Маленькая фея гневно хмурила лобик и, обгоняя стрекоз, шустро летела сквозь лес над бледно-фиолетовой мерцающей дорожкой.

Сиреневый шлейф то светился ярко, то пропадал вовсе, но под ним все еще виднелись глубокие следы раздвоенных копыт. Иногда следы странно сталкивались, наступали друг на друга, будто их хозяин вырывался и сопротивлялся судьбе, но под гнетом чего-то более весомого — аргумента или кнута, следы снова становились широкими, говоря о том, что оставивший их сдавался и шел за своими неприятностями. Эти рисунки следов на влажной лесной тропе особенно гневили маленькую фею.

— Держись, Шалфей, я уже лечу, — шептала Миссандра, выпрямляясь в одну линию и стараясь стать стрелой, стремящейся на помощь своему другу.

Теплые сумерки второго летнего месяца мягко опускались на лес. Дневной жар от земли схлестнулся с холодным воздухом наступающей ночи, окутав небольшую опушку влажной, прохладной марью.

Догнав хозяина шлейфа, Миссандра спряталась в листьях дуба у небольшой полянки и теперь внимательно рассматривала похитителей ее друга.

— Так, кто у нас тут? Обычные разбойники? Раз, два… пять. И все? — разочарованно фыркнула феечка. — Даже не знают, кого поймали. Думают, наверное, обычный белый конь. Но с Шалфея станется, на не очень честном рынке за него, даже как за белую лошадь, можно хорошо получить монет.

Тонкая струйка дыма от костра рассказала Миссандре, что разбойники спали. Даже дозорный откровенно храпел, иначе бы он не дал огню погаснуть. Пара привязанных к деревьям лохматых лошадок дремали, лениво дергая ушами на звуки леса. Привыкшие к перине из земли и подушкам из корней, бородатые и пованивающие дорожной жизнью головорезы, почесывались во сне, всхрапывали и хмыкали, видимо, вспоминая удачный заход в последний город с таверной, крепким пойлом и веселыми девицами.

— Какая беспечность, — ворчала феечка. — Они даже не подозревают, что их ждет самый настоящий разгром! Надо только вызволить Шалфея.

Белого друга Миссандра приметила с другой стороны от лошадок, тоже привязанного к дереву.

— Эй, Шалфей! Что-то ты совсем приуныл, головушку повесил, рогом в землю уткнулся. Хочешь им еще подсказок оставить? А то твои раздвоенные копыта им мало намекнули, что за белого коня они на самом деле поймали.

— Миссандра! Ты нашла меня! — радостно вскинул голову белый единорог, отчего затрепыхалась кудрявая бородка под изящной лошадиной мордой, а шелковистая грива цвета молока пошла воздушной волной.

— Конечно, нашла. За тобой такой шлейф летел, грех не найти. Чем они тебя напугали, что ты так наследил?

— Ой, повторять страшно, — как можно тише зашептал Шалфей, косясь фиолетовым глазом на спящих похитителей. — Они хотят отвесть меня на черный рынок в городке — полдня пути отсюда, и там выгодно продать. Поговаривают, что белых лошадей хорошо скупают старые маги, обучают их возить себя и потом рассекают вестниками пророчеств по городам и деревнями. Мисса, я не хочу возить на себе старого колдуна. Я же и не конь вроде…

— И не будешь ты никого возить, сейчас я тебя отвяжу, мы тут разгром устроим и уйдем.

— Может, не надо разгрома? Давай так уйдем? Ну их, — опасливо оглядываясь, испугался Шалфей.

— Э, нет. Чтобы я и разгром не оставила? Обижаешь, дружочек.

Юркая фея чуть повозилась с узлом грубого аркана на шее единорога, и, наконец, веревка упала к аккуратным раздвоенным копытцам.

— Мисса, пойдем, не надо погромов. Пусть им наказанием будет, что я пропал, а? Ну, пойдем!

— Шалфей, если ты так боишься, иди и подожди меня во-он в том перелеске, я быстро.

Единорог не стал спорить и бесшумно исчез среди деревьев, встал поудобнее и стал с ужасом смотреть, как ярко-зеленая точка мелькает меж грозных, крепко спящих разбойников и творит разгром.

Сначала Миссандра рассыпала всю соль, беспечно оставленную у остатков обглоданных костей несчастного оленя. Потом маленькая проказница развязала все веревки, которыми разбойники подпоясывали свои штаны. В довершение разгрома она оставила у троих разбойников зеленую пыльцовую отметку на щеках.

— Все, летим! — Довольная собой фея прожужжала мимо единорога и скрылась в глубине леса.

Шалфей еще раз оглядел, чего натворила маленькая феечка, и поспешил за ней.

Опустилась ночь, стало совсем темно во влажном лесу, и только бело-фиолетовое матовое мерцание от единорога освещало друзьям путь.

— Шалфейчик, ты чего рог повесил? — спросила Миссандра, поравнявшись рядом с понурившим голову бредущим единорогом.

Внутри Шалфея терзали грусть и намеки на стыд за свою трусость и слабость. Он вон какой большой, с рогом длинным, витым, фиолетово-перламутровым, а сам белоснежный и красивый — так Миссандра говорит. А она вон какая маленькая и хрупкая… И постоянно спасает его. Шалфей не ответил, лишь тяжело вздохнув.

— Тебе надо поверить в себя! — снова завела Миссандра, догадывавшись о терзаниях друга. — Ты же целый единорог. И пусть люди в тебя уже давно не верят, потому что давно тебя не видели и думают, что ты выдуманный. Но ты никакой не выдуманный, а самый настоящий. К тому же ты же знаешь, если ты не поверишь в себя, мы не сможем найти дорогу домой.

— Легко сказать: поверь в себя! Ты же меня знаешь, я не хочу причинять боль. Я же другой, я про… Не помню, что я умел делать раньше? В чем моя сила? Но я точно помню, что не хочу никому делать больно.

— И не надо никаких болей. Я тоже не помню в чем твоя сила, этот человеческий мир всю память отбирает… Но я точно знаю, что тебе нужно увериться в своей неповторимости и прекрасности, чтобы сила проявилась. Ты же даже среди своих самый красивый и особенный, — закивала Миссандра, подтверждая свои слова. — Помнишь, как ты меня тогда спас? Кто бы еще решился на такое? — в который раз вспомнила Миссандра смелость своего друга. — Я бы тогда точно погибла…

— Да ну что ты? Я всего лишь… Ты же тогда случайно намочила крылья…

— Хочешь, открою секрет? Я тогда не случайно пролетела, а на спор. А ты меня спас. А пока ты меня спасал, твой рог так красиво фиолетовым перламутром светился на солнце, я почти влюбилась!

— Правда? Почему же тогда люди видят во мне простого белого коня? Может, я все-таки и не единорог вовсе…

— Шалфейчик, ты удивительный единорог. И отражение в воде тебе то же самое скажет. Кстати, пока тебя ловили… Ой, извини! В общем, я узнала еще один способ, как тебе снова поверить в себя!

— И как же?

— Нам надо найти девственницу.

— Человеческую?!

— Нет, ежовую. Ну а какую еще? Придадим ее в жертву во имя твоей веры в себя.

— Ну я же не дракон какой-то кровожадный!

— Да шучу я, Шалфей! Я слышала, когда шуровала на рынке, где всякие ведьмы и травницы зельями и амулетами промышляют, они болтали, что только девственницы могли увидеть в белой лошади единорога. Их даже специально приманивали на невинных дев, представляешь? Вот! А мы такую сами найдем, она тебя увидит, признает тебя, и тебе не отвертеться.

— А где мы найдем такую девицу?

— Болтали на том же рынке про одну, не ладится у нее что-то с браком… О, кажется, разбойники проснулись? Могут спросонок озлобленный в погоню броситься по твоим следам. Летим! Нам за тот лесок, через опушку к замку красивому, живет там одна девица…

***

— Миледи, вы зачем опять утащили отцовский лук?! Герцог же снова на весь замок гневаться будет и высечет кого-нибудь в приступе чувств! — оглядываясь и поправляя чепчик, горячо шептала служанка светленькой рослой девице двадцати лет.

— Ты вот не кричи, Сара, и тогда никто ничего не узнает, — также шепотом ответила служанке Арэль, старательно прилаживая стрелу, как подсмотрела у лучников, и целясь в красное аппетитное яблоко на старом пне.

Под жаркий выдох стрела вырвалась из лука и пронзила красный плод насквозь, завалив его за пенек.

Арэль довольно улыбнулась, убирая светлую волнистую прядь, что металась у лица и щекотала нос.

Служанка Сара все оглядывалась, пытаясь донести до подопечной истинное назначение женщины:

— Миледи, не пристало девушке с оружием мужицким дела иметь, грубо это, недостойно. У вас еще уроки не выучены, учитель танцев вот-вот отцу вашему пожалуется, что пропускаете занятия, да и Лаванда ваша только наполовину вышита, а у вас так ладно получается.

Арэль с тоской в голубых глазах посмотрела на служанку, но та не прониклась, продолжая внушать:

— А вот отец вас замуж решит отдать, а вы и не умеете ничего…

— Ну как это ничего? Вон, видишь, как стреляю. Муж только в мои покои явится, так я его стрелой и встречу… Ой! — Арэль перехватила лук за плечо, и мелкая острая щепина занозой въелась под кожу на пальце левой руки и намертво там застряла. Арэль тут же почувствовала, как запульсировал крохотный нарыв.

— Ужасы какие вы думаете, отца опозорите почем зря, вернет вас муж обратно. Вам бы радоваться, что вас выбрали в ваши-то годы с вашим-то…

— А ты с чего речи про замужество завела, слышала что-то? — зло перебила Арэль служанку. – Я уже несколько месяцев намеки какие-то ловлю, будто отец готовит меня к чему-то… Неужто нашел кого?

— Ничего я не слышала, — слишком быстро ответила Сара, отводя глаза.

— Та-ак… Говори…

И Сара раскололась, как желудь под каблуком Арэль, попавшийся ей по дороге в отцовское крыло — немедля кое-что забрать из библиотеки и уехать от внезапно замаячившей несчастливой судьбы, в которой все вдруг забыли спросить: а чего хочет сама Арэль?

В библиотеке отца властвовали тишина и пыль. Ряды высоких полок от пола до потолка складывались в лабиринт, из которого, если не знаешь, просто так не выберешься. Но Арэль знала. Она любила проводить здесь время, каждый раз находя себе новую книгу. Отец ругался, запрещал Арэль приходить, говорил, что не для девицы здесь книги, но ее любопытство побеждало запреты отца, и она всегда проникала, оставаясь незамеченной. В этот раз она точно знала, куда идти и что искать. Направо, налево и направо. Здесь. Книги про утраченное, легенды старых земель. Потрепанные и выцветшие корешки рассказывали, что на старых страницах притаились тайны про драконов, которые осели в горах; про тропинки, что приводили к ведьмам; про прохладные озера, в которых ждали уставших путников нагие девы. Арэль вела пальчиком по книгам, ища ту самую, совсем тонкую, разноцветную, в которой в детстве читала удивительные легенды про единорогов.

Вот она! Померкшая, почти потерявшая свои яркие цвета. Вытащив книгу с полки, Арэль присела прямо на пол и, положив перед собой книгу, открыла ветхие страницы. Она помнила некоторые тексты почти наизусть и сейчас спешно пролистывала про внешний образ единорогов, про их робкий и опасливый нрав, про удивительную силу роговой пыли.

— Да где же? — выдохнула Арэль, она ведь точно помнила картинку с водой, разноцветной дугой и словами, что единорогов можно увидеть у…

— Проходите, поговорим здесь, — вдруг глухо улетел под потолок голос отца.

— Богатая библиотека, — проскрипел чей-то голос в ответ.

Похолодев, пальцы Арэль отпустили страницу, и та без шума опустилась к своим сестрам. Арэль же притаилась, стараясь почти не дышать.

— Так что вы можете мне предложить? — жестко спросил герцог.

— Я знаю, что у вас долги, и я могу помочь с ними разобраться. Я достаточно богат. Мы можем соединить земли, удвоить влияние… И ваша дочь может стать тем связующим звеном, которое поможет нам объединиться. Она хоть и имеет, скажем так, брак, но в ней же есть то, что сейчас в большой цене и сложно найти… И я готов взять ее в жены.

Отец молчал, а Арэль зажала рукой рот, сдержав протестующий крик. То, что болтала служанка, оказалось правдой: отец хочет обменять Арэль на погашение долгов.

Не в силах слушать, как за нее решают ее судьбу, Арэль аккуратно закрыла книгу, сунула ее за пазуху безрукавки под темно-зеленым дорожным плащом и, громко топая верховыми сапогами, вышла из укрытия.

— Арэль! — не ожидал, и тут же разозлился отец.

Гость обернулся и оглядел Арэль с ног до головы, как товар. Она ясно увидела это в белесых глазах, окруженных глубокими морщинами. «Жених» был стар, седовлас, с жалкой бородкой и похотливым взглядом.

— Да-а, — поцокал старик, — фигурка ладная, волосы длинные, но лицо… Но что ж, я не привык отказываться от своих слов.

— Отец! — крикнула Арэль, еле сдерживая слезы.

— Арэль, иди к себе, позже поговорим.

— Вы не посмеете, — прошептала она.

— Иди к себе, я сказал! И не вздумай уезжать из замка!

***

— Нет, ты представляешь, Лаванда! Удумал чего! Замуж! За этого старого вдовца! Ой, фу… Ну и что, что я единственная девица на ближайшие герцогства, как сказала Сара? Так, может, это я должна выбирать, за кого мне замуж идти? Да! Может, я вообще уже выбрала! Даже несмотря на… себя…

Вороная кобылка фыркнула, то ли соглашаясь, то ли отгоняя назойливую мушку.

Запала сбежать хватило Арэль аккурат до западных границ родных земель, и она остановилась отдохнуть на небольшой лужайке в глубине леса подальше от дороги. В центре полянки меж камней из-под земли силой бил ключ. Ледяная вода вырывалась на волю и растекалась по длинной ложбинке меж папоротников, клевера и корней старых сосен и елей.

— Что же делать? Что же делать? — бормотала Арэль, отпуская кобылку полакомиться зеленой травой, которая вдоволь росла вокруг ключа.

Усевшись на трухлявый пенек со съеденным кем-то нутром, Арэль стала смотреть, как мощные импульсы воды словно бьют в унисон с ее возмущенным сердцем.

В Арэль боролись протест и страх. Протест порождал желание взять свою жизнь в свои руки и найти заветный водопад, где по старым записям раньше видели единорогов. На тех же старых страницах почти выцветшими чернилами говорилось, что единороги обладают какой-то силой, а их пыльца, по поверьям, приносит удачу. И Арэль верила, что если она найдет единорога, то он поможет ей избавиться от «клейма». И тогда она сама сможет выбрать себе жениха.

Страх же кричал, что ее скорее поймают разбойники и не посмотрят на ее лицо и что она дочь герцога, и тогда уже ничего Арэль не будет стоить в этом жестоком мире.

Раздираемая этими чувствами, она невидящим взглядом смотрела на бьющий ключ и искала в себе ответы: смириться с судьбой или попробовать что-то сделать?

***

— О, смотри, на ловца и девица заветная появилась. По описанию вроде она: лицо прячет под капюшоном, возраста, кажется, старше замужнего, светлые волосы до самого пояса, — довольно шептала Миссандра на ухо Шалфею в кустах чуть подальше от лужайки с ключом. — Сейчас мы к ней выйдем, она тебя увидит, восхитится, значит, разглядела, и ты поверишь в себя. Шалфей? Ты не слушаешь?

А Шалфей и правда не слушал, лиловыми глазами осматривая вороные тонкие ноги, покатый круп и волнистую гриву. Конечно, он уже видел людских лошадей, но кобылка была чудо как хороша на скромный вкус робкого единорога.

Миссандра проследила взглядом, куда смотрит Шалфей, и хмыкнула:

— Ах вот куда ты смотришь…

— Как думаешь, я ей понравлюсь? — с надеждой во взгляде и выгнув красиво шею, спросил Шалфей подругу.

— Тс-с, не спугни! — строго шикнула Миссандра. — Ей — не знаю, а вот девице ты понравиться должен.

— А если она посмотрит на меня, и я не поверю в себя?

— Ой! — услышали Миссандра и Шалфей с лужайки и разом повернули туда головы.

Арэль вытаращила глаза на чудную картину: статный белоснежный единорог с длинным мерцающим рогом шептался с маленькой феей.

— Кому рассказать, не поверят же… — пробормотала Арэль.

— Миледи! — Миссандра вылетела из укрытия и вмиг оказалась рядом с Арэль. — Скажите, кого вы видите вон там, в деревьях?

— Разговаривает… — прошептала Арэль, рассматривая зеленую феечку. Впрочем, зелеными у нее были только туничка, штанишки на тонких ножках и изумруд на маленькой диадеме в золотистых по самые коленки волосах. Фея держала высоту у лица Арэль, быстро-быстро порхая прозрачными крылышками.

— Конечно, я разговариваю, так же, как и вы. Или вы меня не понимаете? — спросила Миссандра недовольно.

— Понимаю, пищите только сильно, — призналась Арэль.

— Конечно, пищу, я же размером с летучую мышку. Но к делу, кого вы видите там, в кустах?

Арэль еще раз посмотрела в сторону деревьев: единорог все стоял там и смотрел то на девушек, то на Лаванду, и будто ждал сигнала. Арэль так и представила, как феечка сейчас махнет рукой и единорог, откашлявшись, придет знакомиться. Сдержав улыбку, Арэль ответила:

— Ну там красивый белый… конь.

— Как это конь?! — опешила фея, отлетев от девицы.

Арэль вдруг испугалась, что, может, это ловушка для нее! Ведь не может ее желание так быстро прийти к ней самой… Она решила не сдавать себя и то, кого она видит.

— Обычный белый, но очень красивый, конь, — повторила Арэль.

— Быть не может… А вы?.. А у вас уже, может, было что… Так даже и не спросишь же… — растерялась Миссандра и вдруг запищала: — Шалфей, иди сюда!

Единорог вздрогнул, фыркнул, качнул головой и вышел из-за деревьев к фее и девице. Арэль с трудом сдерживала лицо, чтобы не выдать удивления с восхищением — настоящий единорог! Так нужный ей сейчас…

— Миледи, день хороший… То есть, добрый день, — растерялся Шалфей.

«Еще и говорящий!» — подумала Арэль, рассматривая белого красавца и чувствуя, как разбегаются мурашки от солнечного сплетения и по всему телу: то ли оттого, что единорог говорил, то ли от его мягкого низкого голоса.

— А так? Вы все равно видите коня? — уточнила Миссандра.

— Да, — снова соврала Арэль.

— Странно…

— Спроси, как кобылку зовут, я познакомиться хочу! — встрял Шалфей.

— Лаванда… ой! — тут же сдала себя Арэль.

— Ага! А чего врешь! — гневно запищала феечка. — Кони не разговаривают человеческим языком, а вот единороги могут. Так, видишь?

— А вам зачем? — уточнила Арэль и не удержалась, повернулась к единорогу: — Вы такой красивый…

— Вот, видишь, она тебя видит. Что чувствуешь? — устало спросила Миссандра, опускаясь на серый камешек у растекшегося ручья.

Шалфей прислушался к себе. Арэль увидела, как единорог закатил потрясающие темно-фиолетовые глаза и задумался. Перламутровый рог мерцал фиолетом, выхватывая лучи солнца, подглядывающего сквозь плотные хвойные ветки. Тонкий львиный хвост с кисточкой на конце будто продолжал задумчивость хозяина и медленно взмахивался туда-сюда, как что-то прикидывал.

— Мне приятно, — решил, наконец, Шалфей и посмотрел на фею и девицу. — Правда, я не понимаю, как это поможет мне поверить в себя.

— Это как? – не удержалась от вопроса Арэль.

— Понимаете ли, миледи… Как ваше имя, к слову? — спохватилась Миссандра.

— Арэль.

— А я Миссандра, ну а это Шалфей.

— Очень приятно — кивнула Арэль.

— Нам тоже, — ответила за обоих феечка. — Так вот, понимаете, миледи, мой дорогой друг Шалфей, не верит в себя.

— Но вот же он, как можно в себя не верить? — все еще не понимала Арэль.

— Вот и я не понимаю, — вздохнула Миссандра. — Вот он белоснежный и красивый. Его рог смертоносен в бою, вроде, а внутри него теплится удивительная сила, кажется. Но при этом его может поймать любой разбойник, пока Шалфей будет трястись от страха, боясь навредить кому-нибудь. Он не понимает всей своей силы.

— Ах вот оно как…

— Да. И я уже и не знаю, как помочь ему поверить в себя. Вот слышала, что у людей есть поверье про невинных девиц, что они могут разглядеть в белой лошади единорога. Но видимо, не очень помогло…

— А как вы вообще здесь оказались? — спросила Арэль, рассматривая то единорога, то феечку.

— Мы ищем наш дом, — ответила Миссандра, глянув на Шалфея. Он только качнул головой, соглашаясь с подругой. — Некоторое время назад, я на спор полетела через водопад, который закрывал вход в наш мир. Это было глупо с моей стороны, потому что феи не могу летать с мокрыми крыльями. Но я полетела, и вот уже когда струи больно прошлись по моим прекрасным крылышкам и вытолкнули меня в людской мир, меня спас Шалфей. Он соскочил с дуги, которая замерла в месте, где соприкасаются водопад и река, поймал меня и не дал попасть в руки охотников, что остановились на отдых у водопада в тот момент. Увидев красивого белого коня, который взялся из неоткуда, охотники, конечно, бросились его ловить. Так Шалфей со страху унес нас через лес, потом по полям и, в общем, далеко от нашего водопада. Теперь мы слоняемся и пытаемся найти дорогу домой. Шалфей может показать, куда нам идти, но мы забыли, как это сделать. Я пока еще помню про веру в то, что Шалфей — истинный единорог, — грустно закончила Миссандра, глядя на опущенную морду Шалфея.

— Бедные, — с сочувствием покачала головой Арэль.

— Люди видят в Шалфее лишь белую лошадь, которую нужно непременно поймать, — продолжала Миссандра. А ведь когда-то мы свободно выходили в ваш мир. Очень давно. А потом раздоры, жестокость и кровопролития на ваших землях стали для нас опасны. Цена золота стала выше, чем чья бы то ни было жизнь. На единорогов стали охотиться, придумав, что их рог обладает целительной силой и стоит дорого. Фей отлавливали как диковинных бабочек, за которые тоже может выручить монет. И мы стали прятаться, потому что совсем исчезнуть не могли, проход между нашими мирами был вполне открыт. А потом случилось землетрясение, которое подвинуло земли, и проход в наш мир закрыла падающая вода. Люди стали забывать, что единороги существуют или существовали, решив, что все это сказки и легенды.

— Но как же? Вот я же вижу, — возразила Арэль. — Шалфей же настоящий единорог?

— Самый настоящий, — уверенно кивнула Миссандра, скрестив тоненькие ручки. — А ну, докажи ей.

— Как? — снова растерялся Шалфей.

— Ну хоть дай ей рог потрогать…

Шалфей моргнул, дернул бородкой и наклонил голову к девушке.

Арэль протянула руку и коснулась витого рога. Шершавый, твердый. Настоящий!

— Щекотно, — поделился Шалфей с Миссандрой.

— Терпи, — шепнула она в ответ.

Отняв руку, Арэль увидела на подушечках еле заметную фиолетовую пыльцу. Она потерла ее между пальцев, и пыльца тут впечаталась в кожный рисунок и теперь мерцала оттуда, напоминая, что Арэль только что трогала настоящего единорога.

— Да, оказалось, невинные девицы все еще могут увидеть в Шалфее единорога. Вот так интересно обыграла природа, что только чистой, непорочной душе открыто откровение, даже скорее напоминание, что раньше среди людей жили мы, иные существа, — покачала головой Миссандра. — Но если дева кому скажет об этом, то скорей всего ей никто не поверит, а подумают, что привиделось в романтическом чувстве.

— Да… Но пыль… — Арэль оторвала взгляд от пальцев, где еще виднелась пыльца, и посмотрела на Миссандру и Шалфея — Я знаю про эту пыль. Единороги оставляют след… Красный, желтый, фиолетовый… И пыльца… Удача…

— О да, Шалфей умеет оставлять след. По нему я его и нахожу, чтобы вызволить из передряги, — рассмеялась Миссандра.

— Мисса, ты же тоже умеешь оставлять след, — встрял Шалфей, не поняв иронии.

— Да нет! — отмахнулась Арэль.

Она порывисто поднялась с пенька, достала из-за пазухи книжку и потрясла ею в воздухе:

— Вот! Здесь написано, что если тебя коснется единорог и поделится своей пыльцой, то тебе будет благоволить удача. Надо проверить! Ох, как это все волнительно! Мне как раз…

— Погоди волноваться, — серьезно сказала Миссандра, резко появившись у лица Арэль. — Может, еще не надо, чтобы все снова поверили в единорогов. А то мало ли охоту устроят. Рог единорога, белоснежная шкура, его кровь… Колдуны и всякие ведьмы любят такое. Я слышала, до сих пор на ярмарках дурят народ, выдавая распиленные хитро оленьи рога и белую лошадиную шкуру за обереги из настоящего единорога. Возмутительно! Нужно, чтобы Шалфей только в себя поверил, и мы смогли найти дорогу домой, а остальное не нужно…

— Да, ты права, — сникла Арэль.

— А в этих записях может быть написано, в какой стороне наш дом? — негромко спросил Шалфей, взглянув на Арэль с такой надеждой, что у нее дрогнуло сердце.

— Да, — растерянно пробормотала Арэль. Вспыхнувшая надежда на пыльцу и удачу, вдруг резко померкла. — Только я надеялась, я сама ехала искать…

— Что искать? — напряглась Миссандра.

Арэль тяжело вздохнула:

— Вас. Ну, точнее, единорога. Понимаете, отец хочет выдать меня замуж за старого вдовца из соседнего поместья. Он, видите ли, согласился взять меня замуж. Что-то они там с отцом решили меж собой… Какие-то долги… Мое мнение никого не интересует, важно только то, что я непорочна! А я, может, тоже хочу любви и счастья. Да, даже несмотря на то, что у меня…

Арэль замолчала, опустив голову.

— А что у вас? — не поняли хором Шалфей и Миссандра.

Арэль с удивлением посмотрела на них из глубокого капюшона.

— Ну вот же, — Арэль сбросила ткань с головы и показала на свое лицо, которое наискось от левой брови до правого уголка губы пересекал уродливый шрам. Странно-ровная розово-белесая полоса чуть прикрывала яркий голубой глаз, кривила нос и опускала уголок губы вниз.

— Ну шрам, — пожала плечами Миссандра, Шалфей качнул головой.

— Из-за этого шрама меня никто замуж брать не хочет, — пояснила Арэль. — И только моя невинность делает меня пока еще интересной партией для всяких старых… А я виновата, что маленькой бежала мимо камина, споткнулась о кочергу и упала аккурат на нее лицом?

— Конечно нет! — ужаснулся единорог.

— Я всегда говорила, что люди странные. Слышала даже: главное — чтобы человек хороший, а потом вот так, — вздохнула феечка.

Шалфей склонил морду к Арэль и ткнулся мягким носом в ее щеку, хотел немного утешить. Всхлипнув, Арэль обняла морду единорога, коснувшись пальцами витого рога, и второй рукой вытерла нос, отчего шрам как будто налился кровью и проявился сильнее.

— Я-то уже почти привыкла, что от меня шарахаются. Меня все равно готовили к замужеству, но не такому! Я не хочу замуж за него! Я хотела сбежать, хотела найти единорогов! Я читала, что они могут как-то помочь и даруют удачу. И так надеялась, что найду… Помогут… И я сама смогу реша-ать... — Арэль совсем расплакалась, закрыв лицо руками.

Шалфей с Миссандрой переглянулись, и Шалфей стал пятиться в сторону кобылки.

— Куда?! — Миссандра подлетела прямо к его уху.

— Я пойду, пообщаюсь, может, Лаванда что-то знает…

— Она — кобыла, Шалфей, не глупи. Что она может знать?

— Ну я не знаю, как утешать расстроенных девиц…

— А я прям знаю, — гневно пищала Миссандра. — Стой тут, поддерживай присутствием, я видела такое у людей.

Миссандра подлетела к Арэль:

— Ну что вы так расплакались? Может, мы сможем друг другу помочь, а? Вы говорили, что-то такое там в книге написано, давайте посмотрим?

Всхлипнув, Арэль подняла заплаканное лицо, кивнула и открыла книжку.

— Ой, это человеческие письмена, я в них не сильна. — Миссандра опустилась на страничку книги, которую держала в руках Арэль, и стала ходить меж букв.

Пока фея и Арэль пытались прочитать бледные слова, Шалфей бочком-бочком скрылся в высоких кустах. И следом за белым крупом и махнувшим кисточкой хвостом за зеленой ширмой исчезла вороная Лаванда.

— Так, посмотрим. — Арэль опустилась на колени, аккуратно положила книгу на землю и стала водить пальчиком по завитым буквам: — Единорогов можно было увидеть около крупных водопадов. Когда солнце падало на брызги воды в месте, где водопад соединяется с рекой, среди брызг под разноцветной дугой и на ней, счастливчики могли разглядеть единорогов. Иногда единороги в окружении необычных стрекоз выходили попастись и понежиться на солнышке рядом с водопадом. Если посчастливится увидеть, то не спугните, иначе единороги больше никогда не будут выходить на эти места, посчитав их нечистыми и опасными.

— Так, это да, правда, мы иногда так делали. Вот эти странные стрекозы, видимо, про нас, фей, — закивала Миссандра. — А как обратно попасть?

— Да, сейчас, вот здесь, — нашла Арэль и прочитала: — Если единороги отходили от водопада слишком далеко по чистым землям и не понимали, откуда они пришли, то они «зажигали» свой рог, который показывал им дорогу.

— Вот! Как его зажечь? — нетерпеливо спросила Миссандра.

— Не написано, — растерянно отозвалась Арэль. — Тут еще пишут, что были случаи, когда единороги слишком далеко отходили от своих водопадов. Кого-то ловили, кто-то заходил в топь, но по какой-то причине, эти единороги не могли вызвать указующий луч; их рог атрофировался и опадал, как рога у оленей, хвост зарастал конным волосом, и животные или погибали, или превращались в обычных белых лошадей в руках людей, если их удавалось поймать.

— У-у-у, это совсем плохо, — глухо зашептала Миссандра. — Если Шалфей не поверит в себя и свои силы, он не сможет найти дорогу к нашему водопаду. Ой, беда-беда…

— А где моя Лаванда? — вдруг спросила Арэль.

Миссандра вздернула голову, огляделась и стремительной маленькой стрелой улетела в кусты, откуда чуть мерцало фиолетом. И тут же оттуда вылетела испуганная лошадь Арэль.

— Лаванда! — успела она поймать кобылу за уздечку и посмотрела в сторону кустов.

Арэль не слышала разговора, но судя по грозному писку, Миссандра отчитывала друга.

Через некоторое время они появились вместе, Шалфей шел, опустив голову, но рог его почему-то сиял чуть ярче, чем прежде, или Арэль так показалось.

— Я объяснила Шалфею ситуацию, нам надо придумать, как его заставить поверить в себя и свои силы, — доложила Миссандра.

— Я боюсь, что в книгах этого нет, только про луч, — развела руками Арэль, отпуская Лаванду дальше пастись.

— Да-да, луч. Но я не понимаю, как можно быть таким большим, сильным, с рогом и не вот это вот… Все, я сдаюсь, — махнула рукой Миссандра и опустилась на листик дикорастущей малины.

— Ну, прости меня, я правда не знаю, как вызвать этот луч. Я уже не то что в себя не верю, а уже не верю, что мы сможем вернуться домой, — виновато зафыркал Шалфей. — Я как подумаю, что опять пробираться мимо людей, снова оказаться пойманным и слушать, как меня продадут какому-нибудь старику, я весь холодею. У меня уже и рог болит, и репица у хвоста чешется. Я тебе не говорил, не знаю от чего так, но терпеть уже невыносимо.

На последних словах Шалфей развернулся крупом к высокой шершавой сосне и, не стесняясь девиц, стал чесать основание хвоста.

Арэль с Миссандрой переглянулись:

— Плохо дело.

— Так, погодите, а какая сила у Шалфея? Может надо ее как-то пробудить? — встрепенулась Арэль.

— Мы не помним, — развела руками Миссандра. — На нас так странно теперь действуют ваши земли, мы совершенно забываем, в чем заключаются наша сила. Шалфей быстро стал забывать, а я помнила что-то про рог, что он может указать дорогу, а для этого Шалфей должен помнить и верить, что он единорог…

— Ага, так, рог… — забормотала Арэль. Она стала ходить туда-сюда, и думать. Пролистала еще раз книгу, но там было только про удачу. — Пыльца приносит удачу… Пыльца.

Арэль посмотрела на свои руки, поковыряла палец на левой руке, где не было никакой занозы, которая еще с утра нарывом обещала сгноить девичий пальчик, и вдруг вынула из голенища сапога короткий кинжал.

— Вы чего делаете? — затрепетала Миссандра перед носом Арэль.

— Хочу пробудить силу Шалфея, — отмахнулась Арэль и провела кинжалом себе по левой ладони.

— О-ой, — выдохнула Миссандра и, перестав трепыхать крылышками, упала на книжную страницу.

Арэль же подошла к Шалфею, который все с таким же упоением терся крупом об сосну, и сунула под нос свою руку:

— Попробуйте залечить.

— А как? — вздрогнул Шалфей, отводя морду от окровавленной руки.

— Рогом как-то. Попробуйте, не знаю, прикоснуться своим рогом к моей ране и подумать, что вы хотите меня исцелить.

Шалфей поднял голову, какое-то время смотрел на руку Арэль, потом склонился и коснулся кончиком рога ладони, по которой растеклась кровь.

Арэль поморщилась — рука очень болела. Но вдруг боль стала затихать, и они вместе с Шалфеем смотрели, как ранка меж кровавых подтеков стала затягиваться, но не затянулась до конца, оставив глубокую ссадину.

— Не сработало, — вздохнул Шалфей.

— Нет же! Сработало! — Арэль не удержалась и погладила целой рукой единорога по шее. Мягкая шерсть защекотала ладонь. — Вам теперь нужно еще сильнее поверить в свои силы, и тогда получится.

— А что это у нас тут? А это не тот ли белый конь, который сбежал от нас?

Из кустов медленно стали выходить грязные, небритые и злобные разбойники. Впятером они тут же заполнили маленькую зеленую лужайку с прозрачным ключом и будто осквернили это место.

Главарь и парочка помощников шли впереди с ярко сияющей зеленой пыльцой на щеках.

— А-а-а, — резко взлетел дикий писклявый крик и тут же заглох под ногой главаря.

— Миссандра! — крикнули одновременно Шалфей и Арэль, увидев на ветхой книге только бледно-зеленый след пыльцы. Их маленькая боевая подруга, неутомимая феечка…

Из глаз Шалфея закапали бледно-фиолетовые слезы.

Разбойники услышали только отчаянное ржание и крик Арэль. Позади один из головорезов крепко держал Лаванду, которая дергала повод и рвалась на дыбы.

— А кто это рядом с нашим конем? Гляньте-ка, девица молодая! А не ты ли у нас коня увела? Так ты зря это сделала.

— Не подходи! Я дочь герцога, и он из тебя, знаешь, что сделает!..

— Ой-ой, не угрожай в пустоту, слышали уже… Ой, фу! Ну и уродина, — увидел главарь лицо Арэль.

А она разозлилась, отчего шрам налился кровью и сделал ее лицо еще ужаснее.

— Мисса, моя Миссандра, как же я без нее, — стонал Шалфей позади Арэль, пока она думала, как достать нож, который прятался в голенище сапога. Сейчас бы отцовский лук…

— Вы посмотрите на это страшилище! С таким лицом ей бы в башне сидеть да смерти ждать…

— Слышь, это и правда дочка герцога, я слышал о ней, — негромко сказал главарю один из головорезов. — Она, говорят, девица еще…

— Ну еще бы, с таким лицом, кто ж на нее позарится?

— Так личико и прикрыть можно…

Расслышав планы разбойников, Арэль побледнела, затряслась и стала пятиться. Но тут же уперлась спиной в застывшего от горя единорога.

— Шалфей, — повернулась она к нему, — спаси меня, пожалуйста! Иначе тут произойдет страшное. Ты сильный, ты сможешь! Ты же великий единорог, — хрипло шептала Арэль, борясь с ужасом и хватая единорога за белую шелковистую гриву. — Спаси меня…

— Да что я могу? — еле проговорил Шалфей.

— Ты можешь… Ты можешь, — заикаясь от страха, пыталась придумать Арэль. — Ты можешь на рог их поднять! Копытами отбить! Только не давай им коснуться меня, пожалуйста, Шалфей. Если они сделают страшное, я перестану тебя слышать и не смогу помочь тебе, пожалуйста, спаси меня.

— Девонька, герцоги-иня, иди, мы тебя приласкаем, — подозрительно ласково протянул главарь, давая знак своим, окружать девицу с белым конем.

Арэль нырнула под шею Шалфея и оказалась с другой стороны:

— Шалфей, пожалуйста, помоги мне…

Дрожащими руками, она нащупала нож, вытащила его, но ослабевшие от дикого страха пальцы не слушались и кое-как держали кинжал.

— Они растоптали твою Миссандру, они заслуживают мести! Они украли тебя, они хотели продать тебя, их нужно наказать, — горячо шептала Арэль Шалфею все, что приходило в голову.

Но единорог словно окаменел и не слышал Арэль. От беспомощности у нее потекли горячие слезы, закрывая мутной пеленой все вокруг. Быстро вытерев глаза, Арэль огляделась, увидела рядом с единорогом полено и, выронив нож, неуклюже взобралась с него Шалфею на широкую спину. В другой момент она испытала бы счастье от великого мгновенья — оказаться верхом на настоящем единороге. Но сейчас злость и отчаяние затмевали все прекрасные чувства, и Арэль только крепко вцепилась в длинную гриву и вдарила короткими каблуками сапог в лоснящиеся жемчужные бока.

Шалфей, не ожидавши, подскочил и вздыбился почти в вертикаль, Арэль прижалась к его шее, чтобы не свалиться. Опустившись на землю, Шалфей оглядел поляну и горячо задышал.

— Ах, кто это у нас на лошадку взобрался? Другая, вороная, значит, и не нужна? Так мы ее себе заберем. Говорят, лошадки из-под девиц по-особому теплые…

Арэль подалась вперед и жарко заговорила в уши единорогу:

— Шалфей, они убили твою Миссандру и теперь хотят отобрать Лаванду! Они хотят ее увести, украсть, как тебя. Они хотят ее убить! Тебе же понравилась Лаванда? Неужели ты допустишь, чтобы какие-то грязные людишки обидели твою возлюбленную? Надо спасти ее! Давай, Шалфей, вместе!

Единорог изогнул шею, резко стукнул копытом по земле, громко фыркнул. Арэль заметила, как замерцал его рог, и благодарила небеса, что этого не видят разбойники.

Головорезы уже окружили белого коня с уродливой девицей на его спине:

— Слезай, девонька, мы будем нежны…

— А хочешь, ты станешь нашей предводительницей? Герцогиней… Нет, королевой разбойников! Куда укажешь, туда и поскачем.

— Да-да, а твой родовой замок станет и нашим домом, спаленок наверняка на всех хватит…

Впадая в неистовство от придуманной красивой жизни, разбойники подсвистывали и сужали круг.

Арэль старалась их не слушать, но долетавшие отдельные гнусности окатывали ее ужасом. Она намертво вцепилась в гриву единорога, решив, что если погибнет, то только на нем.

— Шалфей, пожалуйста, спаси нас с Лавандой, отомсти за Миссандру, твою маленькую верную и смелую подругу. Она так в тебя верила и знала, что ты сильный и могущественный. Твой рог — твоя сила! Пожалуйста! Поверь в себя, Шалфей! — плакала Арэль в гриву коня, продолжая в отчаяние пинать его в бока.

— Миссандра, моя Миссандра, — проговорил Шалфей. — Не прощу.

Арэль почувствовала, как единорог стал теплеть, его шерсть замерцала, а рог наливался фиолетовым искрящимся перламутром.

Выгнув шею, Шалфей велел:

— Держись!

И единорог пошел на разбойников.

Боль от потери дорогой подруги, которая не переставала верить в Шалфея, растекалась по единорогу, заставляя его силу сиять. Сердце с каждым ударом разливало внутри белоснежного тела черную скорбь по Миссандре. Шалфей громко дышал, и из его носа вырывался белый пар. Единорог выгнул шею так, чтобы его рог шел впереди — проткнуть всех! Наказать тех, кто стал повинен в смерти его подруги.

Первым под его месть попал один из прихвостней главаря — Шалфей быстрым, резким ударом проткнул его грудь насквозь. Разбойник только глухо вскрикнул и обмяк.

Двое, увидев, как их друга белый конь проткнул чем-то невидимым, тут же сбежали, неготовые принять такую смерть.

Шалфей же, не глянув на первого поверженного, гарцуя и выгибая шею, пошел на следующего врага.

Разозлившись на беглецов, главарь перехватил удобнее грязный короткий меч и стал с опаской подходить к странному белому коню, который незримым оружием поразил одного из подручных. Второй прихвостень отходил назад, решив посмотреть на исход боя.

И вдруг главарь бросился к единорогу и, отбиваясь мечом от чего-то невидимого, крепко схватил Арэль за ногу и силой дернул вниз, сняв ее с коня — решил прихватить себе развлечение на после, ведь не может же какая-то белая скотина победить главаря разбойников, которого боялись во многих деревнях и даже городках.

— Держи девицу, — крикнул он оставшемуся головорезу, и Арэль тут же сзади кто-то неуверенно схватил за руки.

— Шалфей! — закричала Арэль.

Привязанная к дереву рядом Лаванда гнула шею, громко фырчала, ржала и гневно переступала тонкими ногами, будто тоже обращалась к единорогу.

А Шалфей танцевал с врагом, снова и снова вспоминая, как легко главарь разбойников поймал его, как легко раздавил его подругу. Шалфей не хотел причинять никому боль, но причинили боль ему самому. Значит…

Единорог подскочил к главарю, вздыбился, ударил того копытами в плечи, повалил и разом вогнал рог разбойнику в грудь, прямо в сердце.

Арэль тут же почувствовала, что ее руки свободны.

Вынув из тела совершенно чистый рог, Шалфей, тяжело дыша, огляделся в поисках еще врагов. Но на лужайке их больше не было. Двое лежали мертвецами, и растерянной стояла и плакала Арэль.

Гнев и боль от потери Миссандры даже после поражения виновников никак не утихали и бурлили в Шалфее — он был готов убивать еще. Арэль видела это в его горящих темным фиолетом глазах, ярко светящемся роге и дико раздувающихся светлых ноздрях и не знала, как успокоить единорога в смертоносной ярости.

— Шалфей, тише-тише, ты победил, — вдруг запищал кто-то с земли.

— Что? — Арэль опустила глаза и увидела, как из-под пня, на котором она сидела, прихрамывая, вышла Миссандра.

Феечка придерживала правую руку, ее крылья были помяты и как изломаны.

— Миссандра, — опустилась на колени Арэль перед феей, — ты жива!

— Жива. Чуть-чуть не успела отскочить, придавил меня этот вонючий… Пол боя валялась в беспамятстве, самый конец только увидела. Поднеси меня к Шалфею, что-то он сейчас, кажется, вспыхнет.

Аккуратно взяв Миссандру на ладони, Арэль поднеслась феечку к уже пылающему ярким фиолетом единорогу.

— Шалфей! Остывай! Ты победил! А я жива! Шалфей! — что есть сил закричала Миссандра.

И единорог вдруг стал как затухать:

— Мисса?

— Да, дорогой, да, тут я. Помяли меня, но я жива. Ты был великолепен!

Арэль поднесла феечку ближе к единорогу, и Миссандра всем телом прижалась к белой морде.

— А я думал…

— Ну все-все, — гладила Миссандра Шалфея у носа. — Сейчас я чуть-чуть в себя приду, на тебя сяду и поедем дальше искать наш водопад.

— Я знаю, как его найти, — выдохнул Шалфей. — Но сначала, — он наклонился рогом к фее, — хватайся.

Миссандра обхватила витой кончик, рог замерцал, и вдруг ярко вспыхнув фиолетом, сразу погас.

— Ой, Шалфе-ей! — запищала Миссандра, быстро-быстро запорхав целыми крылышками и поднимаясь с рук Арэль.

Единорог качнул головой, зажмурился, и от его рога засветился яркий сиреневый луч. Обогнув Арэль, луч показал куда-то сквозь лес.

— Ура-а! Мы идем домой, — захлопала в ладошки феечка.

— Да, пора нам, — согласился Шалфей и повернулся к Арэль: — Миледи, без вашей помощи, ваших слов и каблуков быть мне снова пойманным, а там даже страшно представить. Я благодарен вам.

— А вы спасли меня, если бы не вы...— покраснела Арэль.

Шалфей качнул красивой головой, принимая благодарность.

— Я так рада, что мне посчастливилось встретить вас, — призналась Арэль.

— Дайте вашу руку, миледи, — велел единорог.

Арэль протянула порезанную руку, и Шалфей коснулся ладони засиявшим рогом. Остатки пореза тут же затянулись, но теплая пульсирующая энергия не пропала, а побежала от ладони и вверх по руке. Арэль почувствовала, как сильно защипало шрам.

— Ой, Шалфей! — снова восхищенно пискнула Миссандра.

— Ты красавица, Арэль, — сказал единорог. — Пусть все это видят, а ты сама решаешь свою судьбу.

Дрожащими руками Арэль коснулась лица и не нашла привычной выпуклой полосы. Вместо нее пальцы трогали мягкую, нежную кожу у глаз, ровного носика и губ.

— Спасибо, Шалфей, — прошептала Арэль и заплакала.

— Нам пора, — повторил Шалфей, поворачиваясь в сторону, куда указывал засветившийся луч.

— Я вас никогда не забуду, — всхлипывала Арэль.

— А мы тебя, миледи Арэль, — пропищала Миссандра.

***

11 месяцев спустя

— Миледи, просыпайтесь! Ваш избранный, сэр Каспар Благородный, уже подъезжает к замку. Пора готовиться. — Служанка Сара раздернула тяжелые портьеры в спальне Арэль.

— Миледи, ваша кобыла… — заглянул кто-то в комнату.

— Что с Лавандой? — вскочила Арэль.

— Родила ночью, — сказал конюший.

— Как родила?!

Арэль накинула розовый шелковый халат на белое ночное платье, сунула ноги в сапоги и спустилась во двор и за замок, на конюшню. Там царило смятение. Все конюхи столпились у денника Лаванды, чесали затылки и переглядывались, мол, кто будет объяснять принцессе, что какой-то нахальный конь обесчестил ее любимую кобылку.

— Разойдитесь! — приказала Арэль, и толпа тут же освободила вход в денник.

Заглянув в «комнату» Лаванды, Арэль с удивлением увидела, как ее норовистая вороная кобыла лежит на подушке из сена и, нежно пофыркивая, вылизывает совершенно белого жеребенка с очаровательным розовым носом.

— Лаванда, это как понимать? — с изумлением выдохнула Арэль.

Кобыла подняла на хозяйку изящную морду, что-то фыркнула и вернулась к своему малышу.

— Белый какой, — шептались конюхи. — Больной, наверное, долго не проживет. Как белая ворона, не будет ему места, гонять будут.

— А ну, цыц! — прикрикнула Арэль на болтунов.

Она прошла в денник, опустилась на колени прямо в сено рядом с Лавандой, протянула руку и огладила кобылку по влажной с непростой ночи шее.

— Я думала, ты у меня дама гордая, и тебя просто разнесло на свободном выпасе, а оказывается… Ты когда и с кем успела? — бормотала Арэль, рассматривая жеребенка.

Солнце заглянуло в конюшню и, на мгновение коснувшись лучом белого пушка на шее, подсветило фиолетовый отблеск.

— Что? — помотала головой Арэль.

А потом протянула руку к жеребенку и провела малышу по белой мордочке ото лба до носа, вернулась ко лбу и в завитке жеребячьего пушка нащупала конусообразную твердую шишку.

— Ах ты, Лаванда! Очаровал тебя, Шалфей, да? — рассмеялась Арэль. — Ну и подарочек вы мне на свадьбу приготовили! Еще пара дней, и я бы не узнала в твоем жеребенке… Вот так удача!