несмотря на холодную погоду лишь в тельняшку и поношенные армейские штаны, спрыгнул с телеги. – Можно подумать первый раз такое слышите. Кто не возьмется немедленно за работу, трудодень засчитан не будет!

 

- Так это... – один из колхозников, стоявших ближе всех к начальству, робко попробовал возразить - испытания же…

 

- И что, что испытания? Можно подумать, ученые в своей Москве жрать не хотят! Картошка сама не соберется. – Бригадир поморщился. А, ладно, черт с вами, – он полез на телегу, бормоча себе под нос — Мне этих заклятий на уборку — кот наплакал. А вы, белоручки, только ноете и пьете. — Бригадир полез на телегу за артефактом. — Хотя... В прошлом году после Петрова дня вся бригада с похмелья была — так птички до самого вечера шумели. Может, в этом толк какой. Он махнул рукой, достал глиняную статуэтку — птицу с раскрытым клювом — и спустился с телеги.

 

– Дайте спички кто-нибудь… – один из колхозников протянул ему коробок. Пошарив рукой по дну телеги, бригадир выхватил пару сухих соломинок, вставил в раскрытый клюв, и поджог, бормоча заклятие. Статуэтка скрылась в дыму, и спустя несколько секунд из дымного облака вылетела большущая, похожая на орла, птица. Она сделала небольшой круг над столпившимися вокруг телеги людьми, и полетела ввысь.

 

- Ну вот, сейчас тише будет. – Бригадир достал из кармана смятую беломорину и закурил. – Работаем, работаем, заклинание не вечное! - Звук действительно стал намного тише и глуше, как будто проходил через толстый слой ваты. Колхозники похватали брошенный инструмент и начали расходиться. Внезапно звук вновь стал резко нарастать, напоминая звон колокола. Крестьяне недоуменно подняли головы к небу. В вышине происходи нечто странное - достигшая невиданных размеров птица долбилась клювом о невидимую преграду в небе.

 

- Этого не должно быть... – тихо прошептал бригадир, но его услышали все.

 

- Да она же как муха о стекло, о небесную твердь бьется – выдохнул кто-то

 

******

 

Москва, НИИ среднего машиностроения

Рабочий день давно закончился. Первыми разбежались по домам говорливые секретарши, вслед за ними вяло потянулись к выходу лаборанты с инженерами, а ближе к полуночи институт покинули даже самые преданные конструкторы. И лишь в одном из кабинетов работа продолжалась независимо от времени суток. Усталый ГБ-шник, проходя мимо кабинета главного конструктора и проверяя защитные артефакты, лишь удрученно качал головой – мол, нельзя так себя губить ради того, что никогда не сбудется.

 

Письменный стол был завален бумагами - чертежи, письма, заявки на материалы и прочая нужная макулатура. Все это лежало огромной горой, угрожающей вот-вот обрушится на пол. Царьков стоял посреди кабинета с кружкой чая в руках. Стол утонул под чертежами, на подоконнике громоздились папки с грифом «Совершенно секретно», единственный стул занимали расчеты. Он повертел головой и поставил чай на плоскую модель Земли — ту, древнюю, что фараоны якобы сделали круглой. Кружка накрыла Сахару. «Вот и вся древняя магия», — подумал он, листая справочник заклинаний четвертого порядка. Ни одно не пробивало твердь. Ни одно. Он настолько увлекся чтением, что абсолютно не заметил, как в кабинет вошел человек. Посетитель был в военной форме, и, судя по размеру звезд на погонах, в немалом звании.

 

- Увлекаетесь древней историей, значит? - вошедший постучал ногтем, по чашке, стоявшей на плоскости. – А надо бы больше времени уделять современности! – Палец вытянулся в сторону огромного глобуса, стоявшего в углу. Над всей поверхностью глобуса располагалась стеклянная сфера.

 

- Что, простите? – Царьков оторвался от книги, и растерянно заморгал глазами, возвращаясь в реальность. – Ах, вы об этом. – он посмотрел на кружку. – нет, просто иногда использую в качестве обеденного стола. Сами видите, что на нем творится.

 

- Да, конечно, я все понимаю. Но сейчас не время обедать… а так же завтракать и полдничать. – Высокий чин, болезненно поморщился. -Вы смотрели последние данные про «проекту Тюльпан»?

 

- Само собой. – Царьков снял очки, подышал на них, стал протирать стекла. – Вы об этом странном случае на казахском полигоне? Там всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Вы же в курсе, что мы, пользуясь твердотопливными ракетами, усиленными заклинаниями четвертого порядка, уже не первый месяц пытаемся пробиться сквозь твердь?

 

Гость кивнул.

 

- Сергей Павлович, не стоит мне рассказывать прописные истины. Я в курсе этого проекта, и всего того, что в нем происходит, с самого начала. Мне нужна конкретика. Что именно произошло в Казахстане?

 

- Так вот, позвольте мне продолжить. - Царьков подошел к столу, и, вытянув казалось наугад из кучи бумаг лист с данными, зачитал. – — Во время испытаний «Тюльпана» твердь тряхнуло на семь баллов. Мы засекли заклинание «Ночной полог». мощность — запредельная. Вы понимаете, что это значит? – Царьков возбужденно потряс листок. – Когда американцы взорвали бомбу над Хиросимой, колебания небесной тверди достигали не более пяти баллов. А там, знаете ли, были очень мощные заклинания наложены.

 

Военный взял из рук конструктора листок.

 

- Ну так, в чем же причина?

 

- Пока понятия не имею. Нужно найти этого бригадира колхозников, который активировал артефакт, и поговорить с ним. Возможно, он сильнейший природный маг, и сам не знает об этом. Возможно, на производстве произошла ошибка. Надо проверить все варианты. Нужно искать.

 

- Найдем, не сомневайтесь. – Гость аккуратно сложил листок и убрал в карман. – А вы пока здесь решайте поставленную вам задачу. Там – он показал пальцем куда-то вверх – ждут положительных результатов. Небо должно принадлежать трудящимся, а не кучке капиталистов. По нашим данным, лаборатория фон Брауна, уже на пороге преодоления небесной тверди. Есть подозрения, что они смогли сделать прокол в тверди, а от этого уже недалеко и до полной победы над ней, и, соответственно - власти над всем небом. Вы представляете, какой удар по нашей оборонной мощи и идеологии будет нанесен, если они первыми смогут преодолеть твердь?

 

- Идеология, пропаганда... – Царьков поморщился. – Я этого уже наслушался. Вы мне лучше бригадира привезите, я с ним лично поговорю. А разглагольствовать с вами о чуждой нам идеологии у меня времени нет. Вы уж извините. – он вновь сел на стул и уткнулся носом в справочник.

 

***

Ремни, связывающие руки за спиной, натерли руки до крови, и от неё же набухли, причиняя еще большую боль. Бригадир сидел посредине кабинета на зеленом металлическом стуле, привинченном к полу. Напротив него, за столом, сидел молодой человек в гражданском костюме, и механическим голосом повторял:

 

- Валентин Николаевич, какое именно заклинание вы использовали для защиты от шума? Что, по-вашему, вызвало такую реакцию артефакта?

 

- Да не знаю я, гражданин начальник. Вот чем хочешь поклянусь!

 

Постовой подошел не спеша. Валентин попытался отшатнуться, но ремни врезались в запястья. Удар пришелся выше уха — мир взорвался белой вспышкой. Пол оказался холодным. Валентин лежал на боку, не в силах подняться, и думал только об одном: вернут в камеру — там хоть не бьют. Пока не бьют.

 

В дверь постучали. Вежливо. Будто в гости.

 

- Да! – следователь оторвался от бумаг, - войдите!

 

В кабинет вошел, опасливо озираясь, Царьков.

 

- Встать, начальство идет! – Солдат ударил ногой лежавшего на полу бригадира. Тот в ответ лишь тихо застонал.

 

- Видите, Сергей Павлович, – заискивающе произнес следователь, – работаем, не покладая, так сказать, рук. Но пока не колется, гад. Но ничего, мы ему сейчас покажем, как от советской власти правду скрывать! Я лично, так сказать, займусь. – Следователь снял пиджак, и, закатав рукава, вышел из-за стола.

 

- Стойте! Стойте! – Царьков подбежал к лежавшему на полу мужчине. – Что же вы делаете? Он же ни в чем не виноват, вам надо было просто узнать, как он это сделал и все.

 

- Так не говорит, гад. – в один голос ухмыльнулись и конвойный и следователь.

 

- Братцы, ну не знаю я, как это вышло! – бригадир приоткрыл заплывший глаз и умоляюще посмотрел на Царькова. – Товарищ начальник, прикажите не бить, я правда не знаю...

 

Ученый посмотрел на следователя.

 

– Я могу забрать его себе?

 

- Дело ваше, – следователь хрустнул костяшками пальцев и улыбнулся, – только бумаги подпишите.

 

***

Казахская ССР.

Сентябрь 1957 г.

 

Несколько грузовиков с металлическими тентами защитного цвета стояли полукругом. Они смотрелись чужеродно посредине картофельного поля. Толпу любопытных колхозников сдерживало оцепление, состоявшее из узкоглазых, не понимающих русский язык, солдат.

 

Поле было усеяно глиняными черепками, осколками магической посуды, и прочими предметами, столь редко встречающимися в дикой природе.

 

Сергей Павлович стоял возле сидящего на корточках бригадира.

 

– Ну давай, дружище, вспоминай, что и как ты делал, - уже сам не зная в какой раз, ласково повторил Царьков.

 

Бригадир виновато посмотрел на него снизу вверх, и протянул руку к телеге.

 

– Значит так, вот отсюда я взял соломы, – звук еле доходил до ушей Царькова. Тот раздраженно посмотрел вверх, там кружилась стая похожих на орлов магических созданий.

 

- Уберите их! – крикнул он стоявшему неподалеку помощнику, показывая наверх. Не услышав ответа, Царьков бросился к помощнику и прокричал в ухо – Развейте их, совершенно невозможно работать!

 

Помощник достал из кармана небольшой свисток, и поднес к губам. Щеки его надулись, лицо покраснело от усилия, но из свитка не раздалось ни звука. Тем не менее, птицы, кружившиеся в воздухе, стали снижаться. Как только они касались земли, то немедленно вспыхивали ярко-красным огнем и исчезали. Звуки вернулись на полигон, и вновь стало слышно бригадира.

 

- Так вот, я соломки эти вставил в ейную пасть, – он вставил в раскрытый клюв статуэтки соломинки, - потом спички попросил, у меня с собой не было.

 

- Спички! – отрывисто приказал Царьков.

 

Один из солдат, стоявших поблизости, толкнул хмурого, тощего мужичка. Тот, матерясь себе под нос, подал бригадиру спички.

 

- Точно он спички давал? – на всякий случай уточнил Царьков. Он уже понимал, что все без толку, и повторить то, что сделали эти люди, ему не удастся. Но из-за собственного упрямства, просто не мог не пробовать, снова и снова.

 

- Он, он. – тяжело вздохнув подтвердил бригадир. – Потом я поджег, и сказал нужное заклинание.

 

- Поджигайте, говорите.

 

Очередная птичка покрылась дымом и взлетела над полем. Все, задрав головы вверх, пристально следили за ней.

 

- Нет, опять мимо. - Царьков оторвал от глаза бинокля. – Думайте, Валентин, думайте! Что-то вы сделали такое, что усилило заклинание. Вспоминай.

 

- А, вот, точно! – воскликнул бригадир. - Вспомнил! Солома-то сыровата была, разгоралась тяжко. Я на нее еще подул немножко. Может, это поможет? - бригадир очень хотел угодить человеку, который вытащил его из когтей следователя. Он боялся, что если не сможет вспомнить, то Царьков вернет его обратно. И поэтому очень-очень старался воспроизвести все как было.

 

- Ну так дуйте, поджигайте! Делайте все, как было! – Царьков открыл деревянный ящик, защитного цвета, и вытащил из вороха опилок очередную статуэтку.

 

Бригадир аккуратно взял птичку, поставил на землю, и вновь полез за соломой. Чиркнув спичками, он начал тихонько дуть в сторону начинающей тлеть соломы. Все вокруг затаили дыхание. Никому не хотелось, что бы все это было зря. Одних только тихих птиц истратили два ящика. А солдаты, стоявшие в оцеплении, были родом из крестьянских семей, и не понаслышке знали, как ценны эти артефакты во время уборочной.

 

Птичка, как и несколько десятков предыдущих, вспорхнула к небу. Над скопившимися людьми пронесся разочарованный вздох.

 

Бригадир уронил голову на руки и заплакал. Царьков подошел к начальнику караула и дал команду сворачиваться. Ему было понятно, что здесь продолжать уже не имеет смысла. Подойдя к бригадиру, он приобнял его за плечи.

 

– Вы не расстраивайтесь так. Вы же не в чем ни виноваты. Может, так звезды легли, а может еще что, теперь все равно не узнаем...

 

Бригадир поднял заплаканное лицо.

 

– Еще что, говорите?.. – задумчиво произнес он. – А ведь, пожалуй, было еще кое-что. У меня у кума в тот день именины были! И мы с ним спозаранку по стакану первача треснули. Ну, так сказать, для разминочки. Ну вот я и подумал, может в этом дело?

 

Царьков на секунду задумался.

 

– Быстро принесите кто-нибудь самогон. Найдите где-нибудь! – отрывисто скомандовал он и повернулся к солдатам, уже упаковавшим ящик с артефактами. – Подождите, не уносите. Порывшись в ящике, он достал статуэтку. – Это последняя попытка. Не подведите, Валентин.

 

Бригадир кивнул и взял птичку. Подбежал тощий солдатик и протянул Царькову флягу, от которой жутко разило брагой. – Вот, все что нашли. - виновато сказал боец. Царьков кивнул в сторону бригадира. – Ему отдайте.

 

Валентин понюхал флягу, несколько картинно поморщился, и припал к горлышку. Кадык заходил ходуном, послышалось громкое бульканье. Оторвавшись от фляги, он шумно выдохнул и уткнулся носом в рукав телогрейки. Смахнув выступившую слезу, он поставил статуэтку на землю, и поджег солому. Как только она начала разгораться, бригадир стал тихонько дуть на нее. Пламя метнулось — и стало белым. Валентин отшатнулся. Дым повалил так густо, что скрыл статуэтку целиком. Из серого облака вырвалось что-то огромное, темное, с размахом крыльев в три человеческих роста.

 

Орел. Люди шарахнулись. Птица взмыла вверх — и ударилась о твердь. Над полем раскатился звон, будто кто-то бил молотом по колоколу. Царьков задрал голову. Орел бился о невидимый барьер снова и снова. Твердь звенела. Вибрировала.

 

— Получилось, — выдохнул Царьков. — Господи. Получилось.

 

Он схватил бригадира в охапку.

 

— Получилось, алкоголик ты мой! Получилось, нарушитель трудовой дисциплины!

 

Бригадир не мог понять, хвалят его или ругают, и на всякий случай стоял молча. А вокруг него плясал Царьков.

 

– Получилось!!!

 

***

Агентство национальной безопасности

Форт-Мид, штат Мэриленд. США.

4 октября 1957 г.

 

Зал рабочих совещаний олицетворял собой всю мощь дядюшки Сэма - большой, около двухсот квадратных метров. Находящийся на глубине двадцати этажей под землей, он располагал всем необходимым для обеспечения безопасности американского образа жизни от красной чумы, наводнений, ураганов и прочих стихийных бедствий. Стены, защищенные лучшими магами страны, системы тайного наблюдения, последние достижения техники, и древнейшие, уже забытые всеми на планете заклинания - всё сосредоточилось здесь. Генерал Ральф Канин, директор агентства, любил проводить рабочие встречи именно в главном зале. Портреты президентов на стенах, флаги и орел во главе стола придавали всей этой пустой болтовне о борьбе с комми больший вес. Ему нравилось смотреть, как эти чертовы шишки из конгресса слушают доклады его оперативников, а потом, глотая таблетки для сердца, бегут подписывать увеличение финансирования. На это раз речь шла об одной крайне успешной операции в Советском Союзе.

 

- Нам удалось дезинформировать противника по поводу наших планов. – Доклад вела личная помощница генерала, протеже кого-то из его родственников, и он с удовольствием слушал.

 

- Как вы видите из предоставленных отчетов, преодоление небесной тверди технически невозможно. – Девушка показала на таблицу с данными, висящую на стене. - Противник, считая, что мы на пороге преодоления, вложил в бесперспективные исследования миллиарды рублей. Это, несомненно, не лучшим образом скажется на экономике и так только начавшего оправляться от войны государства. – Докладчица торжествующим взглядом обвела зал. Послышались аплодисменты.

 

- Господин Канин, - к генералу незаметно подошел ассистент и тронул его за плечо. – Вам лучше срочно подняться наверх.

 

- Что случилось? - Генерал терпеть не мог, когда его отрывают от совещаний.

 

- Русские… – ассистент шептал на ухо, - вам лучше это увидеть лично. – Генерал встал, чтобы извинится и выйти. В этот момент в зал вбежали еще несколько человек, помощников конгрессменов, и стали что-то говорить им, оживленно жестикулируя. По залу пошел гул голосов.

 

- Да что, черт возьми, происходит?!! – рявкнул Канин с трибуны.

 

Один из конгрессменов встал. Толстый до неприличия, он промокнул моментально вспотевший лоб платком. - Господин генерал, русские только что разрушили небесную твердь и вышли в космос! Вы можете это объяснить?

 

- Что? Этого не может быть! - Канин побежал к выходу, и две минуты, пока сверхзащищенный лифт поднимал его на поверхность, дергал на себе галстук и кусал губы. Этого не может, твердь невозможно преодолеть! Он сам видел отчеты техников и магов. Он лично возглавлял исследования, даже пытался, по примеру древних, прибегнуть к помощи богов, но тщетно. Боги молчали. Это какая-то ошибка.

 

Наконец, спустя вечность, лифт остановился, генерал вышел. В здании царил бардак. Все носились, трещали радиоприемники, инженеры бегали с бумагами. Он поймал пробегавшего мимо офицера за лацкан кителя. – Что происходит?

 

- Скорей на улицу!

 

- Что?

 

- Идите на улицу, сами увидите!

 

Он выбежал на улицу и замер. Небо сверкало всеми цветами пламени: красный, желтый, зеленый. Как будто он неожиданно оказался в Арктике, и смотрел на полярное сияние. Но самое необычное было в другом - каждую секунду от небесной тверди с мелодичным звоном отпадал небольшой кусочек. Недолетая до земли пары сотен метров, он вспыхивал ярким магическим пламенем и взрывался. Это было похоже на салют в честь Дня Независимости, но генерал понимал, что это салют в честь другой страны.

 

Вдруг из здания выбежал один из техников и крикнул:

 

- Смотрите! Туда! – он указал пальцем куда-то в зенит. Все задрали головы и увидели, как по небу, на необычайной высоте, ползет мигающая точка. Треск в радиоприемниках сменился тишиной, а потом из него раздалась странная музыка. Все недоуменно крутили головами, пытаясь понять, что за песню крутят эти загадочные русские. Ральф Канин расстегнул кобуру. На его земле, в Соединенных Штатах Америки, играл гимн Советского Союза, и он никак не мог это остановить.

 

Эпилог

Байконур, Казахская ССР.

Март 1961 г.

 

Если подняться над степью вверх, высоко-высоко, то можно увидеть, как множество блестящих ниток железной дороги сходятся в одной точке. Еще недавно там была голая равнина с парой картофельных полей, да воинская часть. Сейчас же на этом месте вырос город. Старики, приходящие из колхоза посмотреть на стройку, лишь удивленно качали головами, видя как вгрызаются в землю экскаваторы, рычат бульдозеры, и прямо на глазах растут многоэтажные корпуса домов. А чуть поодаль от всего этого великолепия днем и ночью ездят бетономешалки, и сливают бетон в огромный котлован. По его краям стоят маги, и сопровождают каждую порцию бетона усиливающими заклинаниями.

 

- Коммунисты твердь победили, что дальше делать будут? – перешептывались аксакалы. – Наверное, до Луны хотят башню построить.

 

Царьков открыл окно. Пахло бензином, горелой резиной, травой и, конечно, самогоном. Он улыбнулся. Четыре года назад совершенно не пьющий конструктор даже представить не мог, что будет так радоваться запаху сивухи над полигоном. Из окна виднелся котлован для стартового стола. Маги по периметру периодически прикладывались к флягам. Царьков строго следил: пить — ровно столько, сколько нужно для усиления заклинаний. Пьяная магия опаснее любой техники. Он вспомнил, как четыре года назад стоял на этом самом, тогда еще пустом поле. Как бригадир из соседнего колхоза дрожащими руками чиркал спичками. Как этот тихий пьяница помог открыть способ усиления магии в десятки раз. Первый спутник, усиленный по новой технологии, запустили через месяц после открытия. Никто не рассчитывал на такую реакцию. Надеялись сделать небольшое отверстие в тверди — хоть одним глазком заглянуть за нее. Того, что случилось потом, не мог предвидеть никто. Твердь небесная, веками закрывавшая небо, рухнула. Рухнула под натиском гения и смекалки советского человека. В дверь постучали. Не дождавшись разрешения, вошел генерал КГБ. Вместе с ним, несколько стесняясь, зашел молодой лейтенант.

 

— Знакомьтесь, это Юра, — представил подчиненного генерал. — Летчик.

 

— Очень приятно. — Царьков протянул руку. — Значит, готовы рискнуть? Никто еще не поднимался выше небесной тверди.

 

— Готов. Только... — Юра замялся. — Самогон брать с собой не нужно?

 

Генерал и Царьков переглянулись.

 

— Шутник, — хмыкнул генерал.

 

— Лучше бы не шутил, — Царьков достал из ящика стола небольшую флягу. — На всякий случай. Вдруг пригодится.

 

Лейтенант посмотрел на флягу в руках Царькова, потом в окно, на открывшееся звездное небо, и широко улыбнулся.

 

— Поехали!