– О, могущественный…

Свечи колебались в темноте, и блики от них приплясывали на обстановке кухни-гостиной в небольшой студии на окраине.

– …Услышь меня…

Не самое обычно место для вызова, хотя в наше-то время…

– …Призываю тебя…

Егор и сам сейчас колебался на манер этих свечей, между надеждой и отчаянием.

– …Во имя…

Предыдущие четыре раза были вхолостую, и в пятый верилось уже большим трудом. Хотя этот тип из даркнета клялся, что все будет тип-топ.

– …Приди …

Так что защитный круг он все-таки нарисовал.

– …Выполни мою просьбу. Amen!

За окном бухала стройка. В груди – взволнованное сердце. Больше ничего. Похоже, зря потратил деньги. Егор отложил текст с заклятьем и нагнулся к ближайшей свече, чтобы ее потушить.

– Слушай, ну ты настырный, а?

В комнате запахло… ну серой, наверное. Егор в общем-то серы никогда не нюхал. Кажется, спички ею пахнут? Ну вот, как-то так и запахло. Свечи вспыхнули ярким пламенем. В центре пентаграммы в их дрожащем свете сидел на стуле щуплый парень лет тридцати, в сером плохо подогнанном, и от этого сидевшем мешковато, костюме, на лацкане значок берета с петушиным пером. Худая шея торчала из ворота рубашки. Волосы лоснились, а лицо выражало крайнее недовольство. И стула, и человека, и недовольного лица на человеке еще мгновение назад не было.

«Сработало», – ошалело подумал Егор.

– Конечно, сработало, – проговорил человек. Ну то есть, конечно, не человек, а демон, как догадался Егор. – Ты задолбал уже всех. Четыре раза не ответили – ну можно догадаться, что, наверное, не хотят общаться?

– Но я душу так-то хочу продать, – очухался Егор. – Не просто так вызываю.

– Понятно, что не почку. Вы все душу хотите продать. Еще, главное, носитесь с ней, как с писаной торбой, ценник неадекватный заламываете. А в конце норовите обмануть. Ведь хотел же, да? Ну давай. Признавайся, думал, хитрый такой, мол, демона разведешь. Делов-то? Зря что ли пылесосы Кирби впаривал?

– Да никого я не хотел обманывать, – обиженно ответил Егор. Что он умел делать мастерски – так это изображать оскорбленную невинность. Очень помогало убалтывать стариков купить эти дурацкие пылесосы. «Я? Обманываю? Ну, знаете ли!»

– Никого я не хотел обманывать. Ну да, вызвал душу продать. Что не так-то? Ты же заключаешь сделки? Ну вот и давай, обсудим условия, подпишем контракт. Ты обязан, в конце концов!

– Ничего я тебе не обязан. Кто тебе эту басню скормил – от того и требуй. Мне твоя душа даром не нужна. Сам через 20–30 лет у нас окажешься, бесплатно. Меня к тебе и направили-то только для отказа, чтобы не названивал.

– Погоди, как это сам к вам?

– Ну не в рай же тебя. Что ты делал в жизни? Продавал доверчивым людям всякий хлам, мелкие аферы с конфискатом проворачивал да шестеркой за босса в высокие кабинеты взятки таскал. Да в общем-то даже не в такие и высокие. Ну, глупым наивным девочкам еще мозги пудрил, а на утро исчезал, как дым. Да и тех было немного: кто на тебя позарится? Мало того, что пакостник, так еще и мелкий. Пойдешь в общий котел с такими же.

– Не-не-не, погоди. Что-то ты мне тут не то поешь, – Егор недоверчиво помотал головой. – Это типа ты с мелким пакостником контракт не подпишешь, а с крупным, значит подпишешь? Ты меня за дурачка держишь что ли? Он же тоже к вам потом!

Демон посмотрел на Егора, как на наивного дурачка.

– Мы подписываем с теми, кто потенциально соскочить может. Про блудного сына что ли не читал? Работаем на упреждение, так сказать. А то грешил человек, грешил, а потом бац – покаяться решил. Обидно! А еще, например, – глаза демона мечтательно закатились, – с праведниками. О, это сложные контракты. О таких легенды ходят. Попробуй его сбей с пути. Такие в услужение к Господину нашему идут. Мучаются – а служат, потому как контракт. Хуже, чем в котле варится. Двойное удовольствие… Но по этим особые демоны работают.

Выражение мечтательности на лице демона снова сменилось недовольной гримасой.

– Но я, – начал осторожно Егор, – тоже могу соскочить. Вот взбредет в голову, возьму – и покаюсь. Потеряете душу...

– Ой, давай заканчивай эти ваши продаванские штучки. Не покаешься ты, даже сейчас, после всего этого. До последнего выкручиваться будешь, а не получится – так еще и обидишься, мол все вокруг плохие. В общем, заболтался я тут с тобой. Пора мне. Бывай.

В следующее мгновение и демон и стул исчезли, оставив после себя густой едкий дым. Натужно кашляя и заливаясь слезами, Егор бросился открывать окна. В квартире сработал пожарный датчик, и в подъезде завыла сигнализация. Домовой чат взорвался вопросами и предположениями, где и что горит и не пора ли вызвать пожарных. Самые тревожные вывалили на улицу.

Пожарные действительно скоро приехали. По стенам прыгали синие всполохи. «Сейчас же источник искать будут. На меня выйдут – за ложный вызов платить заставят. Надо выйти со всеми, потереться внизу, типа сам не в теме», – подумал Егор, надел кроссовки и вышел из квартиры.

Демон не зря упомянул про взятку. Егор действительно как-то передавал представителю застройщика сверток за то, чтобы в новостройке стояли именно их лифты. Лифты были отстойные, Егор это знал, но моральная сторона вопроса его совершенно не волновала. Зато сверток увесистый.

Откуда про это прознала служба безопасности застройщика – неизвестно. Отмазаться удалось чудом и еще парой пухлых конвертов. Компания не стала сливать свою шестерку, опасаясь, что тот заложит остальных. Зато с тех пор Егор стал куда осторожнее. Обжегшись на молоке, знаете ли… Вызовов демонов это, правда, не касалось.

Лифты в подъезде не работали, хотя сигналку уже отключили. Спускаться предстояло пешком. Не то чтобы было так уж высоко – восьмой этаж всего -, но Егор не очень любил напрягаться, а как представишь, что еще вверх идти… Но надо – значит, надо. Он вздохнул и пошел вниз.

Этаже на четвертом Егор нагнал пожилую женщину, прислонившуюся к стене.

– Женщина, вам помочь? – спросил он машинально. Обычно он не лез с таким предложениями к посторонним людям. Даже в голову не приходило. Считал, что это не его дело. Но она мешала проходу, да и вряд ли кто-то будет докапываться до человека, который, вот, старушке помог. Отличное прикрытие.

– Ой, если вам не трудно, – интеллигентно ответила та. Егор подхватил ее под локоть и осторожно повел вниз.

Они вышли в теплый майский вечер. Мигалки все так же освещали улицу и всех, кто толпился перед домом. Кто-то показывал пожарным, откуда, по их мнению, шел дым (в стороне от его окна, к счастью), остальные просто возбужденно переговаривались. На Егора никто не обратил внимания.

– Спасибо большое, молодой человек. Что-то переволновалась я. Один раз пожар пережила – страшное дело. И тут вот опять перепугалась.

Благодарность оказалась неожиданно приятной. Егор даже как-то немного смутился и махнул рукой, мол пустяки, каждый на его месте...

Потолкавшись еще минут двадцать и увидев, что пожарные засобирались уезжать, Егор пошел обратно домой. Лифты так и не включили, но торчать на улице хотелось еще меньше, чем идти пешком.

Егор буквально ввалился в квартиру. От непривычной нагрузки сердце бухало в ушах, грудь тяжело поднималась, дыхание стало натужным, а ноги еле волокли тело. И захотелось спать, но сначала поесть.

Егор на автомате съел какие-то бутеры, оставшиеся с утра, выпил утренний же чай и поплелся чистить зубы. Посмотрел на себя в зеркало. Худое лицо, тощая шея, торчащая из воротника поло. Где-то он сегодня такую видел. А, ну да... Криво улыбнулся и пошел спать.

Сон долго не шел. В комнате все еще висел едва заметный запах серы. Егор снова и снова прокручивал слова демона и заводился. Тоже мне, ценитель душ! Сам небось какой-нибудь старший помощник младшего продавца, вот на остальных и отыгрывается. Кто его вообще спросил? Есть душа – бери. Твоя задача купить, а не взвешивать.

Но переубедить демона, кажется, не получится. Значит, что? Егор вдруг рывком сел на кровати. Выход оказался таким очевидным. Нужно было просто увеличить стоимость души. Только как?

Спать он уже не мог. Мысли калейдоскопными стеклышками метались по голове, никак не складываясь в узор. Он подумал о том, что можно было бы стать настоящим злодеем. Этаким плохим парнем, который… что? На ум приходили только киношные плохиши из фильмов Тарантино, которые сурово ходят с большими стволами и красиво говорят. Хорошей эта идея не выглядела. Егор вспомнил женщину, которой помог спуститься по лестнице, то, как она его благодарила, и как ему стало от этого неожиданно приятно. Все-таки доброе дело сделал.

«Стоп, – вдруг подумал он. – А что там демон говорил насчет праведников? Ну ладно может, праведники и перебор, но, если начать делать какие-то добрые дела… Только какие? Не старушек же на улицах караулить. А что, можно потом – Егор хохотнул – отметки на стене рисовать. Одна старушка – одна палочка. Десять набрал – палочки перечеркнул.» Он покачал головой и потянулся к телефону, полазить по соцсетям.

На глаза попалась какая-то социальная реклама, благотворительный фонд «Подари тепло добра» или что-то в этом роде. Егор задумался. Кажется, это было получше, чем бабушки. Можно пожертвовать денег. Хотя нет, денег жалко, а вот одежду сдать нуждающимся – вполне можно. Завалялось у него несколько старых кофт и неудачные джинсы. Да, пожалуй, с этого и стоило начать. Прямо с утра.

Довольный собой Егор наконец начал проваливаться в сон. Последняя мысль, которую он запомнил, была «ну черти, я вам еще покажу». А во сне он стоял внутри горящей пентаграммы, огромный, как дом, и, нависая над щуплым демоном, басом, хохотал, размахивая контрактом.

***

– Ну что, Азанотик, как клиент? Перспективный?

Группа демонов у ресепшн заржала, попыхивая дымом. Азанот не удостоил их ответом, гордо пройдя на свое место. Сами только вчера права на мелкие рога получили, а гонору, как у мастер-демонов. Но задело, задело. На каждом совещании слышно: «Азанот у нас – точка роста». Какого роста? Что ни лид, то запросы такие – за три души много. А гонору, как у титанов духа. И хрен переубедишь. Ну как же, это же душа. А каждому третьему, ну вот как этому Егору, сразу отказ: убыточный контракт, как ни крути. С другой стороны, если эта точка расти не будет – не видать ему более жирных клиентов, как своих рогов. Да и своих рогов, к слову, тоже не видать. Даже мелких. Так и будет всякая мелюзга ржать в спину. Те, что повыше рангом, даже и ржать не будут: им на пустое место обращать внимание не по чину.

– Эй, Азанот, тебя начальник вызывает, – крикнула ему затянутая в черный латекс секретарша из младших служек Лилит (и чего они все в этот латекс затягиваются?).

Ну все, пошел огонь по трубам. Сейчас за что-нибудь взгреют.

– Вызывали, о Великий? – робко просовываясь в дверь, произнес он?

Стоящий у кофейного столика колобок в деловом сером костюме и с рогами в полметра высотой обернулся. Говорят, еще до того, как стать Директором департамента контрактов, он сам лично работал в «полях» и специализировался на голодающих или держащих строгий обет монахах, и упитанный вид здорово помогал ему в переговорах.

– Присядь, – мягко сказал он и протянул Азаноту чашку с кофе. Сказать, что Азанот был удивлен – ничего не сказать. Начальство вспоминало о нем только на общих собраниях, а так просто в кабинет не звало и уж тем более кофе не угощало, так что теперь совершенно непонятно было, как себя вести.

– К вашим услугам, о Великий, – сказал Азанот и принял чашку.

– Да, услуги, кстати о них. Да ты пей, пей. Так вот. Ты же знаешь, что твое направление мы рассматриваем как точку роста. Да-да, знаю, есть скепсис у некоторых на этот счет. Мол души малоценные, затрат на них много, на грани рентабельности. Так?

– Да, о Великий, вот буквально вчера...

– Стой-стой, дослушай. Так вот, все это конечно правда. Но есть одно «но». Этих душ – много. Очень много. А количество, как мы все знаем, со временем имеет свойство перерастать в качество. А рентабельность… В конце концов, цена контракта – вопрос переговоров. Сила убеждения, знаешь ли… Вот и вчерашний. Ведь он мог стать нашим…

– Но регламент…

– …Нашим. Надо было только убедить, найти подход, так сказать. Знаешь, сейчас на земле опять в моде религия, да и вообще, все эти гуманистические тренды… Риск не получить душу после смерти повышается. Так вот, возвращаясь к услугам.

Азанот не понял, что его больше оглушило: трубный рев, в который превратился голос Директора департамента, или огромная огненная фигура, в которую превратился сам колобок.

– Окажи услугу, увеличь конверсию в клиентов! А то пойдешь чернорабочим в самую гнусную щель на девятом круге!

– Ну там поубедительнее что ли будь, а? Ну, как тебе кофе? Лучшая бразильская арабика, – колобок как ни в чем не бывал улыбнулся. – Ну, иди, иди. Нас ждут великие дела!

Демон вышел из кабинета и, все еще оглушенный, медленно побрел на свое место.

– Азанот! Эй, Азанот! – голос с ресепшна он услышал, как сквозь ватное одеяло. Машинально повернулся и двинул на звук. На ресепшн та же секретарша небрежно толкнула ему стопку книг:

– Ты вчера в комнате вызовов забыл.

– Но это не мое…

– Твое-твое, кроме тебя никого не призывали.

Азанот перебрал книги. «Договориться можно обо всем», «Гарвардская школа переговоров», «Умение убеждать», «Техники манипулирования». Похоже, вчера у этого гнуса зацепил, когда портал схлопывал. Он еще раз пересмотрел книги. А что? Все равно других вариантов нет. Может, хоть с этим получится. Демон сгреб книги и торопливо пошел к своему месту. Секретарша его уход даже не заметила.

***

Утреннее майское солнце светило на удивление жарко, под ноги то и дело попадали почему-то не высохшие под таким солнцем лужи от позавчерашнего дождя, а тюк был нетяжёлым, но объемным, и неприятно бил по ногам все пару километров, которые Егор шел до ближайшего пункта приема, который располагался на территории храма неподалёку. Поэтому в ворота храма он вошел красный, потный и в объяснимо раздраженном состоянии. Тут же наткнулся на маленькую старушку в платке, длинной юбке, с внимательным взглядом на приветливом лице.

– Бабуль, не подскажешь, где здесь вещи на благотворительность принимают?

– Доброго утречка. Да вот тут и принимают, – старушка указала на небольшое строение на территории. – Пойдем, добрая душа, я и приму, коли подходящая.

Они вместе вошли в строение, и старушка указала, куда можно выложить вещи. Егор рывком поднял тюк на стол и гордо выложил из него принесенное богатство.

– Ой, милок, – взмахнула руками и певуче протянула старушка, посмотрев на дары, – да как же мы такое примем? Они же и не почищенные, и мятые, да и поношенные порядком. Не могу я такое взять, не гоже.

– То есть как «не гоже»? Бабуль, ты чего, в магазине? Я же их даром принес, нуждающимся. Они что, еще разбирать будут, что там им гоже, а что нет?

– Они, конечно, нуждающиеся, а тоже люди. Зачем их обносками унижать, когда хороших чистых вещей хватает?

– Ну ты погляди, пришел добро людям делать, да оказывается, недостаточно доброты, а? – Егор в изумлении почти перешел на крик.

– А ты не серчай, милок, не серчай. Хорошо добром-то прикрываться, да много ли добра хлам нам принести вместо того, чтобы на мусорку выбросить? Людям вещи выкидывать жалко, а хранить негде, вот и несут нам. Так хоть в нормальном виде!

– И куда мне теперь с этим? – раздраженно спросил Егор. Сходу в святость въехать не вышло.

– А вон за углом контейнер стоит, так в него, милок. А если действительно хочешь добрым делом помочь, так приходи к нам на кухню для бездомных. Там вечно рук не хватает, вот и поможешь.

Егор сложил обноски обратно в мешок и потащил его по асфальту.

– Уважаемый, где тут ближайшая мусорка? – спросил он на выходе у сторожа. Тот неопределенно махнул рукой и чиркнул спичкой, прикуривая сигарету. Знакомый запах пощекотал Егору ноздри.

«Кухня, значит? Для бездомных? – подумал он зло. – Ну, демон, готовься, я это в ценник включу.»

***

– Послушай, я понимаю, ты же сейчас не кроссовки паленые на барахолке продаешь, а душу. Да? – вкрадчиво проговорил Азанот.

– Ну да, прикинь, а она у меня одна. Поэтому давай еще раз: сто миллионов долларов, яхту, остров Эпштейна… – яростно торговался очередной продавец.

– Остров-то зачем?

– Оргии устраивать.

– А, ну да. Слушай, а кто тебе квартиру обставлял? Как с картинок в инстаграме.

– Круто, да? Я сам! У меня с детства вкус хороший, еще мама говорила.

– Мама была права. С таким вкусом ты бы из острова Эпштейна бы конечно… Так вот о душе. Одна, бесценная, твоя, да?

– Ну да.

– Только вот и покупатель тоже один. И тут, понимаешь, надо какое-то взаимовыгодное решение искать. Win-win, ферштейн?

– Но тебе же нужна душа?

– Ну-у-у-у, да, но за такую цену… Я сто других куплю, понимаешь? Не таких, конечно, как твоя, но сто! Как говорится, Маша — это Маша, но два раза – это два раза.

– Ну хорошо, двадцать миллионов и дом на Рублевке.

– Два миллиона и … ну пускай, дом, скажем, в Новой Москве. Соглашайся, правда, это хорошее предложение. А я тебе бонусом флакон феромонов дам. Все девки твои, еще и сэкономишь.

– А не обманешь, бес?

– Ну во-первых, не бес, а демон. Ты давай, не плюй в руку дающего, а то могу и передумать. А во-вторых, зачем мне тебя обманывать? Расторжением контракта рисковать? Решайся уже, до восхода всего ничего…

***

Офис только начал наполняться возвращающимися с полевых выездов. Азанот сдал подписанный контракт на ресепшн. Секретарша убрала его в общую папку и очаровательно улыбнувшись промурчала:

– Тебя шеф ждет.

Азанот прошел через офис к кабинету шефа, попутно здороваясь с присутствующими. Что-то часто здороваться начали. Раньше хорошо, если головой кивнут. И секретарша опять же…

Кабинет шефа был открыт, из него раздалось:

– Заходи, заходи, не стесняйся.

– Знаешь, Азанот, – начал директор, когда тот присел на стул и принял чашку с кофе, – твои успехи прямо-таки поражают. Такой рост закрытых контрактов! Да, некрупных, но зато с каким дисконтом, и как много!

– Спасибо, о Великий.

– Уж не знаю, то ли наш с тобой разговор повлиял, то ли ты свою мотивацию нашел, но молодец, молодец. Ты пей, пей кофе. Вкусный.

– Да, о Великий, замечательный кофе.

Лучший, да. Дак вот, я решил тебя повысить.

– Я перейду на грешников посерьезнее, о Великий?

– Нет, там и так все в порядке. А вот на работу с условно «хорошими» нам сотрудников категорически не хватает. Помнишь, я тебе про тренды говорил? Все больше людей предпочитают жить, избегая греха. Экологично, как они это называют. За карму переживают, ха-ха!

Колобок потрясся некоторое время в хохоте, но скоро продолжил:

– Так вот, надо их перехватывать и заранее к нам переманивать. Там, знаешь, и бюджеты побольше, и ценность души повыше. Однако, одними бюджетами не отделаешься: они же идейные. Нужны твои навыки. В переговорах ,я смотрю, ты поднатаскался, так ведь?

– Да, о Великий, спасибо, о, Великий.

– Ну так иди, проявляй себя! – Огонь ослепил, а трубный рев заставил волосы шевелиться сразу по всему телу. И уже снова обычным голосом:

– Сертификат на рога первой степени получишь на ресепшн. Да, сразу первой, ты же теперь важный сотрудник. Ну и костюм там, остальное... Ну иди, иди.

И директор отвернулся.

***

Кухня располагалась не у церкви, а на окраине города, за жилыми кварталами. Видимо, местные даже храму не могли позволить собирать бездомных в районе своего проживания. Да и кто бы их обвинил?

За пару месяцев, что Егор туда катался, он уже привык к маршруту. Привыкнуть к запаху столовой так и не получилось. И кормили бомжей вроде не отвратно, но запах на кухне стоял невыносимо противный. Почему-то на общественных кухнях всегда так пахло, это он помнил еще по школьной столовой. А на выдаче этот запах сменяла вонь клиентуры.

Иногда, когда дышать этим коктейлем становилось совсем невмоготу, он задавал себе вопрос «зачем?», но потом вспоминал брезгливое лицо демона, и со злостью возвращалась решимость.

Впрочем, довольно скоро у Егора даже завелись приятели из постоянного контингента. Ну как – приятели? Не самые мерзкие и вонючие из бомжей, с кем можно было перекинуться парой слов. С персоналом болтать как-то не хотелось: те как будто чувствовали, что Егор не из их тусовки, и сторонились его.

– Здорово, Егорчик! Мне – как обычно, – осклабился беззубым ртом невысокий, коренастый и загорелый до черноты весельчак с лохматой седой головой.

– Привет, Морячок. Где пропадал?

– Да у бабы гостил. В Лосином.

– О, боевую подругу завел? Поздравляю!

– Расстались уже. Разными курсами пошли, она налево, я – направо.

– Быстро вы. – сказал Егор Морячку, когда после обеда оба вышли на улицу: Морячок покурить, а Егор просто за компанию постоять. Сам он не курил, и на других даже посматривал свысока, но на этой работе вдруг начал прихватывать с собой пачку-другую сигарет получше, чтобы угостить «клиентов». Да, вредно для здоровья. Но много ли у этих людей радости? Пусть хоть травятся с удовольствием.

– Ну, не мое, видимо, так чего мучаться? – пожал плечами Морячок, – бывает. Ты вон тоже дело не свое выбрал, соскочишь скоро.

– Это почему? – удивился Егор то ли проницательности Морячка, то ли протесту, которое у него вызвало это предположение.

– Слушай, я тут не первый год столуюсь. Разные люди тут работают. Кто-то хочет себе лучше казаться. Кто-то социально значимым хочет быть, какой-то смысл в жизнь привнести. Кто-то как будто отмаливает чего. Есть жалостливые очень – те долго не задерживаются: не выносят. Есть те, для кого помогать – призвание. Они тоже тут ненадолго. Выше идут, на более ответственные работы. Сбор помощи и так далее. А ты… ты никуда не подходишь. Ты тут наказание отбываешь? Да вроде нет. Но зачем-то тебе тут быть надо. Когда это «надо» закончится – ты уйдешь.

– Уж больно ты умный для бомжа-то, – беззлобно пошутил Егор.

Морячок ухмыльнулся.

– Так я не обычным морячком был. Главным инженером ходил. Это уж потом скатился. Жена ушла, одно, другое… Нас тут таких знаешь сколько, умных-то? Хорошее образование, блестящие перспективы, а потом бац – и жизнь под откос.

– Знаю, навидался уже.

Он и правда навидался. Был тут даже один бывший профессор. Правда недолго, исчез быстро. Егор даже не успел спросить, был ли он действительно профессором. Собственно, для таких Егор и прихватывал сигареты, а то и конфеты, а иногда что-то покупал для быта. Бомжи бомжами, а мелкие бытовые потребности и у них были.

Впрочем, Морячок и правда, как в воду глядел. Егор действительно решил именно сегодня, можно сказать, соскочить. Свечи, текст вызова, чертеж пентаграммы – все было с собой, жгло карман. Он даже заприметил пустырь недалеко от кухни, на котором устроили стихийную свалку, про которую потом благополучно забыли. Ловить там давно уже было нечего даже бомжам. Повторять фокус с вызовом дома Егор не хотел.

***

В прозрачном ночном воздухе растекся запах серы, свечи суматошно затрепетали.

– Опять ты? – удивленно протянул знакомый демон в костюме. Костюм, правда, теперь сидел куда лучше, а на голове красовались рога сантиметров по десять длиной.

– Ах да, ты же, наверное, так на мне и числишься. Перевести забыли. Ну, чего хотел?

– Да все то же, душу продать. Я тут, знаешь ли, работу над ошибками проделал, прокачался немного. Думаю, нам есть чем друг друга заинтересовать.

– Вы, люди, смешные такие. Один грешит на всю получку, а потом миллион пожертвований заносит и думает, что очистился. Ты вон побежал наносить добро и причинять пользу, чтобы что? Ценник поднять? А искренность где? Ну хотя ладно, у тебя вон, – демон удивленно разглядывал личное дело Егора, – реально и эмпатия прокачалась, и сострадание. И правда, от сердца помогал, ну иногда. Что, сам удивлен?

– Ты душу брать будешь, демон? Ты только посмотри, какой товар: и эмпатия тебе, и сострадание. А то смотри, как вконец освятею, пойду сострадать и эмпатировать направо и налево – будешь локти кусать, да поздно.

– Для тебя – Азанот. Заслужил. Работу гигантскую проделал, уважаю. Это с нуля-то. Но, сорян, я теперь по сложным случаям работаю. Где переговорный процесс, скажем так, нетривиальный. Спасибо за книжки, кстати, помогли. Верну при случае.

– Слышь, Азанотик, – разъярился Егор, которому было уже все равно, демон перед ним стоял или нет, – ты совсем обалдел? То это не так, то это. Я тут жопу рву…

– Ты не забывайся давай, а то и правда порвешь. Я все-таки демон, – строго ответил Азанот и добавил уж мягче, – Ты пойми, у нас тоже правила. Сегментация базы между сотрудниками. Я тебя возьму по старой дружбе – а мне сверху прилетит. Я передам твой запрос, не переживай, его обработают. Ну все, пора мне, бывай.

И демон исчез.

«Ну нет, Азанотик, – бессильно сжимая и разжимая кулаки и пялясь на клубы серного дыма, думал Егор, – ты ко мне еще прибежишь.

***

– Я тебе скажу, карьера у тебя просто летит. Прет в гору, – директор встретил Азанота прямо у дверей, сходу вручив кашку кофе, и провел к креслу, покровительственно положив руку на плечо.

– Я вообще, честно говоря, не припомню, чтобы у кого-то она так перла. Ну кроме меня, конечно. Да ты пей кофе, пей. Вкусно? Бразильский, настоящая арабика. Так вот, некоторые на одном месте сидят, без перспектив, без надежды, а ты… Силен, силен, не поспоришь.

– Спасибо, о Великий. Рад стараться.

– Ну-ну, не тянись. Разговор у нас с тобой доверительный. Но очень серьезный, да. И виды на тебя, хочу сказать, серьезные. Понимаешь?

– Пока не очень, о Великий, – Азанот сидел в полной растерянности. – Но я постараюсь.

– Это хорошо. Так вот. Твои способности решено применить на куда более серьезном уровне. Хватит тебе с мелочью возиться. Будешь работать с особо важным, но и особо тяжелым контингентом: из благотворительности. Работа, сразу скажу, сложная. Там бессребреник на бессребренике сидит и альтруистом погоняет, хе-хе, – Директору очень понравилась собственная шутка.

– Но я же…

– Знаю, знаю все, что скажешь. Молод, неопытен. Но и ты знай: надо брать амбициозные задачи. Талант есть, а опыта быстро наберешься. Там, знаешь ли, для этого мотивационная схема очень подходящая.

- Д, о Великий.

- На клиентскую базу тебя на ресепшн переключат, личными делами снабдят. К этим ребятам без подготовки никак. Выявить потребности, оценить сильные и слабые стороны, выстроить стратегию переговоров. Понимаешь?

– Да, о Великий.

– Ну и отлично. Понравился кофе-то? Ну иди, иди.

Слушаюсь, о Великий, – ответил Азанот уже в спину колобку.

К ресепшн он шел, оглушенный новостью, не замечая заискивающие взгляды окружающих. Благотворительность… Это даже не духовенство, это вообще отдельная каста. В жизни все эти благотворители – организаторы, активные участники, главы инициативных групп – могли быть совсем не святошами. Но вот их фанатичное стремление помогать другим – даже и животным –, тяга к справедливости для обездоленных или просто попавших в трудную ситуацию, перекрывала почти все их недостатки (тем более, ничего катастрофического там обычно и не было) и обеспечивало пропуск в очень приятную загробную жизнь. Перехватить их контрактом – это было высшим достижением. Очень сложным как раз ввиду фанатичности. Выше – только монахи-отшельники, но такие случаи вообще ходили в категории небылиц.

– Азанотик. Азанотик! Вот твои материалы, – донесся до него заигрывающий голос с ресепшн.

– Спасибо, – машинально ответил Азанот и не глядя взял документы. Девочки обиженно фыркнули, но он этого даже не заметил.

Уже подходя к своему столу, он неожиданно остановился, улыбнулся и, подпрыгнув, ловко щелкнул каблуками.

***

Темнело уже рано, но фонари сквозь поредевшую листву неплохо освещали дорогу. Как будто прорубали тоннель среди густой мглы. Егор шел, не поднимая головы, ориентируясь на светлю полоску асфальта.

Дела пошли неплохо: недавно удалось выбить у складского оператора хорошую скидку на хранение гумпомощи и договориться со смежниками о совместной доставке до места назначения. Не зря учился молоть языком – пригодилось. Да еще пришли крупные суммы от жертвователей. С отчетами по тратам правда замучаешься, но лучше отчеты по деньгам, чем ни денег, ни отчетов.

Голова же висела вниз просто от усталости. День не просто пролетел: он грохнул по голове пыльным мешком и закончился, не успел ошарашенный Егор осознать, что тот вообще начался. И так почти каждый день с тех пор, как Егор увяз в делах благотворительного фонда по уши. Кто ж знал, что там столько работы? Целыми днями переговоры, сметы, отчеты, контракты. Круговорот дел затянул и не отпускал, не оставляя времени ни на что больше. Даже на себя. Иногда в офисе он, выкроив пять минут на кофе, смотрел в темное уже окно и пытался понять: зачем ему все это надо? Деньги? Точно нет. Их тут отродясь не водилось. Ну то есть водились, но в карманах не оседали. Удовлетворение от причастности к чему-то большому, полезному? На офисной работе это было не так заметно. Иногда приходилось буквально убеждать себя, что все это действительно важно. А в поля он выезжал теперь редко. В общем ответа так и не нашлось.

Не находилось его и сегодня. Ни пока он шел до дома, ни уже дома, пока грелся чайник.

Егор поставил на стол кружку и полез в шкаф за заваркой. На стол упал кем-то оставленный коробок спичек. Он машинально открыл коробок, уловил кисловатый запах спичечной головки, и вдруг вспомнил. «Ну что, демон, теперь я достаточно хорош для тебя?».

– Хорош, хорош, – раздалось вдруг, и посреди комнаты возник Азанот. В том же щегольском костюме, что и три года назад, вот только сидел тот кривовато, да и сам демон был одновременно взъерошенный и какой-то поникший. Как в секунду потерявший все успешный холеный трейдер их фильмов про Уолл Стрит. Только с рогами.

– Ты как тут оказался? – спросил Егор, не скрывая удивления.

– Ты меня вызвал! – как-то нарочито бодро ответил демон.

– Я тебя не вызывал.

– Ну как же? Ты спросил достаточно ли ты теперь хорош. Задал мне вопрос. Я и пришел на твой вызов.

Егор помотал головой.

– Постой, но в прошлые вызовы нужно было нарисовать пентаграмму, зачитать заклинание, свечи эти опять же…

Демон закатил глаза.

– Ой, ну перестань! Вся эта мишура – она для антуража. Ну, и чтобы не расслаблялись. Сам посуди: что бы это было, если бы мы прискакивали на каждое «демон, приди»? Ни торжественности момента, ни чувства важности принятого решения. Ты же, черт возьми, душу продаешь, а не пирожок с капустой! Так напрягись, поищи заклятье, помучайся с символами. Раньше бы вон вообще безлюдный перекресток искал бы. И так жизнь упростили. В общем, это не нам нужно, это больше для вас. Да и потом, у нас с тобой связь особая. Не первый день знакомы, а? Ну, что, душу продавать будешь?

– Да я…, – Егор задумался. – Да, наверное, и нет.

– Как нет? – вскинулся демон. – Как нет? Ты же этого хотел! Ты шел к этому, ты вон какую работу проделал. Ты же в элиту душ, можно сказать, вошел. Чтобы вот сейчас сказать «нет»?

– Да чего ты разорался-то? Я вроде вообще не твой клиент. – Егор слишком устал чтобы выносить внезапные истерики демона.

– Мой, мой, – вдруг успокоившись и разом поникнув, ответил Азанот. – Меня как раз на таких вот, как ты, перевели. Повысили, так сказать.

– Каких – таких? – не понял Егор.

– Да вот таких. Защитников сирых и убогих. Гуманистов. Спасателей человечества. Трудный контингент.

– А я тут при чем? Я же…

– Я же, вы же, мы же, ты же, – съязвил демон. – Ты думаешь, ты ради контракта все это делаешь? Цену себе набиваешь? Ты вспомни, когда в последний раз меня вспоминал?

Егор задумался. И правда, а когда? Не мог вспомнить.

– Повысили, значит. «Так чего ты не радуешься?» — спросил он у демона.

– Да уж порадуешься тут, – угрюмо проговорил тот. – Я сначала чуть не плясал. Как же, такое доверие. А потом узнал: это игра на выбывание. Награда за каждую душу колоссальная, но за проигрыш… Пять провалов – младшим котельным на один из кругов. И там, пока низовая вакансия в офисе не откроется. А ты знаешь, что такое быть младшим котельным? Лучше тебе не знать. Немногим лучше, чем грешникам в этих самых котлах.

– И ты…

– И я четыре контракта уже провалил! – истерически захохотал демон и тут же жалобно проскулил. – Ну может все-таки продашь? Ведь хотел же. Что хочешь проси!

Егор заколебался. В голове пронеслись воспоминания об унижении первого вызова, острая, азартная злость второго. Как толкала его вперед эта одержимость утереть нос, доказать чванливому рогатому, что он достоен самого лучшего контракта, с самыми сладкими условиями. И вот теперь рогатый перед ним, сам униженный, раздавленный. И так почему-то его жалко! И ведь верно же, сам добивался, так что?

– Ну не знаю, а что ты предложишь? – спросил Егор.

Глаза демона полыхнули надеждой. Боясь упустить удачу, он заговорил жарко и торопливо:

– Да что угодно. Миллиард долларов, нет, два. И яхту. И девки все твои. Да что девки – вся страна. Хотя зачем она? Хлопоты, управлять ей еще. А хочешь… Вот тут просил один, будешь как Эпштейн: со всеми знаком, везде связи. Это же самая большая власть – связи. Маск вон ракету построит – на Марс первым полетишь. Немного осталось, я знаю.

– Да зачем мне?

– С ума сошел? Ты подумай… ну не себе, но ты подумай, сколько несчастных осчастливить сможешь! Ну и себя, конечно, не забудешь. Ну? Соглашайся.

В руках у Азанота появились контракт и перо.

– Вот, тут все написано, читай. Ну или не читай: у нас без обмана.

Егор машинально взял перо и вопросительно посмотрел на демона.

– В палец, в палец тыкай и расписывайся. Тут уж, извини, все по старинке.

Егор ткнул пером в палец, поморщившись от боли, и поставил подпись внизу пергамента.

– И все? – спросил он.

– И все, – улыбнулся демон. Он расцвел прямо на глазах. – Теперь…

Договорить он не успел. Рядом возник колобок в строгом сером костюме с чашкой кофе в руках.

– О, Великий…

– Помолчи. Эх. Блестящая, ведь блестящая карьера же. Жаль, что такая короткая.

– Но…

– Ты хоть понял, что подписал? – от грустного вкрадчивого голоса Директора у Азанота ослабли ноги.

– Я…контракт… на душу… благотоврительность…

– Почитай! – голос в стенах небольшой квартирки громыхнул просто оглушительно, а от близкого жара огненной фигуры у Егора стянулась кожа на лице.

Азанот взял договор и начал изучать. В графе «Товар» все было как положено – стояла запись «бессмертная душа». А вот в графе оплата – «избавление демона Азанота от мук».

Азанот осел на пол и снизу вверх посмотрел на Директора. Тот уже снова превратился в колобка в костюме.

– Да-да, – кивнул он, - самопожертвование. Лучше бы ты пять контрактов провалил, честное слово. Для тебя же лучше.

В словах Директора, кажется, проскользнуло неподдельное сочувствие.

– Пойдем, – сказал он и взял Азанота за руку. Тот с трудом поднялся.

– Что с ним будет? – спросил Егор.

– Это не твоя забота, – ответил Директор.

– А со мной?

– А это уже не наша забота, – Директор вздохнул и махнул головой в сторону откуда-то взявшейся фигуры в белом милитари. – Ты теперь в их юрисдикции.

И исчез вместе с Азанотом.

Егор вопросительно посмотрел на белого.

– А ты теперь, – белый сложил ладони на манер крыльев и помахал ими, – в хранители.

– Почему не в спасители? – вырвалось из Егора против его воли.

– Рано тебе в спасители. – серьезно ответил белый. – Квалификацией не вышел. В хранителях пока походи.

– Но я же живой, – возразил Егор и тут услышал глухой стук об пол. Он посмотрел вниз и увидел себя, лежащего навзничь. Он как-то сразу понял, что тот он, что на полу – безнадежно мертв.

– Перегрузка на работе, хроническое переутомление, стресс, недосып, что там еще? Сердце не выдержало, бывает, – пожал плечами белый и протянул руку Егору. – Нам пора. Пошли.