<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <book-title>2021o Nadyozhnoe sredstvo ot vshei</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>27.9.2021</date>
            <id>f4f642a6-e474-4bea-aa54-48dc8864efe6</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Надёжное средство от вшей</strong></p><empty-line /><p>1</p>

<p>– Ну, Варёнок, ты готова? Сейчас так по немцам жахнем, что... – Соноргин махнул рукой. – Главное: не теряйся. Твоё дело нехитрое, иди за нами, стреляй по гадам, чтоб не ушли. Не дай им подняться. Иванов и Степанов будут рядом. Помни: отвлекаем внимание на себя, не даём фрицам опомниться. И неси плакаты. Чтобы на всю деревню хватило!</p>

<p>Варя прижала к себе счастливый автомат, на ложе которого она вывела чернильным карандашом скрипичный ключ. Соноргин был против рисунков и снова покачал головой.</p>

<p>– Ты это, если растеряешься, не сумеешь стрельнуть, бей прикладом!</p>

<p>– Сергей Григорьевич¸ я умею стрелять! Вы же сами меня хвалили.</p>

<p>– Хвалил. Но в бою всё по-другому. Ты у нас девушка молодая, вдруг нервы сдадут. В первый раз всегда трудно.</p>

<p>– Мне не трудно. Я за школу! – Варя провела пальцем по скрипичному знаку и сглотнула чернильную слюну.</p>

<p>Соноргин усмехнулся и похлопал её по спине, как настоящего бойца.</p>

<p>– Вот и правильно, Варёнок. «А ненавидишь — истреби!»1</p>

<p>Варя выпрямилась, широко улыбнулась, улыбка натянула щёки, они ощущались твёрдыми, как вишни. Варя подумала о вишне, сглотнула, щёки опали.</p>

<p>Соноргин широкими движениями штопал порванный ватник, напевая:</p>

<p>– «Бей штыком, гранатой бей, Бей, чем можешь, но убей!»2 Эх, Варёнок, попадём мы сегодня в заварушку.</p>

<p>– Сергей Григорьевич, а у немцев вишня есть?</p>

<p>– Неа. Вишни хочешь? – Соноргин поднял глаза на Варю. – Прости, Варёнок. Когда-нибудь мы все поедим вишни. Теперь только петь остаётся. Спой мне, пока есть время.</p>

<p>Варя шумно выдохнула и запела, прикрыв глаза. Она почти видела зал школы, справа светлое окно, белое, лоснящееся от солнца. Варя стоит впереди хора, в зале на первом ряду добрые глаза Ивана Викторовича, директора.</p>

<p>В него влюблена половина девчонок, и Варя была тоже, но не так сильно. Она думала, что влюбляться сильно неприлично. Но когда пела, всегда выискивала эти глаза. Глаза Ивана Викторовича улыбались, и Варя представляла себя героиней фильма.</p>

<p>Тайно она иногда мечтала быть актрисой и танцевала в школьном дворе, обхватив ствол яблони. Волосы Вари развевались по ветру, как в красивой сцене. Малышня прыскала в кулак, и тогда Варя смущалась.</p>

<p>Она обожала идти по коридору быстрым шагом. Стены коридора разукрашены цветущими вишнями, надписями «С первым мая!» и скрипичными ключами – вся школа раскрашивала. Варя выводила ключи, ребята пели, всё казалось лёгким.</p>

<p>«... Что приду я, что в саду я</p>

<p>Буду ждать у вишен...»3</p>

<p>Только нет теперь ни вишен, ни яблонь, ни класса, где Варя сидела рядом с окном, получила много «отлично», украшала доску перед Новым годом, и, когда входил Иван Викторович, неудержимо улыбалась. Да и самого Ивана Викторовича может, тоже нет: он не мог не пойти не фронт, и неясно, что с ним.</p>

<p>Варе почему-то представлялось, что он непременно погиб героем, просто о нём пока не пишут. О школе Варя тоже не сразу узнала, безумно жалко, что школа – здание, и не могла дать отпор.</p>

<p>Их сильная молодая школа не позволила бы упасть на себя бомбе! Она бы сама сбила самолёт, придавив его фундаментом после. Самолёт бы лежал в подвале, захваченный в плен, заваленный граблями и лопатами, пока милиция не взяла бы лётчика. Лётчик непременно бы плевался и пафосно ругался по-немецки, а школа кидала бы в него яблоками и косточками от вишен.</p>

<p>«... Что приду я, что в саду я</p>

<p>Буду ждать у вишен», – Она с радостью бы спела куплет ещё раз десять, но Соноргин мог рассердиться: время уходило.</p>

<p>К тому же сейчас прибежит Коля. У Коли есть собственный пистолет – стащил с мёртвого генерала – и целых пять патронов, а стреляет Коля прекрасно. Он убил семь немцев, сегодня планирует превратить семь в двенадцать.</p>

<p>– Ну, двенадцать не двенадцать, а десять выйдет, – посмеивается Соноргин.</p>

<p>Варя пока ещё ни одного не убила и столько фронтовых дней зря прожила, получается. Поэтому Коля задирает нос в её присутствии. Ему тринадцать, Варе семнадцать с большим хвостом, и Варя сделала меньше для фронта, меньше для победы.</p>

<p>Она пошла на курсы медсестёр. Жалела, что уехала в Москву на лето. Хотела посмотреть на МГУ, учиться там всё равно не придётся, но походить рядом было мечтой. Тётя Вари училась в МГУ, на Высших женских курсах в двадцатых годах, Варя слушала её рассказы и представляла по ним Москву.</p>

<p>Тётя работает медсестрой, Варя ходила рядом с МГУ каждый день и двадцать второго июня тоже ходила. Она всё равно жалела, что уехала. Действительно, так бы Варя стала партизанкой намного раньше, пошла бы в бой раньше и не была бы хуже Коли.</p>

<p>Быть медсестрой оказалось муторно, Варя училась с трудом. Всё было новым и непонятным, Варя любила петь, читать ноты, быть в хоре, раскрашивать стены и мечтать быть артисткой. Она училась играть на скрипке, это было сложно, но доступно. Теперь она, наверное, не сыграет нормально, многое упущено.</p>

<p>Но что на фронте пение? Не будет же Варя певицей, которая даёт концерты перед бойцами. Довольно нечестно: они – в бой, а Варя только поёт. На фронте поют все, Сергей Григорьевич вот постоянно поёт любимые стихи.</p>

<p>Варя всё-таки не выучилась, попросилась в радистки. Это оказалось легче, и скоро Варя летела с полузнакомой группой на поддержку партизанского отряда, но самолёт засекли и сбили. Варя переворачивалась в холодной темноте и ни о чём не думала.</p>

<p>Соноргин объединил остатки группы. Рация была потеряна, и Варе выпал шанс стать бойцом. Она училась стрелять из уцелевших автоматов, и стреляла неплохо. За успехи товарищи доверили ей хороший автомат.</p>

<p>В отряде были две медсестры, Варя пробовала помогать им, но, похоже, только мешала. Они были опытные и казались сёстрами, хотя познакомились недавно. Варя чувствовала себя чужой рядом с ними.</p>

<p>Жить в лесу здорово только в книгах, Варя быстро возненавидела комаров, дождливые ночи, обездвиживающую росу.</p>

<p>Отряд рос, планы крепли. Медсестёр стало четыре, Варя подружилась с одной из новых, Катей. Катя любила делать зарядку в пять утра, Варя часто присоединялась. Воздух пах близкой жарой и движением.</p>

<p>День первой Вариной операции приближался, жизнь полнилась смыслом. Нашлась новая рация, Варя вспоминала навыки радистки.</p>

<p>У многих девчонок были уже женихи, Катя рассказывала о своём – сыне колхозника – и мечтательно покачивала головой, потом плакала. Варя утешала Катю, в красках описывала победное будущее.</p>

<p>Ей даже нравилось, что у неё никого не было, кроме глупого воспоминания из детства. Но разве это серьёзно? Иногда, конечно, было обидно. Но жизнь шла не плохо, не так плохо, как могла бы идти.</p>

<p>Теперь, перед операцией, всё не казалось успешным. Автомат оттягивал руки, ветер дул холоднее, Иванов шёл впереди, далеко и быстро, а Степанов сзади, очень близко, Варя представляла его широкую спину. Она с ужасом думала, что не успевает, спешила, болели ноги, тяжёлое дыхание было таким слышным.</p>

<p>«Дорога заминирована, поезд должен быть взорван. В распоряжении несколько гранат. Наши войска пробиваются к оккупированной деревне, поезд везёт оружие и пополнение. Задача отряда: уничтожить как можно больше техники противника, избавиться от пополнения, прикрыть своими действиями движение войск к деревне, перевести внимание на себя».</p>

<p>Варя вместе с двумя товарищами прикрывает отряд, добивает врага, ну и несёт плакаты на тот случай – ожидаемый случай – если деревня будет свободна. Для Иванова и Степанова это тоже первая операция, но они гораздо старше. Степанов несёт рацию для освобождённой деревни.</p>

<p>Хотелось другого первого боя, но так было справедливо.</p>

<p>– Ну что ты, Варёнок. Солдат сразу генералом не становится. А тебе ещё надо стать солдатом.</p>

<p>Варе нравилось, как Соноргин к ней относится. По-отечески, с доброй улыбкой. Своего отца Варя видела редко, он был геологом, приезжал домой в Новый год и уходил до весны. Варя его и не знала.</p>

<p>Соноргину было под пятьдесят, до становления партизаном он гладко брился, отращивая при этом светлые усы. Теперь к усам прибавилась короткая борода и щетина, которую Соноргин поглаживал, напевая любимые боевые стихи.</p>

<p>С Варей он любил петь в дуэте, скоро она запомнила стихи тоже. Да весь отряд их помнил, строчки использовались, как пароли.</p>

<p>Соноргин даже сам придумывал двустишия. Последними были:</p>

<p>«Мы ударим по врагу,</p>

<p>Истребляя на бегу».</p>

<p>Перед операцией он их сделал паролем и очень гордился.</p>

<p>Никто не знал о семье Соноргина. Слухи ходили, что вся семья погибла, что семьи и не было, что семья живёт на далёкой Камчатке и пишет в никуда письма.</p>

<p>Варе хотелось думать, что Соноргин относится к ней одной по-особому, но Соноргин любил поговорить с молодыми, научить их, поддержать в минуту сомнений. Именно ему Варя первым рассказала про школу, за которую будет мстить. Соноргин одобрил.</p>

<p>Варя сжимала то место, где на автомате был начерчен скрипичный ключ. Никогда ещё автомат не был таким тяжёлым. Спина Иванова исчезла за ельником на горизонте, Варя подумала, что сейчас остановится и сядет на землю.</p>

<p>Затянутое голубыми тучами небо не пропускало луну. Ельник существенно не приблизился.</p>

<p>Варя постоянно ожидала услышать впереди взрыв, перестрелку, крики. Пока всё было тихо, даже Степанов не дышал в спину. «Тактично отстал, – констатировала про себя Варя и вздохнула. Шаг, ещё шаг, ельник, чем ближе, тем гуще.</p>

<p>Варя ахнула: на горизонте воронка от бомбы. Бомба попала в конец ельника, сухие корни дёргаются от ветра. «Только бы не свалиться».</p>

<p>Придётся перешагивать деревья, много деревьев. Наверное, можно будет прислониться к стволам хотя бы на минуту. Почему-то впереди не было шума, и Варя уже мечтала о нём. В самом деле, сколько можно?</p>

<p>Она даже пошла быстрее от нетерпения. Шишки ломались, иголки тыкались в сапоги. Варя подумала, что идёт слишком громко, и стала обходить шишки.</p>

<p>Вскрик! Варя от неожиданности почти закричала, но быстро зажала рот. Фашисты? Она лихорадочно взвела курок со второго раза и сделала долгий неслышный шаг. Стон слева, Варя повернулась, чуть не нажав на спусковой крючок.</p>

<p>Никто не нападал. Стон повторился, к нему прибавилось какое-то лязганье. Варя опустила автомат, он тянул руку вниз, уткнувшись в иголки дулом. Варя тяжело дышала и не решалась подойти. Время с далёким грохотом линии фронта тянулось бесконечно, в ушах звенело.</p>

<p>– Комары, – прошептала Варя и шагнула прямой ногой вперёд.</p>

<p>– Варя! Ты здесь?</p>

<p>– Товарищ Степанов, это вы?</p>

<p>– Да. Я в капкане. Тут ямка, не падай.</p>

<p>В темноте ельника ничего не было видно. Варя нашла фонарик, но боялась включить. Вдруг они окружены врагами.</p>

<p>– Осторожно, здесь ещё могут быть.</p>

<p>Варя вдавила кнопку. Степанов лежал в углублении, рация стояла на боку рядом. Правый сапог Степанова был стиснут огромным капканом, и он никак не мог его раскрыть. Пилотка слетела, полулысую голову жалили комары. Степанов даже не отмахивался. Красные пальцы были в иголках и земле.</p>

<p>Варя спустилась в яму, положила автомат рядом у рации, с трудом отпустив его ложу. Рукам сразу стало легко, но Варя прерывисто дышала и дотронулась до автомата снова. Без него она чувствовала себя беззащитной.</p>

<p>Толчок, земля дёрнулась, Варя упала. Степанов выругался и прижал голову к капкану. Варя стукнулась ухом, иголка впилась внутрь и сломалась. Варя трясла и тёрла ухо, скоро оно горело.</p>

<p>Крики, выстрелы, атака началась. «Мы взорвали поезд. Но...»</p>

<p>Теперь Варя и Степанов вдвоём пытались разжать стальные клешни. Скоро руки Вари тоже были исцарапаны, в иголках, в земле, а капкан не раскрылся.</p>

<p>– Гады, – Степанов вытер пот со лба, потом несколько раз вытер лицо рукавом ватника. Варя растирала опухшие пальцы.</p>

<p>О Степанове она знала, что он мало что из «мужского» умеет – всегда жил в городе, пошёл в учителя истории, сидел над книгами. С большим трудом научился стрелять. Жена с маленьким сыном остались в Москве, он давно о них не слышал.</p>

<p>Варе жалела его, и одновременно ей было приятно, что она не худший стрелок в отряде. Стыдное чувство, которое она заглушала.</p>

<p>Однако надо было что-то делать! Они отбились от группы, автомат бесполезно лежал с рацией, задание трещало по швам, как сапог Степанова. Первое серьёзное задание трещало по швам.</p>

<p>Степанов предложил Варе взять рацию, но с автоматом и рацией Варя едва стояла. Степанов морщился и постанывал, Варя подумала, что ему нужна помощь. За помощью нужно в лагерь.</p>

<p>– Я в лагерь, я позову Катю!</p>

<p>– Найди мне замену! – Почти в голос крикнул Степанов и снова вытер лицо.</p>

<p>Варя с облегчением взяла автомат и кинулась в лагерь. Долгого бега не получилось, скоро она шла, высунув язык и наступая на все ветки. Шум перестрелки удалялся, Варе было обидно до слёз, они текли за шиворот гимнастёрки.</p><empty-line /><p>2</p>

<p>Рудольф Штарке шёл делать предложение перед отъездом. Он шёл во второй раз, на первый Роза ответила “нет”. Это было три недели назад, теперь всё могло измениться.</p>

<p>Родители стояли у двери. Как всегда, гордые и благосклонные, они улыбались. Перед этим ели свиную рульку и шварцвальдский вишнёвый торт. Рудольф подумал, что было бы хорошо предложить кусок торта Розе, и он завернул самый красивый.</p>

<p>Отец торжественно декларировал, что наконец-то Рудольф на своём месте и принесёт пользу Великой Германии.</p>

<p>–<strong> </strong>Мы вырастили тебя правильно и жалеем лишь об одном...</p>

<p>– ... что у тебя не было близнеца, – перебила мать. – И старших братьев.</p>

<p>Часто говорили они это, перед отъездом решили повторить, как лучшее из своих мыслей. Рудольф тоже часто об этом думал, и ему казалось, что родители бы любили братьев больше.</p>

<p>У Рудольфа только кузен Оскар, и ему двенадцать. Вчера он бегал по двору с пустым рюкзаком и долбил им воображаемых врагов, поднимая пыль. Для Оскара Рудольф герой, он бы не поверил новости об отказе. Сам Рудольф тоже не хотел верить.</p>

<p>Роза Видеманн жила на соседней улице, в семье цветоводов. В их саду было много цветов, но больше всего роз, поэтому с именем дочери было решено задолго до рождения. Рудольф любил цветы, но в них не разбирался.</p>

<p>Рудольф знал Розу всегда, они пересекались по дороге в школу, по праздникам, их родители дружили. Проворная гордая Роза вызывала их восхищение. Она всегда находила нужные слова, с благодарностью слушала похвалу учителей, рано начала работать.</p>

<p>Рудольф был уверен, что её родители бы обнимались от счастья, скажи Роза «да», и ещё он был уверен, Роза не сказала им о предложении. Она не посчитала это необходимым.</p>

<p>Рудольф смотрел, как его родители повторяют речи, как отец прячет за спину руку без двух пальцев и говорит о том, что Рудольфу повезло быть солдатом, и не хотел думать об этом. Он и не думал: он думал о Розе, о том, как снова дотронется до белых ворот забора, уже в форме, уже окончательно.</p>

<p>Роза могла много размышлять, жалеть об отказе. Но с её гордостью она бы не пошла сама. Ей и не придётся, Рудольф всё сделает для неё, чтобы ей было комфортно принять предложение. Когда он вернётся в отпуск, они поженятся. Роза пойдёт провожать его вместе с родителями и Оскаром, она будет стоять на перроне, как семья.</p>

<p>Роза подарит свою фотокарточку вместе с белой розой. Он будет показывать карточку всем на фронте, своим друзьям...</p>

<p>Рудольф мотнул головой, потому что он не хотел об этом думать. У него может и не быть друзей, его могут толкнуть за столом, и когда Рудольф упадёт, смеяться и показывать пальцем:</p>

<p>– Как ты можешь быть Штарке, ты Швахе!4</p>

<p>С этой мыслью Рудольф вышел из дома. Было солнечно, и кирпичные стены дома Розы казались горящими.</p><empty-line /><p>Рудольф сказал, что у него есть невеста. Но Роза не согласилась, нет, в тот день она сказала:</p>

<p>– Руди, знаешь, если ты не понимаешь с первого раза, сходи к доктору, возможно, тебе не место в армии. – И повернулась к кусту красных роз. В тот день всё казалось красным, даже светлые волосы Розы.</p>

<p>Она не обернулась, когда он закрыл калитку. Она долго собирала букеты, потом ушла в дом и не вышла даже через двадцать три минуты. Дальше Рудольф опаздывал на поезд.</p>

<p>Родители улыбались, Оскар махал не переставая, у Рудольфа не было карточки Розы. Он не решился отдать ей пирог и вручил кусок Оскару, глаза Оскара сияли.</p>

<p>В роте Рудольфа не толкали и не показывали пальцем, он сделал всё, чтобы казаться холодным и сильным, в принципе, он просто копировал родителей. К нему обращались как к нормальному солдату, такому же, как остальные. Первые дни шли нормально.</p>

<p>Рудольф даже завёл приятелей, как нормальный солдат. Вернер был мрачным и криво улыбался на вопросы. Он встречался одновременно с пятью девушками, не мог выбрать, на какой жениться, вертел их фотографии, как почтовые марки.</p>

<p>Четверо из них были блондинки с длинными волосами, у пятой волосы темнее и детские пухлые губы. Вернер жалел, что у Рудольфа нет карточки Розы, почти вслух повторял имена: Эрика, Ирма, Берта, Грета, Дора. Потом щёлкал языком и убирал карточки.</p>

<p>Герхард играл на губной гармошке, увлекался фотографией и мечтал, что скоро, когда закончится война, он сможет делать собственные цветные фотографии. И тогда он сфотографирует невесту Рудольфа, будет фотографом на их свадьбе, обязательно весной, и сделает фотографию их обоих, пьющих майский крюшон из одного бокала.</p>

<p>Это было такое хорошее предложение, и Рудольф не говорил, что у него болит голова от гармошки Герхарда.</p>

<p>Курт никогда не молчал, он пытался отобрать гармошку, Герхард не давал, и, отбиваясь от Курта, продолжал играть, а потом они смеялись, и Рудольф смеялся вместе с ними.</p>

<p>Курт мечтал о земле в России, где он будет выращивать лучшие сорта картошки, покоряя ими весь мир. Приглашал Рудольфа взять землю рядом, разводить свиней и сотрудничать.</p>

<p>Рудольфу было приятно, но он чувствовал напряжение. Это была игра, хорошая игра, в один день всё могло измениться, и Рудольф снова будет на полу, с перевёрнутым обедом, в круге хохочущих лиц.</p>

<p>Однако эти мысли не посещали его так часто: появились новые, о которых Рудольф не хотел думать. Он не мог смотреть на кюветы рокад с тех пор, как он увидел там два трупа. Трупы не просто мерещились, Рудольф представлял себя среди трупов. Он знал, что если упадет, то не встанет.</p>

<p>Рудольф сам верил, что Роза его невеста. Он ждал письма, письма, написанного её рукой, в котором она грустным тоном скажет, что ошиблась. “Я только сейчас понимаю свои настоящие чувства”, так Роза напишет.</p>

<p>Она положит в письмо фотографию, и на обратной стороне оставит красный след помады – свой поцелуй. Она выведет своим каллиграфическим почерком: “Р плюс Р равно любовь и правда”. Письмо должно было прийти скоро, как только любовь пересилит гордость, оно придёт. Любовь всегда сильнее гордости.</p>

<p>Перед отправкой на пункт – деревню, которую пробуют отбить партизаны и прорывающиеся русские войска – Рудольф задумался на посту и с промедлением заметил начальство.</p>

<p>Рудольф представлял яркий белый день, Розу среди сирени и белых кустов роз, и он идёт к ней, Роза смотрит на него с улыбкой, которая отражается в глазах. Глаза зелёные, как спаржа под солнцем.</p>

<p>Рудольф тоже улыбается, но когда оборачивается, видит, что Роза смотрит на лейтенанта, выходящего из машины. За ним идут солдаты с мешками и пакетами.</p>

<p>Лейтенант снимает фуражку, у него красивые золотистые волосы, голубые глаза и мраморная кожа, без прыщей даже выбритый подбородок. Мускулы двигаются под униформой, лейтенант широким жестом передаёт Розе воздушный поцелуй.</p>

<p>Он идёт к воротам, калитка заперта. Роза вскидывает руки, хочет бежать за ключом, но лейтенант просто поднимает забор и проходит под ним, затем снова опускает, мускулы на руке работают слаженно.</p>

<p>Лейтенант недоумённо смотрит на Рудольфа. В глазах лейтенанта вопрос: “Разве ты не можешь поднять?” Лейтенант пожимает плечами и отворачивается.</p>

<p>Роза нашла ключ, ворота отперты, поток солдат с мешками идёт в дом. Рудольф с ними, мешки бьют его сзади.</p>

<p>Роза хохочет и хлопает в ладоши, лейтенант снимает форму, кладёт на диван. Роза с восторгом гладит форму.</p>

<p>– Не волнуйся, сокровище, это лишь начало пути. Скоро я стану оберлейтенантом, гауптманном через два месяца, а в конце года, моя любовь, я приеду к тебе майором.</p>

<p>Лейтенант поправляет подтяжки, запускает руку в ближайший мешок, вытаскивает розовый флакон с духами. Духи золотистой жидкостью переливаются, Роза прижимает руки ко рту и плачет от счастья.</p>

<p>– Прямо из Парижа, моя дорогая. В тех мешках много духов, и все для тебя. – И лейтенант с приятным щелчком поправляет подтяжки. Подтяжки, хлопнув, опускаются на абсолютно белую рубашку.</p>

<p>Рудольф думает, что в России он духов не достанет.</p>

<p>Солдаты вытаскивают из других мешков рога оленя – много рогов – голову оленя, чучело оленя, две шкуры оленя, живого связанного оленя.</p>

<p>– Как красиво, – шепчет Роза, роняя слёзы на шкуру. – У меня ещё никогда не было такого хорошего дня.</p>

<p>– Но, сокровище, всё впереди. Наша свадьба будет ещё красивее.</p>

<p>В момент, когда Роза должна была броситься лейтенанту на шею, Рудольф заметил начальство.</p>

<p>Рудольфу вынесли замечание и заставили ложиться и вставать пятьдесят раз. Перед глазами мелькала канава с намокшей глиной, и Рудольф задыхался.</p>

<p>Это было уже второе замечание. Рудольф шёл к составу, когда услышал шёпот. Командир роты и командир батальона о чём-то тихо говорили, раскуривая сигареты. Они заметили его.</p>

<p>Но третьего замечания не последовало: Рудольфа с другими солдатами поставили в пролёт между вагонами, отбиваться от предполагаемых – ожидаемых – партизан.</p>

<p>Рудольф смотрел на чёрные вершины деревьев и не смотрел в кювет. По дороге к поезду он думал, о чём могли говорить командиры, и решил, что не хочет об этом думать.</p>

<p>Он попытался вернуться в яркий день с Розой и лейтенантом и закрыл глаза, чтобы лучше представить. Но перед глазами было темно, в темноте мелькали тени партизан. Рудольф распахнул глаза, поезд отправлялся.</p>

<p>Движение медленно передавалось от головного вагона, вагон с Рудольфом сдвинулся с места.</p>

<p>Рудольф выпрямился, прижал к груди автомат, вагон трясся за его спиной и Рудольф чувствовал его мощь, тяжёлую металлическую мощь, которую можно потрогать руками, и она поделится холодом.</p>

<p>Но мысли вернулись. Рудольф видел перед собой бородатых партизан на конях, кони в пене, на партизанах длинные шапки, с длинными ушами и красными звёздами. Одни партизаны с вилами, другие с винтовками, они кричат, их глаза как у лошадей, на которых они скачут. Сумасшедшие.</p>

<p>Рудольф перестал трогать вагон и обернулся. Серо-голубые облака крепились друг к другу, как смазанные клеем, поле под ними было синим, чёрные чёткие концы растений видны на небе, смазаны вправо. Они дрожат на ветру, ветер толкает их вправо, ниже, быстрее.</p>

<p>Поезд едет быстрее, вместо полей появились леса. В глубине лесов болота, на болотах партизаны, партизаны идут по болоту с оружием в руках. Партизаны выходят к дороге, за деревьями, они ждут взрыва. Они закричат, они выстрелят.</p>

<p>Конечно, всё это неправда. Справа осталось много деревьев, они безопасны, каждую секунду появляется больше безопасных деревьев. Рудольф восстанавливает дыхание, мирный синий лес погружён в ночь. Автомат согрелся, как одеяло.</p>

<p>Лес длится, длится, небо светлеет. Летний рассвет, очень быстро. Как много они смогут в деревне спать? А если партизаны будут в одном доме с ним? Если они перережут ему горло? Рудольф положит автомат поперёк горла. По крайней мере, это запутает их.</p>

<p>Снова поле, с тёмно-зелёной травой, ветер всё ещё дует вправо. Лес больше не виден, и почему-то Рудольфу грустно, что лес закончился. Светлеет, впереди нет деревни. Курт говорил, что ехать недолго, деревня скоро появится. В деревне...</p><empty-line /><p>3</p>

<p>Заменил Степанова бойкий Циралев, он перегнал Варю и скрылся за поворотом. Варя так спешила, что даже не села на поваленный ствол. Запиналась о коряги, но не упала.</p>

<p>Поле, сильный ветер, трава сгибается вправо. Много тумана! Или это дым? Чёрное вдали, на обочине. Варя взяла автомат в две руки, сжала его, закрыла рот.</p>

<p>От чёрного не отделялись фигуры. Оно не двигалось. Стараясь не дышать и кусая нижнюю губу, Варя шла чёрному навстречу. Ого, это поезд! Выгоны тянутся вдоль насыпи, передние наклонены, они уходят в туман, на последнем видном вагоне матово блестит вмятина.</p>

<p>Пахнет железом, Варя сглатывает слюну, ей кажется, что слюна тяжёлая от железа, слюна задевает что-то в горле, а ещё она холодная, и Варе холодно, как будто сейчас зима и Варя лизала снег.</p>

<p>За вагонами могут прятаться, надо взвести курок. Пальцы мокрые, соскользнули с курка, Варя трёт их друг об друга, капли падают вниз, на чёрные стебли, на зелёную сплошную траву.</p>

<p>Трупы. Варя сразу находит нужное слово. Второе нужное слово тоже: трупы врагов. Ближний в полуметре, на спине, руки вытянуты вперёд и трогают клевер. Между пальцами торчит большая головка клевера, вся в росе и такая неаккуратная.</p>

<p>Обходить труп почему-то страшно, Варя долго стоит, смотря на закрытую стеблями голову и сбитую на другой бок пилотку. «Мне надо проверять, нет ли живых. Чтобы никто не...»</p>

<p>Варя выпрямляется и проходит перед трупом, стараясь держаться подальше от рук. Какой кошмар, с другой стороны голова простреляна, всё в крови, крови так много!</p>

<p>Варя быстро поднимает глаза и несётся вдоль рельс, не смотря на трупы. Наверное, они все мертвы. Они должны быть мертвы. Дуло стукает о рельсы. Задание, она провалила задание, ей надо... проверять.</p>

<p>Варя споткнулась и с криком упала. Ей казалось, на труп или лужу крови, но это была трава. Варя быстро приволокла автомат к себе. Он упал рядом с туго завязанным вещмешком.</p>

<p>Следы сапог, какие-то растоптанные карточки. Одна попала в лужу и размокла. Откуда здесь лужа, дождя не было? Фляжка светло-серая, без пробки, вода вытекла оттуда.</p>

<p>Варя машинально взяла флягу в руки, фляга была ледяная и скользкая. Варя бросила её в лужу, вода обдала карточки. Варя подняла верхнюю.</p>

<p>С карточки смотрела симпатичная блондинка с чёрными улыбающимися губами, чуть кудрявые волосы ерошились на плечах. Блондинка смотрела тёмными глазами в сторону, глаза показались Варе довольными. Карточка прилипла к пальцам, Варя её потянула и порвала.</p>

<p>Слева шорох, Варя вцепилась в автомат. Она взвела курок одним движением, но встать не успела и направила дуло под углом вверх. Впереди ломалась трава, громко хрустнул стебель дикого лука.</p>

<p>То, что путалось в траве, не было высоким, Варя подумала, что это, наверное, куропатка. Куропатка с очень светлыми, такими белыми крыльями.</p>

<p>– Аааа! Меня сейчас тётя застрелит! Ой, нет, не застрелит, это наша тётя!</p>

<p>Варя с грохотом бросила автомат. Девочка лет шести была в мужских белых трусах, которые она обвязала холщовой верёвкой, чтобы не спадали, и в неровно обрезанной кофте цвета пшеницы, очень грязной. Девочка вертит в руке соломенную шляпу, разломанную посередине, короткие косички прыгают на голове.</p>

<p>– Петь, а Петь! Я нашла тётю!</p>

<p>– Тише! Здесь могут быть немцы! – Крикнула Варя надрывным голосом и сама его испугалась. – Уходи, пожалуйста!</p>

<p>Голос лучше не становился, и теперь Варя боялась говорить. Девочка не обращала на неё внимания и звала:</p>

<p>– Тётя наша, поэтому я победила!</p>

<p>Варя хотела сказать, чтобы девочка не кричала, сказать громко и чётко, когда рядом с девочкой выпал из травы мальчик, лет двенадцати. Он задыхался от бега, прижав руки к бокам.</p>

<p>Светлые волосы лоснились на голове, они так отросли, что падали на плечи. Мальчик сердито хмурился, показал девочке кулак и встал.</p>

<p>– Вот! Советская тётя. А вы только фашиста поймали.</p>

<p>– Ну ты и дура, Светка. Фашисты – враги, поэтому мы их ловим, а зачем красных ловить? Будешь орать, больше не возьмём тебя.</p>

<p>Мальчик хмуро обернулся к Варе.</p>

<p>– А вы чего здесь делаете, нормальные солдаты уже давно в деревне.</p>

<p>– Деревня наша? Что вы здесь делаете, вы нашли фашиста, зачем, где он?</p>

<p>Варя вспомнила, что забыла плакаты и зажмурилась.</p>

<p>– Мы здесь ночью прятались.</p>

<p>– То есть вы переходили через мост?</p>

<p>– Да не, мы до моста не дошли. Мы не тутошние, я из Восоков, мы все сбежали от немцев. Васёк – главарь, а я его заместитель. Мой папаня командир, мама снайпер, они бы мной гордились, потому что мы не просто прячемся, это пусть они думают. – Мальчик выпрямился. – Мы будем мстить, как нормальные люди. Вчера дошли сюда, на лугу расквартировались. – Он гордо и коротко улыбнулся. – В лес пошли, хотели к партизанам, а они ночью как бахнут! Мы не трусы, но оружия не было, без оружия, сами понимаете, нам никак. Но мы не дрейфим, я предложил: найти «языка» и свести в деревню.</p>

<p>– Петь, это Васька сказал...</p>

<p>– Да помолчи ты! Больше – никогда! Мелкая ещё!</p>

<p>– Ну и ладно! – Света упёрла руки в боки. – Васёк мне всё равно разрешит! – Она скрылась в траве.</p>

<p>– Где вы нашли фашиста? Он вооружён?</p>

<p>– Да какой там! – Петька махнул рукой в сторону. – Тёть, чего вы так поздно? Вам не стыдно?</p>

<p>– Я товарищу помогала, он в капкан попал. Другие медсёстры заняты, у Коврова снова рана открылась, а ещё они бинты кипятили. – Варе было стыдно, и она смотрела вниз, на ложу автомата с чернильным размытым скрипичным знаком. – Мы с Катей обрабатывали ногу... Да где фашист? Здесь могут быть другие, уходите давайте!</p>

<p>– Да успокойтесь, мы стрелянные. Мы и так в деревню движемся. Идёмте, покажем «языка».</p>

<p>Петька с сожалением посмотрел на Варю и махнул рукой. Он двинулся в траву, но остановился.</p>

<p>На него шёл высокий крупный парень лет четырнадцати, с копной тёмных волос, похожий на медведя. Он был одет в большую жёваную рубаху и короткие брюки.</p>

<p>– Петька, валим. А это ещё кто?</p>

<p>– Да она отстала, санитарка.</p>

<p>– Я не санитарка!</p>

<p>– Тётя, да не сжимайте кулаки! Всё равно вы...</p>

<p>Справа от парня прошмыгнула девочка двенадцати лет, в покрытой листьями косынке. Она несла под мышкой бинты и была очень бледная. За руку девочка вела упирающуюся Свету.</p>

<p>– О, Лариска! Васёк, а чего мы уходим?</p>

<p>– «Язык» сдох, вот и уходим.</p>

<p>–Точно сдох?</p>

<p>– Лариска проверила пульс. Он явно шишка был, жалко. Столько информации! – Васёк сплюнул и прошёл мимо Вари.</p>

<p>– А где Костян?</p>

<p>– Да ну, ножик ищет. Скоро подтянется. Не запрещай Свете приходить, ясно?</p>

<p>– Ну она же орёт, Васька.</p>

<p>– Не будет, я с ней провёл беседу. Шагом марш!</p>

<p>На Варю больше не обращали внимания. Группа шла вдоль путей, и никто не обернулся. Им было по пути, но Варя решила отойти поближе к лесу, подальше от этих... детей.</p>

<p>«Они думают, что лучше всех всё знают...» Внезапно Варя подумала, что на них могут напасть, они же всё-таки дети, и без оружия. Она быстро пошла обратно, чуть не споткнувшись о чью-то ногу в чёрном сапоге.</p>

<p>Она нагнала группу, и даже видела, как к ним подскочил парень в банном халате. Он что-то сжимал в руках и обильно жестикулировал. Группа двигалась молча, не было слышно даже Светы. Варя отметила, что они хорошо держатся, и опустила голову.</p>

<p>Щебень, щебень, сейчас, наверное, будет труп, и чей он будет? Варя уловила движение справа и не сразу повернула голову. Ей почему-то казалось, что это лягушка, ускакавшая подальше от реки. Зачем? От взрывов.</p>

<p>Но это были опять сапоги. На задниках застыла сухая земля с травой, подошва правого сбилась. Варя отвела глаза и снова почувствовала движение.</p>

<p>Сапоги медленно двигались. Они переходила в грязные брюки, облепленные репейником, шинель ими тоже облеплена и порвана на спине. Каски нет, пилотки тоже, редкие волосы измазаны кровью.</p>

<p>Солдат был без оружия, он был врагом и двигался к лесу. Варя сделала шаг в сторону солдата, щебень предательски хрустнул. Солдат не обернулся, он продолжал ползти и теперь полз быстрее.</p>

<p>Он приближался к трупу, лежащему ничком, убитым двумя выстрелами в спину. Варя заставила себя не отвернуться и заметила выступающее из-под трупа дуло автомата. Немец сейчас его тоже заметит, и...</p>

<p>Варя уже перед трупом, она вовремя, она сейчас выстрелит. В голову, куда он и был ранен. В лоб! Ко лбу приклеились волосы, пот растворяет сухую кровь, и она течёт по лицу.</p>

<p>Немец тянется вперёд правой рукой и отталкивается левой. Он так и не поднял голову, тяжело дышит и сглатывает при остановках. Исцарапанные пальцы вдавливаются в землю, большой ноготь треснул.</p>

<p>Солдат скоро доползёт до ног Вари, и надо стрелять. Автомат тянет вниз, медленно опускается, но Варя поднимает снова. Болят руки.</p>

<p>– Стреляй!</p>

<p>Варя закричала, мокрый палец соскользнул со спускового крючка, не нажав. Автомат стукнулся дулом о землю, пыль, что-то звякнуло.</p>

<p>– Вы что, вы его сломали! – Варя выстрелила в воздух и вздрогнула от выстрела. Визг, Васёк зажал Светке рот. Петька, Костян и Лариса окружили немца.</p>

<p>– Никаких знаков отличия, – Костян играл трофейным блестящим ножом с равнодушным видом. – Никакой пользы.</p>

<p>– А жаль, – Васёк мотнул головой и отнял руку ото рта Светки.</p>

<p>– Тётя, а тётя, почему вы не стреляете? Солдаты стреляют.</p>

<p>– Я и стреляла! Пока вы...</p>

<p>– Ну вы просто стояли и целились. – Васёк пожал плечами. – Я вам и крикнул «Стреляй!» как бойцу. А вы завизжали.</p>

<p>– Как девчонка. – Петька добавил, смотря с жалостливым осуждением.</p>

<p>Злясь, Варя осмотрела автомат. Какое счастье, что он не сломан. Она нашла на ложе скрипичный ключ и приложила к нему палец. Всё хорошо, сейчас...</p>

<p>– Тётя, ну вы так будете стрелять?</p>

<p>– Да не будет она. Боится. Лариска, ну чего ты его щупаешь?</p>

<p>Лариска быстрыми движениями трогала голову немца, как будто что-то искала.</p>

<p>– Вшей ищешь? – Костян чуть толкнул Лариску в бок, и вся группа засмеялась, даже Лариска улыбнулась.</p>

<p>– Я провожу медицинскую экспертизу. Он не ранен. Это не его кровь.</p>

<p>– Отойдите вы все!</p>

<p>– А вы что, серьёзно выстрелите? Лучше я ножиком его, ладно?</p>

<p>– Он сильнее тебя. К тому же он не ранен. Вы можете отойти?</p>

<p>Варя направила дуло в голову, но немец приподнялся, и дуло смотрело ему в грудь.</p>

<p>У немца были рябое прыщавое лицо с налипшей травой на шее, водянистые глаза и приоткрытый рот с толстой верхней губой и маленькой нижней. Варя поняла, что не выстрелит.</p>

<p>Петька прыскал в кулак, Костян с остервенением перерезал траву, Светка наклонила голову в бок и ждала, Васёк ел сухари и предлагал Лариске, та мотала головой.</p>

<p>Немец тем временем размазал кровь с потом по всему лицу. Он попытался проползти мимо Вари, но она вовремя среагировала и стояла перед ним снова.</p>

<p>– Ладно, шагом марш! – Васёк показал рукой на дорогу.</p>

<p>– А как же фашист? – Петька встал рядом с Варей.</p>

<p>– И мой ножик! Почему я не могу его зарезать, он всё равно никому не нужен!</p>

<p>– А если нужен?</p>

<p>– Да кому он нужен? Ни шиша он не знает!</p>

<p>– Ага, если вы не можете, дайте нам закончить!</p>

<p>– Я могу, перестаньте. – Варя снова прицелилась, кусая губы, палец у спускового крючка не двигался.</p>

<p>– Тётя, дайте мне, я выстрелю. – Петька протянул руки. – Ну дайте.</p>

<p>Немец снова приподнялся, теперь он смотрел на Петьку застывшими глазами.</p>

<p>– Чего уставился, гад ползучий? Тёть, ну дайте стрельнуть!</p>

<p>У немца исказилось лицо, он прижал лоб к вытянутой руке и разрыдался. Это было так неожиданно, что все замолчали на пару секунд. Варя наконец-то опустила автомат дулом в траву.</p>

<p>Удивление прошло быстро, группа окружила немца, они говорили не переставая.</p>

<p>– Ребзя, он ревёт!</p>

<p>– Он всё-таки ранен?</p>

<p>– Ревёт, как баба!</p>

<p>– У нас так только Светка плачет.</p>

<p>– Я уже и не плачу!</p>

<p>– Ага, ага, а вчера кто вопил, что нужен привал?</p>

<p>– Светка, это новая подружка, познакомься!</p>

<p>– Её зовут Фриц, будете вопить дуэтом!</p>

<p>– Ну вот чего он ревёт?</p>

<p>– Говорю же, он ранен, в другом месте рана! А ещё бывают внутренние кровотечения.</p>

<p>– Да задрал уже реветь! – Костян с размаху резанул немца ножом по плечу. Немец закричал и, хватаясь за плечо, перекатился в сторону. Сопли тянулись из носа, часть осталась на траве.</p>

<p>– Что здесь происходит?</p>

<p>Варя быстро подняла автомат. К ним подходил боец в плотном ватнике, с массивной табличкой на груди. Табличка гласила: «Надёжное средство от вшей». Ниже и не так крупно: «Современное средство. Вы забудете о вшах».</p>

<p>– А вы что, тоже от группы отбились? – Нагло крикнул Петька. – Дезертиры!</p>

<p>– Нет, я из другой группы. – Боец усмехнулся, и это вышло печально. Кудри выглядывали из-под пилотки, светлые, как опилки. У бойца были каре-зелёные большие глаза с грустными короткими бровями.</p>

<p>– Простите, товарищ?..</p>

<p>– Зовите меня Росов. Опустите автомат. Вы хотите его убить? – Он кивнул на немца, который заслонил лицо скрещенными локтями и часто всхлипывал.</p>

<p>– Да, я...</p>

<p>– Она слабая и жалеет врага. Она даже не дала мне выстрелить, раз сама ничего не может.</p>

<p>– Не волнуйтесь, я его прикончу. Дети, не хотите...</p>

<p>– Нет у нас вшей. – Васёк коротко сплюнул и зашагал к рельсам. Костян, широко поднимая ноги, шёл за ним, враждебно смотря на Росова. – Отстаньте! Опять про детдом начнётся... Рота, шагом марш!</p>

<p>Лариса взяла Свету за руку, окинула немца сосредоточенным взглядом, покачала головой и засеменила за Васьком и Костяном, Светка быстро переставляла ноги, что-то напевая.</p>

<p>Но Петька не хотел уходить.</p>

<p>– Вы точно его убьёте? Точно-точно? Потому что она не может.</p>

<p>– Точно. Мальчик, может, ты хочешь...</p>

<p>– Не, не нужны мне ваши детдомы, прощайте, дядя!</p>

<p>Петька быстро бежал, двигая руками, и скоро был с группой.</p>

<p>Росов вздохнул и повернулся к Варе. Варя подумала, что её сейчас будут ругать.</p>

<p>– Товарищ Росов, честное слово, я не нарочно. Я хотела его убить, но потом... он поднял голову, и...</p>

<p>– Ты хочешь убивать?</p>

<p>– Я должна, и я буду...</p>

<p>– Почему?</p>

<p>– Потому что это правильно, и я мщу, я мщу за мою школу! Я просто сейчас растерялась, а потом он заплакал почему-то. Наверное, он испугался.</p>

<p>– Хорошо, я узнаю.</p>

<p>Росов подошёл к немцу, снял табличку, повернул её. С обратной стороны табличка состояла из тумана, туман клубился, переходя в дождь. Росов встряхнул табличку и приложил к голове немца. Через полминуты поднял.</p>

<p>Туман исчез, на белой табличке проступали странные буквы. Росов читал их, долго вбирая воздух и так же долго выдыхая.</p>

<p>– Он Рудольф. Он смотрел на того ребёнка и вспомнил, что сам выстрелил в мальчика, перед тем, как его сбили с ног.</p>

<p>– В Колю? Он убил Колю? – Варя подняла автомат, но Росов стоял слишком близко к немцу.</p>

<p>– Мальчик целился в него, и он выстрелил. Он увидел, как мальчик упал на спину и дёргался, держась за бок. У мальчика были густые волосы.</p>

<p>– Но тогда это не Коля, Колю брили. Это новенький, как его... Ульян? Он хорошо стреляет. Сергей Григорьевич его хвалил.</p>

<p>– Да, он бы попал, я думаю.</p>

<p>– Как вы это узнали, это неправда!</p>

<p>– Страница может читать воспоминания, особенно недавние.</p>

<p>– Это невозможно. Отойдите, я его...</p>

<p>– Убьёте?</p>

<p>– Да! Он убийца.</p>

<p>– Вы тоже хотите стать убийцей?</p>

<p>– Да, он заслужил умереть!</p>

<p>– Но вы, вы ещё не убивали. Я вижу, что вы не хотите. Здесь вам придётся убивать. Может быть, вы уйдёте?</p>

<p>– Ч-что?</p>

<p>– В Еакуи, это наш мир. В нём много тумана, он стелется всегда, и никогда не уходит. Ваш туман уже исчезает. Он тоже приходит на землю оттуда.</p>

<p>Туманы перемещаются, мы находим новые места, мы вечные путешественники.</p>

<p>– Вы... вы пьяны?</p>

<p>– Нет, у нас нет алкоголя. Но схожий эффект могут оказать дождевые облака, у нас они очень мощные. Поэтому их используют для туманных страниц.</p>

<p>Я знаю, что вы мне не верите. Наш мир связан со многими мирами, проходы запечатаны. Бомбы разбили печать. Несколько еакуинцев попало к вам.</p>

<p>Сначала мы просто хотели уйти, но... вы умираете каждый день. Вы убиваете каждый день. В нашем мире много места, мы точно знаем, что он не против.</p>

<p>Росов встряхнул табличку, что-то сказал ей и повернул её к Варе.</p>

<p>Она увидела комнату в замке. Светло-серые камни кажутся мягкими и живыми. Перед солнечным окном девушка, в тёмно-бардовом, под цвет глаз, платье, с медными волосами, забранными в хвост. Девушка читает нотную грамоту. Эта девушка – Варя.</p>

<p>В комнату влетают маленькие птички, похожие на синих воробьёв с кошачьими лапами. Они летают вокруг деревянных стульев без спинок.</p>

<p>– Мы живём в замках, замки сделаны из особого рода тумана. Он другой, но вы привыкнете. Каждый день замок меняет цвет. А это шнеги, мы часто их приручаем.</p>

<p>У вас всегда будет еда, с помощью небольшой магии мы превращаем корнеплоды в то, что можем представить.</p>

<p>– Я что, буду принцессой?</p>

<p>– У нас у всех есть з<strong>а</strong>мки. Другие миры запечатаны, но мы можем получать книги откуда угодно. Они сразу переводятся на общий язык.</p>

<p>Росов снова встряхнул табличку.</p>

<p>Варя увидела обложку «Красноармейца Ванюшки»5 с непонятными буквами. Варя любила листать «Красноармейца» после школы, болтая ногами на скамейке и громко читая вслух, часами рассматривая картинки. Тогда, в начальной школе.</p>

<p>Мать долго была на работе, отца никогда не было. Варя скакала на воображаемом коне и пела.</p>

<p>– Наш язык сложен, но мир будет говорить с вами на языке, который вы знаете. Все книги будут на нём.</p>

<p>– Я... не пойду. Мне надо вернуться. Вернуться в отряд, и домой, после победы.</p>

<p>Росов посмотрел на Варю с болезненной улыбкой.</p>

<p>– Даже если вас не убьют, вы не вернётесь. Тот, кто вернётся, будет другим. Что-то вы никогда не восполните. Что-то растает, как ваш туман.</p>

<p>Тумана уже не было, серое утро стало чётким, вдали виднелся опрокинутый вагон с трупами по обе стороны.</p>

<p>– Большая удача, что вы не убивали. Я ещё не встречал таких. Это бесценно, вы можете сохранить это.</p>

<p>– По-вашему, я трус? Я хорошо стреляю, мне просто надо... мне надо стать солдатом. Не нужен мне ваш мир с принцессами и замками, вы шпион.</p>

<p>Варя двигалась к упавшему вагону, волоча автомат. Ей почему-то жутко хотелось обернуться, и она обернулась.</p>

<p>Росов смотрел ей вслед с табличкой на шее, повернутой надписью «Надёжное средство от вшей». Он сложил руки рупором и крикнул:</p>

<p>– Вы можете всё изменить! Не исчезайте!</p>

<p>Он ждал, он так долго ждал. Варя хотела, чтобы он первым сдался. Она думала, он будет стрелять в спину. Он может быть снайпером с секретным оружием, он может быть кем угодно.</p>

<p>И главное, он ждёт впустую. Потому что Варя идёт к деревне.</p>

<p>Как он всё делал, как? Не бывает миров с замками и туманами. С непонятными птицами, у которых кошачьи лапы. Нет никаких миров, кроме Земли. И Варя никогда не вернётся.</p>

<p>Автомат задевал рельсы.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 152437 characters]
KKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooA/9k=
</binary>
</FictionBook>