<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <book-title>2021o Den eyo rozhdeniia</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>27.9.2021</date>
            <id>1c1dc472-7adf-43f7-85c0-10ec1ce09c6a</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>День её рождения</strong></p><empty-line /><p>Вечер упал на город праздничным синим плащом, разукрасился гирляндами фонарей, сбрызнул небеса мерцанием и отправился искать приключений. Пробежался по полным чуточку усталой радости улицам и остановился возле лавки букиниста, что притаилась среди фешенебельных магазинов.</p>

<p>– Вход платный! – кричал сине-жёлтый ара тем, кто тревожил одновременно и похожую и не похожую на белых пластиковых подружек деревянную дверь. – Сто рр-рублей! – важно добавлял он, расхаживая по стойке возле пустующей кассы.</p>

<p>– Не бойтесь! Проходите! Мы очень рады! – добавлял не менее синий робопёс, виляя подобием купированного хвоста. – Только денег этому нахалу дайте! А то он не отвяжется.</p>

<p>Пёс исчезал в пространстве среди заставленных книгами стеллажей, а попугай принимал купюру и опускал в круглый аквариум, наполовину заполненный стеклянными шариками различной степени синевы.</p>

<p>Прогулявшись вдоль книжного великолепия и наглядевшись на великое множество различных фигурок и статуэток, что мирно соседствовали с четырёхугольными хранительницами букв, посетитель мог встретиться с механической куклой в платье из белого шёлка, который соперничал белизной с фарфором лица и глянцем волос.</p>

<p>– Мы рады видеть вас, – тихим музыкальным голосом говорила она и делала самый настоящий книксен.</p>

<p>После этого обалдевший покупатель замечал сидящего за конторским столом седобородого господина в чёрном атласном жилете и круглых очках в золотой оправе.</p>

<p>– Чего желаете? – Господин отодвигал от себя книгу или гроссбух, иногда откладывал самое настоящее перо и внимательно смотрел на отвлёкшего человека яркими голубыми глазами, которые удивительно подходили к собранным в небольшой «пиратский» хвостик серебристым волосам.</p>

<p>Один раз в год, на день рождения, любой человек здесь мог высказать желание и получить то, что ему необходимо. Разумеется, после оплаты.</p>

<p>От отсутствия посетителей лавка не страдала. Аквариум Кешью, того самого ара, заполнялся довольно быстро. Но спокойные часы случаются в любом заведении. Обычно хозяин проводил их, играя в преферанс с Агатой, а попугай либо дремал на одной из жёрдочек, либо игрался с Бобси.</p>

<p>В один из таких вечеров, когда ветер тихо раскладывал пасьянсы из разноцветных листьев прямо на булыжниках мостовой, игра была отложена, и вся компания медитировала возле спиртовки, на синеватом огне которой, в стеклянной колбе, варился самый восхитительный из всех напитков, существующих на свете. Шоколад!</p>

<p>Аромат расползался по лавке, заставляя лакомок застыть в предвкушении. Но не мог побороть некую рассеянность шоколатье, он то и дело поглядывал в синь сумерек за окном и непрестанно поправлял и без того тщательно уложенные волосы.</p>

<p>Ара и механические друзья господина делали вид, что волнения хозяина не замечают и изредка перебрасывались короткими замечаниями о погоде – настоящей и будущей.</p>

<p>– Как вы думаете – она придёт? – не выдержал наконец владелец лавки, заметив, что сумерки сгустились до чернильной гаммы.</p>

<p>– Всегда приходила, – печально улыбнулась фарфоровыми губами Агата. И принялась расставлять на столе лилейно-белые чашки, в них полились потоки густого напитка, смешиваясь с тонкой струйкой сливок.</p>

<p>Чашек было пять. И столько же свежайших венских пирожных на тарелке.</p>

<p>В подтверждение слов Агаты колокольчики над дверью затрепетали, смешивая ароматы шоколада и выпечки с нежным перезвоном хрусталя.</p>

<p>Ара вспорхнул с жёрдочки и помчался встречать посетителя.</p>

<p>– О как мы рр-рады видеть вас, мон ами! – услышали остальные изменившийся от радости голос старого прохвоста. Вскоре он явился обратно, восседая на плече дамы в виндзорской шляпке.</p>

<p>Хозяин лавки вскочил навстречу гостье, заставив чашки жалобно звякнуть, и склонился в старомодном поклоне. После чего имел возможность прикоснуться к кончикам прохладных пальцев и пододвинуть стул.</p>

<p>Агата получила из рук пришедшей коробку с черносливом в шоколаде. Бобси с удовольствием подставил механические уши для ласки, а попугай топтался рядом и мешал удовольствию пса, урывая для себя как можно больше прикосновений. Хозяин суетился, поправляя чашки, делая вид, что страшно занят, но при этом наблюдая за гостьей.</p>

<p>Даже не наблюдая, а откровенно любуясь, что не ускользнуло от ревнивого взора Агаты, которая, однако, делала вид, что ей всё равно.</p>

<p>Ничего особенно в гостье не было. Не очень красива. Особенно в сравнении с идеальной красотой Агаты, но взору приятна. И улыбка ей шла. Как солнце весеннему дню. Несколько грустна, скорее даже печальна. Но и грусть была ей к лицу, придавая невыразимого словами шарма. В общем, почти всем хороша, и одета со вкусом. Недорого, а смотреть приятно. Но бледна. Не интересной бледностью девиц, не слишком любящих свежий воздух. А болезненно. Но даже бледность вливалась в образ естественной ноткой.</p>

<p>Наконец, суета улеглась, и все получили порцию напитка.</p>

<p>– Волшебно! – отдала дама должное искусству творца. – Напиток ваш просто невероятен! Вам надо открыть шоколадницу. Озолотитесь! – улыбнулась она хозяину, отставляя пустую чашку.</p>

<p>– Я был бы рад исполнить ваше желание, – развёл руками хозяин. – но, увы, золото не может дать мне то, что необходимо для жизни. Вы же знаете.</p>

<p>– Да, я знаю. Простите! – Гостья смущённо потупилась.</p>

<p>– Не стоит извинений! Я буду рад угостить вас шоколадом в любой день, как вам заблагорассудится заглянуть, – заявил хозяин, заставив собеседницу ещё больше смутиться.</p>

<p>– Я бы с радостью! Но процедура отнимает слишком много сил...</p>

<p>Она отвернулась, взяла с полки первую попавшуюся книгу и принялась немного нервно листать.</p>

<p>– Вы не поняли, дорогая. – Хозяин отнял у неё книгу и взял ладони в свои. – Я буду рад видеть всегда. Без всяких процедур.</p>

<p>Он наклонился и заглянул в серые глаза гостьи, от его слов они стали ещё более грустными, чем при входе.</p>

<p>– Я поняла. Но вы же знаете! Я не могу... Мне... Я очень привыкла ко всем вам. – Дама постаралась улыбнуться, но губы у неё задрожали. Дыхание сбилось. Она резко отвернула голову, чтобы не было видно лица, отняла руки и поднялась, чтобы пройтись вдоль полок с книгами.</p>

<p>– Мне очень жаль, – сказала она еле слышно. Но хозяин услышал.</p>

<p>– Вы же больны! Я могу вас спасти, – попробовал настоять хозяин. – И не только спасти. Мне одному многого не надо. Но для вас... Я смогу многое... Стоит вам только пожелать.</p>

<p>Дама встревоженно замерла, услышав о болезни, подняла руку, делая знак остановиться.</p>

<p>– Я прошу вас... Не надо... Вы слишком дороги мне. Не будем это разрушать!..</p>

<p>Хозяин склонил голову, спрятал сжатые в кулаки руки в карманы, простоял так несколько долгих минут. Только желваки ходили на раскрасневшемся лице. Потом в нём что-то сломалось. Он на секунду закрыл лицо руками. А когда открыл, оно было уже бледным и улыбающимся, правда в улыбке мелькнуло что-то диковатое, но сцена была закончена.</p>

<p>– Вы же не откажетесь выпить ещё чашечку?</p>

<p>– С удовольствием! – дама с облегчением выдохнула и снова села за стол. – Может, мы снова пригласим наших друзей? Они так спешно покинули нас, что я не заметила, как это случилось.</p>

<p>Хозяин снова улыбнулся, на это раз много спокойней.</p>

<p>– Они сами не замедлят явиться, как только почуют запах шоколада.</p>

<p>– И я их понимаю! – рассмеялась гостья</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Дверь приветственно щёлкнула, пропуская Сашу домой. Несмотря на поздний час, здесь не было темноты. Серые тени от уличной иллюминации жили в квартире в её отсутствие.</p>

<p>Она не стала включать свет. Так было уютнее. И спокойнее. Будто она сама была серой тенью, забегающей сюда в гости. А настоящая Сашина жизнь была где-то там – далеко.</p>

<p>Там, где не было вечного токсикоза болезни и одиночества, где мечты были самой настоящей явью...</p><empty-line /><p>«Помнишь, как поёт ветер ночью? Бриз. Горький, терпкий, солёный?»</p><empty-line /><p>Тогда они встретились случайно.</p>

<p>Она изводила боль в сердце плаваньем. Туда-сюда. От мола до мола. Так, чтобы сил оставалось только выползти на берег. Требовалось несколько минут, заставить себя подняться с песка, стянуть купальник, а потом шатаясь дойти до кафе, где до поздней ночи разливали самый вкусный латте в городе. С миндальным молоком.</p>

<p>Тогда подвела нога, её свело судорогой так, что от боли хотелось взвыть. Она тогда доплыла до ближайшего мола, орудуя руками и помогая не перекрученной болью ногой. А он подал руку, помогая выбраться из воды.</p>

<p>– Так и думал, что-то случилось. Обычно вы так красиво плывёте... Хотел спасать, но боялся сделать хуже.</p>

<p>Синяя от холода Саша сидела в машине и тряслась, как эпилептичка со стажем. Но не от холода. И не от боли, хотя нога никак не желала расслабляться, несмотря на десяток уколов булавкой.</p>

<p>Машина успокаивающе гудела и пыталась согреть Сашу изо всех своих машиньих сил. Немалых, между прочим. Но Саша так волновалась, что продолжала содрогаться, даже после изрядной порции коньяка.</p>

<p>– Я часто здесь гуляю, – спокойно признался человек, который для неё был если не богом, то кем-то очень близким. – Говорят, здесь русалки водятся.</p>

<p>И он улыбнулся. Скупо. Будто губы не хотели слушаться. Но весь посветлел при этом. Несколько таких улыбок она видела там, в обычной жизни, где она была простым ординатором, а он профессором и гуру в эхокардиографии. Улыбался, если удавалось обнаружить зловредный порок или миксому, а люди потом приходили и говорили спасибо.</p>

<p>Больше на эмоции не расщедривался. Саша часто мечтала, чтобы у неё нашлась какая-нибудь хитрая патология, чтобы и ей он улыбнулся. Но сердце её было удручающе здоровым. И ничем не могло заинтересовать гения ультразвуковой диагностики.</p>

<p>– Никогда не думал, что среди моих ординаторов есть русалки.</p>

<p>– Простите, – ляпнула Саша и покраснела аж до слёз.</p>

<p>– За что? – удивился он. – За то, что лучшая из моих учениц умеет не только смотреть и слушать, но ещё и плавать?</p>

<p>Саша так удивилась его словам, что смогла только пожать плечами.</p>

<p>– Надо спасать ваши вещи, – вздохнул он, – а так не хочется уезжать... Так хорошо сидеть здесь, с вами. Смотреть на всю эту красоту. Слушать ветер. Мне кажется – он поёт? Или это ваши сёстры, русалки?</p>

<p>Саша пожала плечами. И прислушалась. Ветер, действительно, если не пел, то рассказывал что-то. Старую как мир историю о том, как ученица полюбила своего учителя. А он... Не замечал её чувства. Поэтому она приходила на берег моря и плакала. Так много плакала, что море стало солёным.</p>

<p>Они так и просидели в машине до утра, смотрели, как луна стелет серебряные дорожки для облачных кораблей, слушали ветер и изредка перебрасывались ничего не значащими словами. Тогда Саша узнала, что бывает хорошо, просто сидеть рядом с человеком и ничего не делать. Разве что слушать байки господина Ветра.</p><empty-line /><p>Сейчас Саша приняла душ, написала сообщение маме, что засиделась на работе, выпила таблетки и забралась под одеяло.</p><empty-line /><p>«Мы танцевали с тобой. И, кажется, напились»</p>

<p>Это была новогодняя вечеринка. Десяток женщин и один мужчина. Сашу тоже позвали. Хотя она только-только начала дежурить. И всё никак не могла прийти в себя от ужасов приёмника, когда под дверью её кабинета могла оказаться любая патология – от непрооперированного ещё апенда до разрыва селезёнки. И нужно было разобраться. Часто с тем гной в почке или кровь, хотя любая жидкость на её аппарате выглядела одинаково. И она косячила. И ей прилетало. И вдруг тётки, которых ей раз за разом приходилось дёргать, чтобы помогли, посмотрели, точно ли там тампонада, или кава ещё коллабирует, позвали её отмечать с ними.</p>

<p>И она пошла. Не из-за тёток, конечно. Из-за него. Как заведующий отделением, он должен был быть. И он был. Подарил всем ручки. Даже ей. Синюю, с голубыми снеговиками и с надписью: «С новым счастьем, Сашенька».</p>

<p>Это пожелание умилило её до слёз. Или это был мартини, щедро подливаемый в её бокал? Тот самый, что она заедала мятой. Ничто другое в горло не лезло. А потом он учил её танцевать фокстрот.</p>

<p>Саша, которая никогда ни с кем не танцевала, была сжата в объятиях и её куда-то вели. Это было хорошо. Больше всего она радовалась, что у платья открытая спина, и она могла голой кожей коснуться его руки. Там были особенные, лисьи шаги, они всё никак не получались. И танец приходилось повторять снова и снова. Наполняя промежутки зеленоватым сладким напитком, мятой и жаждой. Она утихла только тогда, когда он прижал лицом к стене в курилке и овладел.</p>

<p>Никогда до и никогда после этого короткого и яростного соития ей не было так хорошо. Наверное, это было виновато мартини. А может, и не мартини. Неважно. Всё равно пришлось делать вид, что ничего не было. Ведь она простой ординатор. А он профессор, преподаватель и муж заведующей кафедрой.</p><empty-line /><p>«Брели босиком по воде».</p>

<p>Буря случилась знатная. Ветел рвал ветки и валил деревья, дождь лил так, словно хотел снести к чертям собачьим город.</p>

<p>Саша, на душе которой было так погано, как никогда, бродила посреди разъярённой стихии и мечтала только об одном, чтобы дождь смыл память. Дождь и смывал: пудру, тушь, слёзы, а вот с памятью – не получалось.</p>

<p>Перед глазами стоял последний экзамен. И сертификат, подтверждающий, всё – ординатура закончена. Впереди самостоятельная жизнь. Жизнь, в которой не будет вечной тяги и боли из-за невозможности её утолить. Но вот радоваться новой жизни у Саши не получалось. Поэтому она бродила под взбесившимся небом, сбросив раскисшие туфли, под зонтом. Но от чего мог помочь зонт, когда воды вокруг было выше колена.</p>

<p>Откуда он взялся, Саша не поняла.</p>

<p>Такой же мокрый, как она, занырнул к ней под зонт и заставил разжать пальцы. А потом снял пиджак и буркнул: «Синяя вся». И она позволила себя одеть. И вытереть слезы. И обнять. А потом говорить что-то о том, как всё у неё будет здорово и хорошо. Только без него.</p>

<p>Она, конечно же, не поверила. Как в такое вообще можно верить? Но головой, которую он гладил, кивала. Как не кивать, если нужно. Нужно, чтобы он был спокоен и счастлив. Или несчастлив. Но не из-за неё.</p>

<p>Она уже тогда знала, как можно урвать себе немного счастья. Слухи о книжной лавке – в ней на день рождения можно было купить исполнения желание – она знала давно. Просто надо было решиться и попробовать.</p>

<p>Слухи прямо говорили – да. Но плата будет высокой. Одно желание – год жизни. Наверное, кому-то год жизни важен и дорог. Только не ей. По крайней мере не без него.</p><empty-line /><p>Закутавшись в одеяло, Саша извлекла полученную светящуюся подвеску, что пряталась на груди. Там в сияющем радугой ромбе горела сила, способная дать ей то, чего она больше всего хотела.</p>

<p>Но в этот раз она не спешила раздавить.</p>

<p>Год за годом она дарила себе маленький праздник. Просто побыть рядом. И казалось – так будет вечно. Сколько бы ни предупреждал забавный дядечка в лавке, забирая её кровь.</p>

<p>А потом... потом она сама себе поставила диагноз. Нашла. То, что съело её гораздо быстрее, чем смогла бы когда-то мечтаемая миксома. Саша ещё долго продержалась. Ждала дня рождения, чтобы получить последнее из желаний.</p>

<p>И смогла.</p>

<p>Всё, чего она хотела, чтобы там, не могла себе признаться где, было путешествие по дням, что ей удалось украсть у судьбы. Чтобы был снова ветер, снова фокстрот, снова шумный египетский базар, снова их двадцать второй номер.</p>

<p>Закрыла глаза и подложив руки под щёку, словно собираясь заснуть, Саша хрустнула подвеской.</p><empty-line /><p>Отпустив гостью, Карл Иванович погасил в лавке свет и закрыл двери на засов. Однако уходить не спешил. Сел на один из диванчиков для посетителей и ждал. Долго сидел. И долго ждал. Пока серебристосияющий мотылёк не опустился к нему на колено.</p>

<p>Мотылёк и Карл Иванович в тишине, наблюдали, как потемневшие от горя деревья отпускают в небо частички души.</p>

<p>– Можешь не прятаться. Выходи! – велел он Агате, она послушно выскользнула из-за книжных полок и опустилась перед ним на колени.</p>

<p>Несколько раз Карл Иванович брал мотылька в руки, но те так дрожали, что подводили его. Потом, кое-как с совладав с собой, аккуратно скрутил верхнюю часть черепа Агаты, посадил туда мотылька, чтобы он составил компанию дюжине таких же светящихся созданий, и закрутил обратно. Через пару секунд Агата ожила, но не поднялась, а лишь обняла колени хозяина и зарылась в них лицом.</p>

<p>Карл Иванович растерянно поглаживал шелковистые её волосы и думал о своём.</p>

<p>– Вы же могли его отпустить? – полуутвердительно спросила она.</p>

<p>– Мог, – согласился Карл Иванович, – и она осталась бы жива. Но её желание было другим. Спасибо проклятию супруги, я могу исполнять желания других, но не свои. Иначе нас здесь бы давно не было. – Он горько вздохнул и отстранил Агату. – Остаётся надеяться, что она счастлива. Ведь этого я очень хотел.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 106003 characters]
FFFFABRRRQAUUUUAf/2Q==
</binary>
</FictionBook>