Демоноборцы вернулись домой с радостной вестью: после долгой битвы гнусные демонические владыки пали, что означало окончательную победу сил добра. По этому случаю в столице закатили грандиозный пир. Смеялись и ликовали улицы, пелись песни, люди кружились в танце и водили хороводы, шипело разливаемое пиво, звенели сталкивающиеся кружки, в небе расцветали фейерверки. Гуляли все: и стар и млад, и простаки, и колдуны, и хромые, и здоровые, и такой всеобщей радости, такого единства в столице прежде не видывали никогда.

С той поры прошла неделя. Восторги улеглись, и жизнь вернулась в привычное русло; колдуны забыли, что еще недавно обнимались с простаками, а простаки — что пили вино с примесью магической пыльцы. Но мысль о поверженном зле, как теплый уголек, по-прежнему согревала людские умы.

Из оков сна Зигфрида вырвала холодная волна. Он моментально проснулся, весь мокрый, и уставился на хмурую Аннет, что возвышалась над его койкой.

— С ума сошла? — возмутился он.

— А тебя фиг разбудишь! — потрясла она деревянным ведром, которое держала в руках.

— Так сегодня выходной!

— Орин считает иначе. Умыться я тебе уже помогла, так что давай, живо одевайся и пойдем.

Зигфрид мало что понял, но, услышав имя капитана, прикусил язык. Аннет уже была облачена в кожаную броню, на ее поясе висел пустой колчан для арбалетных болтов. Парень обтер лицо, шею и грудь полотенцем, надел свою броню, тоже кожаную, и они с Аннет вышли из казармы в свежее солнечное утро.

— Что случилось? — спросил Зигфрид, едва поспевая за шагом Аннет. — Чего капитану надо от нас?

— Не спрашивай, сама не знаю.

— Неужели опять наряд? За что? Любит же он шпынять новобранцев…

— Угомонись, это не наряд.

Аннет была одной из немногих девушек в их рядах. С Зигфридом они сдружились задолго до того, как поступили на службу. Она носила короткую стрижку, за словом в карман не лезла, любила посоревноваться и вообще, если подумать, больше походила на парня, пусть не телом, но характером уж точно.

Зигфрид, напротив, никак не выделялся. Среднего роста, ничего примечательного ни в лице, ни в поведении, даже имя самое обычное. Еще один пацан, который с малых лет мечтал защищать мир от зла.

Подруга привела его в оружейную. На скамье спиной к новобранцам сидела гора мышц в рубахе. Это, вне сомнений, был Орин. Бравый капитан, поучаствовавший во многих сражениях и перебивший несметное число демонов. Новобранцы встали по стойке смирно, и Аннет громко сообщила о прибытии.

Орин глянул через плечо, явив покрытое шрамами лицо.

— Вы не спешили, — изрек он сухо.

— Виноват, сэр! — выпалил Зигфрид. — Мы задержались из-за меня!

— Вольно, — он перестал глядеть через плечо. — Идите сюда.

Они подошли. Орин начищал лезвие огромного меча, лежавшего у него на коленях. Скамья подозрительно поскрипывала под весом капитана при малейшем движении, а ткань его рубахи (и так в два раза большей, чем у обычного человека) натягивалась и тихонько потрескивала, как бы не в силах объять мускулы.

— Похоже, мы перебили не всех демонов, — поведал он. — Недалеко от места последней битвы колдуны обнаружили присутствие магии. Источник очень слабый, но проверить его все равно нужно. Одни мои товарищи все еще гуляют, другие не хотят тратить время на что-то столь незначительное, поэтому со мной в вылазку отправитесь вы двое. Может статься, что это и не демоны вовсе. Но если все-таки они… вот и покажете, чему научились. Подготовьте оружие, и мы выдвигаемся.

— Есть! — в унисон воскликнули новобранцы. У них были вопросы, но они не посмели их озвучить. Раз их выбрали, значит, так надо. Это огромная честь, что сам Орин решил взять их с собой. Зигфрид радовался как никогда — наконец-то он проявит себя! Хоть бы демоны, хоть бы демоны…

— Тебя прямо трясет от нетерпения, — ехидно шепнула Аннет, когда они отошли к стойке с разнообразным оружием.

За четыре месяца бытия новобранцем Зигфрид все уши пронудел подруге о том, как он хочет поскорее поучаствовать в настоящем бою. Постоянные тренировки сидели в печенках. С учетом того, что намедни отгремел главный бой, им с Аннет подвернулась, наверно, одна из последних — если не последняя — возможность почувствовать, каково это — быть демоноборцем. Эх, и почему он не родился хотя бы на пять лет раньше? Все пропустил, все! Добро победило зло без него.

Через полчаса все трое были готовы и ждали снаружи оружейной. Темные доспехи Орина покрывали боевые отметины: каждая как знак отличия, как знак превосходства над врагом. В свете утреннего солнца доспехи сверкали каким-то жутким, зловещим блеском. Гарнизон был тих, даже сонен. Когда Зигфрид начал задумываться, чего они ждут, ответ объявился сам. Вернее, возник из воздуха с негромким хлопком.

Так близко колдуна новобранцы увидели впервые. Это был человек в мешковатой коричневой рясе с накинутым на голову капюшоном. Он перекинулся парой слов с Орином, а затем пробормотал: «Помолимся, братья и сестры, да повторим наши заповеди». Между предложениями, которые повторяла троица, колдун добавлял от себя фразы на непонятном языке и изображал руками странные жесты. Наконец, он закончил молитву словами: «Да сбережет вас Всебог от зла и недобрых помыслов. Ступайте».

В следующий миг мир скрутило в воронку, и демоноборцы очутились посреди серой пустыни. Аннет и Зигфрид одновременно согнулись пополам.

— Такое бывает от резкой телепортации, — безразлично сказал капитан, не глядя в их сторону.

Новобранцы исторгли содержимое желудков, вытерли рты и выпрямились.

— Где мы? — Зигфрид не удержался от вопроса.

— На месте последней битвы, — отозвался Орин.

Парень окинул окрестности взглядом. Небо затянуто бугрящимися тучами, кругом серые дюны, торчат острые камни и какие-то обломки, в воздухе пахнет гарью, свистит вдалеке ветер…

— Гляди, Зигфрид, — позвала девушка. Она взяла пригоршню песка в ладонь и пропустила ее сквозь пальцы. Ветер подхватил песчинки… и стало видно, что это не песчинки, но пепел.

— За мной, — скомандовал капитан.

Они шагали в полном молчании. Зигфрид всматривался в дюны, положив ладонь на рукоять меча. Аннет держала в руках арбалет, готовая вскинуть его в любой момент. Никого и ничего. Пустота. Словно они шли по гигантскому кладбищу, которое пожрал страшный пожар.

— Здесь ведь раньше был Бергский лес? — вдруг нарушила молчание Аннет.

— Верно, — после короткой паузы ответил Орин.

— Так и знала. Спалили подчистую древний лес… Как так можно?

— Эти демоны совсем обезумели, да? — вставил Зигфрид. — Таким, как они, нет места в мире. Как хорошо, что сегодня мы их истребим окончательно!

— Гиперзаклинание, — изрек Орин, и голос его налился ядом: — С этими гаденышами только так!..

Зигфрид не совсем понял, к чему это было сказано, но заметил, что во взгляде Аннет мелькнуло удивление.

— Гиперзаклинание — это же очень-очень мощное заклинание? — полюбопытствовал он.

— Разговоры, — цыкнул капитан, и новобранцы моментально умолкли.

В мешочке на поясе Орин хранил специальный кристалл; периодически он доставал его, чтобы свериться. Зигфрид слышал про такие кристаллы: чем чаще они мерцают, тем ближе источник магии. Пока мерцание было медленным и как бы ленивым.

Бродили они долго. У Орина были какие-то особенные доспехи: прочные и громоздкие, но в то же время легкие, ибо он не выглядел уставшим, а шаг его был по-прежнему бодр и быстр. Либо он сам бы настолько силен и вынослив, что ему все было нипочем.

— Смотрите! — вдруг позвала Аннет. — Вон там!

На гребне дюны на востоке темнела одинокая человеческая фигура. Кристалл в руке Орина мерцал часто.

— Держитесь за мной и будьте готовы к атаке, — негромко скомандовал он.

Троица постепенно сокращала расстояние до подозрительной фигуры. Хотя впереди возвышалась могучая спина капитана, Зигфрид не мог избавиться от волнения. Сердце стучало в горле, пальцы, сжимавшие рукоять обнаженного меча, сделались скользкими. Аннет тоже выглядела напряженной — над сосредоточенными глазами нависали хмурые брови.

Пустынную тишину вдруг нарушили слабые всхлипы. Они, вне сомнений, исходили от подозрительной фигуры. Троица поднялась по гребню и остановилась в нескольких метрах от своей цели, коей оказалась девушка в темном поношенном одеянии. Сгорбившись, она безвольно сидела на земле; хрупкие плечи ее дрожали, тихий плач не унимался.

И это демон? Да ну не может быть. Разве демоны не должны выглядеть иначе? Более… грозно? И разве они плачут? Может, эта девушка просто потерялась? Хотя потеряться в таком месте… Нормальный человек не полезет туда, где недавно была жестокая битва.

Кристалл мерцал как сумасшедший. Убрав его в мешочек, Орин приказал новобранцам:

— Стойте здесь. Я сам разберусь.

Он решительными шагами приблизился к девушке, занес меч над ее головой и прорычал:

— Умри, мерзкое отродье!

Прежде игнорировавшая их девушка внезапно обернулась, и Зигфрид увидел ее гневное заплаканное лицо. Человек?! Нет, все-таки не человек! Рожки на лбу! Что-то сверкнуло в ее руке, а затем глаза парня обжег ослепительный свет, уши заложил звон, и мир погряз в темноте.

…Из зыбучей темноты Зигфрида вытянул голос Аннет. Он обнаружил себя лежащим на земле и несколько секунд ничего не понимал. Тут в голову нахлынули воспоминания, он весь напрягся и вскочил на ноги.

— Где демоница?! — воскликнул он.

— Не знаю, — промолвила смятенная Аннет. — Нету ее тут. Не ищи.

— Что произошло?

— Не знаю я, — раздраженно повторила Аннет. — Капитан собирался казнить демона, как вдруг появился огромный луч света… и потом я потеряла сознание.

— Ты как, цела?

— Вроде бы.

— И я… цел, — Зигфрид ощупал себя, проверяя, все ли на месте.

— Еще бы. Раненый так не подскочит, — облегченно вздохнула Аннет. Она тоже поднялась с земли и отряхнулась.

Зигфрид не переставал крутить головой по сторонам. Куда подевался Орин? Яркая вспышка поглотила капитана почти полностью.

— А Орин…

— Там, — Аннет с мрачным лицом вытянула руку.

Зигфрид проследил направление указательного пальца. Неподалеку находилась бесформенная масса из плоти, крови и металлических обломков. У парня перехватило дыхание от неприятного зрелища, и он спешно отвел взгляд. Это точно не сон? Как же так? Чтобы Орина… Легендарный Орин, прошедший через столько битв… и так погибнуть? Да что это за страшная демоница?

— Что будем делать? — спросила Аннет.

— А? — вздрогнул Зигфрид.

— Что будем делать, говорю.

Он не имел ни малейшего понятия, что делать.

— Наверно, надо сообщить в гарнизон… — с трудом сообразил он.

— Как?

Зигфрид слабо покачал головой.

— Если кто и мог отправить весть, так это Орин, — сказала Аннет. — Назад вернуться тоже не получится. — Она положила руку на Зигфридово плечо и заглянула в глаза. — Ты точно себя нормально чувствуешь?

Дрожащий вздох сорвался с его губ. Он сглотнул густую слюну и кивнул. Чем больше он думал о том, что отступать теперь некуда, тем крепче становилась его решимость.

— Надо найти демоницу. Найти мерзавку и казнить ее, — каждое слово все больше наполняло сердце Зигфрида ненавистью. — Мы должны отомстить за Орина! Другого пути для нас нет.

— Ты сбрендил? Ты видел, что она сделала с капитаном? — возмутилась Аннет и снова указала на останки, но Зигфрид не стал смотреть в ту сторону. — А теперь представь, что сделает с нами!

— И что теперь? Я не хочу вернуться домой с позором! Вернемся с дурной вестью — вовек не отмоемся. Мы либо умрем с честью, либо все-таки отомстим за капитана. Третьего не дано!

Аннет осмыслила сказанное и злобно пнула ногой землю, подняв в воздух облачко пепла. Значит, Зигфрид убедил ее. Когда она не могла ничего возразить и не хотела этого признавать, страдали окружающие предметы.

— И как мы ее найдем? — спросила она, успокоившись. — Вдруг она телепортировалась куда-то далеко-далеко?

Была у Зигфрида идея. Он нехотя поглядел на то, что осталось от Орина; подошел. Кристалл находился в мешочке на поясе… но сейчас уже не разберешь, где пояс и, тем более, где мешочек. Да и вообще, пережил ли кристалл атаку? Может, тут и искать-то нечего?..

— Эй, Зигфрид! Я вижу следы! — позвала Аннет, и парень облегченно выдохнул. Слава Всебогу. Откровенно говоря, он не горел желанием мстить. В сознании поселился дикий страх перед этим демоном, но… Так надо было сделать. Так правильно. Он на стороне добра, а добро должно победить зло.

Новобранцы пошли по следам, что кривенькой дугой удалялись к серому холму неподалеку.

— А мы ведь еще живы, — заметил Зигфрид.

— Какой ты наблюдательный.

В задумчивости он пропустил колкость мимо ушей:

— Почему демоница не добила нас? У нее была такая хорошая возможность…

Аннет изумленно ахнула, тоже осознав это. Вопрос так и остался висеть в воздухе.

У холма перед новобранцами выросли развалины. Скорее всего, они были развалинами еще до того, как ударило гиперзаклинание — покосившиеся столпы и гранитные плиты, торчащие из земли тут и там, выглядели очень древними. В подножье холма, словно раскрытая пасть огромного застывшего чудовища, виднелся вход, обрамленный камнями. Следы исчезали в черноте его глотки.

— Ты знаешь, что это за пещера, Аннет?

— Откуда мне?

— Ты знала, что раньше тут был лес.

— Ну а этого не знаю, — послышался сердитый ответ, и поэтому Зигфрид оставил эту тему.

След в пещере терялся. Здесь было тускло, но не темно — путь освещали свисающие с потолка кристаллы, похоже на застывшие капли. На некоторых стенах виднелись очертания старых-престарых фресок. Одна из таких, наиболее сохранившаяся, изображала человека в балахоне, мечом пронзающего демона.

— Храм, — подсказала Аннет. — Я слышала о таких.

Они около часа бродили по бесчисленным и одинаковым коридорам, будто в лабиринте. Зигфрид уже начинал сомневаться, что такими темпами они догонят демоницу.

Вдруг пол задрожал, и внушительная трещина разделила камни под ногами на маленькие кусочки. Зигфрид успел отпрыгнуть назад, что и спасло его от падения, а вот Аннет повезло меньше: она среагировала, но там, куда она прыгнула, пол тоже разрушился, и девушка с криком полетела вниз.

Через мгновение снизу раздался глухой грохот. Замерший Зигфрид взирал на внушительную дыру в полу. В голове промелькнула мысль подскочить к краю и узнать, что с подругой, но он понял, что это плохая идея.

— Аннет?! — позвал он.

Снизу донесся кашель.

— Я… я цела… — ответила девушка, прошипев от боли.

У него отлегло от сердца.

— Сможешь забраться наверх?

— Дай осмотреться. — Послышался шорох, зацокали падающие камешки — видимо, Аннет поднялась на ноги. — Не, высоковато. И зацепиться не за что.

— А если я помогу тебе?

— Не получится. Боюсь, ты тоже свалишься. Погоди… тут есть какой-то проход. Похоже, это еще один коридор, просто этажом ниже!

Взгляд Зигфрида остановился на лианах, что опутывали стены. Рассмотрев их поближе и дернув руками, он понял, что использовать их не получится — они твердые, как камень, и неподатливые.

— Нехорошо разделяться, но, похоже, по-другому никак, — сказала Аннет. — Ты иди, как шел, а я пойду тут.

— Может, мне тоже спуститься?

— Не надо. Если тут окажется тупик, застрянем оба.

На том и решили. Зигфрид осторожно обошел дыру по краю — к счастью, та не сделалась еще больше под его весом.

Стало совсем тихо. Громыхали его шаги, повторяемые эхом. Сердце не успокаивалось, толкая кровь с утроенной силой. Зигфрид шел навстречу собственной смерти. Демоница от него мокрого места не оставит! И все же… Все же нельзя повернуть обратно. Он должен сделать доброе дело. Он должен победить демона, даже если это будет стоить ему жизни!

Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем Зигфрид набрел на просторный зал с высоким потолком. Ровные ряды прямоугольных каменных плит виднелись перед ним; плиты были невысокие и неширокие, но длинные, покрытые рисунками и узорами. Сотни… нет, тысячи — и дальние ряды исчезали во тьме.

…Колючая волна мороза скатилась по спине Зигфрида. Впереди, около одной из плит, положив руку на ее поверхность, стояла знакомая девушка в темном одеянии. Парень достал меч.

— Уходи, — беззлобно сказала демоница. Серебристые волосы ниспадали на ее хрупкие плечи. Она была примерно того же роста, что и Аннет. — Просто уходи, — повторила она. — Я не хочу сражаться.

Зигфрид ей не поверил.

Демоница полностью развернулась к нему, заставив его оторопеть. Она была ангельски красива. Зигфрид мотнул головой, прогоняя наваждение. Нет, так красив может быть только демон с нечистыми намерениями. Он видит ее насквозь и на подобные трюки не купится!

Зигфрид приготовился к нападению.

— Ты не уйдешь, не так ли? — какой-то скорбный вздох сорвался с губ демоницы. — Так тому и быть.

Она взяла с плиты тонкий меч, и это стало сигналом к началу. Стараясь не обращать внимание на трясущиеся руки и гложущие разум сомнения, Зигфрид ринулся в атаку.

Он пытался вспомнить все, чему успел научиться за четыре месяца службы. Поначалу он осторожничал, но затем обрел уверенность и полностью отдался смертельному танцу, в котором они крутились, погрузился в музыку, что пели мечи, соприкасаясь лезвиями.

Бой пошел иначе, чем ожидал Зигфрид. Боевые навыки демоницы заметно уступали его, она больше защищалась и уклонялась, чем атаковала. На ее лице застыло странное выражение, словно она вот-вот расплачется; создавалось впечатление, будто она, скорее, сражается с собой. Но Зигфрид не ослаблял бдительности.

Почувствовав, что демоница начинает сдавать под напором его атак, он размашистым ударом выбил из ее рук меч и, не позволяя ей опомниться, ринулся вперед с выставленным перед собой клинком. В этот момент к своему стыду он зажмурился и не видел, куда бьет. Однако затем он почувствовал, как сталь въедается в плоть, и услышал тихий стон рядом с ухом.

Он медленно, как бы опасливо, открыл глаза. Пучки травы под их ногами окропила алая кровь. Все было кончено. Он победил. В это даже… не верилось! Неужто он переоценил ее? Как же тогда она смогла убить капитана?

— Теперь ты… доволен? — прошептала демоница.

Зигфрид испуганно вскрикнул и разжал пальцы. Побледневшая демоница осела на пол с застрявшим в боку мечом. Простое дыхание приносило ей боль, это было видно. Надо добить. Надо прекратить муки гнусного создания. Хоть она этого и не заслуживает… Но Зигфрид не мог решиться.

Послышался слабый стук. Рядом с рукой демоницы, теперь покоящейся на полу, Зигфрид заметил круглый граненый кристалл, которого секунду назад там еще не было. Вывалился из кармана? Демоница не шевелилась и смиренно взирала на Зигфрида. Не похоже, что у нее остались силы сопротивляться. Он присмотрелся к кристаллу и узнал в нем одноразовый амулет. Колдуны накладывали на такие разные чары, а потом продавали простому люду, не владевшему магией.

— Родители… дали, — промолвила демоница. — Чтобы я могла защититься.

И тут Зигфрид понял, откуда взялся тот мощный луч света, убивший Орина.

— Теперь, когда… когда я не угрожаю… мы можем поговорить? — спросила демоница, морщась от боли.

У нее еще были силы говорить? Видно, рана не так глубока, как ему показалось. Так или иначе…

— Говори что хочешь, проклятый демон. Я не собираюсь слушать слова, которые исторгает твоя вонючая пасть!

— Говорить такое девушке… не считаешь ли ты это… грубым? Будто я какое-то чудовище… с щупальцами…

Зигфрид промолчал. Чего она пытается добиться? Хочет заговорить зубы и улизнуть? Не получится.

— Знаешь ли ты, где мы? — демоница держала руку рядом с кровоточащей раной. Едва ли это помогало. — Это усыпальница, которую построили люди… для героев, что пали в войне с демонами. Давным-давно мы уничтожили демонов… стерли с лица земли всех до последнего.

«Мы»? Она сказала «мы»? Ему, должно быть, послышалось.

— Всех — да не всех, — язвительно ответил Зигфрид. — Опять вы расплодились, как тараканы.

Губы демоницы изогнулись в сочувствующей улыбке.

— Блаженно неведение. Когда всех истребили… люди думали, что наконец настанет рай на земле. И он настал… Но сменилось пара поколений… и люди нашли себе новых врагов. Среди своих. Не таких. Странных. Других. Отличающихся… как им казалось. Не прошло много времени, прежде чем те отверженные стали новыми демонами.

— Зачем ты рассказываешь? — презрительно фыркнул Зигфрид, а затем махнул рукой: — Говори. Мне плевать. Все равно ты скоро умрешь.

— Твоя реакция… Это так на вас похоже… Рога. Знаешь, откуда они у нас? Они появились не сразу… Прошли десятилетия… Всеобщая ненависть приобрела… форму проклятия. Ведь если много людей будет сильно верить… во что-то… это непременно окажется правдой.

Зигфрид начинал сердиться.

— Думаешь, я тебе поверю? Думаешь, я тебя пощажу?

— Едва ли… Просто хочу, чтобы ты знал. За что борешься.

— Я борюсь со злом ради мира.

Демоница усмехнулась и тут же запыхтела от боли.

— Другого я от тебя и не ожидал, — сухо сказал Зигфрид.

— Не пойми превратно… все вы… отвечаете одинаково. Назвали себя… как вам хотелось, и считаете себя… — Очередная вспышка боли не позволила демонице закончить мысль.

Зигфрид не понимал, к чему она клонила. Когда начинались игры разумов, он обычно отступал в сторону, и в дело вмешивалась Аннет.

— Ты намекаешь, что мы неправильные, или что? Конечно демон так будет думать! Ты же демон! У нас совершенно противоположные понятия о правильности! Я добро, а ты зло!

Демоница кашлянула, с уголка губ по подбородку бежал ручеек крови. У нее был такой взгляд, будто она разговаривает с маленьким ребенком, и Зигфрида это начинало выводить из себя.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — повторил он.

— Я хотела… сказать раньше. Но ты не хотел… слушать. Вы никогда не слушаете. И не слышите. Зачем добру… договариваться со злом? Какое же это тогда будет добро?

Зигфрид опешил. Потому что это было чистейшей правдой.

— Если ты знала, что тебя не будут слушать, зачем вернулась сюда? Ты не знала, что тут недавно была битва?

— Знала… Хорошо знала. Вы сделали все… чтобы победить наверняка. Ведь добро не может проиграть. Это будет неправильно. Так не бывает. А я… я просто хотела похоронить родителей.

Ее глаза заблестели; она склонила голову набок, почти положив ее на плечо. Зигфрид проследил направление ее взгляда, и увидел небольшой мешок, прислоненный к плите… нет, саркофагу, если верить словам демоницы. Логично было предположить, что все эти плиты — саркофаги.

— Если ты действительно человек… каким себя называешь, — из последних сил говорила демоница, — пожалуйста… похорони меня вместе с родителями. О большем я не прошу… Если ты действительно причисляешь себя к добру… можешь сделать хотя бы это для мерзкого демона?

Именно тогда, когда Зигфрид неожиданно для себя заколебался, послышался свист, и в сердце демоницы вонзился арбалетный болт. Надежда в ее глазах погасла, как и жизненный свет.

Зигфрид обернулся и увидел Аннет. Подруга опустила арбалет и подошла к нему.

— Почему ты на меня так смотришь? — изогнула она бровь. — Извини, быстрее не получилось.

Парень не ответил и под внимательным взглядом Аннет направился к мешку демоницы. Засомневавшись сначала (вдруг ловушка? вдруг это навредит ему?) он все-таки поднял и раскрыл его. Внутри лежали кости. Демонические? Так и не поймешь. Если подумать, на глаз их не отличить, если только ты не колдун. Выстраиваемая годами стена предубеждения в сознании Зигфрида зашаталась. Неужели демоница говорила правду? Ее рассказ казался логичным. Но что, если им манипулируют? Но для чего? Зачем ей врать, будучи при смерти? Сердце подсказывало одно, но разум давил на другое. Наконец, Зигфрид решился.

Он аккуратно вытащил меч из тела, стряхнул с него кровь и заложил в ножны. Попытался достать арбалетный болт, но тот будто засел в плоти намертво. Затем он наклонился, чтобы поднять бездыханную демоницу на руки.

— Что ты делаешь? — удивленный вопрос Аннет остановил Зигфрида.

— Хочу похоронить ее.

Осуждение застыло на лице девушки.

— Ты в своем уме?

— В своем.

— Тогда оставь ее. Пусть гниет. Большего эти существа не заслуживают!

— И что, теперь уподобляться им? — помрачнел Зигфрид.

— Не в этом дело!

— А в чем тогда?

— Ты сам знаешь. Мы не хороним их. Мы не прикасаемся к ним. Это зло, зараза, даже разговор с ними опасен! Ты, конечно, умом не блистал никогда, но разве ты не видишь, что собираешься совершить огромную глупость? — Аннет ахнула. — Неужели ты… Она что-то тебе наплела?

Зигфрид не стал отнекиваться и поведал все как есть.

— Ага, как же! Что еще она могла рассказать? — ожидаемо не поверила Аннет. — Отойди от нее.

— Я просто хочу ее похоронить, — стоял на своем парень. — Поступить по-человечески.

— Она не человек, Зигфрид! Очнись!

— Хватит!

С угрожающим щелчком механизма Аннет зарядила арбалет. Наконечник болта уставился на Зигфрида.

— Нет, это тебе хватит! Отойди от трупа! — По горящим глазам было видно, что она не шутит. — Больше повторять не буду.

Холод сковал каждую мышцу Зигфрида. Статуей застыв в одной позе, он изумленно взирал на девушку.

— Послушай меня…

— Молчи, Зигфрид! Демонская зараза страшнее чумы! Ты даже не понимаешь, что с тобой произошло! «Просто похоронить», говоришь? А ты не думал, что тем самым проведешь какой-нибудь темный ритуал? Нет? Потому что задурманили твои мозги! Дурак дураком!

Что-то щелкнуло в голове Зигфрида в этот момент. А ведь правда. О таком он не подумал. Он выпрямился и отступил на шаг.

— Слава Всебогу… — опустив арбалет, облегченно прошептала девушка, а глаза ее заблестели так, как не блестели никогда раньше. Зигфрид впервые видел ее такой… уязвимой и искренней, что ли. В это мгновение она была… очень красивой. По-настоящему красивой. — Прости, что направила на тебя арбалет. Я испугалась, что… Я слышала рассказы, как демоны… Прости.

— Нет. Это я должен извиняться, — промолвил Зигфрид сокрушенно.

Аннет овладела собой, лицо снова стало серьезным, а взгляд — бойким.

— Пойдем отсюда, — сказала она. — Меня тошнит от этого места.

…На выходе из усыпальницы новобранцы наткнулись на группу из трех демоноборцев. Зигфрид сразу признал в них верных соратников капитана; также их сопровождали два колдуна в балахонах.

— Ты погляди, живые! — изумился самый высокий из соратников.

— Как хорошо, что вы здесь! — обрадовалась Аннет. — Капитан…

— Мы знаем, — остановил ее жестом бородатый соратник. — Архиколдун Матеус обнаружил, что стрелки жизненных часов Орина остановились, и поэтому мы здесь. Вы были с ним, верно? Расскажите, что произошло.

Новобранцы переглянулись. Зигфрид заметил в глазах девушки волнение.

— Давай лучше я. Я пограмотнее тебя буду, — в ее тоне, казалось, прозвучали нотки настойчивости.

— Нет, — возразил он. — Ты не слышала всего. И сражался с демоницей я. У меня более полная картина.

— Не томи, пацан, — подогнал бородач.

И Зигфрид рассказал все без утайки. Нельзя было врать перед старшими по званию. В принципе нельзя было врать — нарушать одну из заповедей. Нарушишь — уподобишься демону. За такое можно и в темницу угодить, а то и головы лишиться. Зигфрид чувствовал на себе пристальный взгляд Аннет. Даже более пристальный, чем у остальных. Она будто хотела прожечь его насквозь.

— Любопытно, — изрек один из колдунов; его верхнюю половину лица скрывала тень от накинутого капюшона. — Значит, труп внутри? Отведите нас к нему. Я хочу увидеть мерзавку своими глазами.

— Хорошая мысль, — подхватил другой колдун, которого было не отличить от первого.

Новобранцы отвели их в зал с саркофагами. «А ведь похожа», — прервал молчание третий соратник, увидев тело. «Теперь точно все, этот был последний», — заключил колдун и щелкнул пальцами. Тело и мешок с останками объяло голубое пламя; ничего не осталось, даже пепла — только черный след на каменном полу. «Сжечь это место к праотцам», — прозвучало чье-то предложение.

— Тебе не стоило рассказывать все, — шепнула Аннет, пока колдуны что-то обсуждали с демоноборцами.

Зигфрид не успел спросить, что она имеет в виду, — к ним приблизился один из колдунов. «Приготовьтесь», — сказал он, после чего мир поплыл; затхлое подземелье сменилось другим подземельем, куда более тесным. В помещении, помимо них троих, находились стражники; чем они заняты, Зигфрид разглядеть не успел, ибо его внимание захватил колдун.

— Что до вас… — колдун сделал паузу; неестественная тень от капюшона скрывала его глаза даже вблизи. — Ситуация предельно ясна. Брат Зигфрид должен понести наказание.

— Н-наказание? — у парня невольно дрогнул голос. Он никак не мог ожидать подобного поворота событий. Мороз заключил его в крепкие объятия, заставив застыть на месте.

— За что?! — выпалила Аннет, испуганная и изумленная не меньше друга.

— За нарушение заповеди, сестра моя, — спокойно отвечал колдун.

— Но он ничего не нарушил!

— Это ложь, но ложь, допущенная в пылу эмоций и смятения, а потому не греховная. Брат мой, тебе не следовало говорить с демоном. Слова их полны нечестивости. Зло коварно. Зло незаметно. Зло может отравить человеческую душу вмиг, и нет от него исцеления — душа будет изувечена навсегда. Поэтому мы так трепетно относимся к заповедям. — Колдун печально вздохнул. — Больше всего меня расстроило то, что ты хотел похоронить демона. Это непростительно.

Аннет неподвижно взирала то на колдуна, то на Зигфрида, боясь что-либо сказать в защиту последнего.

— Я хотел поступить по совести, — пролепетал парень.

— Они могут выглядеть похожими на человека, но они не люди. Человеческого отношения они не заслуживают. Они тысячелетиями несли нашему роду разрушения и горе. Сколького душ они загубили, сколько городов разрушили!.. Они только и могут, что разрушать.

— Но ведь он сказал вам правду! Ничего не утаил! — все-таки решилась вмешаться Аннет. — Как учат заповеди!

— И я благодарен ему за это. Это учтется при вынесении приговора. Как и то, что ты не стал выполнять просьбу демона.

— А если бы… если бы я не одумался? — дрожа спросил Зигфрид. — Что бы тогда было?

— Священный обряд искоренения зла. Сестра Аннет была бы должна немедленно прервать твою жизнь, чтобы ты не распространял заразные миазмы. — Колдун обнадеживающе улыбнулся. — Но ты не поддался злу. Я рад, что у тебя есть верная подруга, готовая направить тебя на путь истинный.

Зигфрид окончательно потерял дар речи. Как и Аннет. Хоть колдун и говорил, что все не так страшно… казалось наоборот.

— Вы не виноваты, что оказались в такой ситуации. Что, впрочем, не освобождает брата Зигфрида от ответа за свои действия. Ибо, повторюсь еще раз, зло очень коварно и прилипчиво. — Колдун обратил взгляд к стражникам: — Пожалуйста, проводите его в тюрьму.

Два стражника схватили покорного Зигфрида за предплечья и повели из помещения.

— Я обязательно навещу тебя! — выкрикнула Аннет его удаляющейся спине.

Он не ответил, все еще не до конца веря в то, что происходит.

Следующую неделю Зигфрид провел в заключении. Кормили его безвкусной баландой, камера была холодная и сырая, вместо привычной койки — тонкий слой сена на полу. Соседние камеры пустовали; они были пережитком прошлого, их редко использовали по назначению. Что неудивительно, ведь дураков, которые бы нарушили заповеди, нужно было еще поискать.

Сколько бы Зигфрид ни прокручивал произошедшее в голове, он не мог понять, чем заслужил такую судьбу. Он ведь убил демона! Он поступил так, как следовало! И все равно должен понести наказание… Но может, так и надо. Он простой человек, не колдун. Может, он чего-то не понимает в силу молодости. Одно он знал точно: он на стороне добра, а добро не может поступить не по справедливости.

Все будет хорошо.

На десятый день он получил от бородатого демоноборца неутешительную весть. «Тебя решили казнить. Нельзя рисковать. Ты можешь отравить всех вокруг, родных, друзей, ты этого хочешь? Мы только что победили зло и не можем позволить прорасти его семенам снова. Это тяжелый, но необходимый шаг. Так все будут в безопасности», — слова эти прогремели как гром.

Парень был в отчаянии. Вот так простая ошибка — которой он даже не осознавал — будет стоить ему жизни. Но постепенно он смирился. Зло действительно коварно. И если так будет лучше для людей… он пожертвует собой. В конце концов, он же ведь демоноборец. Вступая в их ряды, он был готов к тому, что умрет не от старости. Только он не ожидал, что это случится так скоро… и вовсе не от демонских когтей.

В начале третьей недели его посетила Аннет. На ней не было лица; за те дни, что он ее не видел, она заметно похудела. Она крепко сжала его руку через решетку и вымученно улыбнулась. Она не спрашивала, как он себя чувствует. И так все было очевидно.

— Тупица, — проговорила она, это было скорее сожаление, чем оскорбление. — Зачем ты все рассказал? Поэтому я хотела говорить вместо тебя.

— Ты хотела соврать? — изумился Зигфрид.

— Ш-ш-ш! — зашипела Аннет; стражник у двери, ведущей из подземелья, не обратил на них внимания; девушка перешла на шепот. — Я хотела не соврать, а умолчать! Это разные вещи.

— Я не мог так поступить. Заповеди одинаковы для всех, — Зигфрид сел на сено и сгорбился. Аннет с болью смотрела на него.

— Неужели ты примешь такой исход?

— Я демоноборец. И если во мне поселилось зло, его нужно искоренить. Таков мой долг.

— Какой же ты… непробиваемый… идиот! — громко прошептала Аннет, явно сдерживая себя. — Твоя башка так забита заповедями, что ты совсем потерял связь с реальностью!

— И ничего она не забита! Это священные догмы, на которых держится весь род людской! — вспылил Зигфрид. — И ты сама это видишь! Ты видела когда-нибудь несчастных людей? Каждый человек живет в достатке! У всех есть дело, каждый чем-то занят! Мы бы жили в настоящем раю, если бы не проклятые демоны… — Он понял, что наговорил лишнего. — Прости.

Помолчали.

— Ты знаешь… в последнее время в гарнизоне на меня косо поглядывают. Ладно сослуживцы, но и старшие по званию тоже… Мне кажется, меня упекут в тюрьму следующей, — устало промолвила Аннет. — А потом, наверно, казнят, как и тебя. Чтобы перестраховаться. Было бы логично с их стороны, да? Я ведь тоже могла подвергнуться злу. Ха-ха…

— Ты серьезно? — вскочил Зигфрид. Он приблизился к решетке и до боли сжал в ладонях холодные прутья.

— Стала бы я о таком шутить. — Ее взгляд сделался жестким. — Слушай, Зигфрид. Скоро у тебя будет возможность сбежать. Поэтому, когда подойдет время, умоляю тебя… не наделай глупостей.

— …Ты говоришь как демон, — содрогнулся Зигфрид. — Приди в себя, Аннет, прошу!

— Мне все равно, как звучат мои слова. Ты не заслуживаешь такой участи. Это все неправильно, — с этими словами она ушла. Время посещений кончилось.

Подруга была на себя не похожа, и это пугало Зигфрида. Что если он действительно ненароком заразил ее? «Башка забита заповедями»… Да разве можно так говорить? Какое неуважение! Без заповедей они бы ничем не отличались от грязных демонов…

Она что-то задумала. Что-то… нехорошее? Нужно ли… предупредить об этом демоноборцев? Зигфрид разозлился на себя. Предать доверие Аннет? Какая подлость! Он знает ее с детства. Но что, если его подозрения небеспочвенны? Девушка сама призналась: ее тоже могут посадить в тюрьму, и это аргумент не в ее пользу.

Он мучался сомнениями до утра, не сомкнувши глаз, когда явились стражники и открыли дверь его камеры.

— Подъем, отступник. Сегодня день твоей казни.

Погас последний огонек надежды, согревавший парня холодными ночами. Ничего не обойдется. Наказание не изменят. Но… это нормально. Он был готов.

Стражники нацепили Зигфриду на запястья кандалы и вывели наружу. Солнце болезненно слепило его, но он все равно смотрел на небо, на его спокойные сине-голубые волны, на облака, что были в точь как морская пена, и не мог наглядеться. Легкие наполнялись ароматным воздухом, пропитавшимся цветами и травой. С каждым дуновением кожу щекотал летний ветерок. Он убедил себя, что готов к смерти, но сейчас все отчетливее понимал, что это не так.

Его вели по улицам города, и Зигфрид обострившимся жадным взглядом невольно подмечал то, что раньше ускользало от его внимания. Он видел улыбчивых горожан в одинаковых одеждах. Похожие друг на друга кирпичные домики. Деревянные таблички с заповедями, развешанные на видных местах. Полное отсутствие стражников на улицах, не считая тех, что вели его. Привычная действительность казалась какой-то другой, неправильной и даже пугающей.

Впереди загудели голоса. Из-за стены показалась широкая площадь с эшафотом по центру, вокруг которого толкалась огромная толпа. «Неужели они все пришли поглазеть на мою казнь? — изумился Зигфрид. — Что во мне особенного? Я даже не демон…» В сопровождении стражников он поднялся на эшафот; тысячи и тысячи глаз неотрывно взирали на него. Палач больно ударил сзади по ногам, заставив встать на колени перед плахой.

Рядом материализовался колдун. Он был без капюшона, на живот спускалась длинная седая борода, лицо было морщинистее изюма. Может быть, это тот самый архиколдун Матеус?

— Верноподданные Адлии! — обратился он к толпе. — Все вы знаете, что не так давно мы победили демонских правителей. Мы думали, что избавились от заразы полностью, но наши выводы оказались поспешны. Один все-таки ускользнул от нашей карающей длани, но не бойтесь, братья и сестры! Узрите же! Вот он — последний демон! Сегодня вы станете свидетелями его казни.

Все звуки померкли, Зигфрид будто оказался на дне черного холодного омута. «Демон»? Ему не послышалось. Архиколдун назвал его демоном! Зигфрид ничего не понимал. Как же так? Его собираются казнить… как жалкого демона? Не как человека, который согласился принести себя в жертву ради общего блага?

Ликующие крики толпы вернули его в реальный мир. Парень упавшим голосом пролепетал:

— Но я не демон…

— Истинно так, — негромко произнес архиколдун, ненадолго обратив на него внимание. — Но таких, как ты, тяжело контролировать. Изобилие доступно только послушным.

Палач придавил голову ошеломленного Зигфрида к плахе.

Он не демон, разве не очевидно? Рогов нет! Уж люди вблизи должны заметить! Глаза метались по толпе в поисках хотя бы одного сочувствующего взгляда. Ни одного. Ненависть, радость, восторг — но не сочувствие.

Зигфрид не хотел умирать. Он понял это ясно. Не так… Это несправедливо! Это неправильно! Добро так не поступает!

— Помолимся, братья и сестры! — громко продолжал архиколдун. — Повторим заповеди, оберегающие нас от зла! Не лги! Ложь есмь первое проявление зла. Маленькая ложь делает большое зло. Не говори с демоном! Слова их есмь отрава. Почитай и слушайся во всем колдунов, ибо есть оные верные ученики Всебога! Не убий. Но ежели демон пред тобою — сие не грех, ибо очистишь ты землю от чумы дьявольской! Ежели дух твой не готов к сему, попроси помощи у ближнего своего або у демоноборца…

Архиколдун выкрикивал заповеди, а толпа повторяла за ним, словно завороженная. Разномастные лица светились от обожания, и Зигфрид внезапно почувствовал сильное, на грани тошноты, отторжение. Неужели и он сам раньше выглядел так со стороны?

— Да убережет нас Всебог от зла, — закончил архиколдун.

Словно пелена спала с глаз Зигфрида, и он узрел мир в совершенно другом свете. По щекам побежали слезы. Как же он был слеп!

— Пришла пора покончить с демоном! — провозгласил архиколдун.

В этот момент на площади прогремела серия взрывов. Последний вспыхнул совсем рядом, и невидимая волна отбросила Зигфрида на край эшафота, оглушив его; палач с архиколдуном и вовсе упали вниз.

Когда звон в ушах отступил, а зрению вернулась четкость, небо над площадью уже было черное от дыма. Вдруг затопали поднимающиеся по ступенькам шаги, и сердце Зигфрида пропустило удар. В следующий миг перед глазами возникло взволнованное лицо Аннет. Она помогла Зигфриду подняться, и с высоты эшафота он узрел картину, которую предпочел бы никогда не видеть.

Архиколдун лежал на брусчатке, затоптанный. Лужи крови становились озерцами, пускали ручейки. Неподвижные тела лежали в неестественных позах. На площади все еще оставалось много людей, они кричали, стонали, звали на помощь, молились, рыдали. Неужели… это все сделала Аннет?

— Бежим! — подогнала она.

Новобранцы побежали, стараясь не попадаться на глаза стражникам, и запетляли в паутине переулков. Во дворе сушилось чье-то белье, развешенное на веревке. Аннет сорвала простыню и закутала Зигфрида. «Так хотя бы кандалов не видно», — сказала она. Через канализацию они выбрались за городские стены и только тогда смогли перевести дух, грязные, мокрые и вымотанные.

Аннет пристально поглядела на Зигфрида, ее глаза заблестели, на лице отразилась палитра эмоций, и она крепко обняла его.

— Я так боялась… — прошептала она, дрожа всем телом. Если бы парень мог, он бы обнял ее в ответ.

— Эти взрывы… это ведь ты?

— Я украла амулеты у колдунов, — Аннет отстранилась. Смахнула прозрачные бусинки с глаз. Она выглядела такой слабой, такой смятенной, что у Зигфрида больно сжималось сердце. — Я не хотела навредить другим… Они сами меня… я… что еще я могла сделать? Теперь я… самый настоящий демон!

Но Зигфрид мягко покачал головой.

— Ты Аннет. Девушка, готовая на все ради меня. Не демон.

Грустная улыбка тронула ее губы. Зигфрид бросил короткий взгляд на клубы дыма, вздымающиеся над столицей. Потом заметил влажные камни поблизости и растянул на самом большом цепь кандалов.

— Поможешь?

Аннет кивнула и подняла увесистый булыжник. С четвертой попытки цепь удалось разбить. Кандалы, видимо, тоже были ржавым пережитком прошлого.

— Надо бежать, — сказал Зигфрид.

Они бежали. Бежали днями, неделями, месяцами. Бежали, пока не достигли бесплодных земель. Здесь в незапамятные времена впервые применили гиперзаклинание. Здесь они затаятся. Здесь попытаются выжить. Может, хоть здесь их не станут искать.

Через пять лет у них стали расти рога. Сначала у Зигфрида, потом и у Аннет. В пустоши еды было мало, вода была только дождевая, поэтому время от времени они пробирались в деревеньку на границе с пустошью и крали что могли. В один из таких дней им в руки попалась потрепанная листовка. «Демонская угроза вновь нависла над миром! — гласили строгие буквы. — Священная Империя Адлия, простирающаяся от моря до моря, от рассвета до заката, объявляет набор в демоноборцы! Присоединяйся к святому походу под началом Архиколдуна Иоанна! Избавим мир от нечисти!»

…Сегодня ночью Аннет снова плакала во сне. Невинные жертвы мучали ее, и Зигфрид ничего не мог с этим поделать, не мог подобрать правильных слов, которые бы вылечили ее душевный недуг. Только обнять и приласкать в такие моменты — все, чем он мог помочь.

Девушка стояла на гребне пепельной дюны, ветер развевал ее длинные волосы и подол изношенного платья. Она неподвижно глядела на волнистую линию горизонта. Зигфрид поднялся к ней и взял за руку, Аннет крепко сжала его ладонь в ответ. Даже спустя годы хватка у нее оставалась такой же крепкой.

Весь мир был против них. Проклятые, обесчеловеченные… Но зато они есть друг у друга; всю жизнь вместе, как неразлучники. Большего Аннет и не нужно было. И кроме того… Она погладила округлившийся живот, плод их эгоистичной любви. Может… Может, хотя бы малыш увидит лучший мир. Она понимала, что это самообман. Но что еще у них оставалось?

— Когда родится ребенок, и вы двое немного окрепните, мы пойдем искать других отверженных, — сказал Зигфрид и прижал девушку к себе. — Мы найдем уютный уголок. А если его нет, мы его построим.

Печальная улыбка тронула губы Аннет. В то, что говорил Зигфрид… она всегда верила. Верила с детства, верила и сейчас.

 

***

Сегодняшнюю битву демоноборцы проиграли. Но это всего лишь одна битва. Впереди еще сотни, тысячи битв. Владыка демонов это понимал. Демоноборцы тоже понимали, что уже не выберутся, но все равно храбрились, исподлобья глядели на него. Ненависть. Одна лишь ненависть в их глазах.

— Вы оклеветали моих прародителей, — изрек он. — А ведь они были вашими сородичами. Сородичами, которые не сделали ничего плохо. Но вы отвергли их. Выкинули, как ненужные вещи, лишь бы защитить свой жалкий фарфоровый рай!

Смятение отразилось в глазах демоноборцев. Конечно, они не понимали. Они никогда не понимают.

— Не смеши! — дерзко выпалил старший из демоноборцев. Он нарушил свою глупую заповедь, видно, понимая, что все равно не жилец. — Твои предки были людьми? Какой вздор! Тогда почему у тебя растут рога, а глаза горят красным?

Иного ответа владыка и не ожидал. Когда человек яро во что-то верит, его не переубедить.

Ничего никогда не изменится, и выбора, кроме как соответствовать ярлыку, не остается.

— Так умрите же, несчастные.