7 55. Утро. Максим.

Дождь настойчиво стучал по крыше старенькой желтой газели, выруливавшей к конечной остановке. Струи воды расплывались по грязным стеклам, приковывая взгляд наподобие магического шара фокусника. Смотреть можно долго, как течет вода, горит огонь, и другие работают. Крякнув, я открыл дверь и вылез наружу. Открыл зонт и посматривая вокруг перебежал дорогу, отделяющую остановку от небольшого леска, за которым располагалась вч, куда я и направлялся. Есть такое слово – развод. Это слово случается по понедельникам 8.30 утра в любую погоду. Нырнул под сень неприветливо сгрудившихся елей и зашагал по остаткам дорожки, состоящей из бетонных плит. Надо включить плеер, какой-нибудь металл с воплями, чтобы не уснуть на ходу. С грохотом тарелок, дисторшном и депрессивным вокалистом. Чтобы к концу дороги был готов убивать и крушить систему. Я представил как подхожу к кпп с озверевшей харей, потом интеллигентски желаю доброго утра, ловлю на себе презрительные взгляды дежурного и его дневальных и прохожу внутрь. – Какое на хрен доброе утро – говорят их глаза полные тоски, - иди отсюда побыстрее. Снова пересекаю дорогу, прохожу мимо заправки, выглядящей так, словно несколько минут назад отсюда выехала свора байкеров из пустошей. Все ржавое , покосившееся и приглашает проходить мимо и не заглядывать. Снова дорожка, на сей раз по сторонам сосенки, посаженные недавно с помпой и телевидением. Дорожка идет к заводу, но сначала обширнейшая парковка с кучей машин сотрудников. Потом есть выбор - прошмыгнуть в лес мимо ворот, из которых выкатится свора собак, считающих каждого проходящего потенциальным расхитителем госсобственности. Но там уже обычная тропинка, или забрать левее и пойти прямо по дороге, получая брызги грязи и воды от встречных машин. Тропинка наверняка уже раскисла, выбираю дорогу. – Иди, работник хренов, кивают кусты орешника и молодые клены. Некоторое время иду по дороге, пока сквозь музыку не слышу сигнал бобика, который резко притормаживает прямо возле меня. - Опа, командирский уазик. – Запрыгивай пепсикольщик, - поставленный голос прорывается сквозь опущенное стекло на водительской двери, и бананы из ушей вынь, а то переедут, в сводку попадем. Я говорю спасибо, сажусь и бодро хлопаю дверью, вызывая неодобрение повелителя баранки. Все время путаю, где дверь нормально захлопывается, а где с ноги. Разные уазики. Командир молчит, глядя в окно со своей стороны дороги. Мимо резво пролетают ветки деревьев, вот и большая ива, наклонившаяся над прудом, снт. Дачи разной степени заброшенности. Вспоминаю, когда еще был контрабасом, командир, проверив мой личный план на месяц – большую пеструю писанину в тетрадке, оклеенной зеленым скотчем, сказал сурово разглядывая меня и сильно пхнув тетрадь в руки : - Воротник пш постирай, Кенди Далфер. Я улыбнулся воспоминаниям. Культурный тип, знает эту саксофонистку, и меня решил подколоть, я же тоже в нашем оркестре играю на саксофоне. Уазик застонал, останавливаясь перед кпп, я выкатился с сиденья дабы не мешать всяким важным вещам и тихо пробежать в свою обитель. Кпп, аллея с вездесущими елками, на этот раз важными голубыми и мохнатыми , из столовой вываливается позавтракавшая лениво сопящая рота. Молодой лейтенант командует. Забив на все, из строя уходит парень высокого роста и идет в курилку. – Тааащ, я на секунду , пацанам салам надо сказать. Поднимаюсь по ступенькам в здании напротив. Оркестр полон разговорами и толкотней, все торопясь переодеваются и готовят инструменты, попутно жалуясь на жизнь, травя байки и стреляя друг у друга сигареты, в надежде покурить перед выходом на плац. -Андрюха дай сигу, - просит кто-то. -Вчера давал, не помогло – отбривает тот, не отрываясь от книжки где эльф всего лишь в десятке- другом томов спасает очередной мир от Тоталитарного Чародея. Одеваю брюки и китель, беру фуражку, достаю саксофон. Дождь уже почти закончился и скоро надо выходить. У кого-то звонит телефон, кажется у старшины. – Агентство « Нудист тревел» - дурачится он, - дежурный звонил, выходите. Строимся с управлением и под бой малого и большого барабана бредем на плац. Офицеры, прапорщики и сержанты уже минут 30 стоят впереди и получают задачи от руководства. Иногда кого -то распекают, но без вдохновенья. Скучно. Мы изнываем, хорошо не холодно. Наконец они возвращаются в строй и настает тот момент, ради которого мы здесь присутствуем. – К торжественному маршу! - Я не настроился- шутит кто -то. - Негры не настраиваются – успокаивают его старой поговоркой. Наконец-то взбодримся . По плацу летят звуки труб и отражаются от мрачных зданий складов. Слитно шагают люди. На свежем внезапно подувшем ветерке расправился флаг на флагштоке.

– Переодеваемся, садимся репетировать, - это уже в оркестре. Старшина разводит руками , - не мое распоряжение, дирижер едет, будет скоро с нотами, пока самостоятельная подготовка. - Курить, жрать и трендеть, только тихо и скромно – добавляет он. – Приходил командир 3 роты, за окурки на лестнице буду наказывать лично, с особым садизмом.

- Дуть в трубу , думать о до диезе. (Знак музыкальной альтерации). Старшина уходит пить чай и думать о других диезах. Хотя нет , у него на ноуте герои стоят, сейчас до приезда начальника будет руководить репетицией, собирать дрова , ману, кристаллы и зачищать карту от нейтралов и героев. А может и документацию будет делать. Открываю сборник этюдов , ставлю трость . Получше, не такую старую, как для игры не в помещении. Начинаю играть. Все – таки саксофон – необычный инструмент. Не знаю, как бы я играл на другом инструменте.

Уже ближе к обеду выходим за кпп, теперь надо быстро добраться на следующую работу. Крутим головами высматривая автобус, который пустили специально для дачников. Народ расходится. Мы остаемся вдвоем с Димычем, таким же гражданским музыкантом как и я теперь, после увольнения с контракта. И ехать нам дальше тоже в одно и то же место. Наш городской духовой оркестр . Димыч пристраивает чехол с трубой на плече поудобней и закуривает. – Ну что, погнали? - Подожди, слышишь? - Что? - вопрошает коллега. – Зампотех на кого- то в парке орет. – Да нет. Я поднимаю палец вверх как американский следопыт времен Натти Бампо. – Лезгинка где- то хреначит. Через некоторое время показывается машина. Она притормаживает, заполняя все вокруг звуками гармошки, ревом баса и перестуком барабанов. – Здорово, братка, прыгай назад - Ахмет, мой знакомый , хаживали в наряды с ним. Димыч, тоже забирается на заднее. Ахмет делает музыку потише и утапливает педаль газа. – Как сам, братка ? - вопрошает он , одновременно роясь в сумке, лежащей на переднем пассажирском сидении. – Как говорят в одной книге, начал я отвечать. Ахмет обрывает на полуслове. – Вот ты вроде нормальный пацан. Улыбаюсь, киваю. Димыч , не привычный к такой манере общения , насупившись смотрит в окно. – Нормальные пацаны книжек не читают, бросай эту лажу…

День. Духовой оркестр.

Небольшое помещение обшитое бежевыми звукопоглощающими панелями. Все заставлено стульями и пультами для нот. Люди снуют туда -сюда с трудом пролезая между ними . Многие разыгрываются, обрывки гамм, упражнений и разных мелодий сливаются в шум, который мог – бы достать любого . Но мы то привыкли. Никто не обращает внимания, кто- то умудряется разговаривать, смотреть видео на телефоне и даже дремать. Меня тоже клонит в сон . Сказывается подъем в 6 00. Порываюсь дойти до кофейного автомата, находящегося в соседнем здании, но минут через пять, это уже не первое намерение. Наконец звонит звонок, сигнал для на начала репетиции . Она же репа , на нашем языке. Сходил на репу, порепал, перезвони, я не могу , на репе. За пультом Илья Вейнтех. Он здоровается, бахает пару дежурных шуток и мы вливаемся в процесс. Играем сначала , кусками, вместе, несколькими группами, или даже по одному. А потом опять целиком и следующую. - Ребята давайте еще разок вокалисты подошли теперь надо с ними. – Дерево - играйте вместе, уберите курятник. -Валторны стройнее. - Товарищи тромбоны найдитесь пожалуйста , мы в 35 цифре. Воздуха в комнате становится все меньше. Спать хочется все интенсивнее. Даже рев тромбонов и труб за спиной не прибавляет бодрости. Вейнтех откладывает очередную партитуру и смотрит на часы.

Вейнтех.

– Так , слушаем внимательно пару объявлений. – Третьего едем в Нижние Верхуны. – Выступление очень ответственное, очень. - Обращаю внимание на ваш внешний вид , некоторые пренебрегают галстуками на концерте, я все прощу, но зарплата покажет, кто о чем ( невнятно).

Хор.

- Пощади, батюшка.

Вейнтех.

- Опять же, предыдущий выезд. - Некоторые наши сотрудники к приезду на место были уже так сказать не готовы к работе, потому что употребили вкусное питье, которое привело их в настроение веселое. - Я, как начальник, обещаю реагировать и впредь (невнятно).

Хор.

- Ох, виноваты мы.

 

Бунтарь – Возомнили …

- Затем выезд в черте города .- Школы 7 , 15. - Играем перед началом смотра- конкурса « Чистые ключи зеленых лесов , чистых рек и полей» . – Курение за территорией строго. - Обращаю внимание на ваши разговоры. – Поддерживаем мнение о себе, как о нормальных людях.

Неуверенный бунтарь . – А что было . - Все нормально.

Вейнтех.

Играем в городе на перед экономическим съездом« Экономические компетенции в условиях трансгуманизма и повседневного валового акциза.

Очень серьезно надо выглядеть нам. Невероятно важная игра. О нас будут судить об нашей области.

Хор. – Трудно переоценить. - Судить о нас, о городе.

- Перекурить хотелось.

 

Вейнтех.

- В следующем месяце оклад повышается на 378 рублей. – Всем расписаться в приказе. – Приберег на конец нормальные новости.

Группа удволетворенных бытием.

- Благодарим вас от всей души. За заботу.

 

Хор

- Ну. - Мы знали. - Увидели нашу работу. - Поняли , без кого все не ладится. - Перерывчик хотелось.

 

Комната начинает подрагивать , люди встревоженно перешептываются. Мигает лампочка. Вейнтех встает из- за пульта . На нем был хитон а поверх небрежно накинут гиматий. Пошатываясь, распрямляется и обращается к оркестру.

Вейнтех

- Перерыв пятнадцать минут.

 

Меня чувствительно трясут за плечо .

 

Вечер. Где- то в городе. 17 55.

- Где этот дятел ? - Саша барабанит пальцами по рулю, затем переходит на колени, потом начинает подпевать вокалисту. А дятел все не повляется. Александр Совесть - член широко известной немногим группы, играющей русский философский треш поп металл « Киксы Шредингера», в миру Александр Игнатьев, для друзей Саша Жлоб, медленно наливался справедливым гневом и негодованием. – Этот долбанный саксофонист опаздывает, вокалистка опаздывает, он один занят делом. С утра приехал на базу, загрузил аппаратуру, шнуры, микрофоны, пульт метнулся к заказчику, все расставил, подготовился, приехал на условленное место, и никого ! – Надо наказывать рублем этих бездельников – свирепел Саша.- Один идиот дует в свою трубу час другой и нате деньги в кармане и свободен. – Другая то – же самое, два три блока и готово дело. А я и работаю больше всех, и на звуке и аппаратура моя и отвези привези. – Скоты, неблагодарные, быстро отделаются и сидят скучают, готовы домой ехать. – Я тебя очень рад наблюдать, - сказал приметив Максима бегущего с футляром в руке. – Ты занимался чем- то двадцать минут , наше выступление может пострадать из-за твоей необязательности.- Да нас задержал шеф, Алехандро, не нудни- оправдывдывался Макс. – Я вынужден отметить в финан… - Мальчики, я не опоздала? - улыбаясь спросила упакованная в спортивный костюм девушка с вешалкой для платья в чехле в одной руке и небольшим чемоданчиком и сумочкой в другой . – Нет моя зайка, Дианочка, садись впереди, для тебя все готово. Мы и не спешим, у нас есть запасик. Пока Саша расточал любезности все уселись по местам. – Маршрут построен, пристегните ремни, и держитесь други и дрожите коварные недруги, подмога близится – сказал уверенно голос навигатора и бригада подработки отправилась к месту назначения.

Вечер 19 00. Ресторанный комплекс Ваш праздник.

- Странное место и странные люди, - думал я продолжал играть под минус на встрече гостей на мероприятии , нарытом нашим дражайшим руководителем Алехандро. Люди какие-то пришибленные, все улыбаются, и официанты тоже, но ненатурально. Сашка было хотел пообщаться с двумя дамами, подошедшими к диджейскому становищу, на предмет откуда они собственно выпустились и в каком году, те стушевались и перевели разговор на песни, которые – бы хотели услышать на дискотеке. С охотой только говорили о организаторах вечера – статных мужчине и женщине лет по сорок с хвостиком. Очень ухоженных и интеллигентных. При упоминании о них у всех появлялось на лице тупое выражение любви и обожания. Они двигались по залу в странной манере, ненадолго подходили к кому- то говорили минут пять - десять . Человек либо переставал улыбаться, либо напротив надевал на лицо еще более натужную ухмылку. Я продолжал играть на автомате, давно выученные произведения и наблюдать за странными устроителями нашего торжества. Чем- то они мне напоминают то ли грибников, то ли еще кого-то . Посмотрел, покрутился вокруг, остановился срезал гриб, положил в корзинку и направлился на поиски следующего. Надо перестать пялится на гостей и сосредоточиться на игре. А то бывает начнешь встречаться с какой -то барышней взглядом и начинаешь безбожно лажать или пропускаешь вступление. Она довольна, улыбается и смеется, а ты чувствуешь себя идиотом. – Все норм? – спросил Саша, четко артикулируя и больше надеясь, что прочитаю по губам из-за шума от моей игры, сопровождения и разговоров гостей. Я усердно киваю. – Звукооператор зверь чуткий и нежный, легко обижается. Сначала надо похвалить, затем выждав, попросить дать тебя в монитор или сделать потише. Наши устроители продолжают свое странное движение по залу. Вот милый толстячок проводив даму взглядом начинает вытирать покрасневшее лицо носовым платком. В другой части зала два мужчины разговаривают . Один из них непринужден и весел. В руках у него бокал с шампанским. Другому разговор явно не по вкусу. Переодически сжимает кулаки, улыбка натянутая, отказался от выпивки. Саша знаками мне показывает, что этот минус последний. Вот и ведущий встрепенулся, похоже сейчас будут сажать людей за стол. И я отдохну от игры и от своих раздумий. Ставлю саксофон на специальную стойку и спускаюсь со сцены. Еще пару выходов , моих и Дианы и Саша включит свою грохочущую дискотеку, под которую уже похорошевшие гости начнут бодро отплясывать. А там часа два три и оревуар. Пора по домам . Выхожу подышать на улицу, здесь тоже есть народ . Кто курит, кто сидит в плетеных креслах. - Максик иди ко мне. Диана протягивает мне руки я подхожу ближе. – Мне здесь не нравится шепчет она уже тише, - тут блин, все ушибленные . - Встреча выпускников, они ничего не вспоминают про учебу, учителей, веселые моменты. - Тупо пришли пожрать и выпить с дурацкой улыбкой. – А эта, главная, жуткая стервоза. – Она одного парня просто выпила. – Сначала флиртовали, потом что- то ему наговорила на ушко, вон, гляди он весь серый сидит со стаканом. – Кстати как я выгляжу ? – спрашивает со смехом Диана отступая от меня на пару шагов. Я прижимаю руки к сердцу и цокаю языком. – Бомбически, как и всегда, а сегодня еще лучше. – Поехали отсюда, а ? без перехода говорит она хмуря брови и поправляя темную прядь волос. – Нет, я знаю, я бред несу, но здесь неправильно все. – Да я и сам вижу, говорю я , пока не отработаем, никуда не денемся. – Сашке объясни наши мысли. – Ладно, пойду , мой выход через минут десять. Диана вертя в руках свой личный микрофон открыла дверь в зал и скрылась внутри.

Вечер 20 30. Ресторан «Ваш праздник».

- Сашка, ты какой- то бледный, - я обеспокоенно глядел на нашего руководятла и проводил его к свободному плетеному креслу. Тот шлепнулся задом на вышитую подушку и начал хлопать по карманам. – Таблетки? – спросил я, но он уже отмахнулся. – Поговорил с этой, - тихо сказал Сашка. Вот оно в чем дело. Но наш звукреж не успел поведать мне подробности, как дверь распахнулась и к нам вышли Диана и те два подозрительных типа. – Что -то я не вкуриваю, вроде они мне постарше казались, такие типа хорошо выглядящие . Теперь женщине я бы дал лет 25, а мужчине около 30. Плохое освещение что-ли было? Разговоры среди гостей затихли, все взгляды устремились на них. Женщина сделала неопределенный жест рукой и всех как корова языком слизала. Характерный момент, несколько человек перед поспешным уходом пододвинули им свои кресла. Таким образом мы все собрались за низеньким деревянным столиком с несколькими старыми журналами и миской с фруктами. Сашка по прежнему приходил в себя, а мы сели вокруг, будто повинуясь неслышной команде.

Солнце начинало потихоньку заходить и мы сидели молча в тишине и нереальном потоке янтарного света. Тихо плясали пылинки и едва слышно бухала дискотека за закрытыми дверьми. – Интересно, они что ведущего припахали за звуком следить ? – Как вам наше торжество ? – спросил мужчина положив ногу на ногу и с усмешкой взирая на нас. – Извините, мы же не представились. - Это вот Снежана, моя сестра, - он усмехнулся неизвестно почему, а меня звать Васил Ивитич . Он опять усмехнулся. Меня начинала напрягать эта парочка румяных веселящихся придурков. Но надо, однако признатся , что они они были очень красивы, он в дорогом светлом костюме и она в таком же светлом платье с копной темных волос и властной радостной улыбкой. Какие- то блин плохие жители Балкан из дешевых забугорных фильмов. Которые своей небольшой семейкой из 50 - 100 человек держат в страхе пол Европы. Может чего нюхнули из закромов, вот и на позитиве бесконечном. – Нет Максим, мы не употребляем и тебе не советуем, улыбнулась Снежана. Хотя тебе наши советы не понадобятся. – Кроме одного, - не лезть в чужие дела. – Отпустите нас, - грустно сказала Диана. – Тебя с твоим женишком? Снежана обвела нас взглядом. – И что вы будете делать? – Кстати, молодой человек, не рекомендую. – Поздняя работа, доступность алкоголя, нетрезвые мужчины, ревность, по праздникам ее дома не будет. – С высоты моих, в общем неважно, поверь мне на слово. – Я тоже поведаю вам свое мнение, - вступил Васил с другой стороны. – Много дурацкой работы, вечно мотается где-то, приносит копейки. – Играет на свадьбах в шинках за еду и возможность и пить вина, сколько влезет. – О , испугались, - улыбнулась Снежана, такие милые, такие сладкие. Как вода в жаркий день. – Как глоток вина ,поправил Васил. – Это « Давай останемся холостыми» что-ли? – выдавил я наконец. Хотя честно сказать мне было не до смеха. – О, храбар . Васил ухмыльнулся. Кровь прилила мне к лицу, я уже завелся и подыскивал подходящий предмет потяжелее, дабы съездить им по наглой морде. Вдруг я перехватил взгляд Дианы, она со недоумением смотрела сквозь окна внутрь зала. Гости странного вечера, прямо скажем сосредочено кушали. Мягко говоря. Многие уже уляпались в салатной заправке или кетчупом, горчицей. Вдохновенно и со вкусом. – Они заняты вашим любимым делом- не оборачиваясь к залу сказала Снежана. -Чтобы не мешали. - Ваши любимые дела. Жрать, воевать, делить награбленное, совокупляться и умничать, думая, что понимаете о чем говорите. – Точнее не воевать, а отправлять других за себя, - поправил Васил. – Мы немножко поели, теперь они. – Не понимаешь?- женщина посмотрела на нас. Сашка завозился в кресле. – Немножко поговорила с твоим коллегой. – Он теперь устал и отдыхает, а я полна сил и хорошо себя чувствую. – А потом, он все забудет, как эти, она махнула в сторону зала. – Мы их тут собираем иногда, отметить выпускной из школы, где не учились. – И другие поводы. – Вы в-в-в, - начала Диана. – Тише, сказал Васил, - нас не бывает. – Наших коллег, питавшихся более эпатажно , надежно успокоили с кирпичем во рту много лет назад. – А мы, как вы любите это слово, эволюционировали. – Все почти легально, никто не пострадал, все нормально. – Если только от обжорства. – Можем даже посекретничать с вами на воздухе. – Наш маленький разговор останется в тайне. – Мы велим вам все забыть и этот день выпадет из вашей памяти как монетка из прохудившегося кошеля. – А можем взять вас в услужение, долгая рабская жизнь, посмотрите что будет дальше, через сто, двести лет. Васил смотрел отсутствующим взглядом на поле вдалеке. - Или пригубим вас и вы все забудете. – Возьмете засаленные бумажки и поедете домой, ничего не помня. - Только чувствуя в глубине себя тоску. – Что – то настоящее, будоражащее прошло мимо. Тщательно скрываемое. – И вы будете бесполезно копошится, в своих жалких делах, своих интрижках. – Рано вставать и поздно засыпать, думая, что же потом, как продлить свою беготню еще немного. Как переспать с той девкой, как оболгать коллегу, как умаслить тех, кто над вами. Я взглянул на Сашку, он похоже еще не в состоянии к активному сопротивлению. Диана стоит рядом, вцепилась мне в руку, верит в меня, можно подумать я сейчас вырублю этих уродов и мы пойдем домой. Конечно попытаться стоит. – Успокойся, - сказала Снежана, - не надо геройских выходок. – Тем более, что что ты не герой и не получится ничего. – Я тебя вежливо попрошу, и ты сделаешь все, что нам будет надо. – И нет, мысли я не читаю. – Они у тебя все на лице написаны. – Плюс некоторый опыт. – Но если есть вы, - сказала Диана, то должны быть и … - Посмотри вокруг, - сказал переглянувшись с Снежаной Васил. – И ответь себе на вопрос,- который ты задала. – Мы и такие как мы и ваши безумные людские страсти. – Вы все врете, специально, я вижу – ответила Диана. Снежана покачала головой и пересела поудобнее. – Наш разговор становится неинтересным и затянувшимся. Она забарабанила пальцами ухоженной руки по подлокотнику кресла. – Вот, как обычно, - раздался у меня за спиной голос, от которого я чуть не подпрыгнул. Я резко отпрянул в сторону и увидел невысокого крепкого белобрысого мужика в майке и в джинсах , неведомо как подкравшегося или словно из воздуха возникшему возле стола. – Хорошая мысль девочка, - похвалил он Диану. – А то все сами с усами. – Фейербах, Ницше, Рассел. – А мы не можем просто так, у нас тоже бюрократия. – Так, о чем это говорил. Я вообще не понял что этот новый тип несет, но на всякий случай отодвинулся подальше, вместе с Дианой. Наша парочка спокойно сидела в своих креслах, делая вид, что это их не касается. – Встаем, следуем за мной – продолжил белобрысый. Внезапно Васил как дикая кошка вскочил с места и прямо размазался у меня перед глазами. Он стал плохо различим и двигался невероятно быстро. Единственное, что я успел заметить, что у него в руке длинный кинжал . – Сопротивление, - очень довольным голосом сказало наше новое действующее лицо. – Нет, я с тобой !- крикнула Снежана, и также бросилась в атаку. Рядом со мной будто пролетел огромный валун. Что-то большое смертоносное и равнодушное. И тоже размазанное в воздухе. Я на автомате тащил Диану куда подальше отсюда и одновременно обернулся, чтобы посмотреть кто кого. – Блин, Алехандро же там- мысль заставила меня застыть как вкопанного на месте. В это время сильная вспышка света озарила нашу импровизированное поле битвы. – Сейчас вылетит птичка, - подумал я пытаясь проморгаться и заодно открывая и закрывая рот. Мужик в джинсах стоял один посреди остатков кресел и столов. Он нагнулся и брезгливо сморщившись посмотрел на кинжал, валявшийся на земле. Тот, будто нехотя исчез. – Ну что ребятки, надо двигать по домам. Он улыбнулся нам, но уже не такой улыбкой, какую мы наблюдали весь вечер. Подобострастной и ненатуральной. – А можно, чтобы мы помнили? – спросила Диана. – Не так, чтобы было как они говорили. – Посмотрим- ответил мужик. – Меня кстати Степаном зовут.

Ночь 22 07 Ресторанный комплекс «Ваш праздник».

Алехандро сел на водительское и захлопнул дверь. Мы с Дианой вольготно развалились на заднем сиденье и помалкивали. Я помог с погрузкой и теперь почти засыпал на ходу. Все сильно устали. Какой- то тяжелый день был сегодня. – Всем спасибо за работу, - сказал Саша не оборачиваясь протянул нам наш заработок. – Мерси, Саша. – Спасибо, - сказал я засовывая деньги в карман концертных джинсов. Саша включил радио. - Замотались мы знатно, но на душе как- то хорошо было. - Вроде как знаешь что- то. – Не знаю даже о чем, не могу сказать. – Седлайте коней добры молодцы, мечи булатные в ножны возвращайте. – Луки в чехлы убирайте, тетиву снимайте. – После победы, путь в родную сторону ведет – громко подытожил голос Сашиного навигатора. – Маршрут построен.