В одной из отдалённых частей Фениги – страны вулканических долин, населённой нуаранами, на токсичном серном тракте застряла тяжело нагруженная повозка. Запряжённая в неё зиндатра – толстое ломовое животное, из последних сил пыталось вытянуть повозку из пепельной грязи. Вместе с зиндатрой, тяжело дыша, повозку толкало двое – амбал и карлик.

Оба были в фильтрующих масках, в которых было тяжело дышать. Наконец, не выдержав, карлик сорвал маску и бросил её в пепел, утирая пот со лба. Открылось узкое лицо иксудина, обрамленное чёрными длинными патлами волос, словно впитавшими все грязи подземелий и вулканических пустошей.

– Идиот, надень маску! Хочешь задохнуться? – рявкнул ему амбал, он был человеком.

– От масок уже нет толка, - тихо усмехнулся искудин, и нащупал в рваной зелёной жилетке костяную флягу с водой, начал жадно пить.

– Не вылакай всё только!

– Жадина! – прохрипел иксудин, сделав еще пару глотков.

– Червяк... – сухо отпарировал амбал и смачно сплюнул.

Взаимная злоба и бессилие нарастали не только из-за бесполезности всех усилий, но и потому, что не так далеко от них начиналось извержение вулкана.

Иксудин хрипло выдохнув, подошёл к повозке. На ней громоздился тяжёлый длинный, накрытый грубой мешковиной ящик. Зиндатра устало фырчала, приходя в себя. Термоступы на её лапах были изрядно стёрты от долгой дороги. Иксудин начал гладить её, успокаивать, но вдруг раздался грохот взрыва, и сильная вибрация пробежала по земле. Зиндатра испугано зафырчала и заревела, пуская слюни. Карлик уставился на извергающийся вулкан и нервно вцепился в грубую чёрную шкуру зиндатры. Ему было страшно не меньше, чем ей. Чёрные клубы едкого дыма подымались из жерла, затягивали небо, земля тряслась.

– Началось… – невозмутимо проговорил его напарник - человек.

В зелёных глазах карлика отразился огромный столб дыма, расползавшийся по небу. Огненные потоки перелились через края вулкана и вместе с удушающими клубами газов медленно катились по склонам вниз, приближаясь к покинутой нуаранской деревеньке. Карлик обернулся к человеку.

– Сайтак, оставим это неподъёмное дерьмо, пока не поздно! Вернёмся к Жмысу, а? Он даст своих людей в помощь, тогда попробуем снова!

– Бросим? Что, прямо здесь? Скоро всё зальёт магмой. Ты газов надышался, Мора? – человек вдруг закашлялся и потянулся к застёжке на маске. – Дьявол, да тут настоящая печка… – он содрал маску и, скомкав, заткнул за пояс, обнажив надменное обветренное лицо с выбритой головой и небольшим, гребнем жёстких тёмно-русых волос. Через всю щеку и губу проходил грубый красноватый шрам.

– Да-да, надышался! – испуганно крикнул карлик. - Давай убираться! – он обернулся. – Повозку к рубоглоту! Оседлаем нашу Дэнжи и рванём в Бальбелюру!

– Я тебе сейчас отцеплю! – замахнулся было Сайтак.

– Очнись! – закричал карлик иксудин. – До Бальбелюры больше сорока эким, мы не вытянем!

– И все старания к рыбоглоту в пасть? Забыл, сколько нам банда Жмыса обещала? Мы уже ударили по рукам! – Сайтак вспомнил про необычную сделку, которая должна была помочь решить все проблемы с долгами.

Иксудин как-то по-звериному, зачесался, пробирая когтями по слипшимся волосам, и ухмыльнулся:

– Ага, по нуаранским перепонкам! – Да гадил я на банду Жмыса! Ты хочешь зажаренной в лаве курочкой стать? Тогда я сваливаю один!

Словно в подтверждение его слов снова раздался грохот вулкана.

– Стой! – мужчина схватил его за плечо, – Спокойно! Ты, Мора - паникёр, я вижу, – на лице его играла надменная улыбка.

– Зато ты подозрительно уж спокоен…

– Так, давай лучше подождём помощь!

– Подождём?! Какую ещё помощь?! – взбесился карлик. – Ты что, все мозги растерял? Хватит раскидываться! Иди и собери в кучу!

Сайтак приложил руку ко лбу, защищаясь от пепла, и всмотрелся вдаль. Потом отстранённо ответил:

– Мозги мои собраны как никогда…

Мора посмотрел в том же направлении, что и Сайтак, и увидел в пепельных песках тёмную фигуру местного жителя – нуарана, непринуждённо идущую со стороны покинутой деревни.

– От нуаранов жди беды… – выдавил из себя Мора, потянувшись за кинжалом.

– Стой! – Сайтак схватил его за руку. – Мы же хотели помощи! Вот и воспользуемся им!

– Один головастик нас не спасёт…

– Не паникуй, посмотрим, – Сайтак снова сплюнул, потом пригладил свой гребешок жёстких волос, словно хотел произвести впечатление.

Местный приблизился. Первым, что бросалось в глаза – отсутствие носа. Все нуараны дышали своей чернильно-чёрной, чувствительной пористой кожей. Одет он был в светло-серые шаровары, лёгкую красную жилетку прямо на безволосое и слегка полное тело, покрытое белыми татуировками. На ногах у него красовались чуть запылённые, но все же нарядные, расшитые бисером красные джутти. Производил он впечатление весьма зажиточного и сытого гражданина. Как и у всех нуаранов возраст его было трудно определить. Но главное для напарников было то, что чёрные как битум, лишённые белков блестящие глаза незнакомца не выражали враждебности.

«Ишь, какой опасно благополучный!» – подумал Мора, глядя исподлобья на пришельца своими жгучими зелёными глазами.

Нуаран сложил руки в международный знак рыбы, поклонился и учтиво, почти бархатно проговорил:

– Путники, вижу, вы увязли. Да поможет вам сила четырёх надзирателей.

«Ишь как он издевается над нами…» – внутренне негодовал Мора.

– Не нужна ли вам моя помощь? – продолжил нуаран.

– Ну, да… да… Помощь не помешала бы, – сказал Сайтак осторожно, сканируя глазами незнакомца. – Сам поди видишь…

– Да и как погляжу вы не местные.

– А что, по нам так заметно? – нарочито громко и саркастично усмехнулся Сайтак и посмотрел на карлика Мору. Тот хихикнул и прошипел:

– Так, что, старик, ты нам будешь помогать толкать? Что хочешь за помощь?

– Мне взамен ничего не нужно, – скромно ответил чернильнокожий и насупился. – Только не называйте стариком! Мне лишь двадцать восемь!

Сайтак панибратски положил руку на плечо нуарану.

– Тысяча и двадцать две крепких пепельных жабы тебе в извинения, мой друг… – оригинально выпутался он. Раньше Сайтак занимался продажей рабов нуаранов в своём родном Нижнем Вудуине, пока не был однажды арестован и потерял всё.

А крепкой жабой называли лучших и самых дорогих рабов, что явно не тянуло на слова примирения.

– Крайне странное выражение… – призадумался Амилькар.

– Кхе-кхох… – закашлялся вулканическим пеплом Мора, перебив размышления нуарана. – Мы не знаем, как определять возраст у таких, как ты...

– По глазам, – объяснил незнакомец. – К старости они светлеют и мутнеют.

– Ну раз ты молодой, то поможешь толкать, – заключил Сайтак, оценив черноту его глаз. – Тебя как звать, то?

– Да, я не представился. Моё имя Амилькар О-Кейн.

Напарники переглянулись.

– Ага, сойдёт! – махнул рукой Мора.

Нуаран насупился:

– А вас самих то, как называть?

– Сайтак, – сказал человек без особого энтузиазма, с опаской подумав, что его фамилия Соррен, может быть дурно известна в этих краях.

– Мора Тастальпеки – присоединился иксудин.

 

О'Кейн замолчал и наморщил лоб, что-то прикидывая в голове. Сайтак напрягся.

– Знаете, а есть кое-что всё же, что я хочу за помощь, – добавил он, оценив странную парочку.

- Ну… – буркнул Сайтак и плюнул на пепел.

- Моё селение скоро зальёт магмой, а все мои родственники уже перебрались в безопасные места, но я вот хотел побыть в родном доме подольше и попрощаться с местом.

– Как трогательно, – съязвил карлик.

– Однако время пришло, и сейчас мне нужно в Бальбилюру. Подбросьте меня?!

– Ох, ну ты мужик загнул… – закатил глаза Мора. – В Бальбилюру! А что, если нам в другую сторону?

– В какую же это? Эта дорога ведёт только на Бальбилюру, – возразил черноглазый.

– Так что, по рукам?

Мора утробно заурчал. Не в его принципах было жать руки нуаранам. Он имел свои причины ненавидеть их.

– Да рыбоглот с тобой! Вдарили! – рявкнул Сайтак Соррен, опередив карлика, и чернильная рука нуарана пожала его мозолистую человеческую.

– М-м-м… Ладно уж… – сдался Мора, преодолев неприязнь к нуарану, и тоже протянул для рукопожатия свою волосатую и маленькую иксудинскую лапу.

– Но толкать я буду всё же не один, — загадочно добавил О'Кейн. – Мне лишь понадобится немного воды, чтобы всё склеилось. Дадите?

– О, ну с этим беда, – ответил Мора и, достав из жилетки костяную флягу, потряс ей. – Здесь на три, максимум четыре глотка осталось.

– Подойдёт, – ответил О'Кейн и выхватил у Моры флягу и зачем-то вылил воду в пепел. Зашипело и поднялся пар, а глаза Моры выпучились.

– Эй-эй! Мы же сдохнем от жары! Да я тебе кровь сейчас пущу! – завизжал Мора и двинулся к нуарану.

Тот спокойно взглянул на маленького злобного иксудина и невозмутимо попросил:

– Да, помоги, кровь мне тоже нужна… Вот здесь сделай надрез.

Иксудин в недоумении остановился, увязнув в вулканическом пепле почти по колено.

– Ладно, тогда я сам, – с этими словами Амилькар достал из-за пояса маленький костяной кинжал и надрезал себе ладонь. Чёрная кровь брызнула на пепельную землю и, зашипев, начала пениться. Странный, незнакомый и, в то же время, напоминавший жареную рыбу запах, ударил в нос напарникам.

Амилькар начал читать заклинание на иносферном языке и лепить из пепла крохотных коренастых уродцев с дырами вместо ртов и глаз. Вышло четверо.

– Что это? Как эта мелюзга нам поможет? – спросил Сайтак.

– Это големы усулумжи, – объяснил он и по очереди, открыв рот каждому из уродцев, капнул каплю чёрной крови, подкормив их. Големы довольно запищали. Амилькар произнёс ещё одно заклинание, белые татуировки на его чернильной коже загорелись красным и потухли, когда он хлопнул в ладоши. Пепельные существа поднялись на ноги и сильно увеличились в размерах, став выше даже Сайтака.

– Эх, навались! – гаркнул нуаран, чем немало удивил растерявшегося человека.

М-м-м… – промычал Сайтак и сильно ударил кнутом по боку зиндатры, всё еще бездействовавшей, та зарычала и начала тянуть.

– Я тебя сейчас этим выпорю! – накинулся на него Мора.

– Выпори лучше эту ленивую страхухоль, пусть толкает!

Сайтак встал в густую пепельную грязь, державшую повозку, и начал толкать вместе с големами. Мора присоединился. Спустя несколько минут совместных усилий, изрядной ругани и пролитого пота, повозку удалось вытолкать на твёрдую базальтовую поверхность. Чёрная кровь быстро высохла, и големы разваливались на глазах.

Почесав затылок, Сайтак оторвал от рукава кусок ткани.

– На, перевяжись, – он протянул лоскут Амилькару. – Ты же вылил почти ведро крови! – чудясь, что нуаран ещё так уверенно стоит на ногах.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался Амилькар, вытирая кровь о свою одежду. Сайтак раздражённо цыкнул. Поймав взгляд человека, Амилькар ответил:

– Заживёт быстро.

– Ну да, у вас же как у ящериц всё отрастает… – пробубнил под нос Сайтак, а потом сам, удивившись своей грубости, добавил: – Ты это, садись что ли, поехали!

Амилькар опёрся крепкими чёрными руками на край повозки и уселся прямо на накрытый тканью груз.

Сайтак тронул поводья зиндатры, и повозка тронулась. Грузное серое животное хрипело и рычало. Ей было тяжело тащить груз и трёх существ разных рас.

– Хороший зверь! Как ее зовут?

– Дэнжироус, – ответил Мора, – Или Дэнжи.

– Почему так?

– Потому что трусливая сволочь… – грубо ответил за Мору Сайтак.

– А путь не близкий. Может выкинуть что-то из повозки? – предложил нуаран. – А то снова увязнем…

– Ничего там не тронь! – рявкнул Соррен.

– Перепонки прочь! – грубо взвизгнул Мора.

– Ладно-ладно, – согласился Амилькар. – Как хотите. – Он посмотрел на потоки магмы, спускавшиеся из вулкана. Скоро они должны были поглотить его родное селение. Амилькар понуро опустил голову, будто пожалел, что не может по-человечески вздохнуть, как эти двое. Телега скрипела, раскачиваясь из стороны в сторону на ухабах, время тянулось томительно.

Амилькар, желая разрядить обстановку, спросил:

– Слышали новости?

– Не-а, – безучастно кратко ответил Соррен, смотря, как пепельные мыши грызутся за придорожный куст. А вот Мора, напротив, поинтересовался:

– Раз спрашиваешь, значит есть, что рассказать. Выкладывай.

– Ну вот недавно очередные глупцы украли тело икумпхета Ану из гробницы Аль Нариб. Не пойму, зачем, но, похоже, думают они шляпками грибов вместо головы.

Мора и Сайтак переглянулись.

– В каком это смысле шляпки грибов? – недоумевал Мора. – Их что, уже разыскивают? – на его иссушенном лице появилась натянутая улыбка.

– Не знаю, но, может, разыскивать и стоило бы. Нельзя же так лазить безнаказанно и воровать. Да и, думаю, нашли бы быстро. Сразу же ясно, что они не местные.

– Почему ты уверен, что не местные? – наигранно спокойно спросил Сайтак обернувшись.

– Да местным и в голову не пришло тратить время, лазить по очередной сырой гробнице и тырить очередного вождя, – Амилькар усмехнулся. – Кому они тут сдались?

Сайтак помотал головой, недоумевая от слова «очередной».

– Ну а что у вас с такими ворами делают? – осторожно поинтересовался Мора.

– И с такими, и с любыми, им всего-то на всего отрубают руки.

– Всего на всего! – спохватились Мора и Сайтак, переглянувшись.

– Ну! – ничуть не смутился Амилькар. – Отрастёт же, если местные! Ну лет пять, может десять, и снова рука на месте будет! Зато точно на всю жизнь запомнят!

Напарники с ужасом смотрели на нуарана, словно на чудовище, а он продолжал:

– Ох... не знаю, что они теперь вообще будут делать с икумпхетом… – грустно покачал головой нуаран.

– Как это что? Продадут, ясное дело! – выпалил Сайтак. – За Великим разломом люди хорошо платят за простых-то нуаранов, а за икумпхета то!

Амилькар глухо засмеялся и втянул воздух порами кожи.

– Навряд ли…

– Но… Но ведь икумпхеты рождаются примерно 1 на 500 тысяч! – растерялся Мора и робко добавил: – Разве нет? Ведь они целых три раза за бытие правят, засыпая на 30 лет, набираясь новых талантов, сил и идей и снова пробуждаясь! За такого лидера можно много требовать!

– Ох уж эти сказочки с материка… – покачав головой, ответил Амилькар. – Хороший, может, и рождается на 500 тысяч… Но ты-то, иксудин, неполноценный человек, как Сайтак, и должен знать, что икумпхет икумпхету рознь…и что им там во сне взбредёт… – с насмешкой добавил он.

Слушая это, Искудин вспомнил давние обиды своего порабощённого народа на нуаранов, и подумал: «Не ты же, безносая морда, рыл норы в земле под гнётом этих желтоглазых тиранов!» Вспомнил он и то, как эти вожди икумпхеты жестоки к иксудинам. Море захотелось, как следуют ударить его. Он резко обернулся, но Сайтак остановил его, взяв за плечо.

Почувствовав напряжение и раздражение Моры, нуаран на всякий случай отсел к концу повозки.

Сайтак посмотрел сперва на напарника, потом на Амилькара и ухмыльнулся, вспоминая прошлое: «Забавно! Иксудины – рабы нуаранов, нуараны – рабы людей, а люди рабы сами себя».

– Ну а ты сам, что можешь сказать про этого, как ты этого похищенного икумпхета назвал? Ану, кажись? – Сайтак обратился к Амилькару.

– Да про него я мало знаю, я тогда еще не родился – раскачиваясь из стороны в сторону, ответил Нуаран. – Старый он уже. И это значит, что на третий, последний срок должен проснуться скоро. Но вряд ли стали бы его доставать из гробницы.

– Не стали бы? Это почему же? – удивился Сайтак. – Его не ценили на прошлых сроках?

– И так и сяк, – ответил Амилькар. – А ты странный вопрос, Сайтак, задаешь.

– Почему это? – продолжал допытываться Саймак.

– Видишь ли, когда новые икумпхеты рождаются, то все ждут чего-то великого, чего-то, что улучшит жизнь, но получают лишь пустые обещания, что вот, мол, на следующий мой срок… И все…

– Че за все? – вклинился Мора.

– Ну, все! Засыпают они и их кладут в гробницу на 30 лет. А это немало, чтобы помнить, что они там наобещали… Достают их, а они почти как новая личность, которая совсем не помнит, что там на прошлом сроке нагородила. Частицы талантов то уже новые, сменились во сне.

Ну а если чем плохим запомнится народу, то и зачем такого доставать? Доверия уже нет. В общем, если сразу ничего толкового икумпхет не сделает, не проявит себя, то понятно, то все!

– Ну а… А если икумпхет договориться, заплатит, чтобы доверенный разбудил его?

– А Зачем? Ну проснется он, а править-то ему никто не даст. Быть кем-то другим? Вождю же хочется быть вождём! Будет он создавать проблемы, шататься по городам и деревням, спрашивая, «А не нужен ли вам вождь?». Но у всех вождь обычно уже есть. А на что-то другое частиц талантов у него и нет.

Мора представил в голове почтенного желтоглазого старца нуарана в богатых одеждах, забытого, засохшего, поросшего паутиной в своем саркофаге.

– Бред какой-то… – процедил Сайтак Соррен, не желая верить. – Зачем такие нужны тогда?

– Так придумали боги! Четыре надзирателя в ответе. Икумпхетов наших развелось много, и обещаний они наплодили, ух! Поди найди, кто и что обещал! – продолжал Амилькар. – Даже места для них придумали особые, называются Мум Пехтэм, типа кладбищ пустословия и забвения. Мы считаем, что есть такие Икумпхеты, которым лучше не просыпаться ни на третий, ни на второй срок!

– А сами то они знают, что их в такое место сдают? – спросил Мора.

– А кто же им запретит знать? – как ни в чем не бывало, возразил Амилькар, и этим окончательно добил.

Напарники переглянулись и вздохнули. Выжженные поля, острые скалы справа и пустыни серых песков слева, отнимали последние частицы оптимизма. В животе Сайтака уныло завывало и скулило. Мора посмотрел на напарника с чувством солидарности. А уставшая и голодная зиндатра, хрипя, вытянула повозку на пригорок. С пригорка они увидели, как луч вечносферы, скупо отрезал последний тонкий ломтик облаков, осветил темно-синие, плесневелые крыши домов Бальбелюры, городские кварталы с улицами и надкусами торговых площадей, припорошённых брезентами шатров и палаток торговцев. Повсюду над Бальбелюрой и за ней возвышались огромные, искусно вырезанные из черного базальта изваяния вождей икумпхетов. Когда-то их покрывала цветная роспись, но сейчас сохранились лишь ее остатки на высоких тюрбанах, долгополой одежде и, конечно, в желтых глазах – отличительной черте икумпехетов.

– Не верю я твоим россказням… – проговорил Сайтак, оценивая величие статуй, и подумал: «Такие не воздвигают просто так, таких ценят…»

– Лжец! – присоединился к нему Мора.

– Врать не умею от рождения, – надменно обернувшись, возразил Амилькар.

Повозка внезапно замерла, они прислушались, почувствовав долетавшие запахи непонятной еды и дыма.

– Подыхаю… Надо отдохнуть… – тяжело, будто спустил все давление в легких, выдавил Мора.

– М-м-м, угу, убил бы за жратву! – согласился Сайтак и тут же щёлкнул пальцами, обернувшись: — Эй, как там бишь тебя…

– Амилькар!

– Ага… Знаешь, Амилькар, где в этом муравейнике пожрать можно по-людски? – мужчина сделал акцент на последнем слове.

– Недалеко от «Поборных» ворот есть харчевня, там вкусно кормят.

– Харчевня — это хорошо, – согласился Мора.

– Покажешь путь?

Амилькар кивнул.

На подъезде к «Поборным» воротам напарники обратили внимание на солдат у моста и на очередь из повозок. Некоторые досматривали.

– Вот же песья моча! – выругался Мора.

– Вот что, Амилькар, ты садись за поводья.

– Что случилось? – растерялся О'кейн.

– Ну ты местный, лучше найдешь язык с себе подобными…

– У вас что-то не так с грузом?

– Нет, все так! Просто не хотим, чтобы приняли за тех дураков, о которых ты рассказывал, – добавил Сайтак. – Мы же для вас «не местные». Не хотелось бы здесь застрять или еще приплачивать за проезд.

– И провоз багажа! – добавил Мора, – У нас там пожитки просто, – уточнил он неубедительно.

– Мы залезем под ткань, а ты езжай, словно нас нет!

Амилькар улыбнулся.

Так мы можем на тебя положиться?

– Можете. Но если потом накормите в харчевне, – невозмутимо потребовал Амилькар.

– Хорговы потроха, а ты не такой бескорыстный, как казалось! – выругался Мора. – Накормим, ладно уж, заслужил! – согласился он, подумав: «это еще дешево отделались мы.»

Они вдарили по рукам снова. Мора и Сайтак спрятались под тканью рядом с грузом.

Повозка протрещала по гравию и остановилась. Послышались расспросы солдат. На удивление, они говорили с Амилькаром очень почтительно, словно Амилькар был вовсе не из сельских жителей. Амилькар, как и условились, соврал, что везет пожитки из своего селения к родным, спасаясь от извержения.

Сайтак и Мора притаились на дне повозки. Богато украшенный саркофаг из темно-фиолетового полированного камня был прямо перед ними. Кроме резьбы в глаза бросалась надпись: «Не вскрывать раньше…» и завтрашняя дата.

Мора тяжело сглотнул и прошептал, отодвинувшись от саркофага:

– Стремно мне… – А если он уже проснулся и лежит, прислушивается к нам?

– Не трясись ты, написано же завтра… – с чувством превосходства прошептал Сайтак. –

Мора убрал слипшиеся от грязи черные волосы, осторожно приложил ухо к стенке саркофага. Гладкая траумариновая стенка саркофага приятно холодила.

– Сайтак, тсс… – прошипел он и дернул напарника. Тот тоже приложил ухо.

Из саркофага раздался тихий и болезненный хрип. Дрожь пробежала по их телам. Но вдруг повозка тронулась с места. Солдаты закончили расспрашивать Амилькара.

Шумы Бальбелюры быстро заглушили странные звуки из саркофага. Крики уличных торговцев, рев животных и густой гул деловитых бормотаний. Чудны́е и непривычные запахи ударили в нос.

– Пусть только проснется! Это будут его проблемы. Рукояткой огрею, снова уснет! – сказал Соррен теперь увереннее.

Раздался шорох сверху, и Амилькар постучал по крышке накрытого саркофага, похоже, ни о чем не догадываясь…

– Тише ты! Мы не глухие! – прошипел карлик иксудин. Они вынырнули из-под ткани и осмотрелись. Над их головами лианами висели веревки сохнущей одежды и белья. Жаровни уличных торговцев коптили. Слюнки потекли изо рта. Желудки зарычали в унисон.

Сайтак посмотрел на полноватого нуарана, его дорогую яркую одежду.

– Я смотрю, тебе эта авантюра ничего не стоила… Ты что, тут важная почка?

– Может шишка? – переспросил Амилькар, шипя и посмеиваясь.

Мора осмотрелся.

– Ты, шишка… лучше скажи, у тебя карта есть? Ты не заплутал?

– Нет, мы на месте, – сказал О'кейн и остановил повозку в переулке между домов. – А карту можете спросить у трактирщика.

Над дверью висела табличка «Питательный дом соленый склизис» и нарисована какая-то понурая улитка.

Они вошли в забитую народом комнату, заполненную клубами Альфатурских благовоний. Десятки блестящих, черных глаз уставились на них. В нос ударило кислое, горькое и что-то совершенного невообразимое. Тошнота подступила к горлу Соррена.

– Я же сказал... поесть по-человечески… – рыча простонал он.

– М-да… я не думал, что вы буквально про человеческую кухню…

– Э-хе-хе! – засмеялся Мора. – Да, запашек как из немытой пасти! Но я жрать хочу маниакально, мне все равно! – Эй, Амилькар, давай мне тоже что сам будешь! Хочу обглодать какую-нибудь зверюгу!

Мора запрыгнул на длинную деревянную лавку одного из столов и лихим жестом смахнул лежавшие на ней кости и объедки на пол, чем вызвал немало шума, многие обернулись.

Сайтак схватил иксудина за ухо.

– Идиот, веди себя тихо!

Мора, казалось, пропустил его слова мимо своих оттопыренных ушей, и оскалился, смотря, как корчмарь уже тащит к ним что-то длинное и бурое, скрученное в спираль на деревянном блюде.

Амилькар присоединился к ним, сев на небольшом расстоянии от Моры. Взяв в руку столовый прибор похожий на кривой ритуальный кинжал, он сделал надрезы поперек длинного нечто.

– Че за тварь так извивается даже жареной? – не удержался Сайтак.

– А, ну это остаточное… Малхайский водяной червь, – Амилькар наткнул кусок жареного червя на вилку и протянул мужчине.

Сайтак втянул шею и словно улитка спрятался в раковину.

– Ну ты неженка! – выпалил Мора и выхватил вилку. Он широко разинул пасть и засунул дергающееся щупальце внутрь.

– Съедобно, Сайтак… – прокомментировал с набитым ртом Мора.

Соррен не поверил и, решив не испытывать терпение желудка, да не терять времени, встал из-за стола. Он спросил у корчмаря карту города, попросил наполнить его флягу вином и накормить зиндатру. Вернувшись за стол, он отхлебнул вина, пытаясь залить урчавшую пустоту и изучая карту. Она была непривычной, круглой, нанесенной на чью-то темную шкуру, но ему позарез нужно было найти место, где у них была назначена встреча с покупателем.

– Слушай, Амилькар, – он посмотрел на жевавшего, – Можешь показать мне, где здесь гора «Эпиш»?

– А, точно! Хорошо, что спросил! – прожевав кусок, ответил нуаран. – Как раз хотел показать вам!

– В каком смысле? – недоумевал Сайтак.

Вдруг раздался громкий стон. Это Мора схватился за живот.

«Уррр… О-оу…» – застонал он.

Сайтак и Амилькар обернулись.

– Кажется, твой червяк, Амилькар, борется за свободу… – простонал карлик, вскочил и кинулся к выходу, чуть не сбив на бегу пару пьяниц. – Хорговы кишки, да что за день… – выругался он, хлопнув дверью.

– Так где Эпиш, О'кейн? – нетерпеливо переспросил Сайтак, его раздражали нуараны, их еда и морда, наевшегося и еще больше и облагополучившегося Амилькара. Тот наклонился к Сайтаку и лениво ткнул пальцем в точку на краю карты.

– Вообще, Эпиш здесь. Вот, видишь, – он водил пальцем, – тут потухший вулкан. Там, я слышал, сейчас их даже покупают. А вы молодцы, что так решили!

 

«Ну вот, а сам-то сгущал, что не нужны!» – подумал Сайтак, еще больше уверившись в правоте о продаже Икумпхетов.

– Лучше вам двигать туда до закрытия…

– Без тебя знаю, что лучше! – съязвил Соррен и посмотрел на дверь. Ему было тревожно и оттого, что Амилькар догадался об их икумпхете и также хотелось помочь Море. – А ты молчи! – рявкнул он, чтобы тот не болтал лишнего.

Сайтак достал пригоршню грязных монет из поясного кошеля и шлепнул их на стол.

– Благодярю за помощь, уже не увидимся, Амилькар! Расплатишься… – он кинулся вслед за Морой.

– Ага, не за что! Пусть все ваши старания не будут напрасными, – голос Амилькара прозвучал слегка саркастично и желчно.

Толкнув тяжелую дверь, Сайтак оказался в переулке. Мора, скрючившись, рукой оперся на стену, а второй держался за живот и уже покрывал кладку темной слизью изо рта.

– Как вошло, так и вышло, «буэ-э-э-э!» – он снова согнулся и стонал. – Я… я чувствую, как они шевелятся во мне…

Сайтак приблизился. Он недоумевал, как в таком меленьком животе Моры, столько умещалось.

– Хорговы кишки, да заткнись ты, а то сдохнешь быстрее… – прошипел Сайтак, на самом деле испытав что-то вроде несвойственной ему тревоги за напарника. Он осторожно тронул Мору за плечо.

– Живу… – прохрипел Мора. – Пока… живу… – он отошел от стены. – Кажется, прекратилось…

На лоб Сайтаку капнуло горячее, кожа зачесалась. Потом упало еще несколько капель.

– Серный дождь начинается… – проговорил он, потирая зудящие места и еще раз взглянул на накрытый тканью и громоздившийся на телеге саркофаг.

– Надо что-то решать… Гребаный дождь! Мора, поехали!

– Я… Я никуда не поеду! – устало прохрипел Мора, отплевываясь.

– Залазь в повозку! – повторил Сайтак.

Мора топнул ногой и пнул колеса телеги, словно желал разломать ее. – Я устал терпеть все это! – Испуганная зиндатра шарахнулась в сторону, рассыпав ведро с кормом, но упряжь крепко держала ее. – Зря мы…

– Эй, да очнись уже! Нам осталось-то всего лишь привезти его! Денежки почти у нас в кармане!

– Уже очнулся! Сайтак, не странна ли гробница без стражи? Ты же слышал, что сказал этот угорь Амилькар! Я помню, когда пролез в гробницу, то не увидел ни одного паршивого война!

– Ну, да, в самом деле, мы грузили этот саркофаг так, словно помогали тетке с переездом, – усмехнулся Сайтак. – И что?

– Я думаю, это вовсе не теткин переезд, а саркофаг охраняло колдовство, проклятие!

– Пф! – фыркнул мужчина. – Ты бредишь! Тобой тот сожранный червяк, похоже, управляет!

Иксудин молчал. В животе ныло и урчало, и он потянулся к фляге на поясе, но та оказалась пуста. Сайтак протянул иксудину свою с вином. Мора тут же приложился к ней, горло его задвигалось и гулкое бульканье раздалось изнутри. Жадно все выхлебав, Мора вернул флягу. Сайтак утер горлышко о штанину и предложил:

– Давай сперва проверим покупателей? Жмыс нас ждет! Не верь ты во вранье этого головастика! Он сам сейчас проговорился, что их покупают, когда я спросил про форт Эпиш, где встреча. Он в теме, просто так пытался подгадить нам! Я-то знаю, какие эти нуараны хитрые гады! Нам что, из-за твоих выдуманных страхов бросить все? Поехали!

– Ладно уж, – Мора тяжело выдохнул, закашлявшись, выплюнул что-то и кивнул головой: – Ты всегда умел продавать, доверюсь, не зря же терпел все.

Человек вздохнул и отнял у Дэнжи ведро с копошившейся едой. Зиндатра негодуя зарычала.

– Это вообще нормально, что мы отпустили его? Он же догадался о вожде! – иксудин и человек сели на повозку.

– У ворот нас не продал, – Сайтак обмотал голову чалмой и добавил: – А теперь, пусть извивается, уже поздно!

Он поднял козырек над повозкой и вдарил поводьями, зиндатра напряглась и вытянула повозку из переулка.

Капли били по мембране козырька, сделанной из шкуры одной из местных живучих тварей.

Горожане спешили по домам, хотя их гладкая чернильная кожа была невосприимчива к кислоте. Зиндатре было тяжело двигаться в толпе, то и дело кто-то лез под ее стопы, и Сайтаку приходилось орать, чтобы освободить путь.

– Может, это ты прогневал город, заблевав его священные стены? – усмехнулся он, держа в руках карту.

– Ага, умник, больше похоже, что это удильщик Хорг решил помочиться на нас. То-то эти нуараны похожи на него словно головастики, – заметил карлик, встречая все новые и новые сплошь черные глаза.

Кислотный дождь поливал черствый город до тех пор, пока тот окончательно не размяк. Карта привела их к подножию черных скал. Здесь воняло серой, из камней струилась жирная маслянистая жидкость, а из дыр на склонах били столбы огня природных газов, гостеприимно встречая их. Они посмотрели верх. Вершина вулкана была изрыта ходами, окнами и бойницами. Скальный город построили Вурфаимы – раса великанов, которую боги уменьшили, сделав из них карликов иксудинов, таких как Мора. Пары от токсичных испарений смешивались с дымом, все заволокло, нужно было спешить. Впереди за поворотом горел зеленоватый огонь, указывая на тоннель в подножии давно потухшего вулкана. Чернота тоннеля всасывала воздух. Это был вход в древний город Эпиш.

– Стремное местечко… – скривился Мора.

– Но нам туда… На самую Вершину! Осталось полчаса до пяти. Покупатели ждут, – Сайтак спрыгнул на землю. Грязевая каша чавкнула под ногами. – Песья моча! – выругался он. – Тащи свой зад сюда!

– Че? – Мора подскочил к нему.

Сайтак указал рукой на ткань, еще недавно в несколько слоев укутывавшую груз. От кислотного дождя в ней образовались здоровенные дыры, и теперь любой мог созерцать искусно вырезанный саркофаг вождя.

– То есть, все видели, что мы везем? – ужаснулся иксудин и схватился за голову. – Да нам повезло, что никто не позвал солдат!

– Угу, повезло… – насупился Сайтак и почесал шрам на лице. – Это то и странно! Мы же не навоз везем, а правителя, но шума ноль! Но вот что, друг, если мы будем гадать тут, дождь и мою одежду съест! Вот продадим, а дальше не наши проблемы!

– Верно-верно, – с уважением согласился иксудин.

– Похоже, твоя страхухоль отдохнула, – Сайтак ударил кнутом по боку зиндатры, та зарычала, щелкнула пастью, уже надеясь откусить что-то от Сайтака, но он увернулся и щёлкнул кнутом. Грохот эхом разлетелся по тоннелю.

– Пошла!

– Я тебя сейчас этим выпорю! – накинулся на него Мора. – Оставь Дэнжи, страхухоль это ты, а она зиндатра.

– Ох, ну прощу прощения у вашей жирной туши! – Сайтак издевательски поклонился зверю.

Они въехали внутрь и оказались в разветвлённой сети подземных улиц, проходов и огромных жилищ древних вурфаимов. Сайтак двигался дальше, по оставленным для него на стенах знакам людей Жмыса – покупателя икумпхета.

Впереди показался свет, знаки вывели в круглое открытое пространство. Место было словно лобным, лишь голая, покрытая скользкой глиной земля и красные гранитные стены с выцветшими фресками нависали полукуполом. Что-то сыпалось и крошилось, капли едкого дождя падали с неба. Похоже, это была арена древнего народа. Вдруг позади них раздался грохот. Сайтак обернулся и увидел, что тоннель из которого они вышли, заблокировала тяжелая, каменная плита.

– Где? Что? А... – он аж выронил поводья из рук. Мора растерянно озирался.

– Что делать? – он посмотрел на Сайтака. – Это похоже на западню. Где твой покупатель? Что происходит?

– Спокойно, Мора, спокойно! Тут, наверное, недоразумение! Сейчас я все улажу! – сказал Сайтак и крикнул: – Эй! Эй! У нас назначена тут встреча с Жмысом! Есть кто? Зачем заперли?

Голос его отскочил от стен, и внезапно в ответ ему раздался зловещий шипящий смех нуаранов. Напарники сглотнули. Кто-то тут определенно был. Мора крепче взялся за поводья Зиндатры.

– Эй, это ты, Жмыс? У нас товар, как и договаривались! – снова крикнул мужчина и снова раздался смех. Они обернулись. На арене непонятно откуда появились две фигуры в капюшонах.

Напарники пригляделись. По-видимому, серый, тощий бандит был Жмыс Жор Жап – покупатель саркофага, а рядом с ним шел второй - черный, напружиненный. Он, похоже, был его телохранителем и вселял в Сайтака тревогу. В руках телохранитель держал черный кожаный туго набитый саквояж.

Сайтак выдохнул, но сердце все равно стучало.

Жмыс снял капюшон. Открылась сморщенная лысая кожа старика - нуарана, напоминавшая заплесневелую горбушку черного хлеба и глаза, мутные и липкие. Телохранитель же не стал показывать лица.

– О, а вот и вы! Как вас там? – прохрипел Жмыс надменно.

– Сайтак и Мора, – напомнил их имена мужчина, чувствуя, что встреча не задалась. «Все мозги у тебя, что ли, вытекли, старый?» – подумал он, глядя в мутные глаза нуарана-бандита.

– Мы выкрали вам икумпхета Ану.

– Неужели? И как все прошло?

– Гладко. Да, пришлось потрудиться, разбираясь с големами, охранявшими гробницу, и по дороге тоже, – приукрасил правду Мора.

– Да, о вашем подвиге, – посмеивался Жмыс, – знают уже во всей Бонге и Фениге.

– Тебе не стоит переживать, никто ничего не знает, – заверил его Сайтак. – Все как договаривались, мы выкрали, ты покупаешь.

– Угу знает, не знает, хе-хе… Я же не сказал, что это плохо! Наоборот, хе-хе, – посмеивался он, – слава — это хорошо…

– Так, короче, икумпхет лежит в этом саркофаге, можешь проверить, – сказал Сайтак, желая побыстрее закончить. – Так что мы ждем наши пять тысяч.

Старик молчал.

– Да-да, пять… Вот знаешь, Соррен, – неожиданно сказал Жмыс, – хорошо, что ты никому не говорил, где ты. Да, это хорошо, – проговорил он двусмысленно, и напарники напряглись еще больше. Сайтак не называл своей фамилии, она была известна лишь на его родине, где его некогда хорошо знали, как успешного и жестокого работорговца нуаранами.

Старик прочавкал по грязи к повозке. Его тощие черные пальцы погладили гладкую арахитовую крышку саркофага. Он постучал по ней, поцарапал, сделал еще несколько странных, и, по-видимому, бессмысленных действий, даже прислонил рот к круглому отверстию вентиляции и крикнул внутрь что-то вроде «Угу! Ку-ку!»

– Может, лучше хочешь открыть, проверить? – растерялся Сайтак, не понимая, что происходит.

– Да не, у вас тут и так все видно… – возразил Жаб лукаво, также понимая, что ткань уже не скрывала саркофаг.

– Эй, да никто не знает о нашей встрече, сказали же! Никто нас не преследовал!

– Да я и не сомневался… Старик как-то скрытно и припудрено улыбнулся. Он подозвал телохранителя. Тот протянул Сайтаку саквояж.

– Вот ваша плата. Здесь пять тысяч.

Сайтак взял саквояж, рука его напряглась, он почувствовал – что-то тут не так и насторожился.

– Что внутри?

– Плата, – сухо возразил старик и словно бы приподнял паутину, скрывавшую блеск глаз.

Сайтак расщелкнул замок саквояжа, Мора с интересом подскочил к нему. Лица их скривились. Сайтак бесцеремонно швырнул саквояж в жирную слякоть, и гора черных, пахучих катышков высыпалась наружу.

– Пять тысяч, – засмеялся Жмыс.

Мора насупился, а довольный Жмыс, казалось, не планировал останавливаться на этой выходке.

– Думал украсть вождя и разбогатеть? Обманули мы, как там вас звать? Сабак Умора? – засмеялся своей шутке Жор Жап. – Теперь будете, сволочи, знать, как по чужим гробницам залазать!

На лице Сайтака появилась опасная, кривая улыбка. Гнев внутри него бился, пытаясь вырваться наружу, но Соррен с трудом сдерживал его. Со старика Жмыса он перевел взгляд на глаза бандита телохранителя, они искрили от высокого напряжения. Сайтак переглянулся с Морой, стоявщим у повозки, карлик понимающе кивнул, рука Сайтака легла на рукоятку пистолета. Он хотел лично взять на себя Жмыса и ожидал, что Мора поймет, что его прыти хватит, чтобы разобраться с телохранителем.

– Старик, а ты сколько еще жить себе намерил? Не меньше ли пяти тысяч? – с этими словами Сайтак выхватил пистолет и не целясь сразу выстрелил в Жмыса, рассчитывая угодить в живот, но Мора все испортил. Оттолкнувшись от повозки, как саранча, карлик прыгнул на Жмыса, повалив в грязь, пуля Сайтака пролетела мимо.

– Хорговы кишки! – закричал Сайтак. Шипя, раскаленные гильзы упали в лужу.

Мора крепко схватил повалил Жмыса в грязь, замахнувшись кинжалом над его лицом. Пользуясь замешательством Сайтака, телохранитель Жмыса оказался позади него, приставил кинжал к горлу. Сайтак выронил пистолет.

– Спокойно, придурки! – рявкнул он. – Эй, карлик, – он обратился к Море, – отпусти Жмыса!

– Да я вас обоих урою… – прошипел Мора.

Телохранитель зарычал и ближе прижал кинжал к горлу Сайтака.

– Что ты несешь? Дураки, оглянитесь!

Сердце стучало как барабан, тяжело дыша, Сайтак исследовал края арены древнего города. На стенах этой скорлупы выросли другие нуараны банды. Десятки злобных черных глаз устремились на них.

– Мора… – прошипел Сайтак, – Мо-ра… – тихо повторил он. – Пусти его… Нас мало…

Жмыс Жор Жап засмеялся.

Взгляд карлика Иксудина метался по сторонам, нож он все так же держал у лица Жмыса.

Шуршал дождь, в лицо летели кислотные капли, и Мора быстро ощутил свою полную беспомощность.

– Отпусти, Сайтака, – капитулируя потребовал от телохранителя Мора, и медленно выпустил старика из рук, отойдя дальше, наблюдая, что произойдет.

Тип с колючими глазами медлил. Жмыс поднялся на ноги.

– Опустить говоришь? – посмеиваясь он и кивнул телохранителю. Тот, убрал нож с горла Сайтака и с силой вдавил Сайтака в грязь.

– Довольно пока, – остановил Жмыс.

Сайтак булькал в грязи, пытаясь что-то проорать. Телохранитель за шиворот поднял человека на ноги. Сайтак капал грязью и злобой.

– Давай… — нуаран толкнул человека вперед и поднял пистолет.

Мора и Сайтак нервно оглядывались по сторонам и пятились к повозке. Кругом каменная скорлупа форта, и десятки черных пар глаз глядят со стен на них, готовые по одному лишь сигналу руки Жмыса напасть. Тревога их передалась зиндатре, та зарычала и попыталась вырваться из упряжи. А Жмыс улыбнулся.

– Ну что, братья, этот подонок в наших руках! – он поднял руки и обратился к членам своей банды. – Он продавал нуаранов на рынках Вудуина словно рыб! Так не нашинковать ли и нам его по кусочкам, положив аккуратно эти кусочки в саркофаг, где они будут мариноваться в собственном соку?

Сайтак отчаянно потянулся за пистолетом, забыв, что его уже отняли. Его рука задрожала.

– Жмыс, давай договоримся, а? Икумпхет же дорого стоит, ты его продашь, разбогатеешь…

Со стен раздался кровожадный гул и смех нуаранов.

– Ой, да кому ты пытаешься эту набитую курицу впарить, гнилозубый лис? У тебя нет ничего, кроме своей ничтожной жизни! Ты Жалок! – рассмеялся Жмыс. – А ихумпетов тут целая свалка, на кой ляд они кому-то сдались.

Вдруг телохранитель приблизился к Жмысу и прошептал что-то на ухо. Старик внимательно выслушал и замолчал. Поднялась волна шума. Нуараны со стен кидали в чужестранцев камни. Мора закрыл голову руками. Один угодил ему в затылок, пошла кровь.

Нуараны входили во вкус. Им начинало нравиться происходящее. Их злоба и агрессия выплеснулась.

– Так веселее… – Да… – желчно улыбнулся старый нуаран и обратился к напарникам. – А знаете, берите свой подарочек и убирайтесь!

Камни перестали лететь. Сперва Мора и Сайтак даже не поверили и подумали, что это какая-то изощренная хитрость.

– Что ты задумал?

Жмыс посмотрел, как с Сайтака стекает грязь, и сказал:

– Убить тебя было бы скучно. Забавнее будет видеть, как ты будешь страдать от этого урока. О вас и так уже все знают! Тебя настигнет правосудие и нищета, как всеми презираемого вора и подонка. Все будут смеяться и ненавидеть тебя. Еще пачкаться о тебя, Сайтак… – Жмыс посмеялся. – Ну, валите! У вас две минуты, чтобы убраться!

Каменные врата поднялись, и открылся выход. Сайтак схватил с повозки кнут и стал стегать бедную зиндатру, подгоняя. Недовольный рык и шмотки грязи из-под ее стоп полетели ему в лицо. Мужчина отплевался, но вытираться было некогда. Мора и он запрыгнули на повозку и понеслись в тоннель, вслед им доносился смех и шипение нуаранов. Повозка петляла по ходам, в полутьме ударяясь о стены и треща, саркофаг раскачивался. Катились не разбирая дороги, пока зиндатра не выскочила из дыры на свет. Сайтак резко натянул поводья, затормозив на краю обрыва. Мору тряхнуло, и он чуть не вылетел из повозки.

– Трупокаловы дети! – негодовал он, вцепившись в ограждение.

Сайтак молчал, приходя в себя. Он тяжело вздохнул, утер холодный пот со лба и сложил поводья.

– Где мы вообще? – спросил Мора.

С одной стороны, был склон, ведущий к городу, с другой, затянутый кислотными туманами потухший кратер и таинственные мерцания со дна. С высоты открывался гнетущий вид на мрачный городской пейзаж Бальбилюры.

– На вершине вулкана… – сам себе ответил Мора.

Сайтак грубо стер грязь с лица, сплюнул и высморкался. Дождь кончился. Столбы дыма подымались из печных труб домов города. Статуи икумпхетов все также гнетуще возвышались над Бальбилюрой, они словно пытались сказать: «Мы здесь! Помните про нас - икумпхетов!». Сайтак неожиданно разглядел новые детали. К рукам многих статуй тянулись тонкие веревки, на них весело белье, на других Икумпхетах были прибиты пропеллеры ветряков, а где-то просто скопления птичьих гнезд. Похоже, изваяния вождей были давно забыты и уже не вселяли трепета никому.

– Но, может, у нас еще не все так плохо? Нужно просто прийти в себя… – попытался взбодриться Мора, но слова прозвучали фальшиво.

Сайтак ухмыльнулся.

– Уже пришел! – сказал он и словно принял решение. – Ты был прав! – Сайтак спрыгнул в кислотную грязь и выхватил с пояса Моры кинжал.

– Ты че! Эй!

Соррен молчал, он быстро и уверенно разрезал упряжь зиндатры.

– Отдай сюда! – Мора попытался остановить его, вырвать упряжь, но Сайтак грубо оттолкнул коротышку. Мора ударился о стенку телеги и поднявшись, сплюнул кровь.

Сайтак, же схватил хлыст и со всей силы стеганул зиндатру по боку, словно пытаясь выместить на ней всю злобу. Зверюга заревела и кинулась вниз по склону, прямо в кратер вулкана, сотрясая землю тяжелыми стопами.

– Дэнжи стой! – крикнул Мора и побежал за ней, скользя по грязи и почти падая.

Сайтак пнул повозку, а потом навалился всем весом на нее и пустил под откос. Мора успел отскочить в сторону. Скользя, как по маслу, она поплыла вниз, все набирая скорость, пока далеко-далеко внизу в дыму не расшиблась обо что-то. Грохот разнесся эхом по жерлу, поднялась пыль.

Сайтак сел на мокрый валун и, глядя на то, как маленькая темная фигура Моры внизу в дыму пытается поймать и успокоить зиндатру, подумал: «И для чего я собирал людей, плыл через про́клятый разлом? Думал, проверну дело века! Думал это же так просто, заработать на краже этих вождей и наконец кем-то стать! Идиот! Я потерял последнее, что у меня было! – Сайтак высморкался на пепел. «Как был ты никем, Сайтак Соррен, так никем и останешься».

Тем временем Мора, потерявший во мраке Дэнжи, подбежал к месту крушения. Похоже, здесь, на дне жерла находилась большая свалка. Телега врезалась в горы мусора. Мора увидел почти напополам разломившийся саркофаг, заваленный камнями и отбросами. Сопя, иксудин принялся разгребать. Обломки летели во все стороны. Карлик негодовал и проклинал решительно все. Сайтак же неспешно спустился к нему, равнодушно наблюдая за паникой напарника.

– Хватит пялиться! Иди помогай, спасай затею! – крикнул Мора, обернувшись, затем в адрес Сайтака полетела куча ругательств и угроз.

– Какая еще затея? Что спасать-то? – горько ухмыльнулся Сайтак. – Побереги силы и здоровье!

Озадаченный Мора остановился.

– Че? – иксудин чуть ли не прыгнул на человека. – Ты с каких пор заботишься о моем здоровье? Ты затеял это все!

– С тех пор как… – Кхе-кхе, – закашлялся Сайтак. – С тех пор как у нас общее дело! С тех пор как всех моих людей, сожрали эти дьявольские земли, и выжил только ты, выстоял! Ты стал мне… – он замолчал, а потом добавил, – Дорог. И не говори, что не знал о рисках…

– Да срал ты на всех, кроме себя, сволочь!

Сайтак, тяжело кашля от дыма, ответил:

– Это правда, Мора… Да… Прости меня.

– Что делать-то будем, а?

Сайтак забрался на обломки телеги. Сквозь трещину саркофага проглядывало тело икумпхета. Человек убрал огромный осколок, закрывавший обзор, с интересом наклонился и всмотрелся в лицо вождя. Мора присоединился к нему.

Слабый свет, заползший в трещину саркофага, осветил чернильное лицо. Великий вождь выглядел беспечно и совсем не внушал ни трепета, ни страха. Икумпхет был довольно худ и плохо сложен. Если бы не богатые одежды, драгоценный камень в оправе на лбу и сам саркофаг, лежавшего было бы легко спутать с утомившимся после долгих рабочих дней и ночей работником гос. бюро, задремавшим в единственный выходной в этом уютном саркофаге. Сон икумпхета был обыденным и мирным, не считая разве того, как он втягивал порами кожи дымный воздух. Напарникам стало даже стыдно от всего того, что они сотворили с бедолагой.

«Такие, значит, они… Совсем обычные» – подумал человек.

– Сайтак… – прошептал Мора, стараясь не разбудить спящего, и повторил: – Что делать-то будем? – иксудин почесал слипшиеся патлы.

Сайтак посмотрел на вождя, потом взял обломок палки и медленно просунул в трещину, чтобы потыкать, но, остановился, поняв, нелепость своих действий. Икумпхет, подложив руки под голову, перевернулся на живот и затих. Сайтак тяжело вздохнул и осмотрелся.

– А…А где мы собственно? – устало спросил он, растерянно оглядываясь.

– Какая-то помойка, – пожав плечами, ответил Мора.

Дно потухшего вулкана, было огромной свалкой. Их окружали высокие горы хлама и ветоши, бочек с горящими отходами, обломки металлов и за ними высились пирамиды продолговатых контейнеров разных цветов. Мора присмотрелся к стертым росписям и символам.

– Это же… – он закрыл рот рукой.

Пирамиды смотанных проволокой или сваленных друг на друга однотипных саркофагов были тут и там. И древние, и новее, как у украденного ими икумпхета Ану.

Неподалеку виднелись ржавые ворота, на которых было накарябано «Мум Пехтем №83.»

– Твою ж мать… – по-простому выпалил Сайтак. – Он вот что имел ввиду то!

– Кто? – спохватился Мора. Но человек, вместо ответа, как заворожённый шел к этим воротам. Мора нехотя последовал за ним.

Раздался скрип, и кто-то открыл их изнутри. Послышалось приветливое:

– Вечно сиять!

Сайтак оказался на свободном от мусора пяточке. Молодой нуаран, в глупой церемониальной хламиде, дежурил за столом с газовой лампой и заполнял документы на глиняных табличках. Встав, он очень дружелюбно спросил:

– Вы уже надумали сдать нам вашего икумпхета?

На него смотрели очумевшие глаза злобного волосатого карлика и измазанного в грязи мужчины. Видя их замешательство, он продолжил:

– У нас сейчас льготные условия.

– Э… Условия?

– Да! Недавно приняли новые выгодные правила! Вместо того чтобы брать с вас плату за прием и хранение вашего икумпхета, мы наоборот доплачиваем вам за утилизацию.

– Да-да… мы хотели бы с-сдать… сглотнув, ответил Сайтак и поманил молодого нуарана рукой.

Вернувшись к месту крушения, нуаран хранитель посмотрел обломки саркофага, поцокав языком.

– Вот вам небольшая компенсация! - он протянул им мешочек с несколькими мелкими монетами.

Потом хранитель заглянул в сумрак саркофага. В слабом отражении света на мир смотрели два усталых желтых глаза, в них читалось смирение и понимание.

– А сколько…сейчас – вождь зевнул. – Времени? Я… я еще не выспался.

Нуаран хранитель дружелюбно улыбнувшись, наклонился.

– Спи… Спи… Еще рано, – успокоил он, нежно погладив по лысой голове, зная, что вождь больше никогда не проснется. Желтые глаза закрылись, огонек потух.