В постоялом дворе «Медный череп» было немноголюдно. Трое путников у окна, двое завсегдатаев расположились у растопленного камина, грея промокшие ноги. Еще парочка угрюмого вида мужчин сидела в темном углу, обсуждая дела за кружкой пива. Хозяин трактира делал пометки в записной книжке – скоро ехать в город за специями и ромом.

Входная дверь отворилась и в трактир вошла молодая женщина, закутанная в дорожный плащ. Скинув капюшон и оглядевшись, она подошла к стойке и улыбнулась хозяину.

– Чем угощаете? – она расстегнула плащ и повесила сушиться у камина.

– А кто спрашивает?

– Риза меня зовут. Путешествую по миру, торгую красивым.

– Бобовая похлебка с клёцками, теплый эль и пареная репа, – хмыкнул хозяин трактира, не глядя на гостью.

– А мяса нет? – в голосе Ризы промелькнула печаль.

– А серебро есть?

Риза немного замялась, осмотрелась и, чуть понизив голос, произнесла:

– Возможно, твоя жена и дочери захотят приобрести красивые украшения…

– Нет у меня дочерей, – хмыкнул мужчина, отложив записи. – Гони монеты или ешь сухари.

– Судя по аромату жареного мяса и чистоте в трактире, жена у тебя женщина сильная духом и телом, умная и хозяйственная. Ей не интересны пустые побрякушки, но она ценит красоту и любит цветы.

– С чего…

– А дочери молоды, но расторопны и старательны. Любят отца – вон как ловко пришиты пуговицы да залатаны прорехи в рубахе. Но на городской ярмарке спешат к лавке с украшениями. Они наверняка захотят на грядущем празднике превзойти деревенских девок. Так почему бы им не посмотреть на мои ожерелья и кольца?

Хозяин трактира с подозрением взглянул на темноволосую женщину, но всё же вышел на кухню позвать жену. Риза на соседнем столе быстро разложила плотные хедеры, на которых в тусклом свете свечей и ламп сверкали украшения. Медные и серебряные кольца с самоцветами, тонкие броши с речным жемчугом, бусы из янтаря и ожерелья с перламутром и эмалью.

Из кухни вышла высокая крепкая женщина и с недовольным лицом подошла к Ризе, но тут её взгляд упал на фибулу с белоснежной анемоной. Резкие слова, которые, наверняка, были заготовлены для бродячей торговки, сменились на любезные:

– Как хорошо, что вы к нам зашли…

Через пару минут пришли еще две девушки и с увлечением стали перебирать украшения. Риза обычно доверяла людям, потому отошла чуть в сторону. Хозяин трактира с некоторой тоской смотрел на то, как младшая дочь примеряет сразу по два кольца.

– И почём? – обреченно произнес мужчина.

– Жареного мяса на ужин, койка на ночь и пара монет на грядущую дорогу, – Риза улыбнулась.

– Чего как дешево? Или ты ворованное продаешь?

– В городах стража требует плату за вход, им бусы не нужны, – Риза вздохнула. – А я лучше монетой расплачусь, чем натурой.

– Гордая?

– А бастардов куда потом девать? С собой не потаскаешь, а топить, как собак, грешно. Лучше уж монетой. А тут, смотри, – она кивнула вбок, – какие счастливые женщины за кусок мяса да сухую постель.

Спустя полчаса ноша торговки существенно полегчала, в карме тихо звенели монеты, а на тарелке лежали горячие ребра. Риза села недалеко от окна и принялась за ужин. Обычно ей так не везло в трактирах, но сегодня боги были милостивы, а хозяйка трактира очень хорошо готовила.

– Куда путь держишь? Иди-ка к нам, а то, не ровен час, украдут, – мужчина, что сидел за соседним столом, поднял кружку с элем и кивнул на пустой стул.

– Да в город Лаславль, что на севере тракта, – Риза пересела к мужчинам. – На ярмарку иду. А вы далеко ль?

– Да туда же, – кивнул второй. – Лекс меня звать, это Солаф.

– Риза, – она улыбнулась.

Мужчины были слегка пьяны, но угрозы с их стороны Риза не чувствовала, а вот третий за столом сидел трезвый и бросал косые взгляды на парочку, что шепталась в темном углу.

– А это Морис, – Лекс проследил за взглядом девушки. – Путь до Лаславля неблизкий, вот сопровождающего в Кросте взяли, чтоб точно дойти.

– На северном тракте, говорят, то ли разбойники лютые завелись, то ли леший с хмурых лесов поближе к людям вышел, – закивал Солаф, наливая Ризе в кружку эль. – Опасно, конечно, но надо на ярмарку.

– А чем торгуете? – Риза всё еще рассматривала Мориса. Высокий здоровяк с обветренным лицом хмуро жевал хлеб, не участвуя в разговоре. Он больше слушал и смотрел маленькими темными глазками. Типичный наёмник.

– Пряностями, травами и, – Лекс подмигнул, – особыми пудрами с юго-восточных гор.

– Для знающих покупателей, – поддакнул Солаф, допивая свой эль.

– Потише, – кашлянул Морис, зыркнув на мужчин. – Будете орать о товаре – далеко не уйдете.

Лекс и Солаф сразу же сменили тему на ужасы, что рассказывали о нападениях лешего. Ярко и в красках описывали слухи. Риза с интересом слушала, попивая вторую халявную кружку эля. Её не беспокоили байки о лесных монстрах: нынче встретить лешего труднее, чем найти кошель, полный золота.

– А что такая красавица делает в компании таких прощелыг? – к столику у окна подошли двое. – Брось их, милочка, и пошли с нами. Мы ни лаской, ни деньгами не обидим.

Риза внимательно посмотрела на них. Местные – говор, как у хозяина трактира. От одежды пахло костром и потом, серая кожа покрыта шрамами и ожогами, взгляд наглый, пьяный. На поясе у одного виднелся небольшой топорик, а у другого кинжал из плохой стали. Въевшиеся в оплетку рукоятки пятна говорили, что пользоваться кинжалом умели.

– Да мне и тут неплохо, – девушка старалась говорить спокойно, чтоб не раздувать конфликт, который напрашивался сам собой. – И я не по этой части. Так что идите своей дорогой.

– Куда ты нас послала?! – один из них шагнул вперед, положив руку на рукоять кинжала.

– Идите своей дорогой, – произнес Морис, резко вставая, и низким голосом продолжил. – Вас не приглашали за стол и…

– Ладно-ладно, – второй выпивоха недобро сверкнул глазами и стал оттаскивать приятеля. – Уже уходим. Не серчайте, – говорил он любезно, но яд буквально сочился из его слов, – просто девушка нам приглянулась. Уже уходим.

Двое поспешно покинули трактир и исчезли в сумраке вечера. Разговор вернулся к ужасным чудовищам. Риза допила третью кружку и встала.

– Прошу прощения, но скоро полночь, а завтра предстоит долгий путь…

– Так может нам вместе, – начал было Лекс, но Солаф его перебил.

– Завтра пойти? – закончил он. – В компании всяко веселее.

– Тогда утром буду ждать вас во дворе, – Риза широко улыбнулась и подошла к хозяину трактира, который уже поднимал стулья. – Надеюсь, что кровать не в их комнате стоит?

Мужчина лишь усмехнулся и проводил девушку в закуток на кухне. Топчан примыкал к стенке печи, на табуретке стоял кувшин с водой. Темное и теплое место.

– Сортир на улице через ту дверь, – он кивнул на выход во двор, а затем вручил ей свечу в черепке.

– Спасибо, – Риза кивнула и села на топчан.

Мужчина ушел, а девушка вздохнула. Теперь ей придется идти с этой троицей, что торгует пудрами и травами. Если солдаты знающие поймают – мало не покажется. С другой стороны, в компании всегда веселее.

Выйдя утром на улицу, Риза обнаружила Лекса и Солафа, возящихся со своими мулами. Морис проверял сбрую у лошади. Богатый наёмник.

– А ты пешком, что ль? – удивился Солаф.

– Бусы и браслеты не дают таких денег, чтоб хоть осла можно было купить, – Риза покачала головой.

На самом деле ей не нравились копытные: они всегда брыкались и шумели, от них плохо пахло. И Риза им тоже не нравилась. Поэтому девушка путешествовала пешком. Не быстро, но спокойно.

Некоторое время мужчины тихо переговаривались, решая стоит ли предложить девушке мула. Морис посмотрел на небо, а потом на дорогу.

– Туман рассеивается, пора идти.

Риза кивнула мужчинам и бодро пошла вперед. У неё были отличные, удобно сшитые сапоги, а потому любой путь давался легко. Торговцы и наёмник вскоре последовали за ней и быстро поравнялись. Спешить никто не хотел, да и незачем.

Дорога сначала была широкой, накатанной, и компания двигалась быстро. Лекс и Солаф, травили байки о ярмарочных пройдохах и жадных покупателях. Рассказывали о знакомых контрабандистах, что умудрялись провозить запрещенный товар прямо под носом стражи.

Морис хмуро молчал, а Риза шла рядом, кивая на смешных моментах и поддакивая на совсем уж нелепые истории. Её не беспокоило путешествие, ведь она исходила почти всю страну. Но вот вчерашние выпивохи до сих пор не показались, а Риза не верила, что они просто так отпустят бродячих торговцев.

К полудню небо затянуло, и солнце скрылось за молочной пеленой облаков. Дорога пошла на подъем, а потом нырнула в низину, где начинался лес.

– Тракт сворачивает, – Морис впервые заговорил сам, указав рукой направо. – Дальше пойдем в обход по дороге, что огибает этот лес. Так спокойнее.

– А чего не через лес? Тут полдня пути, а через поля больше суток, – хмыкнул Лекс, не горевший желанием медленно тащиться по пыльной дороге. – Лес как лес. Кого тут бояться?

– Не ты ль вчера про лешего распинался? – возразил Морис. Он не верил в монстров, а вот в разбойничью засаду вполне.

Риза промолчала. Лес впереди выглядел очень старым, темным. Местные здесь не рубили дрова, не собирали ягоды и грибы – ни троп, ни мелких стоянок. С другой стороны, она уже тут бывала и никого не встречала, кроме пары зайцев да глупого оленя, который запутался ветвистыми рогами в буреломе. Правда, это было давно.

Мужчины переругивались, выбирая дорогу. Риза не вслушивалась. Она сняла с плеч дорожный мешок, убрала туда плащ и жилет, что носила поверх рубахи. Так посвободнее будет.

– Идём через лес, – подвёл итог Лекс.

Морис, ругаясь себе под нос, кивнул и двинулся следом за торговцами. Риза шла рядом с лошадью, которая странно на неё косилась, словно хотела укусить, но не решалась.

Дорога сухая, колея ещё не вся заросла травой, хоть и не было похоже, что тут часто проезжает всадник или повозка. Лес поначалу сосновый был светлым, но довольно быстро перешел в смешанный. В полдень здесь еще не сумрак, а в полночь будет мрак непроглядный. Но дорога, достаточно широкая для телеги, шла дальше и ничего не предвещало. Морис всё же пошел первым, вдруг какой медведь выскочит.

Через час пути Лекс и Солаф притихли. Шутки закончились. Слишком давящей была нарастающая тишина, в которой каждый звук – шаг, всхрап мула, звон сбруи – разносился эхом, и казался чужеродным. Внезапно Морис натянул поводья, останавливая лошадь.

– Тихо, – прошептал он так, что услышали все.

Риза замерла. Впереди, метрах в двадцати, поперек дороги лежало огромное дерево. Свежий завал – в корнях еще торчали комья земли, а листья не успели подсохнуть.

– Обходить придется, – обреченно выдохнул Солаф.

– Нельзя, – Морис покачал головой. – Справа и слева топко. Местные это моховницей называют. Даже лоси вязнут.

– Так что делать? – испугался Лекс.

Риза, не сговариваясь с наёмником, медленно обвела взглядом опушку. Между стволами мелькнули тени. Одна, вторая, третья. Люди. Они не прятались особо, зная, что путникам некуда деваться. Морис медленно потянул меч из ножен. Лекс и Солаф замерли.

Из-за старого раскидистого вяза вышел человек. Невысокий, плечистый, в тулупе нараспашку, с огромным топором на плече. Лицо пересекал старый шрам, пересекающий глаз, часть уха отсутствовала. За ним высыпали еще человек десять. Среди них Риза увидела вчерашних выпивох. Значит, успели за ночь дойти до разбойничьей ставки.

Ветви деревьев угрожающе скрипнули, словно предупреждая. Человек со шрамом остановился в шагах десяти от Мориса, лениво скинул топор с плеча и с глухим стуком опустил обух на землю, опершись на топорище. Взгляд его единственного глаза – холодного, цвета болотной ряски – неторопливо ощупал каждого.

– Гляди-ка, – начал он голосом скрипучим, как несмазанное колесо, – кого к нам в гости боги послали. Богатенький всадник с железкой, двое хлипких торгашей на ослах и... – взгляд задержался на Ризе, — и краля с побрякушками. Прямо обоз с подарками, а не путники.

Толпа разбойников позади одобрительно загудела. Вчерашние пьянчуги из трактира переглянулись с ухмылками – наверняка и им что-то да перепадёт за наводку.

Морис не слезал с коня. Клинок тускло блестел в его руке. Наёмник понимал: в чистом поле у него был бы шанс, но здесь, в лесу, где каждый куст может укрывать лучника с самострелом, шансов мало. Нужно тянуть время.

– Давай договоримся: мы отсыплем монет, сколько скажешь, и разойдёмся миром. Зачем вам кровь, нам – задержка? – сплюнул Морис сквозь зубы.

– Договоримся? – переспросил главный, растягивая слова. – Слышь, ребята, богатенький хочет договориться! – он рассмеялся. – А я не хочу договариваться, паря. Я хочу посмотреть, как ты с коня слетишь. Я хочу послушать, как ваши торгаши ссут от страха. А потом я хочу эту смуглую кралю себе в шатёр. На ночь. Или на две. Сколько проживёт.

Он плотоядно ухмыльнулся Ризе, обнажив жёлтые, редкие зубы. Лекс и Солаф побелели, мулы под ними нервно перебирали ногами, чувствуя страх седоков. Лекс судорожно сглотнул и бросил быстрый взгляд на приятеля. Тот едва заметно кивнул.

– Ну так что? – одноглазый разбойник развёл руками, приглашая остальных насладиться представлением. – Сами скините добро и пойдёте по-хорошему, иль сначала косточки пересчитаем?

Риза молчала. Её лицо оставалось спокойным, лишь на скулах играли желваки. Она медленно, не делая резких движений, сняла с плеча дорожный мешок, с ног сапоги и поставила их на дороге. Руки она держала на виду, не пряча. Её нередко пытались грабить, но сейчас при свидетелях девушка не хотела разбираться с разбойниками. Вот если все остальные уйдут…

– Шатер, говоришь? – негромко, почти задумчиво произнесла она. – А уютно там у тебя? В матрасе нет клопов? На шёлковые простыни успел награбить-то?

Разбойник даже опешил от такой наглости. Он ожидал слёз, мольбы, попыток спрятаться за спины мужчин. Но чтобы девка так разговаривала?

– Чего? – переспросил он, нахмурившись.

В этот краткий миг его замешательства Лекс и Солаф рванули. Они действовали синхронно, будто репетировали этот трюк годами. Резко ударив пятками по бокам мулов, они развернули животных и, пригнувшись к холкам, понеслись назад по тракту, откуда пришли.

– Стоять! – взревел разбойник, но было поздно.

Копыта застучали по сухой земле, поднимая пыль. Разбойники, стоявшие сзади и по бокам, на миг растерялись. Крики «держи их», «стреляй» смешались с руганью. Однако те, у кого были луки, находились дальше в засаде, а ближние бойцы не успели среагировать — Лекс и Солаф уже скрылись за поворотом дороги, уходя прочь, бросив наёмника и Ризу на произвол судьбы.

Главный проводил их взглядом, полным ледяной ярости. Он сплюнул под ноги.

– Трусливые шавки, – процедил он. – Ну и хрен с ними. С них пожива худая. А вот вы, — его палец с грязным ногтем ткнул в сторону Мориса и Ризы, – вы мне ответите за всё.

Морис не дрогнул. Он понимал, что это конец. Без прикрытия, с одной лошадью и женщиной за спиной, он не выстоит против десятка головорезов. Но и сдаваться без боя было не в его правилах.

– Риза, – бросил он коротко, не поворачивая головы, – когда я дернусь, беги и не оглядывайся.

– Сейчас я посмотрю, как ты дергаться будешь, – оскалился разбойник и махнул рукой. – Взять их. Морду наёмника порите, но не убивайте сразу. Хочу слышать, как он скулить будет. А девку... девку тащите ко мне, я сам с ней разберусь.

Разбойники с гиканьем ринулись вперёд. Морис пришпорил коня, бросая его прямо на толпу, надеясь пробиться или хотя бы забрать с собой пару-тройку ублюдков. Меч со свистом описал дугу, и первый же разбойник, не успевший увернуться, рухнул с разрубленным плечом. Конь взвился на дыбы, забил копытами, отшвырнув второго.

Но силы были слишком неравны. Со спины к Морису подскочил долговязый детина с дубиной. Удар пришёлся в бок. Наёмник охнул, но удержался в седле, развернув коня и полоснув мечом по руке нападавшего. Тот взвыл, выронил дубину. В этот миг из толпы вылетел аркан. Петля захлестнула Мориса за плечи и рванула. Его стащило с лошади, и он с глухим стуком рухнул на землю, выронив меч. Конь, почуяв свободу, дико заржал и понёсся прочь, ломая кусты. Впрочем, он быстро завяз в моховнице и замер.

Морис попытался вскочить, но двое разбойников уже навалились на него, прижимая к земле. Третий, с ножом в руке, подскочил, но наёмник пнул его сапогом под колено так, что разбойник свалился на дорогу. Морис зарычал, рванулся, но получил удар по голове и затих.

– Не дорого стоил наёмник, – усмехнулся главный, подходя ближе и пиная распростёртое тело ногой. – Слабо поскуливает, ничего к вечеру разбудим.

Тем временем четверо разбойников окружили Ризу. Девушка не двинулась с места. Она стояла, слегка расставив ноги для равновесия, и смотрела на приближающихся мужиков без тени страха.

– Значит, шатер у тебя есть, – голос её изменился, словно кошка замурчала, сидя на железной крыше. – Поди и ценностей немало…

Риза ловко, слишком ловко для человека рванула меж двух бандитов. Схватив меч с земли, она ударила по ближайшему головорезу. Тот успел среагировать, поставив блок дубиной, но едва смог удержаться на ногах – такой сильный оказался удар. Второму повезло меньше – клинок распорол живот.

– Ах ты, тварь!..

Риза крутанулась на месте, целясь в другого разбойника, но в этот момент в неё прилетело три стелы, а один из пьянчуг ткнул ножом под лопатку. Послышался звук, словно вспороли кожу и рубанули по металлической кольчуге. Клинок упал на землю. Смуглая кожа начала сползать с рук и осыпаться, обнажая стальные когти. Все замерли.

– Опять рубаху испортили, – Ризы оскалилась, резко обернувшись к пьянчуге.

Она вскинула руку и, подобно зверю, ударила когтями, оставляя глубокие раны на теле. Когда видно печень выжить уже нельзя.

Разбойники бросились в рассыпную. Риза скинула с себя остатки одежды. С девичьего тела осыпалась кожа, обнажая сталь. На лесной дороге шипело существо, отдаленно похожее на пещерного льва. Крупное тело, вместо шерсти стальные пластинки, горящие янтарем глаза. Длинные кривые когти впивались в землю. Зубастая пасть усеяна острыми клыками.

Риза – или то, чем она теперь была – сделала шаг вперёд. Разбойники, ещё миг назад готовые рвать её на части, теперь пятились, натыкаясь друг на друга спинами. Кто-то выронил дубину, кто-то судорожно пытался наложить стрелу на тетиву, но пальцы не слушались.

– Мать моя баба... – выдохнул главный, и его единственный глаз округлился до размера плошки.

Риза прыгнула. Не так, как прыгают люди или пумы. Она исчезла и возникла в гуще разбойников, словно пространство сжалось для неё в точку.

Первый головорез даже не закричал. Когти вспороли ему горло быстрее, чем он успел вдохнуть. Второй, тот самый, что вчера в трактире предлагал ей "ласку и деньги", попытался бежать, но его настиг удар в спину — такой силы, что хребет хрустнул, как сухая ветка. Третий, самый сообразительный, метнул топор. Лезвие со звоном ударило в бок чудовища, высекло искры и отскочило в сторону, не оставив даже царапины на стальной шкуре.

– Не берёт, – прошептал кто-то обречённо.

Главный, поняв, что дело дрянь, рванул в лес, надеясь скрыться за деревьями. Он бежал так, как не бегал никогда в жизни – сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели. Позади слышались вопли его людей, один за другим обрывавшиеся на полукрике.

– Проклятье…

Он забежал в небольшую, но хорошо укрепленную избушку. На стенах висело дорогое оружие, в подвале лежали сундуки с награбленным добром. Разбойник судорожно оглядывался, пытаясь понять, чем ему защищаться от монстра.

Что-то очень тяжелое ударилось в дверь. Разбойник вскрикнул, трясущимися руками открыл небольшой ларь с магическими эликсирами, схватил красный флакон и обернулся. Древесина в щепки разлеталась под стальными когтями.

– Я тебе так просто не дамся, тварь!

Разбойник бросил стеклянный пузырь в морду, что просунулась внутрь. Зелье моментально воспламенилось. Взревев, Риза отступила, но через секунду ворвалась в избушку. Кипящая жидкость капала на деревянный пол, но пластинчатая шкура даже не закоптилась.

– Кто ты?! – разбойник взвизгнул.

В ответ раздался лишь грозный рык. Риза атаковала быстрее, чем мужчина взмахнул топором. Когти рассекли грудину, пол залило кровью. Стальная тварь нашла сердце и быстро сожрала его. Некоторое время ничего не происходило, а потом плотная дымка окутала Ризу.

– Долго объяснять, – фыркнула Риза, приняв человеческий облик. – М-да, шатер у тебя отвратный.

Она нашла в большом сундуке одежду, подобрала себе рубаху и штаны, а затем спустилась в погреб. Брага в бутылях, серебро в маленьком сундучке, мешочки с медяками, сумка с зельями. Риза хорошо видела в темноте, а потому быстро нашла ларец с украшениями.

– Вот и новая поставка товара, – усмехнулась она, собирая трофеи в мешок.

В лагере разбойников никого не было. Риза обошла небольшие землянки, но ничего ценного не нашла. Что ж, в этот раз неплохой улов. Она двинулась обратно.

Найдя свои сапоги и дорожный мешок, Риза принялась запихивать новые побрякушки в хедеры, но тут услышала вздох за спиной. Обернувшись, она встретилась взглядом с Морисом. Наёмник лежал возле старого пня и тяжело дышал.

– О, ты жив, – Риза подошла к нему. – У меня есть…

– Что это было? – хрипло произнёс Морис, сверля девушку взглядом.

– Ты всё видел, – она тяжело вздохнула, прикидывая, как быть. Обычно свидетелей не оставалось, но убивать Мориса она не хотела. Он не бросил её, хотя возможно была, да и в трактире за неё вступился. А такое не часто бывает. – Ты что-нибудь знаешь про чародея Сета Линского? – Риза покопалась в сумке и нашла целебный настой. – Выпей, полегчает.

– Нет, не знаю такого…

– Прошло всего четыре века с его смерти, а люди уже забыли о нём, – девушка сокрушенно вздохнула. – Был такой чародей, жил в горах на севере. Он изучал монстров и бестий, и пытался найти способ защищать от них простых людей. И создал он своих монстров – шесть сыновей морозного полдня и шесть дочерей стальной полуночи. Они не боялись ни огня, ни стали, ни магии, ни тварей, – Риза помогала перевязывать раны наёмника. – Они убивали упырей и вурдалаков, истребляли нежить, прогоняли драконов.

– И ты одна из них? – Морис, скрипя зубами, сел и посмотрел в янтарные глаза девушки.

– Я последняя, – Риза немного погрустнела, – шестая дочь.

– Если вас создали такими сильными, то, как вас всех истребили?

– Охотники на монстров не различают, где монстр, а где защитник. Нас часто принимали за тварей…

Морис посмотрел в сторону на залитую кровью дорогу, на разорванные тела и усмехнулся.

– Да, с чего бы вдруг…

– Вот я и осталась одна, – Риза поднялась на ноги и пошла в сторону моховницы, где всё еще сидела лошадь наёмника.

Конь не успел сильно увязнуть, потому девушка без труда вытащила его из западни. Вернувшись к Морису, Риза привязала животное к дереву и поинтересовалась:

– В седле сидеть можешь?

– Да, – наёмник пытался подняться, цепляясь за пень.

– Хорошо. Тогда езжай отсюда подальше. Вот тебе денег в дорогу, – она сунула мешочек с серебром в седельную сумку. – Если кто спросит – ты героически отбился от разбойников. Или скажешь, что леший из леса выскочил и как всех убил. А ты ускакал на коне.

– А ты? – Морис смог встать на ноги. Эликсир уже начал действовать.

– А я пешком пойду. В Лаславль, наверное, мне уже не по пути: не хотелось бы с Лексом и Солафом встретиться. Да и много где ярмарки случаются, – Риза потянулась за сапогами и замерла.

Из леса медленно и почти бесшумно вышел огромный монстр. Кряжистый, словно из веток, но живой и очень злой. Похоже, что его привлекли павшие разбойники. Лешие предпочитали падаль. Риза таких уже лет двести не видела. Она быстро принялась стаскивать с себя одежду – новую взять будет неоткуда. Морис не мог глаз отвести от лешего. Силы к нему ещё не вернулись, да и вряд ли простой меч поможет в драке с этакой тварью. Тут бы факел пригодился.

Риза двинулась навстречу лешему. Магия, что скрывает её настоящее тело под личиной женщины, разрушится, как только будет нанесена первая рана. Впрочем, на дороге лежало достаточно тел, чьи сердца помогут потом преобразиться.

Вопреки домыслам и слухам монстры перед атакой не рычат и не кричат, демонстрируя силу. Они нападают. Огромная лапа отшвырнула девушку в сторону, а через пару секунд стальной монстр вспрыгнул на спину лешему, разрывая дерево когтями. Тот взревел от боли – низко, утробно, так что у Мориса заложило уши. Его конь пытался убежать, но сил порвать поводья не хватало.

Риза держалась, словно клещ. Её когти рвали не просто плоть – они тянулись к чему-то внутри, к самому сердцу лесного духа. Леший зашатался, ударился о вековой дуб, осыпав всё вокруг землёй и щепой. Риза перехватилась, подобралась и запустила когтистую лапу внутрь, вцепившись в сердце.

Лесная тварь замерла. Секунда, другая. А потом лес взорвался болью. Крик разнёсся на милю вокруг, вспугивая птиц и зверей. Леший рухнул на колени, ломая кусты, и завалился на бок, подмяв под себя молодой орешник. Риза, тяжело дыша, стояла на его туше – чужая и страшная в своём великолепии.

Морис сглотнул. Он видел много смертей, но такого никогда. И очень надеялся, что больше не увидит.

Риза спрыгнула с поверженного монстра. Она подошла к ближайшему телу и, не глядя на Мориса, вспорола грудную клетку и сожрала остывающее сердце. Тот самый звук – хруст сырого мяса, чавканье, а затем дымка, окутавшая стального монстра.

Через мгновение на дороге стояла растрёпанная, запачканная кровью и землей, и совершенно голая Риза. Она тяжело дышала, но шла уверенно.

– И откуда тут леший? – спросила она сама у себя, стараясь побыстрее одеться. – Что тут забыл? Они ж в этой местности лет двести как не появлялись. Поди разбойники трупами прикормили. Хорошо хоть рубашку снять успела…

– Почему ты просто не убежала? – вдруг спросил Морис.

Риза с удивлением посмотрела на него, а потом улыбнулась:

– Меня создали защищать людей от монстров. Я не могу поступить иначе, как броситься в бой, – она пожала плечами и принялась натягивать сапоги. – Мне нравится моя жизнь, нравится путешествовать и торговать украшениями. Нравится смотреть, как женщины радуются, примеряя мои бусы. Как мужья отдают последние монеты, чтобы порадовать жён. Как дети тянут ручонки к янтарю, потому что он похож на солнышко. Это прекрасно. А если кто нападет, то я смогу за себя постоять.

Она помогла Морису сесть на коня, нашла его меч и отдала. Ей оружие не к чему. Немного подумав, Риза топором отрубила голову лешего и, запихнув её в мешок, закрепила на седле. Такой трофей сослужит наёмнику отличную службу, да и легко объяснит резню на дороге.

– Я пойду с тобой, – сказал наёмник, глядя в сгущающиеся сумерки.

Риза удивлённо вскинула бровь.

– Куда?

– Куда ты пойдёшь.

– Морис, – она подошла ближе и заглянула ему в глаза. – Я ведь даже не человек, не то что женщина, и так выгляжу только потому, что съела человеческое сердце. Съела бы оленье – стала оленем. Нам не по пути. Я – стальная дочь полуночи. Чудовище. Ты же сам всё видел. И ты серьёзно хочешь идти со мной?

– А кто меня от монстров спасать будет? – он усмехнулся. – И потом... Ты могла меня убить, могла бросить умирать. Но вместо этого раны перевязала, денег дала, с конем помогла. Для чудовища ты слишком... человечная.

Риза долго смотрела на него. Потом вдруг рассмеялась – звонко, почти по-девичьи, но в этом смехе слышалось что-то древнее и печальное.

– Знаешь, – вдруг сказала она, отвернувшись, – Сет Линский, когда нас создавал, думал, что мы сможем жить среди людей. Защищать их, охотиться на монстров, а вечерами возвращаться в деревню, пить эль и рассказывать детям сказки.

– Не вышло?

– Не вышло. Люди слишком быстро поняли, что мы не такие, как они. Что нас нельзя убить обычным оружием. Что мы едим сердца врагов, чтобы восстанавливать силы. И что мы можем притворяться людьми и не только ими. Это их напугало сильнее, чем упыри и вурдалаки.

– Я тебя не боюсь, – произнес Морис.

Она лишь усмехнулась в ответ. Путь через вечерний лес занял много времени. Морис ехал на коне, то и дело пошатываясь в седле – раны давали о себе знать, несмотря на целебный настой. Риза шагала рядом, легко и бесшумно, словно и не было только что жестокой схватки с лешим.

Лес постепенно редел. В просветах между кронами показались первые звёзды, а вскоре деревья и вовсе расступились, открывая широкое поле, укрытое ночным туманом. Где-то вдалеке, на холме, мерцали редкие огоньки поселения.

– Там деревня Лесная лоза, – тихо сказала Риза, всматриваясь вдаль. – Тебе нужно отлежать. Переночуешь в трактире, утром двинешься дальше. До Лаславля дня три пути, если не спешить. Сможешь тамошнему чародею продать голову лешего, отдохнешь, покутишь.

– А ты? – Морис придержал коня.

– А я пойду дальше. Может, на какой ярмарке и свидимся.

Морис хотел возразить, но лишь вздохнул. Конь устало побрел по дороге, а Риза, помахав на прощанье, свернула на тропу, что вела к западному порту.