Шкаф есть основа нашего мира (точнее полки, на которой расположились книги народов), который мы так просто называем «Прост'Ак». Мало кто будет сомневаться в том, что наш мир существует, важно лишь принять то, что существует и Шкаф.   (с) Магистр столярно-магических наук Кубической академии Кернер

1 Мортофель

На земле Прост'Ак в королевстве Абдерит близ города не такого далёкого виконта Далика в деревне Так жила крестьянская семья Манчкин. Этот древний и неблагородной род (понятное дело, ведь это крестьяне, пускай и не самые плохие) был достаточно уважаем местной общиной во многом потому, что его представители были, если не грамотными, то хотя бы полуграмотными в некоторых вопросах, и у каждого члена столь важной семьи это выражалось по своему. Отец нашего героя носил имя Джон Счетовод. Он получил его за то, что умел считать до тридцати (и это без использования пальцев!). Такое глубокое понимание вопроса математики делало его очень нужным при сборе урожая мортофеля, дальнего родственника картошки и моркови. К сожалению, сын не пошёл по стопам отца, пустив свою полуграмотность даже не на такое относительно полезное умение, как чтение… но на философию. Где он мог научится философии, как не в местной корчме? Обычно по четвергам после очередного запланированного магами Кубической академии дождя, Джо (а именно так звали сына Джона Счетовода) находил себя в жарких дебатах с учёными магами, язык которых пускался в бурный пляс после нескольких кружек мортофельного самогона. Джо находил эти разговоры, к вздохам и ахам своих соплеменников, достаточно увлекательными, хотя зачастую и сильно заумными. Но даже так он погружался в процесс в полголовы и потому, даже не находясь в корчме, на едине с собой продолжал дискутировать о том и о сём. С кем именно Джо дискутировал, не знал и сам Джо.

 

Джо, как и любой уважающий себя человек, витал в облаках во время работы. Тяпая тяпкой очередную грядку, он размусоливал мысль о такой важной вещи как «бытие». Нет, не о бытии крестьянских масс под сапогом благородных господ, не о возможном бытии синдикалисткой анархической коммуны, и даже не о бытии мортофеля (то есть вообще не о том, о чём может мусолить мысль обыкновенный крестьянин). Он рассуждал о бытии реальности. Очередной прилично выпивший волшебник закинул в его не самую пустую голову заядлый вопрос: что такое мир? Учёный человек во всю пытался доказать полуграмотному крестьянину, что мир есть полка огромного шкафа, вырезанного из мирового ясеня (что также Джо горячо оспаривал, почему не из Великого дуба или Красивой ёлки?) и выставленной на ней книгами, да не простыми, но бесконечно малыми, но при этом бесконечно длинными. Данное предположение Джо не устраивало, ведь куда логичнее, как ему казалось, что мир есть миска похлёбки. Манчкин подкреплял свою мысль в целом логичными измышлениями: вот кусочки мортофеля — это острова, материки и континенты, а супец — всякие моря, о которых Джо также слышал в корчме и в существование которых вполне мог поверить, в отличии шкафа и главное, никаких пространственно-временных парадоксов.

На это маг вовсю опирался на своё «пустословие» о каких-то там экспериментах с дырой, буром и дверью. Дыра в полу, пускай и магическая, несильно убеждала Джо в правоте собеседника, тем более, что он её никогда не видел, как впрочем и моря, но о которых, снова впрочем, рассказывал не один человек, что давало лишь больше оснований полагать, что море есть, а дырки нет. Да и был тот маг так пьян, что возможно никогда из пьянства подолгу и не уходил. Может случилась с ним пьяная история, как и с прочими «победителями драконов». Но маг не унимался, он рассказывал и про троллей, коих рисовали в книжках, которых Манчкин также никогда не видел (книжек тоже), и об огненных мирах, и о тёмных. Восемь полок! Джо лишь кивал и кивал, попивая слабую мортофельную настойку. Благо лишь, сошлись они на том, что мир однозначно плоский. Это был давно доказанный факт. Только дурак будет верить, что мир круглый, шарообразный или, упаси великий Оак, геоид.

Мысли Джо на время прервались. Тяпка затяпкала с новой силой, выбивая из головы всякую иную мысль, по крайней мере пока он не добьёт очередную грядку будущей мортофельной рассады. Шёл он хорошо. Наловчившись за годы своей жизни крестьянином орудовать тяпкой, Джо быстро приближался к концу поля, как вдруг упёрся крупом о что-то. Он выпрямился. Манчкин точно знал, что это не ограда, всё-таки он работал на этом поле всю жизнь и точно мог отличить хлипкий заборчик от каменной стены. А это что-то было довольно твёрдое, почти как каменная стена. Он потрогал это рукой, щупая то ниже, то выше, всё более осознавая, что перед ним не ограда. Уперевшись в это снова, Джо попятился, но точнее медленно покрался вперёд, стараясь не оборачиваться. Отойдя на шагов десять, Манчкин наконец решил подумать: «Это не ограда», – первое, что пришло ему в голову: «Это точно не ограда», – повторилась мысль прежде, чем он решился обернуться. На том месте, где должно было быть пусто, лежал камень, скорее казалось, что это камень и что он лежал. Наоборот, он вполне себе сидел и что-то делал, да и не был это камень. Джо ещё не знал, но он оказался первым в мире крестьянином, что увидел тролля.

Как было сказано, серый, покрытый зелёным мхом будто шерстью Тролль сидел и что-то делал, напевая песенку низким басом. Он выкапывал яму в поисках вкусных камней, то есть буквально портил будущую рассаду! Сейчас знатоки троллей сказали бы, что тролля было бы слышно за целую милю, но, во-первых, Джо не знаток троллей, а во-вторых, тяпал он также громко, как тролль рыл яму. Делать было нечего, только прятаться на другой стороне поля за изгородью с кучей сквозных отверстий.

 

Джо наблюдал за каменным существом сквозь изгородь. Укрытие так себе, тем более от живой каменной глыбы, но лучше иметь что-то, чем ничего. Впрочем, ситуация не менялась и, видимо, не собиралась меняться в ближайшее время. Покуда тролль находил себе лакомство, а он, вкапываясь в землю широкими сильными руками, находил, о прополке и речи не могло быть, а ведь сроки посадки мортофеля поджимали, и Джо это прекрасно понимал. Оставалось лишь одно, самое сложное и самое нелюбимое людьми… Надо было что-то сделать самому.

Взявшись за тяпку обеими руками (он ухватил с собой, когда тактически отступал), Джо попросил у великого Оака храбрости и силы. Последняя ему пригодилась бы более всего, учитывая, что тяпка ничего не сделает каменной породе. Зато, она вполне могла сойти за чесалку спины, которая у троллей изрядно зудит. Боги любят наблюдать за нами (по крайней так говорят), ещё они любят играть с нашими судьбами и направлять нас на то, что им по меньшей мере кажется забавным (так возможно тоже говорят). Я не решусь сказать одарил ли великий Оак, бог неба, грома и дуба, хотя бы малым вниманием такого заурядного человечка, как Джо, да мало кто решится так даже жумать. Но Джо точно был из этих малых. С боевым кличем он перескочил через изгородь, подняв тяпку высоко над своей головой. Крик его был столь громким, столь пронзительным и столь неожиданным, что тролль, несмотря на свои габариты, вскочил! И вскочил быстро, да так, что Джо подлетел и упал на пятую точку, перепачкавшись в грязи, хотя, он и до этого не был особенно чистым.

Теперь они смотрели друг другу в глаза, только Джо портил грядку своим задом, а тролль стоял на ногах. Пребывая в состоянии, которое можно описать лишь словом «смятение», никто не решался что-нибудь сделать, пока это что-нибудь не сделает другой. Эта игра в гляделки могла продлиться до самого вечера, если бы из-за туч не вышло солнце. Обычное жёлтое солнце. Оно выпустило лучи словно стрелы, и одна из этих стрел попала прямо на тяпку. Металлическая кромка сверкнула и отразила луч в глаза тролля, привлекая внимание великана. Переведя взгляд на инструмент, он завизжал, развернулся и побежал прямо в ближайший лесок, размахивая лапищами от страха. Что же могло напугать столь грозное существо? Немногим известно, что у троллей нету естественных природных врагов, кроме разве что гномов. Вражда их проистекала во многом из-за расходящихся взглядов на драгоценные камни. Для троллей, как было сказано, они представляли сугубо пищевой интерес, когда как гномы, как и любые другие разумные существа, видели в них особую ценность, материальную. Не раз и не два кирка гнома врезалась в тело не туда забредшего тролля, а на кирках, как известно, бывают тяпки. Узнав тяпку, тролль благоразумно решил, что перед ним гном с киркой (пускай и высокий) и тут же принялся спасаться бегством, дабы не получить этой самой киркой в бок. Джо тоже поступил благоразумно: он снова убежал за изгородь. Лишь спрятавшись за ней, Манчкин решил взглянуть что делает великан, но увидел лишь то, как тролль всё отдаляется и отдаляется с удивительной скоростью, опять же для своих габаритов.

Глядя на это чудо, по факту первое в его жизни, Джо мог думать только лишь об одном: «И всё же мир – Шкаф».

 

2 Повестка

Уже совсем скоро Джо стоял прямо у ямы. Можно было бы закопать её сразу, но он, как философ, решил в начале всё как следует обдумать…

«Глубоко же он её прокопал», зазвучала первая мысль, «Мне бы такие лапы», шла следом вторая, «Ладно, где там была лопата?» – закончила этот парад третья.

Отряхнув грязными руками свои грязные мешковатые штаны, Джо уже собрался сходить за лопатой, как вдруг заметил сгорбленного старичка с густой седой бородой и такими же бровями. На его прикрытой капюшоном голове горели свечки. Воск стекал по стволам, остывая у самой коричневой ткани.

Оперевшись о посох с фонарём обеими тонкими руками, высунувшихся откуда-то из балахона, старичок медленно обошёл яму, под удивлённым взглядом Джо. Тот, не зная, что сделать, смог произнести лишь: «Э?..». Тут старик обернулся и поднял на парня брови, глаз видно не было.

– Добрый день, – прозвучал высокий, но хрипловатый старческий голос.

– Добрый… – Джо почесал затылок. – Вы кто?

Старик опустил брови, погладил бороду длинными бледными пальцами, оглядел себя и, снова подняв брови, произнёс:

– Вроде похож на старика.

– Вы волшебник? – логически направил мысль Джо. – Уж больно похожи.

Тот снова погладил бороду, явно размышляя над ответом, после чего ответил:

– Нет.

Джо был, возможно, немного разочарован, сложно тут испытывать разочарование, когда ты до этого видел целого тролля. Наконец Манчкин сказал:

– Давайте тогда знакомиться? – он протянул старику руку. Тот просто поглядел на неё бровями, так что Джо пришлось убрать руку с некоторым чувством неловкости.

– Можно, – разрешил старик.

– Я Джо Манчкин, сын Джона Счетовода, – гордо произнёс крестьянин.

– Ясно, – сказал старик, вернувшись к рассмотрению ямы.

Джо оказался немного рассержен и свою рассерженность он выпустил сразу и без всякой пощады:

– А как мне звать вас? – со всей строгостью произнёс он, как обычно произносила его мать, чтобы тот знал, чтобы прочувствовал, как виноват перед ней.

– А я не сказал? – удивился старик несколько искренне. – Прошу прощения, дорогой Джо Манчкин. Я Тутор.

Джо оказался удовлетворён ответом. Улыбаясь, он сам поглядел в яму.

– Интересно, кто её выкопал? – интригующим тоном спросил Джо.

– Ну, нет, – Тутор махнул рукой дряхлой рукой, – я и так знаю.

– Знаете? – Джо недоверчиво поглядел на старика. – Я вас здесь не видел.

– Ну, меня тут и не было.

– Тогда как, если вы не маг?

– Также, как и ты – глазами, – Тутор хохотнул в свою бороду, это прозвучало скорее, как кряхтение, так что Джо не был уверен, был ли это хохот вообще, а не просто старик решил немного прокашляться или проворчать.

– И что же вы видели? – Джо стало интересно не врёт ли Тутор.

– Ну, ничего особенного, – на этих словах Манчкин поднял брови от удивления, – всего-то обыкновенный тролль.

– Обыкновенный тролль?! – лицо Джо не скрыло удивления. Как это тролль и обыкновенный?

Старик опять погладил бороду.

– Да, прости, – ответил он, – для тебя, ну, он действительно очень необычный.

– А для вас нет?

– Ну, вроде того, – заключил старик.

Джо негодовал ещё больше, хотя Тутору было явно плевать, он продолжал разглядывать яму.

– Но я первый его увидел! – сказанул Джо первое, что пришло ему в голову.

– Ну, это конечно прекрасно, – ответил Тутор и поглядел на небо. – Что ж, мне, пожалуй, пора. – он развернулся и видимо собрался куда-то пойти, но его вдруг окликнул Джо.

– Постой! – с досадой произнёс Манчкин. – Постой, позволь хотя бы узнать кое-что.

– Ну, ты знаешь, что меня зовут Тутор.

– Нет, нет, кое-что более важное, – менее уверенно продолжил Джо.

– Не знаю, что может быть важнее, – прохрипел старик.

– Я… это… а правда, что мир – это Шкаф?

– Да. – старик на мгновение замолчал, зашевелил бровями, а после добавил. – И он упал. – Тутор огляделся. – А теперь, погляди вон туда. – Джо повернул голову, поглядел, не увидел ничего интересно и повернул её обратно, чтобы увидеть, что никого нет.

 

«Шкаф упал», – эта мысль не покидала Манчкина всё то время, пока он закапывал яму (то есть до крайнего вечера). День, можно сказать, прошёл впустую, учитывая, что грядку он так и не доделал и это сильно Джо печалило. Но печаль отходила, когда на первый план возвращалась мысль: «Шкаф упал», – что это могло значить? Вот он стоит твёрдо на земле, а значит… а что это значит? Может всё куда сложнее? Раньше он думал просто и оказался неправ. И что это теперь будет для него означать? Джо оставил эти мысли на утро.

Уставший и грязный, в кромешной тьме ночи он наконец вернулся домой, представлявший собой небольшую деревянную хату, которую можно было определить как избу. Облака поглотили Луну и холодный ветер бил по спине особенно сильно из-за пота на ней. Войдя в дом, Джо благоразумно решил не рассказывать ни про тролля, ни про волшебного старичка, ни тем более про Шкаф и его падение. Выслушав брань от отца и суровый взгляд матери, он умылся в холодной воде и улёгся спать на сено, думая только об одном: «Шкаф упал».

Утро было ранее. Петух крикнул уже второй раз, когда Джо открыл глаза, но свет через окошко тут же ударил по ним. Не ожидавший такого Манчкин перевернулся набок и уткнулся в сено лицом. Тогда же он похлопал веками, щурился и встал, приятно потянувшись. Тут же прозвучал голос Джона:

– Вставай, лентяй! – отец в целом считал всех, кто встаёт с первыми петухами, лентяями (ибо надо вставать раньше). – Завтракай и дуй на грядки!

Джо встал, умылся холодной водой и уселся на лавку у маленького столика, который их семье подарили благодарные соседи за умение отца, лавку тоже. Мать что-то готовила на глиняной печке и не обратила особого внимания на сына, отец видимо уже работал.

На столике уже лежала деревянная миска с кашицей на молоке и куском сала, в общем, довольно богатое блюдо для столь низкого сословия, что в целом демонстрировало состояние их семьи, как не бедственное. Джо сунул в кашу краюшку чёрствого хлеба и принялся хлебать.

Первой не выдержала мать… она повернулась к сыну:

– Сын. – её голос дрожал. – Скажи мне.

– Фто, мам? – прочавкал Джо.

– Ты не вскопал грядки… потому что ходил по девкам? – вторая часть фразы была произнесена с толикой надежды в тоне, которую, впрочем, Джо не услышал.

– Не, мам. – простодушно ответил он.

Глаза её налились слезами, которые она постаралась скрыть за белой чистой тряпицей. Послышались лёгкие всхлипы. Джо оторвался от еды:

– Мам, что случилось? – та, вся красная от материнского горя, молча махнула рукой. Тут в хату зашёл Джон, он действительно уже работал, судя по тому, что белая рубаха и руки были довольно грязными. Увидев жену в печальном состоянии души, он первым делом глянул на сына, взглядом мрачным и подозрительным, типично крестьянским взглядом, а потом уже подошёл к ней.

– Значит не по девкам? – с досадой в голосе произнёс старший Манчкин. Жена отрицательно покачала головой и снова всплакнула в тряпицу.

– Сын. – Джо молча взглянул в глаза отцу. – Не говори, что ты по желудям (относительно девочек говорили «листочкам»)…

– Батюшка! – Джо аж вскочил, возмущение и смущение вскипели в нём в праведный гнев, так что он прямо выкрикнул: – Великий Оак! Нет!

Отец постучал по своему темечку, как бы вознося благодарность Великому Оаку, облегчённо вздохнул, а потом просто серьёзно уставился на сына. Неловкость возросла.

– Он опять философствовал! Опять! – снова первой не выдержала мать. Она вскинула руки и собралась куда-то уйти, но Джон взял её за плечи, чтобы успокоить. Та лишь несколько раз ударила мужа в грудь кулаком. – Это всё твоя вина! Твоя! – плакала она, а потом уткнулась Джону в грудь, увлажняя его рубаху и пачкая себе лицо.

– Успокойся, женщина, – он обнял жену, крепко прижимая к себе, но та продолжала плакать. Неловкость росла.

Тут в дверь постучали… и неловкость вышла в окно.

 

Мы часто не задумываемся о том, как сложен мир и, ещё чаще насколько он прост. Имея больную потребность в упорядоченной вселенной, человек придумал такую излишнюю, нелогичную и абсолютно неупорядоченную вещь БЮРОКАРТИЮ. Бюрократия, также известная как «огромная яма со змеями», существует лишь немногим меньше, чем существует человек современный, по крайней мере в рамках существования Шкафа, и каждый год своего существования она пытается отхватить от вселенной всё больше. Так однажды она влезла в армию.

Обычный чиновник, даже можно назвать его клерком, с самым обычным именем Подлиз Абосса за неделю до появления тролля на грядках семьи Манчкин получил на стол распоряжение (прошедшее уже через восемь пар рук): подать рекрутёрам запрос о призыве в войско виконта Далека Гоума ста новых рекрутов, удивительно, но одним из условий для призыва было требование, выраженного припиской: «чтоб умели читать». Справедливо понимая, какая коррупция правит как в аппарате виконта (сам клерк только утром получил сорок медных рубанков и двух серебряных виконтов за какое-то попустительство), так и в его войске и, особенно справедливо понимая, что найти умеющего читать довольно сложно, особенно для армии, Подлиз изменил приписку и количество необходимых рекрутов, рассчитав, что количество однозначно пропорционально качеству. Дальше он поставил печать и отправил гонца.

Нет человека более подлого, хитрого и лениво-исполнительного, чем сборщик налогов. Немногим лучше него только юристы и как нестранно рекрутёры. В чём же заключается эта триада, которую для удобства мы сократим до ПХЛ? А) Для них нет ничего святого; б) У них всегда есть трюки в рукаве; в) Они всегда выполнят норму самыми ленивыми методами. И если сборщик налогов вместо того, чтобы ходить по домам, сдирает последнюю шкуру с одной семьи, а юрист идёт по пути меньшего сопротивления, выбирая компромисс, зачастую в пользу не своего клиента (зато гонорар за свои услуги потребует полный), то рекрутёр забирает всех. Ему неважно сколько у вас конечностей и шариков за роликами, главное лишь, чтобы вы были мужского пола… или хотя бы его напоминали.

Таким же беспринципным был Всек Загребун.

Он прибыл в деревню Так и постучался в первую же попавшуюся дверь, несмотря на все рекомендации, правила и даже здравый смысл.

 

И так мы вернулись к тому моменту, когда неловкость сиганула в окно. Заплаканная мать открыла дверь низкому толстому лысому мужичку с чёрными усишками и очень жиденькой бородой. Да даже усишками это было назвать сложно, настолько редки были волоски. Всек Загребун был одет в цвета виконтского войска, розово-серый, лишь сапоги были в грязи, видимо не найдя дорожки (если он вообще её искал), он прошёлся прямо по грядкам. В руках его был список. Список этот был почти точной переписью всего подушного населения деревни, то есть мужского, и, как нестранно, там же были указаны семьи, которые рекрутироваться были недолжны, на что Всеку было так-то плевать, потому что план в тысячу человек он собирался перевыполнить, иначе за что же ему платят? Он не должен был подходить к дому Манчкинов и не должен был стучать в их дверь, но вот он стоял в дверях с этой бумажкой.

Как всегда, первой была мать:

– Милорд? – это тут же сделало приятно Всеку, обычно встречаемого тряпками, сельскохозяйственными орудиями труда, а иногда и трофейным оружием. Он оглядел помещение, насчитал двух мужчин и решил с хорошего настроения, что заберёт только одного. Только вот осталось понять кого? В первую очередь его взгляд зацепился за ещё жующего Джо.

– Вам помочь? – проявил некоторое дружелюбие Джо, проглотив кусок чёрного хлеба. Всек не ответил и посмотрел на Джона. Джон выглядел побольше сына, но уж больно был мрачен и грозен, такой войску не подойдёт. Наверное, он ещё был и умный! На всякий случай Загребун заглянул в список, и да, действительно, того прозвали Счетоводом, а если он умеет считать, значит умеет и думать, а так и до собственного мнения недалеко! Намётанный глаз рекрутёра снова обратился к Джо. Тот хлопал глазами, ничего не понимая. Даже лицо его выглядело предельно глупо. Да, такой подойдёт… рекрутёр проверил список, лизнул пальцы, прилизал редкие волосы, выгладил усы и произнёс в типично военной манере, то есть так, чтобы его понимали лишь наполовину и совсем верно:

– А? Что? Помочь? Нет… хотя. Да! Ты, – он указал на Джо пальцем, – Джо?

– Я? – неуверенно ответил младший Манчкин.

– Чем наш сын может вам помочь? – удивлённо вмешался Джон, глядя прямо в мелкие чёрные глазки рекрутёра.

«Вот и началось сопротивление!» – пожаловался про себя Загребун, но вслух произнёс:

– А? Да, может. Очень может. – теперь палец указал верх. – Виконт собирает войско!

– Неужто опять война?! – ахнула жена. Действительно, в последние полвека войны стали настолько частыми и обыденными, что некоторые могли длиться всего несколько минут, зато крови проливалось на целый час мира.

– Нет! Не знаю. – Всек облизнул губы. – Да! Поэтому я тут!

– Раз так, то оставьте мальчика, – угрюмо произнёс Джон, подойдя ближе.

– Как оставить? – опешил Загребун.

– Я пойду! – голос Счетовода звучал уверенно и чётко, как звучит голос опытных офицеров, что привыкли командовать.

Жена снова ахнула и почти упала в обморок.

Волосы у рекрутёра встали дыбом от подобного заявления, он беспокойно достал платок и протёр лысину. Нет, не в эту сторону всё должно было плыть. Да и как? Обычно родители сами пинали своих детей в армию, даже девочек подсовывали, если не было парней, лишь бы избавиться от лишних ртов, да и доход с жалования никто не отменял, а тут так?! Глубоко вздохнув, Всек ответил с новыми силами:

– Нет! – его глаза забегали от отца к сыну и обратно. – Да. Нет! Нам нужны молодые. – он кивнул сам себе. – Да, молодые. Вы не подходите! – действительно, Джону, пускай он и был как в расцвете сил, уже давно перевалило за тридцать два, когда как Джо шёл лишь пятнадцатый год. – Пусть отправляется завтра в Воллтаун. Знаете, где он? Хорошо! – Всек повернулся на каблуках кругом и отправился к соседнему дому, не дав никому возразить.

– Знаете, – вдруг заметила жена, – по-моему это был рекрутёр.

На землю, служившую Манчкинам полом, рядом с печкой упала дубинка для рекрутёров.

 

3 Чёрная башня в белом городе

Теперь, когда мы достигли середины этой части рукописи, точнее её фрагментов от 1 до 6 частей (главами язык это назвать не повернётся), можно сказать, что история началась.

И так, мы остановились на моменте, когда Джо не вполне легально, если так можно сказать про времена феодального гнёта, записали в войско. Данная обыденная процедура согласно всем протоколам должна была проходить полностью автономно и подальше от глаз, ушей и прочего, чем виконт мог бы узнать о ней, до тех самых пор, пока ему не понадобится это войско вчерашних, да что тут юлить, сегодняшних крестьян.

Как бывает в хороших и не слишком историях, с мешком на плече наш Джо шёл по дороге, хотя дорогой это было назвать трудно, ибо представляло это чудо скорее вытоптанную тропу шириной где-то в четыре локтя. Шёл он, раздумывая, конечно, не о рекрутёре или о призыве, всё-таки всякое в жизни бывает, но всё также о тролле и падении Шкафа, что уже бывает в жизни не у всякого. Шёл он один, родители хотели, чтобы он шёл с остальными, но будучи философом, он предпочитал молчаливое одиночество группе даже не полуграмотных крестьян.

Джо шёл, вглядываясь в синее небо, пока его мысли витали в облаках, одно там вдалеке даже напоминало собой рыбу. Заглядевшись на «рыбу», он вдруг споткнулся и упал. Откуда-то прозвучал глубокий голос, сопровождаемый странным щёлканьем:

– Эй, смотри куда прёшь, дылда! – вещал голос.

Джо тут же присел и быстро огляделся… но никого не увидел.

– Вы это мне? – спросил он в пустоту, старательно выглядывая собеседника.

– А кто ещё тут споткнулся о моё колено? – не унимался возмущённый голос.

– Колено?

– Ну то, чем оно стало, – последовало несколько громких щелчков, будто бы вместо вздоха.

– А вы… где? – наконец решился спросить Джо, попутно разглядывая камень, о который споткнулся. Беловатый покрытый дорожной пылью, он выглядывал прямо из дороги.

Снова послышались щелчки.

– А ты кричать не будешь? – поинтересовался голос.

– А с чего бы мне кричать? – удивился Джо.

– Да просто, – тон голоса стал несколько лукавым, – меня все пугаются.

– Ты чудовище? – тролля Манчкин уже видел, что ещё могло принести «падение»?

– Нет… – голос замялся. – Ну почти. Легче показать.

– Ну тогда покажись! – Джо уже сгорал от нетерпения. Он поднялся на ноги и снова огляделся.

– Я тут, в кустах, – пояснил голос и умолк.

Джо медленными шагами подобрался к зелёному кусту, остановился и прислушался. Было тихо, лишь ветерок шелестел листьями, но не более.

– Слушай, – вдруг произнёс Манчкин, – а почему ты в кустах, а твоё колено на дороге?

– Поймёшь, как меня увидишь, – раздражённо бросил голос, – ну ты долго там?

– А ты торопишься?

– По правде сказать, нет, – признался он, – но и ждать я не люблю, – также честно добавил тот.

Руки Джо взялись за ветки и раздвинули их. Картина его не очень впечатлила. Одинокий череп лежал погружённый в землю где-то наполовину.

– Эй, голос! – крикнул Джо. – Я вижу тут только череп.

– Да, это я.

Глаза Манчкина раскрылись, он отпустил кусты и только чудом не побежал прочь.

– Т-ты… мёртвый?! – дрожащим голосом спросил он.

– Стал бы мёртвый с тобой разговаривать? – раздражённо бросил голос.

Джо переваривал информацию.

– Слушай… – голос стал мягче.

– Что?

– Ты ведь не убежал?

– Пока нет, – Джо умолк, но после добавил, – думаю.

– Думаешь убегать ли? – послышалось частое клацанье. Видимо он смеялся.

– Ну вроде того. – Манчкин уселся на траве и спросил. – Слушай, а как ты так делаешь?

– Как?

– Ну, так, – Джо несколько раз щёлкнул зубами. – Ты же закопан.

– Примерно также, как разговариваю без языка, – саркастично ответил голос, – слушай, я сам не знаю всей системы.

– Ясно, – конечно ничего не было ясно, – а как ты ожил?

– Слушай, – перебил его голос.

– Да?

– Давай ты меня вытащишь, и тогда уж я тебе всё расскажу.

Джо присел и немного подумал. Потом ещё немного подумал. Потом ещё и наконец ответил:

– Можно. По рукам?

– Если найдёшь мою руку, – съехидничал голос.

 

Чтобы собрать весь скелет Джо изрядно покопался в земле. Покрытый пылью и местами травой, он расположил не менее грязные прямо на дороге. Всё это время голос подсказывал, где какую часть отыскать, объясняя это знание тем, что прекрасно чувствовал каждую свою кость.

Собранный воедино, скелет вдруг ожил и присел. Джо пристально следил за ним, готовясь в случае чего-либо дать ему по лицу, или что там было у скелетов, или же просто убежать.

– Ну давай знакомиться, – начал скелет.

– Верно, – подхватил Джо, – как-то из головы и вылетело.

– С кем не бывает, – успокаивал его мертвец, приняв позу лотоса, – всё же не каждый день можно увидеть… такого. – скелет несколько раз щёлкнул челюстями, после чего протянул Джо правую руку с недостающей фалангой среднего пальца, – Морс Осса, алхимик.

Джо без колебаний пожал учёному руку, чуть её не оторвав, после чего и назвался полным именем, добавив гордо в конце:

– …крестьянин-философ!

Скелет несколько раз пощёлкал, после чего утих. Джо не знал озадачило его подобное признание или насмешило? Многие смеялись, он сам наверное бы смеялся, глядя на себя со стороны. Правда он не мог этого сделать, ведь глядеть на себя со стороны довольно трудно, а по словам некоторых магов «дорого».

– Так что ты там спрашивал? – вдруг заговорил скелет.

Джо немного опешил, но пересилив себя повторил вопрос:

– Почему ты жив? – Джо сделал паузу и поправил себя. – Как ты живёшь?

– Магия.

– Это не ответ, – обиделся Манчкин.

– Да вполне себе, – спокойно проговорил скелет, – знаешь ли, не всё обязано иметь полного ответа, по крайней мере в данный момент, – он несколько раз щёлкнул, видимо вздыхая, Джо как-то умудрялся различать эти щелчки. – Единственное, что я тебе могу рассказать, так это то, что я был алхимиком и, как любой алхимик, я пытался сделать что-то невозможное.

– Обратить свинец в золото? – восторженно перебил Джо.

– Нет, мы таким баловались на первых курсах Тотбургской академии. Поверь мне, мальчик, – гордо произнёс Морс, – обвалить рынок золота может каждый дурак, а вот, например, объяснить почему закипает вода – нет.

– Что же вы тогда делали? – поинтересовался Манчкин.

– А, ну, пытался телепортировать кошку. Правда кошки у меня не было, поэтому пытаться телепортировать что-то пришлось на себе.

– И как? Получилось? – глаза Джо так и искрились от любопытства, а сам он чуть ли не подпрыгнул

– Ну, э-э, почти, – Морс почесал голый череп, – осталось только найти мои остальные части, – тут скелет умолк и старательно огляделся. Каким-то магическим образом он мог видеть без глаз. – Слушай, а ты не знаешь в каком направлении Тотбург?

– Ой, так ж ты не отсюда! – вдруг подметил Джо.

– Я думаю, – саркастичным тоном проговорил он, – это очевидно.

– Надо будет спросить в городе, – не потерял энтузиазма Манчкин, – маги точно должны знать где этот ваш Э'тотберг.

– Тотбург, – поправил «философа» Морс. – И ещё кое-что…

– Да?

– У тебя не найдётся чего-нибудь, во что меня можно одеть?

 

У Джо действительно нашлось. В мешке, вместе с куском хлеба, двумя чешуйками (две серебряных монеты) и деревянной ложки, лежал плащ из льна, потемневший и потускневший от слишком долгого использования. Он как никак лучше подошёл скелету, скрывая его голые кости почти полностью. В потёмках капюшона не было видно даже пустого черепа, что выдавало Морса за странного монаха.

 

Город они увидели в конце дня. Джо опешил.

– Что случилось? – поинтересовался Морс, когда Манчкин резко остановился.

– Раньше… этого не было, – он указал на высокую странного вида чёрную башню, возвышающееся средь крыш домов.

– А когда ты в последний раз был в городе? – скелет положил руки на пояс, продолжая всматриваться на чёрную постройку.

– В прошлом месяце, – неуверенно отвечал Джо, – с отцом приезжали… думаешь они ЭТО за месяц соорудили?

– Вряд ли, Джо, – не согласился Морс, – очень вряд ли.

– А может это…

– Опять ты про Падение шкафа? – Скелет угадал мысль парня. – Послушай меня, мой мальчик, – лекторским тоном принялся поучать Морс, – если бы мир даже и был «шкафом», то вряд ли бы нашлась такая сила, чтобы заставить его упасть. Говорю тебе как тот, кому не раз приходилось двигать шкафы.

– Тогда какое тут может быть ещё объяснение? – негодовал Манчкин.

– Не знаю, спросим у магов.

 

Уже поздней ночью они стояли у освещённых ворот внешней городской стены. Стражники ходили по ней туда-сюда, освещая свой путь фонарями, правда делали они это столь бездарно, что редко видели дальше собственного носа.

Морс с Джо подошли к малым воротам, являющимися по сути обычными дверями внутри более крупного собрата. Обычные деревянные двери с двумя окошками, одно сверху, видимо для того, чтобы проверить пришедшего, а вторая чуть пониже, непонятно для чего. Манчкин постучал. Тишина. Окошко не открылось, и даже не было слышно, чтобы кто-то подошёл к двери. Тогда он постучал громче и даже прокричал: «Эй, там!» И видимо это сработало. По началу, правда, как и в первый раз была глухая тишина, но через минуты послышались чьи-то частые тяжёлые шаги, их было так много, что Джо по началу не понял откуда идёт стражник. Всё пришло к своему логическому заключению, когда открылось нижнее окно.

– Кто такие? Почему в кешча не спите? Что надо? – шершавым низким требовательным голосом говорило бородатое существо. Учитывая, где располагалось окошко, Джо предположил, что стражник перед ним ростом не более двух с половиной локтей.

– Здравствуйте, – помялся Джо, – мы… я… я рекрут! – чуть ли не прокричал он. – А это Морс. Алхимик. – скелет вежливо качнул головой.

Низкорослый внимательно всмотрелся в лицо Манчкина, словно желая понять врёт ли он, или просто дурак, после чего продолжил допрос:

– А остальные где?

– Я раньше вышел.

Точно дурак.

– А алхимик откуда?

– На дороге нашёл, – Морс тыкнул его в бок локтем, – ой, то есть, в дороге встретились.

Карлик задвигал бородой, после чего закрыл окошко. Послышались звуки отпирания двери, после чего та открылась в их сторону.

– Йакши, проходите. – показался из-за двери странный человечек одетый в серые кольчуги и шлем. – Только вас двоих я обязан сопроводить. – он подозрительно посмотрел на Морса. – Очень вы странная компания. – не успел Джо или Морс что-то сказать, как стражник повернулся и закричал, – Лен, подъём, ты ешак! Принимай наряд, мне тут парочку г'алати до капитана сопроводить нужно.

Укрытый в зелёный гербовый плащ виконта, Лен Тайбаклуш лежал на соломе прямо у двери. Вечно сонный человек, он был поставлен капитаном городской стражи в вечный наряд по городским воротам. И справлялся он отменно, вечно засыпая на посту. Это позволяло ему не допускать в город никого постороннего, что изрядно делало ему чести. Шмыгнув огромным красным носом, он сонно похлопал глазами и снова уснул.

Морс с Джо вошли в город, и дверь за ними тут же затворилась. Карлик жестком приказал следовать за ним и быстро зашагал вдоль улицы, слабо освещённой ночными фонарями. И пока они шли у них завязался задушевный разговор.

– Слушайте, г'алати, я с вами шутить не намерен, и вы со мной не шутите. Я гном старый и почтенный, так что чуть что дам промеж глаз топором, – он стукнул о каменную дорогу древком своей алебарды.

– Прошу прощения, – вдруг зазвучал голос Морса, с тех пор как они попали в город он старательно пытался не щёлкать, – вы сказали «гнома»?

Гном резко остановился и обернулся к странной парочке.

– Вы никогда не слышали о гномах?

– Только в сказках, – не впопад ответил Джо, за что получил в бок от Морса.

Гном почесал свою бороду и произнёс:

– Мана кандай... – в переводе на наш «вот как», – тогда слушайте сюда, г'алати! – он снова ударил древком. – Я Амр угл Болта, гном из рудников Коронг'и'кукур ныне на службе вашего виконта, покуда не найду выход из этой зинской без крышной пещеры. – показалось, что его борода начала слабо светиться. – Так что советую вам следить за тем, что вы говорите или делайте гордому народу Ворма!

– Ворма? – поинтересовался Джо и видимо зря. Борода Амра засветилась сильнее и, казалось, задымила. Концы бороды зашевелились как языки пламени, а из-под шлема пошёл белый пар.

– Ты не знаешь Ворма?! – более жуткого оскорбления для гнома нельзя было найти. Конечно, можно было сказать, что Джо действительно не мог знать о Ворме, но как это уменьшает оскорбление? Казалось, что гном прямо сейчас всполохнёт и всполохнёт так, что всполохнёт целый город, но тут из какого-то окна послышалось:

– ПОЖАР! – крик повторился несколько раз, и гнома тут же окатили водой из вёдер ещё нескольких тут же открывшихся окон. Сознательность и чувство долга у этих людей были явно на высоте.

Покрытый сажей полностью чёрный гном успокоился. Проворчав про себя что-то несусветное, он выдохнул ещё чем-то чёрным, покрыв этим лицо Джо и принялся объяснять:

– Могучий Ворм, – спокойно, если так можно сказать про изувера, начал он, – это великий Червь, отец всех гномов, вормлингов и вормсонов. Он прорыл пещеры, где мой народ жил на протяжении стольких поколений, что однажды у нас кончилась стена для их подсчёта и мы принялись считать заново.

– И… где ваши пещеры? – поинтересовался Морс.

– О, г'алати, очень далеко, – жалобно, с особой грустью говорил Амр. – Думая об этом, я каждый раз проливаю слезу за кружечкой здешнего пива. Конечно, я стараюсь делать это редко, слёзы гномов – это чистая кислота.

– Как же тебя угораздило очутиться так далеко? – удивился Джо, хотя и не так сильно. Со временем каждый привыкает к чудесам как к чему-то обыденному, если они случаются так часто.

– Да Шкаф упал.

– Видишь! – торжественно воскликнул Джо на слова Амра, – мир — это Шкаф.

Морс снова молчал. Либо от нечего сказать, либо от негодования, что в целом можно было назвать идентичными состояниями.

– Ладно, – прервал чуть не начавшийся философический дискурс Амр, – мне вас ещё к капитану вести.

 

К капитану они попали только к полудню следующего дня. Но время не было потрачено в пустую, за эти полдня Джо успел отоспаться, выпить самогона с Амром и узнать очень ценную информацию: то, что гном сам не знает, что это за башня, появившаяся несколько дней назад прямо на месте дворца виконта.

А ещё Джо узнал, что виноват в падении Шкафа космических хомяк, чьё имя на гномьем звучит как Йейювчи. Так что Джо просто назвал его Поедателем.

 

Морс негодовал, почему его повели рекрутироваться в местную армию, но будучи по натуре всё же учёным, а не бойцом, дак ещё и затворником, он не смог особо сопротивляться, когда в руки ему вручили боевую косу.

Для Джо всё прошло немного лучше. Капитан Синкер сразу определил его в пехоту, на большее Джо не мог рассчитывать со своими двумя чешуйками. Ему выдали старую потрёпанную кольчугу, у которой в некоторых местах прорехи были с хороший такой кулак, помятый шлем и, узнав, что в поле он работал тяпкой, бердыш. Как были связаны тяпка и бердыш не знал и сам старшина, но по мнению Синкера всё было более чем логично.

И следующим логичным шагом, раз они вступили в войско виконта официально, стало исполнение их первого приказа. Сопроводить мага Кубической академии в чёрную башню.

Так они познакомились с Ником Цветочником, магом в оранжевом халате и такой же остроконечной шляпой. И гном был с ним.

 

4 К ковру

Всем в этом мире приходилось представать перед начальством. Будь это родители, мастера цеха или просто сварливая жена. Суть в том, что со временем подчинённый привыкает и адаптируется. Он знает, что может выкинуть его начальство. Знает, что может сделать сам и до какой степени.

Жаль, но наши герои не знали.

Также они не знали, насколько тяжёлый путь им предстоит. Начавши своё восхождение по базальтовым ступеням у самого входа в эту чёрную цитадель, пока нейтрально настроенной неясной силы, они поднимались в кромешной темноте… куда-то. Удивительно, но Морс всё видел вполне чётко и вёл группу за собой, ибо Ник оказался достаточно неудачным магом. Попытавшись создать светильник, он случайно запустил огненный шар в стену строения. Самое ужасное, что стена раскрылась пастью с множеством зубом и проглотила шар, захлопнувшись так, словно пасти никогда и не было.

Тьма давила, впрочем, не на гнома, которому подъём всё больше напоминал о его родных пещерах. Можно сказать, что, да, она всё-таки давила на него, но по-своему. Воспоминания о доме вызвали у Амра грусть, а от грусти он злился. Но злился по мелкому, не так сильно, чтобы разгореться, но достаточно, чтобы светить. Так что все шли видя, что перед ними.

Они шли часов шесть. Башня оказалась поистине высокой, так что им пришлось сделать множество привалов. Еды никто не взял, так что они развлекались, рассказывая истории. Того же Амра зацепила история Джо о его сражении с троллем. Но меж весёлых посиделок, они всё также поднимались, пока не достигли какой-то двери. Обсидиановая дверь была почти различима на фоне непроглядной тьмы и, к неудовольствию героев, она вела в лишь менее тёмное помещение.

Они вошли в залу, которая должна была считаться роскошной. Всё портило освещение: темнота плохо подчёркивает узоры и прочие украшения, что при этом устраивало здешних обитателей. В самом центре комнаты у магического прибора, издававшего не самую привычную для ушей Джо музыку, в чёрном кресле сидел чёрный человек. Он не был совсем чёрным, кожа его была скорее бледной, но глаза. Глаза отливали бездной и лишь маленькие жёлтые огоньки, видимо являющиеся зрачками, указывали на то, что человек смотрит на них. Музыка прервалась.

– Хм. – в этом «хм» слышалось всё, и насмешка, и разочарование, и угроза. Существо оглядело пришедших и произнесло странным голосом, обращаясь к кому-то ещё. – Погляди кого они мне прислали: крестьянин, карлик, немёртвый алхимик и маг-недоучка.

– Кто вы… милорд? – в своей простоте спросил любопытный Манчкин.

Чёрная фигура одарила взглядом персонально Джо, после чего снова уселась в кресло.

– Они хоть знают, что они смертники? – насмешливо проговорило существо.

– Я думаю, нет, сэр, – зазвучал со стороны бархатный баритон. Все посмотрели на его источник и обнаружили обыкновенного дворецкого.

– Теперь они смотрят на тебя, – засмеялось создание, – какие же эти маги идиоты.

Гном вдруг крепко вцепился в алебарду. Его борода задымилась и вспыхнула ярким пламенем. Страшная ошибка смеяться над гномом, но существу было плевать. Оно лишь произнесло:

– Они ещё смеют оскорблять меня этим светом? Холмс. – скомандовало оно.

И дворецкий, названный Холмсом, подчинился и выплеснул воду из графина прямо на Амра. Свет потух и на комнату опять опустился сумрак.

– И так, – оно сложило пальцы в замок, – я посмеялся. Теперь можно и поговорить. Холмс, представь меня.

Дворецкий кивнул и подойдя ближе к гостям произнёс:

– Перед вами барон Арбмос Нокс.

– А где виконт? – опять в своей простоте спросил Джо, отчего получил несколько ударов локтем и не только Морса.

Между тем, существо решило ответить:

– Вон там, у окна.

Действительно, у окна лежало тело и судя по одежде это и был виконт.

– В-вы убили виконта! – скорее обескуражено бросил Ник.

– Я? – почти равнодушно спросил барон. – Ох, нет-нет. Это сделал Холмс.

Тут и раскрылся давно зревший заговор знати Воллтауна. Виконт давно уже не пользовался популярностью в высших кругах, во многом из-за того, что был любителем моды враждебного им города Акист. Он ел, что было модно в Акисте, он пил, что было модно в Акисте, он одевался, как было модно в Акисте и хуже того делал всё это предельно безвкусно! Знать отказалась теперь этот произвол и сделала заказ у местной гильдии убийц.

Видимо, боясь за свою жизнь виконт хотел собрать войско, дабы задавить аристократов, но опоздал на пару дней и был убит как раз в тот момент, когда чёрная башня демонического барона слилась с дворцом.

– Так что теперь я личный дворецкий его темнейшества, – закончил Джозеф Холмс.

– И-и что нам делать дальше? – испугано спросил Ник.

– Исполнять мои приказы, – терпеливо ответил барон. – И вот первый: передайте своим начальникам, что у них сменилась крыша.

– Х-хорошо, – продолжил заикаться юный маг.

Они уже собрались уходить, но барон обратился к Нику:

– И скажи своим, чтобы были готовы. Я намерен устроить парочку радикальных перемен. – и он начал с главного. – Например, этот горящий шар в небе. Надо бы придумать, как его погасить.

– Н-но ваша немилость, без него не будет расти урожай… – возразил Ник. – Мы ж помрём с голоду!

– Правда? – Холмс кивнул ему. – Какие же вы проблемные. Мне стоит подумать над этим.

 

И они ушли.

5 Дракон

И на них налетел дракон.

 

Гусь, таких размеров, что считать это в локтях будет не совсем адекватно, извергал пламя на шумящий от ужаса город. Не зная, что делать, Ник побежал в кубическую академию, а Арм, во всю горя, потому что, если кого гномы и ненавидят больше троллей и деревьев, так это драконов, которые крадут себе тяжело нажитые богатства, побежал к капитану Синкеру, предоставив Джо и Морса самим себе.

 

Грозовые тучи собрались над Воллтауном, предвещая до этого невиданную грозу. Дракон бесновался, обрушивая бессмысленную птичью ярость на не вполне невинных горожан. Джо бросился вперёд и Морс за ним.

Дома рушились, горящие обломки опадая перекрывали собой целые улицы. Крыша одного из домов съехала и чуть не упала на Джо, спасённого в последний момент Морсом. Дело принимало всё более опасный оборот.

 

Пошёл дождь.

 

Вот наконец-то они добрались до улицы, где стояла одна из громадных перепончатый лап. Недолго думая, Джо закинул бердыш за спину (тот был с ремешком) и принялся карабкаться наверх.

– Ты что делаешь?! – беспокойно закричал Морс. – Слезай, дурак! Слезай!

– Эту тварь надо остановить! – отказался Джо, уже помолившийся Великому Оуку, а значит преисполнившийся храбрости. И зная из сказок, что драконов обычно убивали в глаз, он был настроен очень решительно.

– И мы остановим… наверное, идём к капитану, Амр, наверное, уже там!

Но Джо не слушал, он лез по жёлтой лапе до самой белой чешуи, которая по факту была обычным оперением, но куда более прочным. Он лез дальше.

Потихоньку силы начали покидать его, а затея всё больше казалась смертельной глупостью. Зря он, наверное, не послушал Морса, он всё-таки был учёным. Но между смертельным падением вниз и хоть каким-то выживанием от лазанья вверх, с тяжёлым сердцем Джо выбрал второе. Он лез и лез, пока не достиг спины ужасной тварей, которая громко шипела на фоне, как сковорода с разогретым маслом. Тут силы окончательно покинули парня, так что он осознал, что больше ничего сделать не сможет. Морса он не видел, на фоне разрушающегося города всё казалось мелким, особенно скелет в балахоне.

От отчаянья и не понимания того, что ему сделать, Джо взял в руки бердыш и несколько раз ударил по непробиваемой чешуе.

 

Гром прогремел. Великий Оак, гневный и могучий, как и подобает в подобных мифологических сюжетах должен был исполнить свой долг как громовержца. А именно одолеть огромного огнедышащего дракона. Конечно, попасть молнией в огромную тушу было нетрудно, но нужно было попасть так, чтобы эта тварь ещё и сдохла, чему мешала прочная чешуя. Но тут, как нельзя стати, Джо ковырнул бердышом одну из «чешуек» и немного оголил гусиную кожу. В тот же момент яростный бог бросил молнию прямо в бердыш, так что та поразила и дракона, и Манчкина.

Гусь испустил странное гусиное бормотание и издох, рухнув довольно удачно, прямо на внешнюю стену, тем самым пощадив много жизни, попутно унеся лишь немногим меньше. Джо, держась за бердыш, а другого он сделать бы и не смог, оказался на земле уже после падения дракона.

 

Наступила тьма.

 

А когда тьма расступилась Джо уже лежал в мягкой постели храма Оука, из крыши которого высился высоченный дуб, удивительным образом непострадавший. Рядом сидел Морс, он же первый и заметил, что Джо очнулся. Следом подтянулись и другие: Амр, Ник и даже Холмс. Последним вошёл Главный жрец Великого Оука всего королевства Яиз Платон Громыхал, получивший своё имя за довольно крупное телосложение ещё в младенчестве. Он прокричал:

– Он очнулся! – монахи и священнослужители опустились в раболепии. – Он избранный!

И тогда Джо понял, что падение Шкафа принесёт ещё много всего в его жизнь. Не сказать, что он не был этому рад, хотелось лишь поменьше молний. Желательно больше ни одной.