…Ситуация у нас сложилась, прямо скажем, так себе.

Сверху мне прекрасно видно, как с северо-востока к нам подбирается ощетинившаяся штыками вражеская армия. А с запада по склону холма медленно надвигается кипящая оранжевая масса.

Что тут происходит, и причем здесь я? Пожалуй, нужно начать с самого начала.

 

Когда тебе уже так сильно за тридцать, а ты ни разу не была замужем, не отличаешься красотой, да последние лет пятнадцать продаешь маковые пышки с лотка на городской площади, тебе уже особо не на что надеяться. Еще лет десять, ну может пятнадцать – и расчерченные венами ноги больше не смогут поддерживать тебя и твой лоток на ледяном ветру по двенадцать часов кряду. И что тогда? Как себя прокормить? Или сразу начинать выбирать себе местечко на кладбище?..

И да, пусть мои пышечки с маком и прославились на весь Нортберг, Йоншен и окрестные деревушки… Тем хуже, что я, их безвестная изготовительница, унесу свой заветный рецепт с собой в могилу.

А он, между прочим, с секретом, рецепт-то! Вам я могу его открыть – ведь вы, я надеюсь, не расскажете его кривой Трине. А она так и норовит с утра пораньше заглянуть ко мне в окно, высматривая, как я ставлю закваску!..

Вся штука в молоке буйволиц, которое я оставляю перебродить в тепле пару деньков, а потом добавляю в тесто! Вот в чем дело. Благодаря ему булочки получаются нежнейшие, с тонким горчичным привкусом! Да таких волшебных пышечек вы не сыщете ни в наших краях, ни к юго-западу от Дуная, вот ей-ей!

И вот, в тот день я торопилась распродать все мои пышки до того, как городские часы на центральной башне пробьют три часа. Накануне в город приехал цирк-шапито со скоморохами, акробатками и вроде бы даже настоящим, живым слоном – где это слыхано!

Поэтому мне ой как нужно было поскорее насобирать медяков на билет. И вот поди ж ты, уже почти без четверти три, а на нашем зажатом меж каменных домов мощеном квадратике уже с полчаса как нет ни души. Все как вымерли! И три мои пухлощекие маковые подружки лежат, такие одинокие, на деревянном лотке и леденеют от морозного ветра. А я-то леденею вместе с ними, ой-ей!

— Что, Нура, еще пальцы-то не отморозила?.. – злорадно выкрикнула из окна Ахилейя – старая карга, живущая в доме напротив моего. Никто в городе ее терпеть не может! Но все терпят: старая ведьма, на удивление, знает абсолютно все секреты.

— Твоими молитвами, Лейя, - крикнула я в ответ миролюбиво. Сегодня мне не хотелось портить себе настроение склоками. – Даст Бог, дождутся и последние булочки своих покупателей.

— Пусть не ждут! – старуха закашлялась, давясь злобным смехом. – Все уже собрались на главной площади и ждут представления! Остались мы тут с тобой одни одинешеньки до самого вечера!..

Я выругалась – про себя, и сплюнула – это уж наружу. Если даже старая ведьма говорит, то дело верное. Не видать мне ни медяков, ни артисток в костюмчиках, ни гигантского зверя.

— Да ты не знаешь, - добавила самодовольно Ахилейя, - что и не в цирке-то дело! Приехали к нам такие господа, каких ты и не видывала! И не знала, что такие бывают! Да не на скоморохов твоих оголтелых смотреть, а дела вершить. Легендарные.

И все же, видать, даже у этой карги разум помутился от старости! Какие могут быть легендарные дела в нашем богом забытом захолустье. Вся жизнь, она там – в Йоншенском замке, да в зеленых лесах вокруг, где поговаривают, старые знахари до сих пор исцеляют болезных, втирая им травяные отвары на основе тысячелистника и…

«Цок-цок. Цок-цок. Цок-цок.»

Так, а это что за звук? Мне же это не показалось?

Я покрутила головой, пытаясь понять, откуда доносится цокот. Это точно не лошадь - у тех совсем другой шаг, мерный и глухой. Здесь же ритм резкий, чеканный. Так стучат подкованные серебряными каблуками сапоги Главного легата. Конечно, немыслимо, чтобы кто-то его ранга шлялся в нашей дыре. Но чем чёрт не…

«Цок-цок. Цок-цок.»

Вот опять!

Звук доносился из узкого сырого переулка, ведущего к пустырю. Конечно, живут в этом переулке только старый библиотекарь да бабка-прядильщица. Но если прибыть в город с севера, привязать лошадь на пустыре, спешиться и зайти в город, никем не замеченным…

Додумать свою мысль я не успела: из темноты переулка, словно из пасти морского чудища, на залитую солнцем площадь вышел исполинского роста человек в плаще.

Скорее всего, человек. Хоть я бы не дала, как говорится, руку на отсечение – настолько он был огромным. Лицо его было скрыто капюшоном накидки цвета пожухшей листвы. А ведь всем известно: охру просто так не носят — эту краску выдают лишь за особые заслуги. Личная милость Верховного Князя.

Ну, я-то почем знаю. Мое дело простое – мне бы еще пару медяков, и все. И, считай, Нура может спокойно идти по своим делам.

— Ваше благородие, отведайте моих пышек! – завела я привычную песню. – Таких пышечек, как эти, вы отродясь не пробовали ни в Верхнем, ни в Нижнем Триполье!

Исполин поравнялся со мной и замедлил шаг. Ростом он был так высок, что глазами я упиралась в причудливый шнурок, завязанный у него на груди. Металлический кулон-пряжка с гравировкой «Д.М.» стягивал концы золотистой веревки вместо узелка.

— Вы только понюхайте, какой невероятный аромат! – заголосила я, обрадованная тем, что он притормозил. – Всего две драхмы штучка! Отдам три за пять!

Таинственный гигант почти прошел мимо, но вдруг поворотил назад. Придерживая руками капюшон, он нагнулся и шумно втянул воздух. Я приободрилась – что и говорить, аромат у моих булочек просто волшебный. Раз нюхнете – и уже точно не уйдете от меня с пустыми руками, вот ей-ей!

— Дай мне одну, торговка, да положи в мешок – съем ее по дороге, - проговорил верзила. В голосе его слышался металл – но совсем не тот, на который я рассчитывала.

— Возьмите три, господин! Одной булочки не хватит даже чтобы насытить вашу левую пятку! – причитала я, намеренно долго копаясь в карманах в поисках подходящего мешочка. – Всего пять драхм, Ваше благородие.

Прозрачно-ледянистые глаза пронзительно смотрели на меня со смуглого, мужественного лица. Длинные светлые волосы – чуток слишком длинные для легата – выглядывали из-под капюшона.

Ну, как говорила моя матушка, молчание – знак согласия. Я радостно выудила мешочек и плюхнула туда три мои румяные пышки. Ах, все-таки артисточки в блестящих костюмах дождутся меня сегодня…

Так же молча голубоглазый легат схватил мешок и, швырнув на лоток серебристую монетку, широкими шагами двинулся в темный проход меж домов.

Я радостно схватила монету. Часы на башне как раз начали отбивать удар за ударом. Какая удача, и так вовремя!

Однако радость моя была мимолетной: приглядевшись, я поняла, что держу в руках совсем не пятерик! Это была странная монета, крупная и тонкая, с головой льва на одной стороне и причудливыми цифрами «1», «0» и «1» с другой. Не похожая ни на что из того, что я видела раньше. Красивая! Да только сейчас эта монета была для меня не ценнее деревянного сучка, валявшегося у меня под ногами.

Дьявол!

— Эй, господин! – закричала я тут же и, скинув лоток, бросилась за легатом в проулок, где как раз мелькнул кончик его охряно-желтого плаща. – Это еще что такое? Не нужны мне ваши железки!.. Или плати как положено, или возвращай булки!

Этот шельмец продолжал отдаляться, размашисто шагая, и даже не подумал остановиться. Я поднажала – а это, доложу я вам, ой как не легко с моим-то весом!

— А ну стой! – завопила я в конце концов и, как бешеная белка, прыгнула на него из последних сил и вцепилась в накидку.

— Женщина, да ты очумела! – просипел он, дико озираясь. – Что ты от меня хочешь?!

Ради артисточек я не отступлюсь, подумала я.

— Заплати – или верни пышки! Ты, жулик! Ты должен мне пять драхм!

Одной рукой мой противник легко удерживал меня на расстоянии, а другой поправлял сбившийся капюшон. Часть его волос была заплетена в косичку на затылке, остальные красиво рассыпались по плечам.

— То, что я дал тебе за твои жалкие булки, стоит намного дороже пяти драхм! Уймись, женщина!

А мне не нужно дороже, мне нужно ровно пять! Именно столько мне не хватает, чтобы купить билет!

— Тогда верни мне булочки.

Я уперлась руками в бока и твердо посмотрела ему в лицо.

И вдруг – просто невероятно! – этот наглец, так же глядя мне в глаза, достал из мешка мою пышечку и с вызовом начал запихивать ее в рот, пожирая, как какой-то дикий дракон! Крошки сыпались ему на грудь, а он жевал булку и улыбался нахальной, дерзкой улыбкой!

От такой наглости я просто растерялась и не знала, что и сказать. Шельмец оставил меня без билета на представление, да еще и унизил! Хорошо, что в этом темном проулке никого, кроме нас, не было.

Но тут он слегка кашлянул, будто подавился крошкой. Самодовольная улыбка начала сползать с его лица. Он еще продолжал жевать, по инерции, но лицо его начало раздуваться и синеть.

Я ойкнула и отступила на шаг.

Великан еще раз кашлянул, и вдруг захрипел. Схватился за горло. Глаза выкатились из орбит. Он шатался и тяжело дышал, одной рукой шаря по горлу, а другой зловеще тыкая пальцем в мою сторону.

Меня прямо-таки холодный пот пробил. А я-то, доложу вам, совсем не из робкого десятка.

— Что… что… - хрипел он.

Вдруг он схватил и прижал меня к стене.

— Что… ты добавила… ведьма…! – продолжал исполин, наваливаясь на меня все больше, раздирая мне платье своими огромными, шершавыми, как наждак, ручищами.

Лицо его совсем посинело, красивые прозрачно-голубые глаза закатились, обнажив белки. Жуткое зрелище!

— Мак… - ответила я ошарашенно. – Только мак… и молоко буйволиц…

Он тяжело сглотнул, дернулся и полностью навалился на меня всем телом, а потом рухнул, утягивая вслед за собой вниз, прямо в грязь.

Ох-ох-ой!

Вот что бывает, если попытаться обвести вокруг пальца честного торгового человека, дамы и господа!

Но и мне, конечно, досталось. Вот она, цена борьбы за справедливость!

Я высвободилась из-под мертвого (в прямом смысле) груза и попыталась оценить ущерб.

От платья моего остались только ошметки – даром что почти новое, купленное по случаю всего четыре года назад. Косы тоже разметались – быстро заплести их уже не получится. Разве что под косынку убрать – да где ее возьмешь? И как, скажите на милость, я выйду в таком виде к моим артисточкам?

Да я ведь, к тому же, осталась без законной оплаты. Плакал теперь мой билетик. Если только…

Я отпихнула от себя безжизненно распластавшееся тело. Ему-то теперь уже ничем не поможешь, а вот мне – вполне можно. Я не колеблясь потянула на себя золотистый шнурок. Металлическая пряжка «Д.М.» легко расстегнулась, и плащ податливо соскользнул с могучих плеч.

Я накинула его себе на плечи и без стеснения пошарила по карманам. Как я уже говорила, мне чужого не надо! Но вот свое я не упущу.

Впрочем, карманы накидки были пусты. Но я все равно ее возьму – в качестве компенсации! Иначе как же мне выйти к честному люду в своем драном платье?..

Напоследок я решила заодно обшарить нательные карманы господина легата. Только зря я это затеяла: в дальнем конце улицы моментально нарисовалось двое стражников. Только представьте, какая перед ними открылась картина: какой-то коротышка в легатском плаще обыскивает тело убитого сановника.

В общем, как только они закричали, я не стала дожидаться, пока они схватят мою невинную душеньку и бросят в сырое подземелье Фурманской башни. Подобрала я полы плаща и пустила со всего духу вниз по переулку, сверкая пятками!

Да только видать удача была совсем не на моей стороне: всего шагов через двести проулок закончился слепым тупиком. Солдатский мерный топот дробно сыпал уже совсем близко, и я – чем черт не шутит! – бросилась в распахнутую дверь ближайшего дома - городской библиотеки.

Обычно я обходила ее стороной: книжки – забава для богатых. Да что уж там – я и читать-то толком не умею.

Как бы там ни было, а внутри было тихо, темно и тепло. В глубине, словно каменный истукан, стоял странного вида стражник в бронзовых доспехах. Я быстро накинула на голову капюшон – нечего ему видеть мои непричесанные космы.

— Все уже собрались, - гулко пробасил кто-то из темноты, и стражник, не без усилия, распахнул внутреннюю дверь.

Понятное дело, что все они, кто там собрались, вряд ли ждали именно меня. Но мысль о солдатах с мушкетами за спиной перевесила все остальные доводы. Я смело шагнула в расползающуюся тьму дверного проема.

Шагнула-то я шагнула, да только совсем позабыла, что плащ мне слегка великоват. Запнулась о порог, наступила на кромку накидки — и вот вам, пожалуйста: сижу, полуприпав на одно колено, почти растянувшись на потертом каменном полу.

Ох-ох-ой!

— Наконец, все сборе! Можете подняться с колен.

Спасибо большое, да только это не так уж просто!

Я все же встала и огляделась вокруг. Мерцание свечей и запах воска – почти как в нашей часовне в воскресный день. Правда размером эта зала была с три часовни, если не все тридцать три! Высокий потолок, украшенный темными фресками. Красивые, разноцветные витражи в окнах. И множество книг на полках вдоль стен.

И вот откуда вся эта роскошь в воняющем свиньями, убогом городском переулке? Чудеса!

По центру залы стоял массивный резной стол темного дерева, а вокруг него – высокие изящные столики поменьше. Не меньше десятка, а то и дюжина. Рядом с каждым столиком стояло по человеку – теперь, когда глаза мои немного привыкли к полумраку, я видела их так же хорошо, как солнце в погожий день.

— Мы готовы, - провозгласил тот же гулкий голос.

И, пока я непонятливо озиралась кругом, вдруг сотворилось что-то странное. Прямо скажем – невероятное! Словно сами стены пришли в движение, замельтешили, будто тысячи бабочек часто-часто машут тончайшими крыльями.

Я просто глазам не поверила: с полки в стене вдруг сорвалась одна книга – и взмыла к потолку, что твой ястреб! Затем еще одна, и еще! Они вспархивали, словно птицы, резвились и танцевали в воздухе, осыпая присутствующих неосязаемой золотой пылью.

Одна из этих книжек – крупная, крепкая, похожая на упитанного фазана – подлетела ко мне на расстояние вытянутой руки. Описала круг, потом второй и, наконец, зависла над левым плечом, едва его касаясь. Точь-в-точь попугай у пирата.

Через секунду послышалось хлопанье тысяч крыльев – это все книги в воздухе разом захлопнулись и разлетелись по своим местам. Все закончилось так же внезапно, как и началось. И, доложу я вам, такого представления я не увидела б, даже если бы трижды сходила в шапито.

— Книга сделала свой выбор! – торжественно объявил басовитый голос, и я, наконец, смогла разглядеть его обладателя в глубине зала. Да это же наш библиотекарь! Только одет он был не в свой коричневый тулуп и протершиеся шаровары. На нем был солидный парчовый халат с бордовой прострочкой и шелковый пышный галстук.

Все присутствующие разом повернулись в мою сторону.

Вот дьявол! Я так зазевалась, разглядывая этот книжный оркестр, что забыла обо всем на свете. Теперь улизнуть без последствий не получится.

Да только библиотекарь уже шел в мою сторону с вышитой бордовой подушечкой в руках. Сейчас, как пить дать, отходит меня ею по мягким местам.

Моя фазанистая книженция по-прежнему порхала над плечом, и не думая возвращаться на свое место.

— А ну, кыш! – шикнула я не слишком интеллигентно. А книжка послушно спланировала вниз и мягко приземлилась точно в центр подушечки, которую ловко подставил ей подоспевший библиотекарь.

— Владыка… – начал он церемонно, но осекся и вопросительно посмотрел на меня.

Я огляделась по сторонам, а потом тихо сказала:

— Нура…

— Владыка… Нура, - продолжил он, чуть сбившись, - ты избран..на Книгой Двенадцати Тайн для управления княжествами Верхнего и Нижнего Триполья, Шанайской Долины, землями вдоль низовья Дуная и всеми прилегающими территориями и государствами! С этой минуты твоя власть неоспорима. Тебя немедленно проводят в дворцовые покои.

И вот что мне было делать, скажите пожалуйста?

Так я и осталась на месте, что твой каменный истукан. Стражники в бронзовых доспехах окружили меня со всех сторон. Ну, я уж думаю, теперь-то они со мной и поквитаются. Но они просто вывели меня в широкий, хорошо освещенный коридор с красным бархатом на стенах и мягким ковром на полу.

Буквально через пять минут мы дошли до конца коридора и оказались в огромном, пышно украшенном зале дворца. Опять чудеса! Да как же это мы так перепрыгнули из тесного, вонючего переулка в Нортберге сразу в Йоншенский замок, до которого, слава богу, дня два пути?..

Не успела я и глазом моргнуть, как вот уже сижу в пышном кресле, а рядом со мной, на изящном кованном столике разложена моя летающая книга. И люди, люди вокруг, и смотрят на меня так, будто я пышек своих напекла целую телегу и раздаю их бесплатно всем желающим!

— Приветствую тебя, Владыка!.. – сказал громко старичок с косматыми бровями, одетый в темно-серый лапсердак и смешные, загнутые кверху носами туфли. – Прикажешь ли начать?..

Он уважительно поклонился, но, как показалось, не совсем мне, а скорее… книге.

Я пожала плечами. Ну, начать так начать.

Послышался тихий шелест, книга распахнулась, начала быстро перебирать листами и вскоре замерла на какой-то странице.

Глянула я туда, да толку: прочесть длинные замудренные тексты мне все равно не по зубам. Картинку зато разглядела: темное небо, а на нем – словно звезды в хоровод собрались. И внизу, под ними – будто огонь горит.

Старичок опять слегка поклонился, извлек из-за пояса один из свитков и начал читать:

— Петер Баск, старший из общины землеведов и звездочетов, сообщает, что открыл новое секретное вещество. Такого могущественного оружия в наших краях еще не было! Если поджечь всего лишь горсть, эффект будет как от тысячи выстрелов. Один только слух об этом побудит всех наших врагов смиренно сложить оружие и сдаться без боя.

Старик бросил пытливый взгляд на меня, а потом на книгу.

— Что прикажете делать, Владыка Нура?

Книга вновь зашелестела страницами, и выдала какой-то непонятный рисунок и много текста. «Tränspøliýe» - только и смогла разобрать я.

Ну, я-то и сама знаю, что нужно делать с секретными ингредиентами. Главное, чтобы Кривая Трина про них не прознала.

— Нужно спрятать это вещество в тайном месте, - рассудила я. – Где в стране у нас теплее всего?..

По залу прокатился изумленный гул.

Старик, кажется, тоже пришел в замешательство. Он беспомощно огляделся по сторонам и, поскольку никто не спешил ему на помощь, неуверенно ответил:

— Ну, может быть на склоне Спящего Волка?..

Это такой гигантский холм в десятке верст от Нортберга. Теплые минеральные воды периодически выстреливают там прямо из-под земли. И, поговаривают, раз в тысячу лет из вершины холма извергается жидкий раскаленный металл.

Ну, уж это наверняка сказки.

— Пусть будет Спящий Волк, - сказала я спокойно. – Сложите все туда. Следующий вопрос?

Книга Двенадцати Тайн нервно заерзала на столике.

Но кто тут, в конце концов, Владыка – я или она?

Тем временем от поблескивающей мрамором колонны отделилась высокая, статная фигура в темно-синем бархатном мундире. Какой-то щеголеватый франт в штатском. Красивый! Хоть тонкий нос с горбинкой и придавал ему сходство с хищной птицей, а от левого угла губ, вниз до подбородка, черную бороду разрезал большой шрам. Но глаза!.. Глаза на мужественном лице горели дерзким огнем.

Будь я лет на десять помоложе и килограмм на сорок полегче – немедленно выскочила бы за такого замуж, даже не спросив фамилии.

Соколик невозмутимо подошел совсем близко, остановившись у самого подножья трона, всего в каком-то метре от меня. Если я что и понимаю во всяких королевских штучках, так это то, что простым смертным ни за какие коврижки невозможно приблизиться к власть имущим. А значит Соколик-то мой не прост… ох как не прост.

Он учтиво припал на одно колено, а потом распрямился и несколько секунд смотрел мне прямо в глаза. У меня аж румянец заиграл от этого его властного взгляда.

— Владыка Нура изъявила желание сделать перерыв! – Соколик развернулся к публике в зале и взмахнул руками, как крыльями. – Буде место, буде время. Продолжим вершить дела после трапезы.

Ах, хитрец! Владыка Нура, конечно, желает перерыв – у нее уже попа затекла от непривычки сидеть в мягком, пружинистом кресле. Но, если только этот красавчик не обучен читать мысли, то ничего такого узнать он не мог.

Публика очень скоро растворилась, оставив огромную залу в звенящей тишине. Только старичок в смешных туфлях замер в дальнем углу, держа в руках свои многочисленные свитки.

Синий бархат мундира мелькнул за спиной, и прямо около уха раздался вкрадчивый голос:

— Прошу извинения за свою дерзость, Владыка.

Кожа на спине вся покрылась мурашками от его голоса. И кто это, черт возьми, такой?!

— Позвольте представиться, - прошелестел голос, а затем его обладатель, обойдя меня по кругу, словно городской фонтан, снова предстал перед глазами. – Я граф Жанн Фалькон, герцог Шуйский, ваш адъютант и покорный слуга.

Он театрально приложил к груди ладонь с красивыми длинными пальцами и наклонил голову.

Я не удержалась и хихикнула: у меня ж по соседству жила бабка-молочница, так ее осла и звали Жаном. Ох и упрямец был Жаник, и дерзец!..

Герцог-граф слегка нахмурился.

— Владыка Нура…

— Вообще-то, - перебила я его, - правильнее «владычица». Я же… ну… не мужчина.

Соколик приподнял бровь.

— Как угодно… ну так вот, Владычица Нура… Ты была избрана книгой, чтобы управлять Верхним и Нижним Трипольем, Шанайской Долиной… - он продолжал складно перечислять, и я подумала: вот бы и мне заучить на зубок все эти названия. – Через тебя Книга Двенадцати Тайн транслирует свою волю и власть.

Вот еще только какая-то книга не диктовала мне, что делать!

— Вообще, претенденты десятилетиями готовятся к своей роли, и всё это, конечно же, знают. Но ты – не похожа на других, - он улыбнулся, пытаясь сделать вид, что это комплимент, - поэтому я рассказываю тебе это прямо сейчас.

— Так-то я и сама уже почти во всем разобралась!.. – ответила я, чтобы он не думал, что я тут только и жду, когда какой-нибудь красавчик придет и меня спасет.

— Конечно… - адъютант опять учтиво поклонился. – Тогда ты уже знаешь, что книга дает ответы на все вопросы, которые озвучивает наш друг, старина Тристан. – Он кивнул в сторону старичка в туфлях. – Твоя великая роль, Владыка, состоит в том, чтобы прочесть ответ на страницах и объявить ее волю ученым мужам…

— “Владычица”, - снова поправила я. Красавчик поджал губы. – Что же вы не наймете говорящего попугая для этой цели? Слыхала, что есть такие, которые и читать умеют. Для такой великой роли и существо с мозгами вам ни к чему!

Соколик замер и уставился на меня. Глаза у него были свинцово-серые, будто тучи в ненастный день. Не шарахнуло бы меня молнией, от греха подальше.

Затекшая попа настойчиво требовала окончания аудиенции. Я поерзала на стуле. Оказывается, стоять по десять часов на городской площади еще не самое тяжелое испытание для моего организму.

— Ну так что, господин герцог-граф, это вся полезная информация на сегодня? – Книга на подушечке рядом со мной нервно дернулась и крутанулась вокруг своей оси. – Потому что если да, то, помнится мне, кто-то что-то говорил про трапезу… а уж этой части дня я точно не пропущу!

Жанник растерянно посмотрел в сторону книги, но та безапелляционно захлопнулась, шумно взметнув в воздух клубы пыли.

Я неловко начала слезать с трона, поскольку мои ступни не доставали до пола.

— Эээ.. как вам будет угодно, влады…чица. - Красавчик скользнул по мне взглядом, в котором явственно читалось презрение. Эти именитые графья всегда смотрят на меня так, проезжая в своих бричках по площади в дни народных гуляний.

Да только книга выбрала меня, а не тебя, Соколик! Хоть я и всего лишь Нура, торговка маковыми пышками из Нортберга.

 

Обильно отобедав бедром барашка с тмином и гречневой кашей, а затем немного вздремнув, я вернулась к своим великим обязанностям. Не бог весть что, но зато в тепле и сытости. Жаль только, артисточек своих уже не увижу.

Хотя цирку мне и тут было предостаточно.

Разрешив пару серьезнейших государственных вопросов («Пересох основной колодец в нижнем Триполье» — «Да идите и займите воды у соседей из верхнего Триполья, делов-то») и попутно настолько разозлив Книгу Двенадцати Тайн, что, истошно листая свои страницы, она даже одну порвала… Так вот, после всех этих дел собираясь на покой, я внезапно оказалась лицом к лицу… а точнее, к морде, с лошадью невероятных размеров. Коричневое, с подпалинами брюхо, покоилось на мощных ногах-тумбах, каждая из которых была толщиной с три моих руки.

Под уздцы ее держал юный, хрупкий рыцарь в кольчуге и шлеме.

— Это еще что такое? М? Тристан?

Старичок в туфлях поспешно разворачивал длиннющий свиток, которому, казалось, нет ни конца, ни края.

— Позвольте, я изложу, Владыка, - звонко сказал стремянной, стаскивая с головы металлическую защиту. – Эдак будет короче и складней.

Под шлемом неожиданно обнаружилась скрученная в тугой жгут коса. Да и сам «рыцарь», при ближайшем рассмотрении, оказался молодой и гибкой девушкой.

— Давай-давай, - подбодрила я ее, поскольку литр выпитого за обедом морсу уже гнал меня по делам.

— После сражения с Саксами на Висле, Владыка, - начала девчонка бойко, хотя и волнуясь, – наша армия лишилась большей части своей конницы.

Книга Двенадцати Тайн живо явила миру – и мне в первую очередь – страницу с иллюстрацией большого пожара, пожирающего мост через реку и конную армию на нем. Видать, она наконец сдалась и стала общаться со мной преимущественно картинками.

— Саргатское княжество великодушно пришло нам на помощь и прислало – задаром – поголовье отборных скакунов…

«Странное дело, - подумала я, - за свои тридцать шесть лет я, кажись, первый раз слышу, чтобы соседи отдавали что-то бесплатно и от души…»

— Караван прибыл на этой неделе. Лошади, все как одна, здоровые и сильные…

— Но?… - добавила я. Ведь в таких случаях всегда есть какое-то «но».

Девчонка в кольчуге понизила голос.

— Но это все тягловые лошади, а не скакуны… К тому же – кобылы…

Короче, понятно. Заказывали боевитых мужичков, а получили работящих баб.

— Ну так отправьте их назад, если лошадки вам не по нраву.

Книга предостерегающе хлопнула обложкой.

— Дело в том, - выступил из сумрака залы мой красавчик-адъютант, - что мы им уже в ответ послали – задаром – поголовье наших лучших овец.

Я про себя усмехнулась.

— К тому же саргатцы говорят, что отсылали нам только меринов, - вставила девушка, поглаживая мягкий лошадиный бок. – А что с ними в дороге произошло, они-де не ведают.

Ох, паразиты! Видать, все эти князья и государи – жулье почище наших нортбергских уличных воришек.

Я украдкой глянула в Книгу. Она была настроена воинственно. Даже буквы ощетинились со страниц как-то злобно.

— Да и чего ж дурного, что будут у нас рабочие лошадки? – протянула я миролюбиво. – Вот у нас в городе бабы-то куда полезнее мужиков…

Договорить я не успела – Жанник подошел ко мне очень близко, буквально пригвоздив к трону тяжелым взглядом.

— О Владычица… не делаете ли вы ошибки… - зашипел он мне так, чтобы другим было не слышно.

Ну прямо напрашивается на щелбан! Не был бы таким красавчиком, уже летел бы кубарем с подмостков моего трона.

— Тягловые лошади для войны совсем не годятся… К тому же, кобылы куда менее расторопны – и срок службы у них короче…

— Я бы на твой срок службы посмотрела, если б тебе приходилось рожать каждый год, а в промежутках выходить на пашню с ярмом! – обиделась я за всех кобыл на свете, и даже книга, кажется, меня в этом поддержала. – Ты-то что предлагаешь?..

— Объявить им войну, - сказал Соколик просто, но в серых его глазах блеснул нехороший огонек.

Ну нет, так дела не делаются. Я так дела не делаю.

— Все бы вам, мужикам, воевать… - проворчала я. – Короче! – Я повысила голос, чтоб слышно было во всех уголках дворца:

— Кобылок мы себе оставляем. Пусть, пока нет войны, поработают в поле. И плодят нам новое поголовье! Да, и во всех окрестных княжествах так же нужно скупить всех кобыл.

По залу прокатился сдавленный вздох. Девушка-рыцарь удовлетворенно надела обратно шлем и поклонилась. Книга обреченно захлопнулась и отвернулась ко мне корешком. Ну и пусть.

— На этом всё! – я слезла с трона. На сей раз получилось более ловко. – Меня уже дома заждались. Когда там наше следующее заседание?..

Сероглазый адъютант нервически подскочил ко мне вплотную, отгородив спиной ото всех:

— Мы не… - зашипел он снова. Но быстро взял себя в руки: – Это не заседания. Дворец – резиденция владыки на постоянной основе. Ты не можешь просто так взять и покинуть свой двор.

Вот уж дудки! Не собираюсь я тут жить. У меня и закваска завтрашняя доходит в тепле. Дома. Не во дворе!

— Хорошо, завтра утром обсудим, – я окинула Соколика быстрым взглядом. Вид у него был такой, будто пара соседских быков только что как следует погоняли его по улицам. – Кстати, Жанник, а где у вас тут отхожие места? Мне бы зайти на дорожку…

Старичок в туфлях растерянно перебирал в руках многочисленные свитки:

— Но позвольте… тут еще вопрос от Монтрейского княжества… Они требуют срочной аудиенции…

— Некогда мне. Все завтра.

 

— …После прошлогодней морозной зимы, - бубнил монотонно Тристан, водя сухим коротким пальцем по буквам на свитке, - во всем низовье Дуная неурожай пшеницы. То, что все же взошло, поклевали птицы, в изобилии налетевшие в наши края весной…

Я бросила взгляд на книгу, но она лишь медленно и лениво и перелистывала страницу за страницей – видимо, чтобы не сойти с ума от безделья. За четыре месяца привыкла, родимая, что нервничать и суетиться все равно нет никакого проку.

Но как же занудно он читает, наш старина Тристан! Самой бы не сбрендить с тоски.

— Понятно, понятно! – прервала я его усыпляющий бубнеж. – Так… а не засеять ли нам наши разоренные поля… скажем, маком? Его и высаживать можно аж до мая. И все равно плодоносить будет.

Вместо ответа Тристан горько вздохнул, кивнул и стал медленно убирать свиток обратно за пояс. Герцог Шуйский, во всем своем сине-бархатном великолепии, сидел, развалясь в мягком войлочном кресле и кусал маковую пышку, роняя крошки на пол. На секунду он замер, хотел было что-то сказать, но потом тоже вздохнул и продолжил сосредоточенно жевать.

С декабря красавчик малец поблек и поднабрал весу. Больше не чеканил чопорно каблуками по каменному полу, проходя на свое служебное место по левую сторону от трона. И деревянный стул Соколик совсем недавно заменил на удобное, мякишное кресло с обитыми кожей подлокотниками.

Книга Двенадцати Тайн перелистнула, наконец, последнюю страницу и захлопнулась задней обложкой кверху. Я глянула, как она пару секунд лежит неподвижно, словно в раздумьях. Затем она перевернулась обратно лицевой стороной вверх и начала отсчет страниц заново. Раз, два, три, четыре…

Как я тебя понимаю, - подумала я. Скукота же.

— Послание от Монтрейского княжества, - провозгласил щуплый Тристан, разворачивая очередной свиток. А потом озадаченно посмотрел в сторону моего Соколика: - Ваше высочество, а тут на каком-то непонятном языке пишуть.

Шуйский тут же взвился со стула, словно ужаленный. Отряхивая крошки, подбежал к старичку и заглянул через плечо в непонятные письмена.

— Что там, Жанник? – спросила я.

Соколик замялся.

— Действительно… кажется, фламандский, - он разочарованно прижал ладонь к груди. - К сожалению, языки государств к западу от Рейна не входят в список моих сильных сторон…

Что ни говори, но даже мой герцог-граф – всего-навсего человек!

— Ну вот и ладненько, - ответила я, мысленно потирая руки. – Может отложим тогда до лучших времен?..

— Владычица Нура… - робко вставил Тристан, - вы уже трижды откладывали их вопрос…

Тут книга вдруг громко хлопнула – и раскрылась на странице, где было много текста и мало картинок.

“Wärzen”, “Schwartz”, “nøch”, “Demona” – незнакомые слова прыгали на меня с потертых страниц и выглядели страшно.

Ну ладно уж.

— Толмач-то у нас есть какой-нибудь? – обратилась я к Соколику. – Или ты у нас тут один – на все руки мастер?

Граф обвел рукой почти пустую залу, в которой, кроме нас троих, со скучающим видом сидели всего два-три бедолаги:

— После твоего решения отправить придворных осваивать ремесла все обученные читать и толковать разъехались по селам и городам… Найти нужного толмача теперь займет время…

Я кивнула. Ну вот пусть и займутся.

 

— … Вон там, Владычица, видите? – указывал рукой симпатичный крепко сбитый рыцарь на коне, чье имя я никак не могла запомнить. – Совсем обвалился.

Мы стояли на краю ущелья, разделяющего Йоншенский Холм и Спящего Волка с запада. Деревянный подвесной мост в трех местах был разломан, и явно держался из последних сил, чтобы не обрушиться прямо в леденящую бездну.

С приходом июля, по моему настоянию, мы стали чаще выезжать из дворца на природу. Лето в наших краях короткое, да и нет никаких уже сил высиживать хитро-мудрые решения в мрачном, булыжно-сером мешке, пусть и именуемом Дворцовой Залой.

Очень мне нравится Йоншен летом! В Нортберге с июня по сентябрь царила удушающая, смрадная жара, разогревающая каменные кишки города практически до температуры кипения. А здесь, в гуще кленовых рощ, солнышко лишь ласково согревает, а вовсе не пытается приготовить из меня хорошо прожаренный стейк.

Драй, мальчик-паж, услужливо поднес мне бархатную подушечку с разомлевшей на природе книгой. Естественно, я на нее даже и не взглянула.

— А что, других мостов через ущелье нету? – спросила я у рыцаря. Горд! Точно, его зовут Горд! Я еще в прошлый раз для себя рифмовала – Лорд-Горд.

— Есть, Владычица, - Горд махнул куда-то в сторону садящегося в мареве солнца. – Каменный мост со стороны Западных ворот.

— Ну так вот же, – ответила я бодро. – По нему и будете ездить. На ремонт сейчас тратить лес… как-то не с руки. После майского пожара древесину поберечь надобно.

Рыцарь и стоящие с ним рядом солдаты учтиво поклонились, а Драй вместе с книгой вприпрыжку вернулся обратно в задние ряды.

 

Шествуя в Дворцовую Залу, я застала Соколика разговаривающим с внушительного роста офицером в легатском кителе. По широкой, обтянутой пурпурной тканью спине рассыпались длинные, с проседью волосы, заплетенные на макушке в подобие косички.

Таинственный гость говорил вполголоса, но от его напряженных плеч и судорожно сцепленных за спиной рук только что искры не летели. А у Фалькона лицо было такое, будто он только что разом проглотил целый жбан клюквы.

Легат бросил сквозь зубы что-то неразборчиво-ледяное, и решительным шагом направился в сторону выхода, даже не взглянув на меня.

— Что случилось, Жаннушка? – Вид у моего адъютанта был крайне озадаченный. – Дядя легат отругал тебя и обещал нашлепать по попе?

Глаза графа сузились в две маленькие, опасные щелки.

— Это был не легат, Владычица. Это… куда опаснее.

Тут уж и я встревожилась. Кого-кого, а Соколика моего так легко не напугаешь.

— Это сам князь Монтрейский. Явился собственной персоной во дворец, поскольку мы игнорировали его послания.

Есть такой грешок. Толмача-то мы с горем пополам нашли, но потом началось лето, и заниматься внешнеполитическими делами стало как-то… не досуг.

— Ну и чего он тебя стращал? Неужели за полгода его вопрос так и не решился.

Фалькон стоял, натянутый как струна. От обычной ироничной расслабленности не осталось и следа.

— Князь утверждает, что его сын, Демóна Монтрейский, был убит у нас в городе, когда направлялся на обряд Тайного Распределения. В качестве претендента. – Граф четко и раздельно произнес последнюю фразу. Лицо его было совсем серым. – Демона-старший считает, что его убил кто-то из ближнего круга. Кто тоже хотел стал Владыкой. Теперь он требует выдать ему убийцу – иначе пойдет на нас войной.

Ох уж эти мне мальчишки! Хлебом их не корми – дай поиграть в солдатиков и войнушку.

— Ну чего ты, Соколик? - проговорила я участливо. – Ну выдайте ему кого-нибудь – что у нас, заключенных мало? Фурмановская башня до отказа забита желающими скататься в Монтрей в гости к князю, вот тебе крест.

Фалькон молчал, нервно крутя перстень на безымянном пальце.

— Все это гораздо серьезнее, чем кажется. Если Монтрей пойдет на нас войной… Даже Книга нас не спасет…

 

Так нужно ли пояснять, чья армия сейчас ощетинилась на нас штыками своих мушкетов, подступая с северо-востока?

Убийцу мы, разумеется, не нашли — хоть и поискали для порядка. Демона-старший нашим уверениям не поверил. Тем более, что слухи упрямо ползли: будто бы к делу причастен кто-то из дворца. Чуть ли не мой герцог-граф.

Он-то, конечно, совершенно безобидная пташка – да этим монтрейцам не объяснишь…

И вот одной беды нам мало – так еще и Спящий Волк-то наш решил вдруг проснуться! Уж мне лазутчики наши доносят, что вражеская армия переправилась через Дунай и вот-вот вступит на земли Триполья, а тут мы все слышим – будто гром громыхнул прямо рядом с дворцовой башней! Да только небо-то не по-осеннему чистое и высокое, даром что октябрь!

А это наш Волк – вдруг ни с того ни с сего стал выплевывать облака пепла прямо в звенящую синеву. Чихнул раз, другой – и вроде успокоился. Не заснул снова, но задремал, периодически ворочаясь и кашляя едким темно-серым дымом.

Когда же вражеская армия подступила к подножью Йоншенского замка, Волк окончательно разбушевался: холм задрожал, из жерла хлынул огонь, а вместе с ним — сгустки раскалённого металла, оставляющие на склоне саднящие алые шрамы.

Из окна самой высокой дворцовой башни я видела, как навстречу друг другу движутся две лавины: огненная — с одной стороны, и человеческая — с другой.

Да только видать высшие силы в этот раз были на моей стороне!

— Смотри, Соколик, — сказала я, прищурившись. — А армия-то, кажись, разворачивается.

Своего герцог-графа я на верную смерть не пустила — пусть уж лучше тут нервы мне треплет. Поэтому сейчас он стоял рядом, глядя вниз с таким выражением, будто впервые понял, что такое безвыходность.

— А что они так нерасторопно-то? Огонь вон, глядишь, уже подбирается к ним!

— Пешком, Владычица, сложно развить скорость, достаточную для…

— А где их конница? — перебила я. — Без коней-то на войне делать нечего.

Фалькон медленно перевёл на меня взгляд.

— Видимо… мы скупили у них всех кобыл… а за прошедшее время они растеряли жеребцов в боях…

Между тем, внизу, на склоне холма, разворачивались события прямо-таки драматические.

Раскалённый металл уже не падал отдельными сгустками — он стекал вниз сплошным потоком, пожирая всё: деревья, камни, людей.

— Бах! – вдруг из-под лавы взметнулся в воздух гигантский каменный фонтан, а ударной волной осколки скалы разметало вокруг него почти на версту.

Мы с Жанником аж вздрогнули от неожиданности.

— Бах! Ббах! – каменные фонтаны выскакивали из-под земли в разных местах, как черт из табакерки, оставляя вокруг себя мощную, глубокую воронку.

— Секретное оружие Петера Баска… - прошептал Соколик самому себе. – Невероятно…

Человеческое море на другой стороне подернулось рябью. От каждого буханья оно бурлило и смешивалось все сильнее, очевидно, раздираемое внутренними противоречиями.

Наконец, после того как один из взрывов швырнул в толпу огромный раскаленный камень, зашибив человек десять, не меньше, человеческий поток принял единое направление и со всех ног устремился прочь от Волка, Йоншена и вообще всех княжеств Триполья.

Да только узкий каменный мост со стороны Западных Ворот не был способен принять на себя такую толпу. Солдаты напирали. Опоры дрожали. При каждом взрыве от моста откалывались куски камня и падали в ущелье, а человеческая масса вздрагивала и бурлила все сильнее. Люди толкались, падали и уже не вставали. Несколько человек сорвались с обрыва вниз…

В общем, то еще зрелище, скажу я вам!

Я отвернулась от окна как раз в тот момент, когда, после затяжной серии буханья, вдруг послышался резкий металлический скрежет – и человеческие крики утонули в грохоте обваливающихся каменных стен.

— Все-таки не выдержал… - пробормотал Фалькон, наблюдая, как тысячи человеческих жизней бесповоротно обрываются по воле стихии.

Все было кончено.

А через час от этого сумасшествия не осталось и следа. Шумные потоки лавы, не достигнув стен дворца, обрушились тягучим водопадом в бездну ущелья и замерли там, успокаиваясь и остывая.

— Ну что, Соколик, пойдем обратно в Дворцовую Залу?.. – я фамильярно похлопала застывшего графа по крепкому плечу. - Думаю, успеем решить ещё пару важнейших государственных вопросов… а потом попьём чаю. Я с утра как раз пышек напекла.

 

Ну и что скажу я вам напоследок? Быть Верховным Владыкой княжеств Триполья, пожалуй, не намного сложнее, чем печь хорошие маковые пышки — если, конечно, знать меру и не забывать вовремя проверять, не подгорает ли.

Вот ей-ей!