<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <book-title>2021o Bolotnaia devka</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>27.9.2021</date>
            <id>707d6a32-00ba-4501-8ac8-bc3d0affbcd0</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Болотная девка</strong></p><empty-line /><p>Тебе, тебе одному расскажу, как болотная девка моё сердце забрала... Хочешь? Нет? Всё равно расскажу.</p>

<p>...Помню, будто вчера это было: зима стояла. Снежная, лютая. Долгая. Думали, навсегда сугробы до крыш, ледяной ветер и воздух такой холодный, что застывал в груди.</p>

<p>Мне тогда всего пятнадцать было: на год больше, чем тебе сейчас. Батька наш замёрз насмерть ещё в начале зимы. Мамка в конце второго зимнего месяца руки обморозила и только плакать могла, а у нас пятеро мелких да бабка, живучая как крапива. Я за дровами ходил через снежные завалы. Каждый раз, как в последний. А что делать? Во всей деревне ни у кого дров не осталось. Рубили и жгли сараи, заборы, конюшни, овины. Будки, и те жгли.</p>

<p>Лес — недобрый, страшный — тоже замёрз. Ручьи промёрзли насквозь. Ветки оледенели так, что можно было в крошку разбить. Ни птиц, ни зверья к концу зимы не осталось. Тишина, как на кладбище. Даже ветер молчал, не тревожил застывшие деревья.</p>

<p>В тот день я долго бродил. Всё искал дерево, которое смогу одолеть: с каждым разом сил у меня было всё меньше, а лес всё злее. Еле нашёл сосёнку. Рубил я ветки поваленной, но ещё непокорённой сосны, а они, колючие, всё норовили порвать одежду, дотянуться до кожи, а я бил и бил их топором, ни о чём не думая, ничего не желая. Заиндевело лицо, будто покрылось коркой. Губ не чуял, носа, бровей, пальцев.</p>

<p>Когда вязал уже безжизненные мёртвые ветки, оцарапал запястье. Боли не ощутил поначалу, хотя рана глубокая. Капнула кровь на белый снег — плохой, плохой знак. Рядом Чёрные болота, а там — все знают — тёмные силы обитают. Наша кровь им слаще мёда. Сжалось у меня сердце, а ничего не поделаешь, не загонишь обратно алые пятна. Поскорее довязал последний узел и домой поспешил. Шёл — и всё казалось, что кто-то за спиной стоит, смотрит мне вслед. И сердце замирало в груди, и ноги путались. Хотел быстрее идти, а не получалось.</p>

<p>Оглянулся, хоть нельзя в лесу оглядываться — плохая примета. Мелькнула серым пятном тень: то ли было, то ли показалось.</p>

<p>Из последний сил домой побежал. Скорее. Скорее! И снег скрипел оглушительно. То ли под моими ногами, то ли под кем-то позади.</p>

<p>Холодил зимний воздух не только тело — самую душу. Домчался до дома с дрянной сосёнкой, взмок, а холодно. Руки мёрзли, ноги мёрзли, в груди ледяной ком. Ресницы смёрзлись так, что глаз не открыть. Братья-сёстры радовались: дрова есть, значит, не помрём. А мамка смотрела жутко: словно бы на меня, а словно бы и мимо. Подошёл к ней, а она прошептала: "Берегись, сына!" и глаза закрыла. Показалось, что насовсем. Малые в слёзы, а я из избы прочь.</p>

<p>Холодно.</p>

<p>Стоял, смотрел в сугроб, пока не сгустилась ранняя зимняя ночь, тихая, безнадёжная.</p>

<p>Вдруг слышу: стоит рядом кто-то. Голову поднял: там, где раньше забор был, на снегу девка стоит. Потемну видно плохо, но чую: не наша, не здешняя. Стоит, молчит. Смотрит на меня. И тоскливо от её взора, и жутко, и весело, будто пьяному.</p>

<p>Волосы тёмные вьются не убраны ниже пояса. Ни шубки на девке, ни накидки какой. Платье неподпоясанное, белое — вот и вся одёжка.</p>

<p>— Сгинь! — закричал — и в дом поскорее шасть.</p>

<p>Братья-сёстры будто ослепли — не видели жуткую девку за дверью, у самого крыльца. Нет забора вокруг дома — нет защиты, вот она к самому дому и подобралась. Стояла, зыркала чёрными глазищами. Ждала.</p>

<p>Ночью, когда затихли в доме и рыдания, и разговоры, и шепотки, постучала неживая девка в окно, в запертый ставень.</p>

<p>— Тук-тук-тук! Пусти меня, человечий сын. Слышу тебя, чую тебя. Ты меня разбудил, когда лес рубил вокруг моего болота. Отведала я твоей крови в лесу - вкусно. Теперь не отстану. Рано ли, поздно ли — по-моему будет!</p>

<p>Я зажмурился, крепко-крепко. Молился, что есть силы, просил светлые силы защитить меня.</p>

<p>— Тук-тук-тук! Пусти меня, человечий сын. Не зови своих богов: не до людей им. Бьются они с зимней стужей и смертной тьмой. Да только победят ли, неведомо. А я тебе зла не желаю.</p>

<p>Заворочались во сне братья-сёстры. Плакала во сне младшая сестра, дрожала и всхлипывала старшая. Метались, вскрикивая, спящие мальчишки.</p>

<p>Снова и снова молился я, щупал, гладил обереги на шнурке. Да только молчали светлые боги.</p>

<p>— Тук-тук-тук! Пусти меня, человечий сын, — третий раз повторила девка за дверью. — Видишь: ничем не помогут тебе человечьи боги. А я, я помогу.</p>

<p>Страшный шёпот прямо в голове у меня раздавался: уши зажал — всё равно слышал. Скреблась девка за дверью, грызла толстые доски, бормотала тихохонько. А потом вдруг завыла метелью и пропала. А ветер и снегопад до утра бушевали.</p>

<p>Целый день мне было холодно. Целый день всё из рук валилось. Целый день смотрела на меня болотная девка: из каждой тени глядели на меня мёртвые чёрные глаза.</p>

<p>В скрипе половиц, в шорохе ветра, в тревожном дыхании матери слышалось "Я, я помогу!"</p>

<p>Поздним вечером, когда все домашние угомонились, я открыл дверь и, как был в исподнем, вышел во двор.</p>

<p>Стояла болотная девка напротив крыльца, снега не приминая. В чёрных волосах кувшинки цвели, тиной пахло, платье сырое липло к телу бесстыдно, глаз не отвести.</p>

<p>— Здравствуй, человечий сын! Видишь, как мне хорошо в твоей деревне? Может, насовсем останусь! — засмеялась, а во рту у неё зубы острые, щучьи. — Тебя не трону: ты меня разбудил, ещё седмица — и не проснуться мне никогда. Слишком долгая нынче зима... дай мне, человечий сын, то, от чего тепло, — я тебя отблагодарю.</p>

<p>— Огня тебе? — удивился я.</p>

<p>— Нет, не от огня в тебе тепло. От сердца.</p>

<p>Отшатнулся я, в стену избы ударился. Руки к груди прижал.</p>

<p>— Сгинь, окаянная! Как же без сердца жить?</p>

<p>— Я научу. Отдай мне сердце — вылечу твою матушку, еды вдоволь получишь — глядишь, дотянете до весны. А не то все сгинете зазря.</p>

<p>Крепко задумался я: и без сердца остаться страшно, и матери с малыми не помочь нельзя.</p>

<p>Замерзал и думал. Голову ломал. У сердца спрашивал, как быть. У светлых богов. Молчали боги-заступники, никто помогать не хотел.</p>

<p>— Бери!</p>

<p>Сорвал с шеи обереги светлые, бросил в сугроб: мол, весь твой. Только помоги.</p>

<p>Увела меня болотная девка в лес. Нарвала мне чёрных трав из-под снега. Стебли, листья сохлые, а аромат как от июльских полей стоял. Тепло мне стало, да отчего-то всё равно нерадостно.</p>

<p>Показала тушу лося, увязшего в болоте, зайцев замёрзших подарила, рыб ледяных.</p>

<p>— Хватит, чтобы весны дождаться. Тепло или через месяц вернётся, или никогда.</p>

<p>Радовались братья-сёстры небывалой добыче, улыбалась беззубо бабка. Только мать молчала скорбно. Сёстры мясо варили, уху, запекали зайчатину — ели вкусно, хоть и отдавала тиной еда. А как закончились запасы, снова к Чёрным болотам сходил.</p>

<p>Права оказалась болотная девка: четыре седмицы спустя проснулись мы от капели, звонкой да радостной. Сёстры-братья, бледные, тощие, но живые, смеялись — много ли детям надо? Мать на настойках из болотных трав поправилась, дожила до тепла, только молчалива стала пуще прежнего и всё нет-нет да смотрела на меня странным взглядом. Будто хотела спросить, где её старший сын, да боялась ответ услышать.</p>

<p>...Что? Сердце моё? Забрала, конечно. Забрала...</p>

<p>Всё забыть пытаюсь, как она тёмным колдовством своим разорвала мне грудь. А внутри — сердце. Билось оно, трепетало, не хотело меня покидать. Я её просил оставить, взять что другое. Даже чужое сердце предлагал. Сердце матери, брата, сестры — пропащий я человек.</p>

<p>Но она только громче и громче смеялась. А потом ухватила моё сердце ледяными пальцами. Сжала чёрными когтями — у меня от боли в глазах помутилось.</p>

<p>А когда очнулся, не билось больше в моей груди горячее сердце. То ли камень мне в грудь болотная девка вложила, то ли коряги гнилой кусок — не ведаю. Знаю только, что кормить моё новое сердце нужно. Прямо в голову мне сказала нечисть, уходя: "Раз в год вынимай горячее молодое сердце. А что делать с ним, сам поймёшь!"</p>

<p>Десять лет прошло. Десять сердец я вынул на исходе каждой зимы. Вынимал и плакал, потому что — права была девка — понимал, что нужно делать. Страшно это. Не по-людски. Ел и давился.</p>

<p>О первом сердце до сих пор жалею... Легко согласился братец мой в лес пойти. А вернулся я один. Никто нас вместе в тот день не видел — решили, что убежал братец мой в город: давно мечтал туда податься, дурачок.</p>

<p>Чуешь, воздух теплеет с каждым днём? Здесь, в подвале, неба-то не видно, но оно всё выше и голубее... весна скоро. Твоё сердце одиннадцатым будет. Ты уж прости. Мне без этого никак.</p>

<p>...Что? Не веришь?! Да не бьётся моё, не бьётся!</p>

<p>Да, можешь послушать. Я подойду. Вот послушай: не стучит.</p>

<p>Откуда у тебя гвоздь?! Прямо в грудь, подлец! В мёртвое моё сердце!</p>

<p>Больно! Больно... почему так больно? Нет, так меня не уби...</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 219745 characters]
AgoopCaYCk4ppOaKKQBRRSE4pgLTSc0hOaKQBRRR0pgFITSE5pKQH//Z
</binary>
</FictionBook>