Холод заползал под тулуп ледяными мурашками, трогал кожу стылыми пальцами, украдкой гладил спину колючим саваном. Морозная выдалась зима, охотиться становилось всё сложнее. Зайцы не хотели попадаться в расставленные капканы, рыба ушла глубоко под лёд, и заиндевелые сети приносили только пустоту.

Бранд ехал по скрипучему снегу на коротких охотничьих лыжах. Каждый день приходилось ему уходить дальше и дальше в лес, чтобы добыть хотя бы захудалую куропатку.

Зимний лес цеплялся за одежду охотника еловыми лапами, чирикал невидимыми синицами и рвал небо на голубые лоскуты. Бранд шёл, до боли в глазах всматриваясь в снег, но снежное полотно белело абсолютной чистотой. Как назло, ни одного следа, по которому можно было бы вычислить зверя. Бранд никогда не забирался в эту часть леса и медленно скользил на лыжах, надеясь вернуться обратно уже с добычей. Голод обострил все чувства, и охотнику казалось, что он сам — дикий зверь, бегущий по лесу в поисках пропитания.

Бранд вначале почуял след, а потом только его увидел. Казалось, в воздухе остался пряный запах лесного оленя, а длинная цепочка следов подтверждала, что это не мираж. Тёплая волна воодушевления захлестнула душу Бранда. Он пригнулся и торопливо поскользил по следу, стараясь двигаться бесшумно. Ямки, оставленные копытами оленя, выглядели свежими. Бранд подозревал, что они разминулись с оленем буквально на полчаса.

Наконец охотник заметил движение вдали. Он осторожно подкрался к раскидистой ели, аккуратно снял со спины ружьё и выглянул из-за веток. Несмотря на мороз, по спине поползли липкие струйки пота. На небольшой поляне белоснежный олень жевал тонкие полоски осиновой коры. Шерсть серебром переливалась на солнце, два тонких серых рога напоминали кустарник с облетевшими листьями.

Священный олень! Бранд попытался справиться с волнением, но руки предательски дрожали. Поговаривали, что убийство белого оленя приносит несчастье. В памяти всплыли обрывки легенд, где олень оборачивался мудрым старцем и давал советы путникам, а тех, кого не проявлял уважения к старцу, постигала страшная кара.

Бранд закрыл глаза и прислушался к пустоте в желудке. С одной стороны, если он убьёт оленя, может случиться несчастье. Правда, никто никогда на его памяти не приносил с охоты белого оленя, поэтому Бранд не мог сказать, правдивы ли легенды. С другой стороны, голод скручивал кишки в узел. Настоящий голод, более реальный, чем сказки, которыми старики пугали малых детей.

Охотник снял варежки и вытер вспотевшие руки о тулуп. Проверив патроны, Бранд осторожно лёг на снег и, отодвинув дулом ружья еловые ветки, прицелился. Олень жевал кору, подёргивая белыми ушами. Сердце стучало так сильно, что Бранд всерьез подумал, не спугнёт ли оленя сердцебиением. Палец привычным движением погладил курок. Мир Бранда сузился до серебристого бока, за которым трепетало сердце белоснежного зверя.

Выстрел всколыхнул лес, захлопали крыльями невидимые ранее птицы. В ушах зазвенело. Олень запрокинул голову, заревел раненой трубой и с треском ломанулся сквозь мёрзлый кустарник. Бранд встал. Ноги, казалось, закостенели и не хотели слушаться, но охотник заставил себя поправить лыжи и поехать в ту сторону, куда бросился зверь.

«Зря я выстрелил, — думал Бранд. — Может, я промахнулся. Может, олень выживет».

Он знал, что не промахнулся. Оленьи следы теперь расцвечивали пятна крови. Они казались чужеродными в зимнем чёрно-белом мире, недопустимыми, неправильными. Бранд, словно во сне, ехал по следу, скользил по кровавым пятнам, которых становилось всё больше. В конце цепочки следов лежал олень. Серебристую шкуру покрывали кровавые полосы, хриплое дыхание мёрзлым облаком таяло у белоснежной морды, красные глаза удивительно спокойно смотрели на Бранда. Охотник поёжился.

— Прости меня, — голос Бранда сорвался на шёпот, голосовые связки не слушались. — Прости меня. Прости меня. Прости…

Бранд погладил пушистую морду, дотронулся до влажного чёрного носа. Олень спокойно рассматривал охотника. Словно он и не ранен. Словно он — лошадь, мирно лежащая в конюшне, а не умирающий дикий зверь. Суеверный страх змеёй сжал грудь Бранда. А что, если легенды не врут? Что, если олень сейчас обратится седобородым старцем и покарает охотника? Но чуда не случилось. Олень закрыл глаза и обмяк. Бранд вздохнул. Благодаря точному выстрелу зверь хотя бы не мучился.

Пока Бранд потрошил оленя, в лесу сгустились сумерки. Охотник торопился как мог, но понимал, что неминуемо придётся пробираться по тёмному лесу. На задворках сознания вертелась мысль, что закат сегодня гораздо раньше, чем вчера. Утром Бранд рассчитывал, что успеет до темноты, но мрак опускался так стремительно, что охотник ни на шутку испугался. Неужели прошло слишком много времени? Неужели он увлекся охотой настолько, что не отследил положение солнца на небе и не повернул домой вовремя?

Наконец Бранд закончил обработку туши, закрепил добычу на расстеленной рогоже и поволок за собой. Пот градом катился по лицу, исподнее неприятно липло к телу. С сумерками лес наполнился шорохами, шелестом, писком, словно жизнь, покинувшая его днём, вернулась и с осуждением перешёптывалась, искоса поглядывая на чужака.

Бранд тащился целую вечность. На исцарапанном чёрными ветвями небе появилась полная луна и осветила дорогу охотнику, идущему по лыжному следу. Усталость валила с ног, охотник спотыкался, но чудом держался на ногах.

Внезапно Бранд заметил следы, пересекающие лыжню. Второй олень! Значит, завтра можно вернуться и добыть ещё мяса!

Бранду словно прибавили сил, и он бодро поскользил, таща за собой рогожу с добычей. Следы несколько раз пересекали лыжню. Казалось, олень бежал зигзагами по следам Бранда. Охотник погрузился в мечты о том, как он добудет второго оленя. Тогда его семья сможет дотянуть до конца зимы!

Вот и следующая цепочка следов. Тут Бранд остановился как вкопанный. Вместо оленьего следа на снегу виднелись отпечатки человеческой обуви. Кто бы это мог быть? Охотник? Тогда почему он без лыж? Путник, заблудившийся в лесу? Разбойник, промышляющий в мороз? Кроме того, следы выглядели маленькими для мужчины, возможно, это женщина или ребёнок. Но что тогда они делают в лесу?

Следы обуви не убегали в лес, а ровными ямками шли поверх лыжни. Похоже, незнакомец наткнулся на лыжню и теперь обгоняет охотника.

Бранд скинул ружьё с плеча, сжал его правой рукой и перехватил рогожу левой. Если незнакомец окажется агрессивным, Бранд будет готов.

Следы всё шли поверх лыжни, и охотник подумал, что незнакомец не покажется. Однако за очередным поворотом Бранда встретила невысокая фигура.

Охотник остановился в изумлении. Посреди лыжни стояла девушка в серебристом плаще и смотрела прямо на Бранда. Длинные белые волосы обрамляли бледное лицо и волнами падали на узкие плечи. Её фигура словно сияла при свете луны.

— Что ты здесь делаешь? — Бранд подождал ответа, но девушка молчала. — Ты заблудилась? Проводить тебя до деревни?

По спине охотника поползли мурашки. Что-то неправильное было в хрупкой женской фигурке, стоящей посреди сумеречного леса.

Девушка обошла Бранда и посмотрела на белого оленя, который лежал на рогоже с распоротым животом. На её щеках заблестели дорожки слёз. Она протянула руки к оленю.

Над головой Бранда, громко каркая, пролетела ворона, задев его лицо жестким крылом. Охотник инстинктивно пригнулся, а когда распрямился, девушка в серебристом плаще исчезла.

Бранд скрестил пальцы в защитном жесте. Кто знает, что это за девушка и зачем она явилась посмотреть на добычу. В голове снова всплыли легенды о священном олене.

«Это всего лишь небылицы, — твердил про себя Бранд. — Олени не превращаются в людей.»

К родной деревне охотник добрался лишь под утро. Пот лился с него градом, усталость тяжёлым грузом давила на плечи и клонила в сон. Бранд затащил оленя в сени, присел на пол рядом с тушей и прикрыл глаза. Наконец-то он дома. Наконец-то его семья не будет голодать.

Бранд не заметил, как задремал от усталости прямо в сенях. Его разбудил едкий запах дыма. Охотник закашлялся. Глаза слезились. В сенях стоял сизый туман. Шатаясь, Бранд поднялся и подёргал входную дверь, но она не поддавалась. Бранд в панике ощупал открытый засов и снова навалился на дверь, но её словно держали снаружи. Он метнулся к двери, ведущей в дом, но она тоже оказалась закрытой. Бранд закричал. С другой стороны двери послышался крик жены. Было слышно, как она тоже пытается открыть дверь, но её попытки также не увенчались успехом.

Бранд снова подбежал к входной двери. Лёгкие горели, охотник непрерывно кашлял. Он попытался взломать входную дверь, несколько раз всем телом ударился о неё. Дверь не сдвинулась. Паника захлестнула Бранда, он кричал и бился о неподвижную дверь. Дышать становилось всё труднее, дым царапал горло. Бранд попытался вдохнуть и упал, схватившись за грудь.

 

***

Грета, жена Бранда, вылезла через окно и с криком помчалась к входной двери. От двери и стены, прилегающей к сеням, исходил жар, но огня не было видно. Грета пыталась открыть дверь, но та не поддавалась, словно муж запер её на засов. На крик Греты прибежали соседи. Коренастый и широкоплечий Бруно притащил топор и начал рубить дверь, размахиваясь так, что Грета и остальные соседи инстинктивно отошли подальше. Дверь не поддавалась, словно Бруно рубил камень, а не дерево. Бруно отбросил топор и всем телом попытался вышибить дверь, два крепких соседа бросились на помощь. В одно мгновение дерево треснуло, и мужчины ввалились в сени. Наружу повалил сизый дым, соседи закашлялись. Грета бросилась за мужчинами, но соседки схватили её и держали, пока она пыталась вырваться и звала мужа.

Бруно вместе с соседом вынес Бранда. Бранд не дышал, на чёрном от дыма лице застыла паника, смерть исказила его черты до неузнаваемости. Грета перестала вырываться из рук соседок и с ужасом смотрела на человека, который лишь отдалённо напоминал её мужа.

— Тут ещё кто-то есть! — крикнул второй сосед, оглядывая тёмные от копоти сени. — Бруно, подсоби!

Бруно вернулся в дом, и вскоре они вынесли незнакомого мужчину. Бледное молодое лицо с правильными чертами смотрело в небо безжизненными красными радужками. Казалось, его защищала неведомая сила, и копоть не тронула тело. Грязно-белые волосы свалялись паклей, из-под белоснежного плаща виднелся распоротый живот, из которого вытащили часть внутренностей. Женщины разом охнули и закрыли лица руками, мужчины с недоумением осматривали незнакомца, разделанного, словно добыча.

— Похороним его вместе с Брандом, — прервал молчание Бруно, и остальные соседи согласно закивали.

 

***

С пригорка открывался вид на небольшую деревню. У дома на краю деревни столпились люди — они что-то обсуждали, затем подняли два неподвижных тела и куда-то понесли. Беловолосая девушка, стоявшая на пригорке, молча следила за ними. Когда люди скрылись из вида, она развернулась и побежала по снегу, легко, не проваливаясь в сугробы. Лицо её удлинилось, серебристый плащ сменился белоснежной шерстью, руки и ноги вытянулись в длинные копыта, и жемчужная олениха поскакала вглубь леса.