<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <book-title>2021o Devochka i linkor</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>27.9.2021</date>
            <id>b539e098-7ecf-4d4d-9e07-cba5d8316424</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Девочка и линкор</strong></p><empty-line /><p><emphasis>«She's not a girl who misses much</emphasis></p>

<p><emphasis>She's well acquainted with the touch of the velvet hand</emphasis></p>

<p><emphasis>Like a lizard on a window pane!»</emphasis>...</p>

<p>«та-та-та-тадам»</p>

<p><emphasis>«I need a fix 'cause I'm going down</emphasis></p>

<p><emphasis>Down to the bits that I left uptown</emphasis></p>

<p><emphasis>I need a fix cause I'm going down...»</emphasis><emphasis>1</emphasis></p>

<p>Чего-то там...там-там-тадам...</p>

<p>Тьфу, вот же привязалось. Уже не помню, где я умудрился сегодня это услышать.</p>

<p>Говорят, Леннон написал эту песню, увидев фото этой самой Айовы на первой полосе. Не верю я во всё это. Он был увлечён совершенно психомиметиками -не современными достижениями фармакологии, вместе со специальными упражнениями, позволяющими ненадолго отрешится от привычной логики смены, а тем, что схоже с ними не более чем топор дровосека- со скальпелем хирурга. Тем, что калечит мозг, запрещено и заслужено называется наркотиками.</p>

<p>Ну и ещё - своими японками.</p>

<p>Кроме того, в ней много пошлятины.</p>

<p>Кстати, да. Сегодня же годовщина Бойни у Горячих Ручьёв. Подумать только - семьсот гвардейцев там легло.</p>

<p>Отличная тема.</p>

<p>Скажем, это будет эссе.</p>

<p>Про Бойню писали слишком много - поэтому оно будет о ней. Об Айове.</p>

<p>Мы ведь об одной Айове говорим?</p>

<p>Штат?</p>

<p>Корабль?</p>

<p>Человек?</p>

<p>"Да!" - на все три вопроса по очереди.</p>

<p>Это будет что-то в стиле Фолкнера. С описаниями природы.</p>

<p>Да, такое купят.</p>

<p>Проблема в том, что знаю я о ней не больше Леннона. А значит, придётся прибегнуть к тем самым таблеткам и на время растворится в Аль-Фараби... Не люблю я этого.</p>

<p>Кроме того, врядли у меня получится вытащить наружу что-то новое, какой-нибудь совсем невероятный секрет - ведь в том как засыпать свои тайны под кучей мусора эмоций, воспоминаний и ощущений в секретных службах знают толк. Нет секретов в лопастях Аль-Фараби, только смените логику восприятия.</p>

<p>Их и нет.</p>

<p>Просто, чтобы добраться до иных, которым не место быть даже на бумаге, человеческому мозгу надо сменить логику восприятия мира настолько, что становишься безумцем.</p>

<p>Некоторые тайны умеют убивать сами по себе.</p>

<p>Без Сети там делать нечего - а машиночасы любой Сети расписаны, да и любая Сеть - собственность Пентагона. Кто пустит в кресло перцепт-пилота нищего журналиста- да ещё и без минимальной подготовки мозга?!</p>

<p>Но, как ни крути, а приближается конец месяца - а значит, мне нужны деньги и выбора нет.</p>

<p>Я усаживаюсь на полу и сосредотачиваю взгляд на горящей свечке.</p>

<p>Жду, когда окружающий поамя свет полностью превратится в темноту, старающуюся погасить её пламя.</p>

<p>Тогда нерастворимая, похожая на гальку с пляжа, массивная таблетка, сама зашипит и начнёт растворятся на языке, истекая сладким соком куда-то внутрь пищевода... Ведущего до самого мозга. Мне начнут сниться сны об Айове.</p>

<p>Когда она дотает, а свечка погаснет - я проснусь. И история будет готова. Останется только её как следует запомнить и записать.</p>

<p><emphasis>I know no one can do me no harm (Oo-oo oh yeah)</emphasis></p>

<p><emphasis>Well, don't you know happiness is a warm gun, mama?</emphasis></p>

<p>А, впрочем, эта дурацкая песенка, некоторые слова оттуда, действительно, подходят к Айове. Она ведь была командиром первой орудийной башни, она направляла стволы в цель -и врядли много промахивалась. А теплый, точнее, прогретый холостым зарядом ствол- счастье для наводчика. Ведь тогда всё становится просто, понятно и спокойно....</p><empty-line /><p>А ведь эта Айова, о которой так много писали в тех газетах, тоже когда-то была маленькой.</p>

<p>И сложно поверить, но росла она у мамы в животике, а не грохочущей железом верфи и позвоночник её поддерживали теплые околоплодные воды- а не жёсткие кильблоки.</p>

<p>В общем, это была просто девочка, дочка одного из инженеров, строивших  последние американские линкоры. Хотя, линкор к её имени не имел ни малейшего отношения- в то время ей было двенадцать лет. Когда её папа пропадал целыми днями  на верфи или сидел над чертёжной синькой и ему было не до маленькой Айовы, но иногдааа...  Айове, конечно, строго воспрещалось заходить в "кабинет" - солнечную мансарду,в которой уже осенью ощутимо холодало и приходилось затапливать камин, но разве можно было удержаться? Ведь там, на многочисленных книжных полках, меж рядами скучных книг (Айова пробовала их читать, но все слова только мешались у неё в голове и она ничего не поняла. Отец, увидев её за этим занятием, тогда совсем не рассердился, хоть она и взяла книжку без спросу, а только потрепал по голове и сказал, что ей надобно ещё чуть-чуть подрасти), на специально сделанных полочках, словом везде,кроме письменного стола и маленького верстачка, где они и рождались, жили модели кораблей. Там были и парусники с парусами из настоящей парусины, которую матушка  сама подрубала суровыми нитками.</p>

<p>Там сурово таращились в окно и на портрет индейского шамана кисти Джорджа Кэтлина орудиями башен броненосцы "белого флота", чья броня была выполнена из тщательно разрезанного, отшлифованного и спаянного металла консервных банок.</p>

<p>Стремительно неслись, рассекая острым форштевнем волны доносившегося с кухни аромата оладий, лёгкие крейсера. Иногда корабли уплывали из мансарды навсегда в деревянных посылочных ящиках в музеи или к тем, у кого хватило долларов в кармане их заказать и Айова очень расстраивалась, иногда даже тихонько плакала.  Айова приходила в "кабинет", просила разрешения "посидеть тихо-тихо, как мышка в норке" и, не дожидаясь ответа, забиралась с ногами на старое кожаное кресло с "Матушкой Гусыней" в руках. Конечно, это обещание она никогда не сдерживала. Гораздо больше, чем все  сказки она любила, сняв сандалики, босиком по деревянному полу, подойти к папе и рассматривать как на  огромном листе бумаги появляются тонкие синие линии. Лет до десяти она верила, что так появляются нитки из которых, как ткань для её платьев, ткут металл для кораблей.</p>

<p>Потом, она принималась так же тихо ходить по комнате, заглядывая орудийные порты и иллюминаторы корабликов. Пол скрипел даже под её лёгкими шажками. Следивший за ней краем глаза отец некоторое время  держал перо в руках, но всё же откладывал его. Подходил. Некоторое время они стояли  молча у  привлёкшей сегодня его дочку модели. А потом сами собою появлялись первые слова.</p>

<p>Так шло её детство.</p>

<p>Имена Магеллана и кэптена Сигби, чуть было не убитого подло испанцами, говорили ей больше, чем имена Винни-Пуха или Алисы.</p>

<p>Шли годы. Айова успела вырасти из того синего платья с накрахмаленным передником. Её семья несколько раз переезжала и та мансарада осталась где-то далеко, в Нью-Йорке, модели давно разошлись по рукам - возить с собой их было накладно, а отец всё реже склонялся над своим верстачком.</p>

<p>Но даже вдали от моря, детская мечта о кораблях, не теряла для неё своего очарования. Флот? А почему бы и нет!</p>

<p>Как бронебойный снаряд, она прошла навылет сквозь кабинеты и аудитории Аннаполиса и вспыхнула ослепительной золотой вспышкой якоря на  офицерском погоне уже  на борту своего первого боевого корабля.</p>

<p>Мать, конечно, как-то раз сказала, что имя её не имеет отношения к его названию и, помнится, она здорово на неё рассердилась. Какая там прабабушка-индианка, которую она и знать не знает! Что за глупости! У папиного корабля, как она считала, было больше прав на родственные отношения и любовь. Было всё это в ноябре 1952-го года.</p>

<p>Тогда же,  впервые, над линейным кораблём, стоявшем у пирса в Норфолке, пролетело звучное, лёгкое словечко -  Аль-Фараби. Точнее, это должно было произноситься как " пространство Аль-Фараби", но в разговорах произносили имя только имя древнего безумного арабского философа, предрекавшего ненависть природы к пустому пространству и первым правильно определившим время как свойство движения. И только шёпотом, и только за броней корабля.</p>

<p> Полевые испытания по сверхбыстрому движению техники шли тогда успешно. Стандартный армейский грузовик(В меньшее не влезало потребное оборудование и дополнительный бензиновый генератор для его питания) с основательно просевшими колёсами, действительно, проходил сложную дистанцию в сотню километров быстрее любого самолёта, хотя водитель клялся всеми святыми, что скорость была не выше пятидесяти миль в час, а уровень топлива в баке подтверждал, что это не фата-моргана. И всё это было очень хорошо.   Сеть Аль-Фараби выстреливала импульсами и сама же принимала их в следующем всеобщем кванте пространства-времени  "озвучивая" на трепещущей в междумировом нигде-никогда лопасти Аль-Фараби, резонирующим контуром в точке появления волновой пакет, в точности соответствовавший грузовику. Отдаление лопасти воссоздания задавалась амплитудой колебаний волнового пакета, соответствовавшего объекту, которая, в свою очередь, зависела от полной внутренней энергии. Проще говоря, стоящий армейский грузовик, при включении Сети Аль-Фараби, мог просто появиться и исчезать, мог неожиданно опрокинуться на борт,  но не сдвигался ни на сантиметр. Нельзя было даже выключить двигатель после достижения нужной скорости - как только работавшая только в импульсном режиме(Цикл передача-приём-звучание-зарядка конденсаторов-передача иной возможности и не давал) Сеть  оставляла его на некоторое время в обычной логике перемещения по лопастям Аль-Фараби, машина начинала тормозиться трением о дорогу как и любой другой макрообъект, и скорость снижалась. Этот эффект, обнаружившийся ещё при предварительных расчётах, был крайне неприятным открытием для "монахов из  монастыря Уайт Сэндз", создававших Сеть Аль-Фараби для полной замены моторов, но военные чины он даже обрадовал. Для работы Сети  нужно движение, а значит, нужны обычные моторы. Ничего не надо менять. К тому же "монахи" так и не могли дать ответ на то, как задавать точку воссоздания, а так движущимся объектом кое-как можно было управлять во время его появления, а дальше Сеть как бы  просто швыряла его  вперёд во время-пространстве эфира Аль-Фараби за доли секунды, воссоздавая в точке примерно задаваемой формами волн эфирного пакета, находящиеся под непосредственным влиянием логики смены времяпространственных координат при эволюционной смене лопастей Аль-Фараби. А значит, достаточно будет небольшой модернизации имеющихся самолётов.</p>

<p>Да,  Аль-Фараби решили использовать для создания сверхбыстрых бомбардировщиков с атомным оружием на борту. И их, может быть, и создали бы, если бы не взорвавшийся на испытаниях торпедоносец. Сеть Аль-Фараби позволявшая двигаться в обычном мире лишь некоторое, весьма небольшое время очень сильно экономила топливо. Так что, поначалу даже задумались о  ещё большей экономии, о замене сверхтяжёлых "крепостей" на небольшие самолёты. У такого хода было и ещё одно преимущество-при меньшей массе объекта передать его Сетью Аль-Фараби можно было с меньшими энергозатратами, позволявшими отказаться от вспомогательной установки и положиться только на мощность двигателей самолёта. В качестве эксперимента, старый "Эвенджер" получил вместо торпеды, ПТБ, брони, двух членов экипажа, половины топлива  и пулемётов Сеть. Взлетев с "Блок-Айленда", пилот, управлявший ставшим невероятно лёгким самолётом, набрал высоту, дал половинный газ, включил питание Сети и... Самолёт появился над авианосцем вновь уже в виде металлического дождя.</p>

<p>Потом, после двух недель исследования пяти коробок, вмещавших всё, что осталось от "Эвенджера" и двух недель расчётов, всё стало на свои места. Слишком малая масса давала столь малую полную внутреннюю энергию, что волновой пакет гас, теряясь в естественных колебаниях квантовых лопастей Аль-Фараби. Сеть не могла "озвучить"  полностью даже самоё себя. Но "монахи" уверяли, что для более тяжёлых машин этого удастся избежать и что как только  на появятся компактные установки, способные дать энергию для питания вечного голода конденсаторов Сети и не забирать значительную долю полезной нагрузки, можно будет снова вернутся к этому проекту.</p>

<p>На этом, может быть, пухлые папки, увенчанные именем древнего араба, с чертежами, расчётами и фотографиями отправились бы в архив- сверхбыстрые танки и автомобили, у которых будет более чем тонна  весьма некомпактно распределённого лишнего веса   генералам были не нужны -  если бы чья-то светлая голова не догадалась предложить Сеть.... Флоту. Авианосец, способный пересечь Тихий океан за часы? Линкор, что мгновенно оказывается от вражеского корабля на дистанции действительного огня, сколь далеко бы тот ни был? Подлодка, что мгновенно окажется в центре вражеского ордера? Все возражения отмёл рёв вице-адмирала Кларка:</p>

<p>-Чёрт побери,  дайте мне это и у русских не останется ни одного корыта с положительной плавучестью!</p>

<p> Гигантская, невозможная на суше масса судовых механизмов, огромный внутренний объём, быстрота движения кораблей, мощность двигателей - всё это делало их идеальными реципиентами Сети Аль-Фараби. И первым кораблём с Сетью должна  была стать "кровная" сестричка энсина Айовы Джонсон, офицера первой орудийной башни - один из самых быстроходных и  одновременно самых защищённых, самых тяжеловооружённых кораблей Военно-Морского Флота США. Работы начались немедленно, после возвращения линкора из Йокосуки в Норфолк и продолжались пару месяцев.</p>

<p>Выйдя в море, линкор выжал всё возможное и невозможное из своих машин - гидродинамический лаг показывал, что чудовищная масса металлического тела врезается в стылые волны Атлантики со скоростью более тридцати узлов. Оглушительно  ударили колокола громкого боя, способные позвать к боевым постам даже мёртвых. Тридцать секунд их звон  вышибал из головы мысли, заменяя их инстинктами и инструкциями. "Боевая! Тревога!" "Боевая! Тревога!"</p>

<p>А потом включилась Сеть.</p>

<p>В ход любого, даже самого продуманного, эксперимента может вмешаться непредвиденное. "Зазвучав" на новой  лопасти Аль-Фараби объект всегда вносит некоторую дисгармонию в её звучание, прежде чем вливается во всеобщую симфонию. Но если шёпот рассекаемого машиной и самолётом воздуха едва слышен и легко заглушается, то рёв куда более плотной водяной массы...</p>

<p>На мгновение, на линкоре все ощутили себя не на своих местах. И не так как надо. Погас свет. Потом снова загорелся. Кто-то не мог дышать густым как масло воздухом и упал на потолок, синея и пытаясь руками лёгким проглотить хоть кусочек газа. Кто-то, не чуя боли, рвал на себе кожу, которая, как только ему одному казалось, пахла нефтью. На глазах Айовы, матросик опёрся лёвой рукой  на снарядный лоток, а с его черепа стали стекать кроваво-белой жидкостью волосы, кожа, кости, обнажая серый студень мозга. Он зажал свою голову в ладонях, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки черепа, оглушительно завопил.  Айова отшатнулась, больно ударилась плечом о броню башни. На мгновение, она ощутила привычную твёрдость металла, а потом провалилась куда-то в пустоту, резко дёрнулась обратно, пытаясь восстановить равновесие...  В этот момент всё вернулось на круги своя.  Линкор, привыкший побеждать океан, не мог проиграть ему сейчас, в этой схватке.  Некоторое время, он просто плыл не управляемый никем и внутри его не слышалось ни единого звука, кроме тех, что порождаются работой машин. Его могучее тело выдержало это испытание. Плоть и дух экипажа оказались слабей, но всё же вскоре он наполнился топотом спешно собранных из тех, то ещё мог кое-как находиться на ногах.</p>

<p>Айова сидела, не в силах встать и смотрела на разодранный рукав кителя, на подсыхавшие ручейки крови, бравшие своё начало там, где плоть девичьей руки плавно переходила в металл. Металл, имеющий прежние нежные формы.  Но всё же металл. Она положила уцелевшую руку и поняла, что почти не ощущает разницы между тем, что осталось её и новоприобретённым куском стали. Разве что, когда сжимаешь, сталь не так податлива. Металл был тёпел - кажется, внутри него продолжала шуметь и пульсировать кровь.  Её тошнило от отвращения, хотелось закричать, но никакой боли не было и в помине.</p>

<p>Бах!</p>

<p>Пощёчина.</p>

<p>-Вы меня слышите?!</p>

<p>У Айовы едва достало сил поднять голову и посмотреть в расплывавшееся чёрными кругами лицо.</p>

<p>-Даа...</p>

<p>-Встать можете?!</p>

<p>На этот раз она просто кивнула.</p>

<p>- Марш на койку и спать пока не разбудят! Приказ кэптена Купера!</p>

<p>Она кивнула ещё раз, ничего не желая выяснять. Приказ так приказ.</p>

<p>Уже бредя по тёплой тиковой палубе, она поняла, что идёт босиком. Удобные, совсем не как положенные ей форменные, туфли затерялись где-то между лопастями Аль-Фараби.</p>

<p>Это было последней каплей.</p>

<p>Айова сидела, прислонившись спиной к металлу  башни и рыдала. Ей было жаль всего - своё плечо, туфельки, матроса, потерявшего кисть, линкор...</p>

<p>Сначала она даже не заметила, как начал медленно корабль начал медленно крениться на борт. Она встала  - и толстый трёхдюймовый тик треснул под её ножками, как стекло. Заноза больно впилась в босую ступню. Она упала. Слёзы мгновенно уступили место злости на сегодняшний дурацкий, кровавый день.  Ярость мгновенно вскипела в ней термоядерным пламенем - она никогда не знала, что плоть может быть сжигаться таким огнём. Крик рвался из её горла, но никак не мог вылететь- она больше не могла говорить. Она снова, шатаясь, попыталась встать. Трещал тик, а под её пальцами прогибался металл башен универсальных артустановок. Форменная юбка и китель то исчезали, то появлялись под слоями странно мерцающей, невесомой для неё, стали. Кажется, где-то внизу скрипел металл шпангоутов, обшивки, отказываясь переносить эту пытку далее. Айова вскинула одну из рук к закатному солнцу и вся злоба пробежала по плоти хлестнула у неё изнутри облаком огня.  Она ещё не слышала голоса орудий своего корабля и потому ей на мгновенье показалось, что этот чудовищный рёв исходит из её открывшегося  рта. Пламя обнимало её. Она знала -  этот огонь способен расплавить сталь, но её  он коснулся тёплым дуновением костра. Потом всё исчезло. Пламя опало, стало  дымом, от химического запаха которого в носу щипало. Айова не удержалась  и чихнула. Улыбнулась. Внутри неё распространилось неожиданное спокойствие, наполнявшее её медленно и постепенно, как горячее молоко с мёдом, что давала ей мама, когда она простужалась - кружку.</p>

<p>Её взгляд упал на тот самый кусочек стали в плече. Корабль поделился с ней плотью? И она теперь- плоть от плоти её?</p>

<p>Тут её слуха коснулся топот многочисленных ног. И мгновенно всё произошедшее стало сном. Она была  уже не "Айовой", а просто Айовой Блейк Джонсон. Маленькой девочкой лет двадцати.</p>

<p>Огромный корпус линейного корабля подпрыгнул, освобождаясь от внезапно исчезнувшего веса. Она стояла посреди изуродованной палубы.</p>

<p>-Что случилось!? Вы целы?! Мисс Джонсон, вы нас слышите!?</p>

<p>Она  посмотрела на кричавших. Помолчала, удерживая на лице улыбку. И наконец произнесла:</p>

<p>-Всё хорошо.</p>

<p>И пошла. Деревянный настил теперь под ней не ломался. Она сейчас думала о тех словах, что когда-то сказал отец :</p>

<p>-Смотри на них, моя девочка. Они живут много дольше нас. И не стареют  до самой смерти. Ты не завидуешь им? Я -завидую.</p>

<p>Она сейчас ощущала себя именно такой - вечно молодой. Которой все завидуют.</p>

<p>Кэптен  Купер налил себе полный стакан виски и, даже не поморщившись проглотил его как горькое лекарство.</p>

<p>- Наши координаты, доклады о повреждениях? Где мы, чёрт побери, и можем ли сами вернутся?</p>

<p>-Много раненых, четыре трупа- все из расчётов орудийных башен, но  корабль  в отличном состоянии. Мы находимся примерно в двухста милях на северо-северо-запад от Соммерсет-Айленд.</p>

<p>Командир корабля помолчал, наклонил бутылку над стаканом, но, раздумав, закрыл и поставил её обратно.</p>

<p>-Пусть меня на берегу хоть на сковороде жарят, но больше... Пусть сам комфлота плавает с этой дьявольщиной.</p><empty-line /><p>-Садитесь - что-то писавший хирург указал вошедшей на кресло.</p>

<p>Она пришла сюда сама, она была одна из последних- если он ещё не сбился со счёта. Значит, она вполне может подождать. Тем более-то, всего пара строчек...</p>

<p>И вообще, перед его глазами прошла вся команда линкора.</p>

<p>Перевязки, ампутации, сумасшедшие, переломы, ожоги, доставание из рассечённых мышц металлической и стеклянной шрапнели, с последующим промыванием ран от различной химической грязи -которой всегда в изобилии на военном корабле...</p>

<p>Старший корабельный врач Николсон давно превратился в автомат, совершающий какие-то действия по давно заданным программам. Какие из них он составил сам, а какие были в него заложены ещё в мединституте - он уже не помнил. Сегодняшнее утро было слишком давно и импровизировать во время этого перехода ему приходилось много сегодня ему приходилось импровизировать, и много, ведь сегодняшний переход и испытание привода Аль-Фараби нанесли непрочным человеческим тканям тела и рассудка такие раны, что были много хуже нанесённых оружием или когтями зверей.</p>

<p>Да и неважно.</p>

<p>Надо просто вколоть спешно приготовленную им термоядерную смесь цефтриаксона, успокоительных, перфеназина и ферроцинов. "Панацея" - смеялся он сам над собой в редкие мгновения отдыха. Но что было ещё делать? Оставалось только надеяться, что его изобретение никого не убьёт. И- укол за уколом. Внутримышечно. И ещё, и ещё, и ещё... В команде больше двух тысяч человек.</p>

<p>"На два кубика".</p>

<p>-Закатайте рукав, - сказал он угрюмо, - До плеча.</p>

<p>Он даже не видел лица этой не особенно красивой курносой веснушчатой девчонки, носившей свои недоофицерские погоны. Вот уж воистину- женщина на корабле!</p>

<p>Что-то было неправильное в этой руке, которую он сейчас держал.</p>

<p>Она была слишком тяжела. Даже для заядлого спортсмена с перекатывающимися под кожей шарами мышц и синими змеями вен - слишком тяжела.</p>

<p>И игла не желала входить- будто он колол в мозоль и напряжённую до предела мышцу.</p>

<p>Тик!</p>

<p>Игла, на которую он надавил слишком сильно, всё-таки сломалась и этот звук пробудил старшего корабельного врача Николсона от полудрёмы в которую, время от времени, впадал его не спавший уже двенадцать часов усталый разум. Но в то, что он видел перед собой разум всё равно верить отказывался, называя иллюзией усталого мозга и тяжесть, и тёплый металл вместо кожи - стальную броню.</p>

<p>Увязшая в каком-то вязком иле, как забытый становой якорь, голова отказывалась думать, шевелиться, мыслить.</p>

<p>Он встал.</p>

<p>Вколоть в другую руку? ДА, наверное. Но, если честно, Николсон- пусть он так и не написал в в своем отчёте, -просто испугался.</p>

<p>Он отпустил её руку. Встал. Покачнулся. Айова,всё ещё сидевшая с закатаным рукавом форменки, проводила идущего к своему рабочему столу врача непонимающим взглядом.</p>

<p>Налил воды из хрустального кувшина. Себе.</p>

<p>Потом достал из развороченной аптечки таблетку активированного угля.</p>

<p>И отнёс всё этой... пациентке.</p>

<p>-Вот, -сказал он,- Выпейте.</p>

<p>Николсон покорно наблюдал за тем, как Айова глотает чёрную огромную таблетку и запивает её водой, которую он собирался выпить сам.</p>

<p>Совесть его мучила, но трогать ещё раз живое железо, как дерево, пустившее корни в девичье мясо...</p>

<p>-Если будете плохо себя чувствовать -немедленно зайдите ко мне.</p>

<p>Его бы воля -и он ампутировал бы эту странную руку. Но кто знает- сколько придётся срезать, чтобы извлечь этот чужеродный металл. Может, только голова и останется. И то - не целиком.</p>

<p>Она на него смотрит.</p>

<p>-Всё. Вы свободны, энсин. Идите отсыпаться -до приказа.</p>

<p>Какая ампутация, боже мой. Тут, сначала, нужен, как минимум, рентген...</p>

<p>По возвращении на базу, команда корабля подверглась самому тщательному медицинскому обследованию. И рапорт старшего врача корабля Адама Николсона был подвергнут самому внимательному изучению. И, конечно же, особого внимания удостоился металл с текущей внутри него человеческой кровью. Кровью, которая принадлежала командиру первой орудийной башни, энсину Айове Блейк Джонсон.</p><empty-line /><p>-Включение Сети, даю настройки... Логика смещения - аналогична стандартным 34 милям в час. Уровень естественного шума -70 килотулле. Переход к работе сети на перемещение через три, два...</p>

<p>И ничего.</p>

<p>-Обесточить конденсаторы Сети.</p>

<p>Вот уже много недель-ничего.</p>

<p>Конечно, здесь ей жилось хорошо. Всё, что она бы ни попросила, от еды до книг -немедленно доставлялось. К ней относились с подчёркнутым уважением - даже "белые халаты", наверняка имевшие множество научных степеней</p>

<p>И даже профессор Крейсон, самый главный "белый халат" - запросто разговаривал с ней, протягивал руки и называл её "мисс".</p>

<p>Всё это было замечательно и походило на какое-то невероятно долгое увольнение на берег.</p>

<p>Но толку от неё, всё равно, было мало.</p>

<p>Однажды она, не сдержавшись, так прямо и сказала Крейсону. Что зачем она тут. Возможно, она оборачивалась кораблём. А может быть, всё всем померещилось –из-за той же самой Сети....</p>

<p>- Вы не обращаетесь в огромный корабль - вы просто смещаетесь. Вы перепутываетесь, - в воображении Айовы возникли сотни белых, синих - толстых шерстяных нитей. Они лишь какое-то время спокойно лежали рядом, тут же притянувшись друг к другу, спутавшись в какой-то невообразимый узел, - Если хотите, вы не корабль-оборотень, как я вас называю. Вы не обращаетесь в линкор- вы попадаете в него. Или линкор-в вас. Вне всякого сомнения, что-то общее в работе этих процессов, в работе Сети и... вас- имеется. О! Это мы установили точно. Но не до конца. Если б всё так было просто...</p><empty-line /><p>- Если бы всё было так просто,- Повторил ещё раз и притворно вздохнул Крейсон,- Если бы! Такой маленький объект как человек, перемещённый посредством Сети, погас бы в естественном фоновом шуме. Ваше возвращение... Выглядело бы неприглядно. Вас разнесло бы в куски, как снарядом. Но этого не произошло, не так ли? Как не произошло- с линкором?</p>

<p>Крейсон смотрел на неё, будто на пойманного на совсем детской ошибке научного оппонента:</p>

<p>- Вероятно, может быть, вполне возможно! - невероятно быстро произнёс он эти слова,- Что твой...простите - ваш мозг и мультиплекс, формирующий его на лопастях, остаются на прежнем месте -несомненно. Отдели его хоть на мгновение от тела - и он начнёт умирать. Возвращение пакета в тело? Сколько нестыковок и ошибок возникает при возвращении сложной системы в обыденную логику перемещений- вы испытали и сами. А ведь мозг устроен куда сложнее линкора... Но, с другой стороны, вы сами говорите, не видите и не чувствуете ничего. Значит, у вас нет связи, влияния на ошибочно образовавшийся пакет волн, в котором смешались ваше тело, мозг и механизмы корабля...</p>

<p>Крейсон почесал щёку - то место куда угодили осколки от взрыва электронной лампы и продолжил:</p>

<p>-Возможно даже, что вы не одна такая -просто единственная, кто выжил!- Айова вздрогнула от этих слов, невольно вспоминая стекающий в снарядный лоток жидкий череп,- Значит, сознание и личность -это отдельная составляющая, которая может быть выделена в отдельный волновой пакет! Но то, что видим мы, остающиеся в обыденной логике смены лопастей, действует вполне сознательно и в ваших интересах! Значит ли это, что в пустом мозге возникает новая личность? А возможно, твои мысли записываются в бесконечном море шёпотов, моя милая <emphasis>фанаюрэй</emphasis>... Простите, само вырвалось. У всех есть свои слабости и увлечения. .. Так вот, мисс Джонсон. Представьте - огромная тетрадь, а на белом листе появляются слова, все которые вы когда-либо думали, всё о чём когда –либо мечтали. Возможно, лопасти Аль-Фараби как-то связаны с человеческим разумом и восприятием мира.... Вот видите. А вы ещё говорите, что бесполезны. Да с вашей помощью мы сможем, сугубо научным методом, решать вечные, космологические вопросы! Мы уже так сильно продвинулись в принципах понимания вопросов работы Сети...</p>

<p>-Но разве...- робко перебила Айова учёного.</p>

<p>- Что?- встрепенулся он,- Нет, конечно! Я и сам не до конца понимаю... В конце концов, оно просто заработало! Знаете, наверное, так порох даосы изобретали. Ничего они не знали тогда ни о химии, ни об атомах, ни об окислении - просто однажды одна из из смесей, которые они собирали на глазок по своим бредовым теориям из ртути, серы, сушёных лапок кузнечиков и мёда - просто вспыхнула и взорвалась! С огромным количеством вонючего дыма.</p>

<p>А как всё происходит - это только потом начали понимать. Через тысячи лет, - преподавательский энтузиазм Крейсона начал гаснуть как угли в забытом костре.</p>

<p>- Мы вот, примерно, на таком же уровне находимся, -угрюмо закончил он.</p>

<p>Из сказанного профессором, Айова поняла, что на положении морской свинки - почётной жирной и уважаемой, но всё же- морской свинки... Она будет находится очень и очень долго.</p>

<p>Как же ей этого не хотелось!</p>

<p>Так не хотелось, что затрещала земля.</p><empty-line /><p>"Стали во мне становится всё больше, с каждым превращением", думала Айова. "Может, я и сама постепенно стану стальной статуей? Одна орудийная башня корабля весит около двух тысяч тонн. Меня всю можно заменить железом- и линкор этого даже не заметит- ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем. Никогда"</p>

<p>Это было бы хорошо...</p>

<p>Стальное тело, пусть даже неподвижное.</p>

<p>Теплое.</p>

<p>Внутри которого спокойно стучит беззащитное сердце -ведь сталь не пробить пуле. И даже снаряд...</p>

<p>Наконец, она смогла расшифровать ощущения, которые вызывало в ней погружение в сияющее море бесконечных шепотов.</p>

<p>Всё просто.</p>

<p>Она была китом. Китом, который своим внутренним ухом слышит как над ним своими винтами бьёт воду могучий дредноут. Удары огромных бронзовых лопастей были столь сильны, что даже удары хвоста огромного синего кита, которым и была Айова, по поверхности воды терялись в этом шуме.</p>

<p>Кит, которым была Айова, ощущал себя дредноутом и наслаждался этим.</p>

<p>А где-то, высоко над ней, в светло-синих небесах поверхности океана, акустик, на борту линкора- её линкора!- прижимал к своим консерваторским ушам наушники и ощущал- гидрофонами, ощущал всем своим огромным стальным корпусом приветственную песню. Впитывал каждый её звук, понемногу, и сам превращаясь в кита.</p>

<p>И никто из них не хотел прервать эту оргию звуков.</p>

<p>Это было хорошо!</p>

<p>Белочка, сидевшая на её коленях, повернула головку вверх и посмотрела на напоминавшее лёд поверх зимней реки лицо Айовы. Где-то под толщей холодного камня в который превратилась когда-то бывшая живой вода, ощущалось движение. Но поверх не было ничего, кроме тишины.</p>

<p>Так и не получив очередной орех, зверёк сердито чирикнул что-то на своём языке и, соскочив с нагретой горячей металлической коленки - неподвижной и бесчувственной как камень буддийских статуй, пробежала по траве, и цепляясь острыми коготками за теплую слоистую кору старой сосны, легко взобралась на дерево, исчезнув в густых и пушистых ветвях.</p>

<p>Зима приближалась, ей надо было делать запасы.</p><empty-line /><p>Айова стряхнула с себя приятное оцепенение, встала, отряхнула колени от палых листьев и зашагала дальше, на запад, по спине огромной асфальтовой змеи, гревшейся на ещё остававшимся теплым осеннем солнце.</p>

<p>Очень хотелось пить.</p>

<p>А ещё больше- увидеть какое-нибудь человеческое лицо - не в белом халате и не в военной форме.</p>

<p>Наверное, профессор, всему виной не какие-то чрезвычайно научные и непонятные слова, которые вы произносите, а в том, что в моей дурацкой жизни, с самого начала, всё перепуталось, от имени этой прабабки-индианки до кораблей, кораблей, кораблей...</p>

<p>Какая девочка мечтает попасть на Флот?</p>

<p>Подружки, мальчики... А было ли у неё всё это? Айова не могла вспомнить. Она вообще не могла вспомнить ничего, чтобы не было связано с морем и её кораблём.</p>

<p>Неправильная жизнь.</p>

<p>Кто-то сделал её неправильной.</p>

<p>Или она стала такой-при первом включении Сети на линкоре?</p>

<p>Конечно, надо учесть влияние крайне специфического фактора -превращения в статую из броневой стали, которая, как раковая опухоль, уже ползёт сквозь всё моё тело, в следствие чего, вполне может происходить утрата человечности. В том числе, и воспоминаний.</p>

<p>Смотрите, мистер Крейсон - откуда бы вы сейчас на меня не смотрели, - я уже и разговариваю так как вы. Научилась</p><empty-line /><p>В углу магазинчика мягко мурлыкало радио.</p>

<p>-Извините.</p>

<p>Ещё бы пару месяцев назад это не было бы проблемой -расплатится за столь ничтожную покупку.</p>

<p>Впрочем, пару месяцев назад она и знать не знала об этом городке</p>

<p>Дело в том, что бутылка колы стоила четвертак. Печенье, которое Айова так же взяла(Всё-таки человеческого в ней оставалось ещё достаточно, чтобы требовать пищи)- десять центов. Журнальчик который она зачем-то(Сама не зная зачем) прихватила со стойки -ещё пять.</p>

<p>А единственными деньгами у неё была завалявшаяся в нагрудном кармане мятая десятидолларовая банкнота.</p>

<p>Наверное, она представляла собой то ещё зрелище. Лицо, горсть веснушек- всё в пыли, босые исцарапанные ноги. И запачканная флотская форменка со споротыми знаками когда-то имевшегося у неё звания.</p>

<p>И протягивает бумажку с портретом Гамильтона - это, значит, плата за её "покупки"...</p>

<p>Возможно продавец отказал бы ей. Если бы не тускло блеснувшая полоска металлической кожи. "А ведь передавали по радио..." - вспомнил он.</p>

<p>И, дождавшись пока его странная покупательница выйдет, потянулся к спрятанному под стойкой кассы телефонному аппарату.</p>

<p>Энсин Джонсон конечно же не услышала, как за её спиной тихонько щёлкнули, освобождённые исчезнувшим весом снятой трубки, рычажки телефонного аппарата.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 220668 characters]
KKQnFMBaaTmkJzRSAKKKOlMApCaQnNJSA/9k=
</binary>
</FictionBook>