<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <book-title>2021o Pyshka</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Пролёт</first-name><middle-name>Фантазии. Осень</middle-name><last-name>2021</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>27.9.2021</date>
            <id>10942d48-ae5f-492e-9450-d54732026f7f</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Пышка</strong></p><empty-line /><p>***</p>

<p>Августовский денёк был слепяще солнечным. Тойво, весь в поту, шагал мимо зданий знатных господ, таких господ, что лучезарнее, чем солнце, – и вдруг замер. Что происходит? Быть такого не может! Сам господин Фатерхольм направляет солнечный зайчик прямо ему в лицо!</p>

<p>Фатерхольм – человек богатый и уважаемый. Кроме того, он учёный. Наверняка он и теперь занят какими-нибудь страшно важными вычислениями – лучи отражаются от некой непонятной штуковины, такая вогнутая двойная тарелка. Рассмотреть её получше нет никакой возможности – Фатерхольм восседает на втором этаже, на балкончике своего белокаменного особняка. Тойво, с голодных его глаз, показалось, что белые балконные балясины – сахарные головы. И ещё ему мерещился тонкий запах чего-то сладкого.</p>

<p>Впрочем, даже и не мерещился. Сверху прямо на Тойво что-то полетело. Он успел отскочить, а надо было – ловить. Это была пышка!</p>

<p>Как же она пахла! Горячая. Сладкая. Парнишка кусал, обжигая рот и пальцы, он ничуть не стеснялся. Никто не усомнился бы в его бедственном положении, так чего стесняться?</p>

<p>Двери особняка распахнулись и выбежал пожилой, очень шустрый лакей в ярко-синей ливрее. Услужливо кланяясь, но не вступая ни в какие разговоры, он провёл Тойво в особняк. Слепящие роскошью лестницы. Прямо, потом направо. И снова прямо, потом снова направо. И ещё прямо. Лакей удалился так же шустро, как и появился.</p>

<p>Тойво озадаченно осматривался. Помещение было большим и явно «научным». Вдоль каменных стен от пола до самого потолка высились деревянные стеллажи с мощными, толщиной с кулак, полками. И немудрено – им приходилось выдерживать несметное число самых разных штуковин. Даже на беглый взгляд все они были научными машинами.</p>

<p>Внимание Тойво привлёк металлический шар с опоясывающей его красной полоской. По полоске шли рубчики, а над ней – цифры.</p>

<p>– Я смотрю, ты исследователь. Это светомер. – Прямо перед «исследователем» стоял Фатерхольм собственной персоной. Он снял шар с полки и протянул гостю. – Вычисляет концентрацию светлых сил на единицу площади. Добрых сил. Что ты так смотришь?</p>

<p>– Но мы ведь не на площади...</p>

<p>– Забудь про площадь. Он вычисляет, сколько тут доброты. Потряси его. Зажглась какая-нибудь цифра?</p>

<p>– Кажется, да... Или кажется, что нет...</p>

<p>– Значит, пора его заряжать. Это надо делать раз в сутки, от свечного пламени.</p>

<p>– От простой свечки?</p>

<p>– Ты не знал? Ты плохо учишься? – Фатерхольм забрал у паренька шар и, не глядя, сунул на полку.</p>

<p>– Нет, господин Фатерхольм, я не плохо учусь. Я вообще не учусь. В бабушкином доме не изучают научные машины.</p>

<p>– И в школе ты тоже не учишься?</p>

<p>– Нет, – пожал он плечами.</p>

<p>– Зови меня профессор, – смягчился Фатерхольм. – А как мне называть тебя?</p>

<p>– Тойво. Тойво Лейно.</p>

<p>– Ты сирота?</p>

<p>– Да, профессор.</p>

<p>– Часто ты бываешь голоден как сегодня?</p>

<p>– Да, профессор.</p>

<p>– Ты, конечно, понимаешь, что я позвал тебя не для досужих разговоров.</p>

<p>– Да, я...</p>

<p>– Молчи. Молчи или отвечай, если я буду тебя спрашивать. – Фатерхольм и сам помолчал, будто бы испытывая терпение парнишки. – Ты хотел бы жить в моём доме и никогда не вспоминать, что голод вообще существует?</p>

<p>– Да, господин... Да, профессор! – исправился Тойво. Он начинал понимать, к чему всё клонится. Работа!</p>

<p>– Я предлагаю тебе...</p>

<p>«Работу, только бы работу!»</p>

<p>– ...работу. Ты будешь служить моей дочери, Унельме. Она больна. Скрасить её одиночество, больше от тебя ничего не потребуется. Хочешь увидеть её?</p>

<p>– Дда... – неуверенно протянул Тойво. А ну как надо соглашаться не глядя?</p>

<p>Фатерхольм щёлкнул пальцами. Стена напротив, вместе со стеллажом, дрогнула и пошла медленно вращаться, пока не обернулась ровно наполовину. Глазам открылся огромный зал, сплошь золотой и пустой. Но через несколько мгновений сквозь солнечные блики разгляделась кровать в углу. Спустя ещё мгновение Тойво понял, что кровать не пуста, а в «гнезде» из золотистого одеяла и таких же подушек лежит заботливо укрытая под самый подбородок девушка.</p>

<p>– Папа?</p>

<p>– Уни, девочка моя. Это Тойво. – Профессор поманил его поближе. – Как он тебе?</p>

<p>– Вроде хорош.</p>

<p>Девушка произнесла это высокомерно, но голос у неё был красивый. И сама она была красивой. Такую не встретишь где-нибудь на улице. Всё в ней было каким-то особенным, даже лента, вплетённая наподобие венчика в её светлые волнистые волосы.</p>

<p>– Тойво Лейно, скоро ты получишь возможность убедиться в том, что профессор Фатерхольм держит своё слово. Что я обещал тебе, Тойво?</p>

<p>– Что я буду здесь жить.</p>

<p>– Ещё.</p>

<p>– Забуду, что такое голод.</p>

<p>– Так и будет. Присядь-ка. Нужно вплести ленту и тебе. Как на Унельме, видишь? Таковы правила.</p>

<p>Как из-под земли выросли молчаливые, вымуштрованные слуги, усадили Тойво на скамейку и завозились с его волосами.</p>

<p>– Мне не видно! – снова подала голос Унельма. Каким, однако, этот голос может быть капризным!</p>

<p>Фатерхольм вдруг подхватил голову дочки, как тыкву, и поднёс её прямо к Тойво, нос к носу!</p>

<p>– Папа, он падает. Это обморок?</p>

<p>– Тем лучше.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>...Первое, что увидел Тойво, открыв глаза, – как снизу, по двору, носятся две рыжие лайки. И услышал голос Унельмы:</p>

<p>– Хороши щеночки?</p>

<p>Он хотел повернуть к ней голову... и не смог. Он не мог этого сделать по весьма странной и в то же время очевидной причине: теперь он и есть голова. Голова на подоконнике, рядом с головой Унельмы!</p>

<p>– Но почему я до сих пор жив? – Он ожидал, что прохрипит, но голос был всё тем же.</p>

<p>– «Почему я до сих пор жив», ГОСПОЖА, – поправила новоиспечённая хозяйка. – Ты жив благодаря виталиону.</p>

<p>– Я думал, он бывает только в сказках. Госпожа...</p>

<p>– В сказках это кулон, и его надевают на шею. А на самом деле, как видишь, лента... Ах, ну да. Не видишь. Когда вы нас, наконец-то, повернёте?! – возмутилась Унельма. Быстрые шаги, тёплые руки, и вот уже головы развернуты друг к другу.</p>

<p>Теперь лицо Унельмы было так близко, что Тойво с непривычки снова закрыл глаза.</p>

<p>– Нет. Так мне не нравится. Открывай. Открывай свои глаза, если они тебе дороги!</p>

<p>– Дда. Да, госпожа, – повиновался Тойво. Может, и покивал бы, но теперь никак!</p>

<p>– Мой отец – великий учёный, – гордо продолжила Унельма. – Он получил сохранитель жизни, виталион. Сам он думает, что это случайность, но я уверена, случайностей не бывает.</p>

<p>– Как так получилось? – Тойво заметил, что новой хозяйке приятно об этом говорить, и решил, что лучше ей подыграть.</p>

<p>– Всё просто: если семьсот семьдесят семь вычислителей работают рядом, они между собой согласуются. И начинают вычислять его – виталион. А как только он вычислен, он появляется.</p>

<p>– Но...</p>

<p>– Только не спрашивай, как. Говорят, просто возникает, висит в воздухе! Я не видела. Я была больна. Слышал про сонную гниль? Тело гниёт во сне. Не голова, нет. Только тело, моё прекрасное тело – я ведь была такой пышкой! – оно уже догнивало. Отец отчаялся. В отчаянии он выпил пьянкой воды и велел включить все приборы, какие были. Появилась лента. Она была такой красивой, что часть её вплели мне волосы. Гнилое рассыпалось в труху, а я – жива.</p>

<p>– Это... это чудо. И лента может сделать бессмертными всех?</p>

<p>– Разве меня интересуют все? Она длинна, но не бесконечна.</p>

<p>– Но ведь можно сделать и ещё?</p>

<p>– Госпожа, – напомнила Унельма. – Ещё – не получается. Отец полагает, что дело не только в приборах. В положении звёзд, например. Или в отчаянии, которого он теперь не ощущает.</p>

<p>– Госпожа, – собрался с духом Тойво. – Это трудно – жить без тела?</p>

<p>– Замолчи, – змеёй прошипела Унельма. – Замолчи и запомни: я ни о чём не жалею. Я нравлюсь себе. Нравлюсь, слышишь? Именно поэтому теперь и ты такой же. Так мне больше нравится. И я больше не желаю разговоров о теле. Говори о другом. Говори много. Следующий век – твоя очередь говорить!</p>

<p>– У меня язык устанет. – Тойво даже, кажется, улыбнулся.</p>

<p>– Нет. Не устанет. Ты просто не сможешь себе этого позволить.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>... – А ты, Илмар Отти, убедишься в том, что профессор Фатерхольм держит своё слово. Что я обещал тебе, Илмар?..</p>

<p>Переговоры с точностью до слова проникали из Золотой залы в затхлую нишу внутри стены. Их внимательно слушали, а что оставалось ещё? Поговорить да послушать, поговорить да послушать, поговорить да послушать, пока мимо плетётся бесконечное время, а ты – всего лишь голова в ряду таких же несчастных голов в тёмной стенной нише.</p>

<p>Унельме хватало недели, реже – двух, чтобы наиграться. Потом новый друг становился старым, и надобился следующий. Виталион не используют дважды, ленту милостиво оставляли на надоевшей голове. Ниша пополнялась.</p>

<p>Головы жили в надежде, что про них снова вспомнят, но такого – рассказали они Тойво – ещё не случалось.</p>

<p>А говорили они много, в этом Унельма была права.</p>

<p>Верным своему слову оказался и профессор. Тойво жил в его доме и никогда не вспоминал, что голод вообще существует.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 85058 characters]
ooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigD/2Q==
</binary>
</FictionBook>