<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <book-title>2021o Po kasatelnoi</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>27.9.2021</date>
            <id>6bb69dac-df60-47b7-b314-257b5555448d</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>По касательной</strong></p><empty-line /><p>Оказываясь в незнакомом городе, я стремлюсь уловить его частоту, найти точку пересечения внутренней карты с внешней, точку отсчета, а не прощания. Моя жизнь началась с точки.</p>

<p>Небо укрыло город пасмурным лоскутным одеялом, а с ним — едва заметным дуновением беспричинной грусти, в которой так легко потеряться. Завороженно смотрю, как ветер гонит облака вперед словно стаи китов, мне бы хотелось последовать за ними. Сквозь невесомые волны пробивается паутинка солнечных лучей, будто танцуя в воздухе. Свет падает на гладь реки, как забытые в кармане звезды, те звезды, с которыми я когда-то разговаривала каждую ночь. Пусть нам не дано видеть лица друг друга — глаза смотрели прямо в душу.</p>

<p>Впервые я услышала голоса звезд в свой первый день на Земле, они пели о том, что волшебство не ограничивается одними легендами — оно объективно существует, о том, что чудес гораздо больше, чем мы в силах заметить, о том, что магия возникает как столкновение обычных элементов в единственно верной точке в строго определенный момент, который мы не в силах предсказать, как и многое в этом удивительном мире. Некоторые дети, вроде меня, падают буквально с неба, отсветом метеора, ненадолго задержавшегося в атмосфере, на границе двух реальностей. «Все метеоры неслучайны, и каждый ребенок любим Вселенной», — проникновенно продолжали полные трепета и восторга, звезды.</p>

<p>Колыбельная не стихала до тех пор, пока на удивление спокойного младенца не обнаружил путевой обходчик — одинокий старик по имени Лука из пустеющего поселка неподалеку. В моей памяти он остался человеком с философским взглядом на многие вещи. Даже поистине тяжелые повороты судьбы для Луки были ничем иным как уроками в школе жизни, которые нельзя прогулять. Каждая удача, даже мелкая — дар. Поэтому и меня он назвал Дарьей.</p>

<p>Немногословный любитель созерцать птиц в лесу, Лука не пытался вырастить из меня пресловутого «хорошего человека». Он видел смысл в том, чтобы каждый сам себя нашел, придумал, изобрел, расцвел бы неповторимым цветком, пусть и неприметным среди миллионов других. Зачем быть чьей-то копией, даже идеальной? Лука участвовал в моей судьбе по мере сил, с интересом наблюдая, к чему это приведет.</p>

<p>Он часто сравнивал наши прогулки по сумрачному осеннему лесу с жизнью, которая мне предстояла. Если заблудился, выход укажут звёзды. Истинные стремления сердца способны вывести даже из самых запутанных, пропащих мест, порой только они и могут помочь.</p>

<p>По ночам я слушала сказки уже знакомых и новых обитателей небосвода, серебряный блеск которых никогда не казался холодным и тем более далеким, как большинству людей. Люди...они до сих пор остаются загадкой для меня чуть ли не большей чем собственное происхождение. Их не хватало в детстве, и со временем чувство вакуума вокруг только усилилось — особенно в безразличной толпе мегаполиса. В такие моменты мыслями я переносилась к соснам-великанам, покачивающимся в такт ветру, уюту хвойного аромата и давно ставшему родным скрипу-шепоту больших друзей.</p>

<p>С людьми всё по-другому. Даже одна встреча может зажечь маяк в душе навсегда или оставить незаживающую рану. Я вроде бы одна из них и в то же время нет. Не хочется думать о том, что когда-нибудь люди узнают правду обо мне и она им не понравится, а то и вовсе внушит ужас.</p>

<p>Дело не только в ночных разговорах со светящимися точками вдалеке. В десять лет в день рождения у меня появился котенок. Есть расхожее выражение «летать от радости», звучит красиво, но как же мне было страшно, когда ноги вдруг сами побежали по невидимой лестнице прямо к облакам, дом и котенок остались далеко внизу, расстояние стремительно увеличивалось. Клин уток прямо по курсу должен был усилить панику, но мне непостижимым образом удалось в последнее мгновение уклониться от птиц и, понемногу снижаясь, вернуться на землю.</p>

<p>С тех пор звёзды не проронили ни слова. В один день я обрела пушистого маленького друга, которого не хотелось выпускать из рук ни на минуту, и потеряла далеких, загадочных, но таких близких. Время лишь подретушировало боль от оглушительной тишины над головой в долгие ночные часы. Полёта никто не заметил, и мне всё чаще казалось, что произошедшее было сном.</p>

<p>Всё повторилось через несколько лет, когда пришла пора уехать на учебу в город. Я принимала решение в одиночку, с Лукой не могло быть иначе. За тот короткий срок раздумий моя душа будто стала старше на несколько лет. Единственными свидетелями моих переживаний были бессонница и безмолвный переливающийся звездами небосвод.</p>

<p>Лежа на левом боку, я думала, что с разбега прыгаю в неизвестность, оставляя в одиночестве родного человека. Поморщившись, я переворачивалась на правый бок и ход размышлений понемногу менялся, позволяя забыться мирным сном. Я говорила себе, что делаю шаг навстречу мечтам и новому опыту, ради которых порой неизбежно приходится чем-то жертвовать. Меня разрывало от противоречивых эмоций — хотелось решить всё как можно скорее, чтобы прекратить метания, и таким же верным казалось поставить ситуацию на паузу, чтобы тщательно её обдумать, как любил делать Лука.</p>

<p>Вдруг почва ушла из под ног. Поначалу я даже не заметила, что это уже не оборот речи, моё состояние и так было расшатанным. Нежные руки пустоты мягко выталкивали наверх — прямо в приоткрытое окно, гулкое дыхание ветра совсем рядом придало решимости. Было совершенно неважно, наваждение это или реальность — сегодня мне необходимо приключение, чем бы оно ни закончилось.</p>

<p>Вскоре я непринужденно скользила по звездной бездне как дельфин, уподобившись ветру, с легкостью оставляла позади города и горы, обгоняла скоростные поезда, засматриваясь в случайные окна высоток, вдыхая ароматы семейных ужинов, ловила отблески счастья на незнакомых лицах. В одно мгновение я отчетливо поняла, что не хочу возвращаться домой. Ведь в сердце, где он уже давно и надежно хранился, было ещё столько места и чувств, чтобы вместить всё, что мне предстоит увидеть.</p>

<p>Лука не удивился моему решению, но в тот день мы оба неуловимо повзрослели, глядя друг на друга так, будто встретились впервые, заново изучая каждую деталь, чтобы крепко её запомнить. Рисунок морщин на его напряженном лице был красноречивее любых слов — касания времени складывались на обветренной коже в силуэты смирения с неизбежным, нескрываемой тревоги обо мне и пронзительной грусти, неизменно приходящей дабы осветить уголки души, скрывающие то, что больше всего боишься потерять.</p>

<p>Мы посмотрели друг на друга как те, кого больше никто не знает и не понимает по-настоящему. Как те, чьи пути пересеклись необычным образом и уже никогда не разойдутся, как бы далеко друга от друга не разбросала жизнь. Мы как спутники, как недоступная луна, которая каждую ночь приходит в людям в любую точку земного шара, неслышно обнимает за плечи, принося с собой сотканную из понимания тишину — самое верное лекарство от одиночества.</p>

<p>— Не забывай о крыльях за спиной, — ободряюще бросил в окно уходящего поезда Лука, и я до сих пор думаю, совпадение это или он всё же знал правду.</p>

<p>Меньше всего мне хотелось внезапно зависнуть в воздухе на глазах у приёмной комиссии или в центре неприветливой столицы в час пик. Чем больше рядом было людей, тем плотнее смыкалось вокруг меня кольцо отчуждения. Тревога относительно моего тайного дара, пусть и спрятанного глубоко внутри, многократно усиливалась перед полной тайн и неопределенности новой страницей жизни, каждого её мгновения.</p>

<p>Раньше я любила выбирать сама, или думала, что любила, подражая Луке, чьим вторым именем можно было смело назвать свободу. Там и тогда развилки в жизни казались незначительными по сравнению с захватывающими сюжетами сказок на ночь. Воображение уносило меня далеко в будущее, к большим шумным перекресткам, где каждая дорога обещала небывалую историю. Теперь, шагнув в картину, которой грезила столько лет, я не знала, что делать.</p>

<p>Стоя у пустой аудитории в свою первую студенческую осень, я всё ещё не верила, что вступительные экзамены позади. И отчасти была права. Блестяще написанное сочинение на заданную тему ещё не означает, что я даже наполовину справлюсь с испытаниями, которые подготовила взрослая жизнь. Весь первый семестр я порывистой тенью маячила у стен университета за час до начала занятий, пытаясь совладать с холодком на кончиках пальцев по-прежнему маленькой Даши, в растерянности перед всем, что теперь оказалось в её руках.</p>

<p>Я понемногу привыкала к атмосфере больших надежд в стенах университета и умах своих однокурсников, и не менее масштабных вечеринок накануне важных экзаменов. Круговорот беззаботной юности затягивал даже крайне замкнутых и неуверенных в себе людей, но я по-прежнему не могла найти своё место в этой безумной карусели. Может его не существует и пора возвращаться домой?</p>

<p>В то морозное ноябрьское утро я как обычно приехала на пары заранее, пытаясь прийти в себя после очередного праздника посреди недели. С наступлением холодов моим приютом стала уютная незаметная кофейня напротив университета. Здесь можно было качаться в гамаке с любимой книгой — почти как дома, по которому я всё больше скучала.</p>

<p>Когда до начала занятий оставалась четверть часа, я с трудом оторвалась от рассказов Клиффорда Саймака и заметила нового посетителя. Худощавый парень примерно моего возраста, в очках, с растрепанными волосами как после неудачных опытов в лаборатории, — сидел так, как будто пытался занимать как можно меньше места. Он смотрел с неподдельным интересом: то ли на книгу, то ли на гамак. Когда мы встретились взглядами, незнакомец смутился, робкая улыбка появилась и быстро исчезла с его лица, через мгновение он засобирался и ушел.</p>

<p>Каково же было моё удивление, когда мы столкнулись в коридоре после первой пары. Я молча смотрела на него, уверенная, что в следующий момент нас разделит встречный поток, как вдруг буквально ниоткуда появилась Ника, её день рождения мы отмечали вчера вечером. Красивая как лесная нимфа, она привыкла ко всеобщему вниманию и сама стремилась оказаться в центре событий. В отличие от меня, Ника без труда могла заговорить с любым в этом здании, и во всем городе, наверное, тоже:</p>

<p>— Привет! Не видела тебя раньше. Я — Ника, это Даша, — она приобняла меня и задержала заинтересованный взгляд на незнакомце в ожидании ответа.</p>

<p>— Привет! А я — Саша, буду учиться с вами, чему именно пока не понял – слегка замявшись в первые секунды, он осторожно поправил очки, слегка пригладил рыжие непослушные волосы, и, настроившись на разговор, оживленно продолжил — не мог приехать раньше, надеюсь не пропустил ничего важного.</p>

<p>— Если только мою днюху и несколько вечеринок...Ладно, шучу, не подумай, что мы здесь только и делаем, что тусим в самом начале года, — её расслабленный взгляд вдруг стал собранным и серьезным. Больше всего мне нравилось, как быстро Ника умеет переключаться, она не была поверхностной, просто разной, — У ребят много интересных проектов, ты можешь присоединиться или найти команду для своего. Мы устраиваем мозговые штурмы и шлифуем идеи вместе. Мне пора, увидимся!</p>

<p>Нимфа растворилась в коридорах, но ток непринужденности, которой нам с Сашей так не хватало, ещё бежал по невидимым проводам.</p>

<p>— Я бы посетил ваши встречи. Когда ближайшая? — было заметно, что Саша спрашивал не для вида, он и правда собирался присутствовать. Мне была непривычна роль проводника и вместе с тем очень приятна.</p>

<p>— Сегодня вечером, сразу после английского, в кофейне напротив, — последние слова я произнесла так, будто мы не виделись там утром.</p>

<p>— Там вкусный кофе, и Саймака я тоже люблю, надо перечитать, — Саша улыбался и казался таким простым и открытым, что смущение меня окончательно покинуло, его вытеснила почти детская радость от редкого неравнодушия в свой адрес.</p>

<p>Столько сердец бьются, зажатые утром в одном вагоне, их стук тонет в шуме метро, и никто не посмотрит в глаза, даже мельком. Потом те же люди одиноко сидят на скамейках в парке, согреваясь кто чем — сигаретой, обжигающим кофе, фантазиями, — чтобы потом написать в интернете о том, как все мы безразличны друг другу. У каждого свои причины, может быть под этими серыми плащами раненые навылет души, а в карманах осколки несбывшихся надежд, секреты, которыми ни с кем нельзя поделиться.</p>

<p>Иногда я представляла, как подхожу к ним и спрашиваю: «Хотите полетать?», а потом беру за руку и мы медленно поднимаемся над городом, знакомясь с ним заново, смотрим на всё с точки зрения вечности, и внутри просыпается давно забытая нежность души — к самому себе, к родителям, которым давно не звонил просто так, к бродячей собаке, заглядывающей в глаза каждому, кто сходит с поезда.</p>

<p>Раньше в компаниях я обычно молчала, убежденная в незначительности своих гипотез и сырых задумок, хотя ни разу не рискнула их озвучить. После того, как Саша рассказал ребятам про одну из моих идей, и они её внезапно поддержали, что-то необратимо поменялось, как будто появилась тонкая нить между мной и новой жизнью. Как будто между нами рухнула незримая стена из моих черно-белых представлений, раскрасив мир во все цвета спектра. Редкий случай, когда иллюзии рушатся к всеобщей радости. Я заново вспомнила, почему выбрала этот факультет, и как сильно хотела там оказаться.</p>

<p>И всё же страх нечаянно оторваться от земли не оставлял даже во сне, в кошмарах это происходило на глазах у всех. Я сразу просыпалась, лишь бы не знать, что случилось потом. Решение пришло неожиданно, когда я провожала Сашу в первую его поездку домой на каникулы. Оказавшись в аэропорту, где люди летали абсолютно легально, я готова была часами смотреть на железных птиц, устремляющихся в небо. Свобода была так далеко и так близко.</p>

<p>Я заметила, что рейсы нередко задерживают, и люди, чтобы ожидание не слишком утомляло, склонны легче, чем в повседневной жизни, начинать разговоры с незнакомцами. Вспомнился эффект попутчика, когда легко рассказываешь случайному человеку то, о чем не можешь поговорить с друзьями и близкими. Я решила, что попробую таким специфическим образом разделить с кем-нибудь тоску по полетам. Даже легенду придумывать не нужно, я просто жду человека, ведь так оно и есть.</p>

<p>Моими первыми собеседниками стали Марк, невысокий, худощавый мужчина сорока лет в футболке с надписью «Лучше поздно, чем никогда», и его рыжий степенный кот Милош. Уезжая в солнечный Таиланд с билетом в один конец, Марк как будто ждал, чтобы с ним кто-нибудь побеседовал. Его распирало изнутри, поэтому разговор лился рекой и без моего участия:</p>

<p>— Я всю жизнь плыл по течению. Иногда корил себя за это, но вскоре находил плюсы и успокаивался, так и не попытавшись изменить хоть что-нибудь. По правде говоря, я боялся, что не справлюсь, если пойду против ветра. Ветер, за которым я следовал, на самом деле всегда принадлежал кому-то другому — отцу, жене, детям. Я так и не взлетел, — Марк на время замолчал от избытка эмоций, крепче прижав к себе кота. Последняя фраза не казалась простым совпадением, как будто мы говорили на одном языке. Он тихо продолжал, напряжение всё еще присутствовало в голосе:</p>

<p>— Когда тебе не приходится тратить время и нервы на муки выбора, терпеть поражения на пути к мечте, и снова пытаться, на это быстро подсаживаешься. Всё происходит как будто само собой, внимание и участие других в твоей судьбе неимоверно льстят. Пока однажды не осознаешь, что тебе всю жизнь определяли второстепенные роли в чужих сюжетах, а свой так и остался невоплощенным. Когда жена ушла, я понял, что скучаю только по коту. Правда, Милош? — Марк ласково почесал кота за ушком, посмотрел на часы и заторопился, — Знаете почему его так зовут? Я безумно люблю кино и режиссера Милоша Формана. Когда-то я и сам мечтал стать таким же. У вас ещё столько всего впереди, не бойтесь встретиться с жизнью лицом к лицу, только так можно стать её автором. Не повторяйте моих ошибок!</p>

<p>Марк поспешил на самолет, двигаясь как мальчишка, несмотря на внушительный багаж и переноску. Лишь седина и глубокие морщины на задумчивом лице выдавали его истинный возраст.</p>

<p>В тот день я тоже улетела— сначала в пригород, а потом всё дальше и дальше, иногда снижаясь, чтобы пробежать по старым черепичным крышам. Мир каждый раз складывался в новый узор в моём калейдоскопе. Я понимала, что за всю жизнь не познаю всех комбинаций и оттенков, которые он в себе таит, даже если буду летать каждую ночь. Я была счастливым наблюдателем под звездами, но при дневном свете волшебство рассеивалось, бросая вызов моему бездействию. Особенно остро это ощущалось на встречах после занятий. У всех были какие-то заманчивые цели и горящие планы, а я топталась на обочине.</p>

<p>Иногда мне казалось, что Саша умеет читать мысли. Вкупе с его обезоруживающей откровенностью, наши разговоры оставались в памяти как стихотворения — целиком, вплоть до мимолетного взгляда.</p>

<p>— Какая ты планета сегодня? Я — самая медленная. Иногда кажется, что время – настолько субъективная величина, что на него в принципе не стоит ориентироваться. Дело даже не в восприятии отдельного человека, всё сложнее. Например, после разговоров со своим одноклассником я чувствую будто постарел на десяток лет, в дискуссиях с Иннокентием Васильевичем об альтернативных решениях – кажется, что минуты останавливаются и снова идут по щелчку моих пальцев, когда приходит вдохновение — всё перестаёт существовать. Так какой смысл загонять себя в кем-то установленные рамки? Тебе ли не знать, Даш? — Саша посмотрел на меня так, как никогда прежде. Его глаза бережно хранили правду, мою правду. В них отражалось небо, принимая всех такими какие они есть. Небо ждёт нас.</p>

<p>Осень осторожно проявляется в едва тронутой рыжим отблеском листве, в объятиях северного ветра по ночам, побуждающих не отрываться от любимых ни на мгновение, в священном молчании, без которого не сделать шаг в следующий круг колеса года. Почти касаясь проницательным и теплым взглядом, осень терпеливо ждёт, когда ты будешь готов отпустить и принять. Уходит то, чему давно пора превратиться в птицу, и скрыться за горизонтом, чтобы освободить место интригующему шелесту перемен.</p>

<p>Бродя по пустынным улицам в один из немногих солнечных дней за последнее время, боковым зрением замечаю юную пару рядом с ветхой девятиэтажкой. Ребята, вслед за неудержимыми кленовыми листьями, остановились на краткий миг, перед тем как сорваться в свой первый полет. Они сидят в обнимку на траве в заброшенном уголке земли, вглядываясь в жизнь с тем узнаваемым наивным выражением, которое рождается вместе с нами и неизбежно растворяется с первыми жестокими разочарованиями взрослой поры. Эти двое ещё далеки от бездны, они слышат музыку в повседневности, и может быть сумеют, несмотря ни на что, сохранить внутренний камертон таким же чутким. Мысли о грядущем перестают окутывать густым холодным туманом, если есть глаза, в которые можно смотреть неотрывно.</p>

<p>Я верю, что люди, какой бы дорогой они ни пришли в этот мир, проводят в свободном падении или в полете (смотря от какой точки отталкиваться) всю жизнь, непременно сталкиваясь с кем-нибудь по касательной, и тепло от каждой такой встречи расходится невидимыми кругами по всему свету, чтобы кто-то услышал зов своей мечты, глядя на падающую звезду.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 107494 characters]
oAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKAP//Z
</binary>
</FictionBook>