<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <book-title>Солнце героев</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>25.9.2022</date>
            <id>5870470f-3bd6-49b5-affc-f6ddf60f4d61</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Солнце героев</strong></p><empty-line /><p><emphasis>Кто ты? Герой? Чем ты значен, герой?</emphasis></p><empty-line /><p>Мы никогда не умрём.</p>

<p>А если умрём, то это будет уже не с нами.</p><empty-line /><p>Сказали подойти в Южную гостиную.</p>

<p>Старуха сказала. Одноглазая Бэт. Подошла и говорит: «Господин Ружи приказал тебе подойти в Южную гостиную».</p>

<p>Я сидел у огня, разбирал шерсть. Занятие как раз для старухи Бэт, если задуматься. Но вместо этого она — выполняет административную работу, а я... вычёсываю шерсть, разбираю её на пучки, скручиваю нить.</p>

<p>Я раб в доме великого господина Ружи, повелителя Южного взгорья.</p>

<p>Простой прохожий, попавшийся на пути банды головорезов, разъезжавших верхом на толстеньких серых конях. Они загнали меня кнутами на самый край ущелья, а потом предложили выбор. И я его сделал.</p>

<p>Мне тяжело было прижиться здесь, в доме повелителя Южного взгорья. Но тёплый климат, добрые люди и легко принимающий чуждое менталитет помогли мне... не забыть, но, возможно, смириться. Смириться с полным крахом моей жизни, смириться с людьми, которые говорят на другом языке, с тем - что здесь всё иное, а самое главное - есть магия...</p>

<p>На зов господина шёл я быстро, но не бежал. С первого этажа по лесенкам и переходам далековато идти — устанешь.</p>

<p>Местечко это скорее похоже на огромный балкон с колоннадой, тянущийся вдоль всей южной части горного замка. По мне — ужасно нефункциональное нагромождение колонн. Но Южная гостиная в ясный летний полдень — место тёплое, наполненное солнечным светом и негой неторопливого счастья. В ненастье там страшно — бушующие ветры швыряют через каменные арки, не скрытые стёклами, дождь, а молнии, кажется, бьют прямо рядом с тобой.</p>

<p>Я совсем недавно оказался в Южной гостиной в грозу. И мне пришлось провести несколько часов, пока пройдёт непогода, прижавшись к одной из колонн — шквальный ветер срывал с места и почти утащил меня в бурю.</p>

<p>Перед широкими двойными дверьми я остановился, чтобы оправить одежду и осмотреть рукава и штаны в поисках остатков шерсти.</p>

<p>Вошёл. Поклонился сразу же, даже не посмотрев кто сидел за столом.</p>

<p>— А, Кости, — мельком взглянул на меня господин Ружи. — Подойди.</p>

<p>Я подошёл, краем глаза ухватив образ того, кто находился напротив него.</p>

<p>Гость сидел в широком луче света и даже не хмурился, а скорее... нежился. Словно кот.</p>

<p>Он подставил лицо солнцу, посматривая на господина Ружи лишь иногда, и, казалось, наблюдал за парящими вдалеке над ущельем облаками.</p>

<p>Он мягко, нежно улыбался. Самыми уголками губ, но даже эта едва заметная улыбка притягивала взгляд, заставив меня как дурака уставиться на гостя господина Ружи.</p>

<p>Поймав себя на этом, я тут же склонил голову вперёд, чтобы не видеть лица. Не пялиться.</p>

<p>В поле моего зрения попали молочно-белые невысокие сапожки неместной выделки с тонкой подошвой, такие же молочно-белые лосины и тканая льняная рубаха с разрезами по бокам, длинная, наверняка, перекрывала голенища сапог. На плетёном кожаном поясе гостя болталась небольшая золотистая кисточка. Такая же золотистая, как пшеничная коса гостя, кончик которой лежал у него на коленях.</p>

<p>Я сглотнул. Вот же наваждение</p>

<p>Изящная рука двинулась вперёд — на секунду выскользнуло тонкое запястье из узкого рукава, — легко играя с тесёмочным бантиком на конце косы. На большом пальце оказалось надето чёрное кольцо во всю фалангу.</p>

<p>Из созерцания меня выдернуло упоминание моей местной клички.</p>

<p>— ...зовут Кости. — Господин Ружи, кажется, расписывал удивительные качества своего раба. Меня.</p>

<p>Я знал, что надолго здесь не останусь. Я просто не нужен был в этом доме, полном вышколенных, знающих своё место слуг. Слуг, не рабов — показатель.</p>

<p>Первое время я даже не понимал, что имею статус раба.</p>

<p>...просто мелькнувшая серебряная монетка в воздухе между распорядителем господина Ружи и предводителем грязных головорезов, и я лечу на землю, истоптанную в пыль подковами коней.</p>

<p>Просто маленькая тёмная казарма вместо небольшой, но комнатки на нижних этажах сказочного замка. Просто... товар.</p>

<p>Зачем нас покупают, я не знал, пока всё не разрешилось. Очень просто разрешилось, банально, в общем-то.</p>

<p>Буквально четыре дня прошло с того момента, когда ровным строем, подняв знамёна и накинув алые плащи, отороченные мехом, в ворота замка въехали всадники на высоких и статных лошадях с широкой грудью и тонкими гривами.</p>

<p>Сами всадники, впрочем, тоже были большие, высокие, крупные.</p>

<p>Я в тот день, в суматохе забытый всеми, стоял, пережидая темноту перед глазами, у окна госпитального покоя. После того, как насладился видами грозы с открытой Южной гостиной, заболел — всё, как в методичках по гриппу: высокая температура, озноб, боль во всём теле, горло, насморк.</p>

<p>Меня переселили в госпитальный покой, думаю, чтобы не заражал остальных. Да и оставили. Лишь молоденький служка — ему едва ли минуло тринадцать — забегал дважды в день, чтобы отдать мне болтавшийся на дне корзины кусок хлеба, да принести, закусив губу от усердия, горячей воды в плошке. Это похлёбку нам разливали из котелка на кухне. А хлеб выдавал этот служка — преисполненный важностью от доверенного дела, ведущий строгий счёт каждому куску.</p>

<p>Я застал их приезд, когда выполз из своей каморки в госпитальном покое — это даже не было палатой, скорее, кладовкой, в которой по случаю оказался достаточно большой сундук. Мне было слишком уж плохо, и хотелось пить, а вода была в общей комнате в бочке.</p>

<p>— Ты смотри-ка, северные лэрды наконец пожаловали, — сказал тогда помощник лекаря, высокий сухой мужчина с залысинами и вечно прищуренным, вечно недовольным взглядом. Разговаривал он, конечно, не со мной, тут не очень-то почитали рабов за людей — с миловидной барышней, чьи забранные в косы волосы отливали медью на солнце.</p>

<p>— Да, — на лице барышни промелькнула гримаса отвращения, — сейчас начнётся.</p>

<p>Тогда я не увидел, что же начнётся, впав в состояние полузабытья в своей кладовке на неудобном для чего-либо, кроме хранения вещей, сундуке.</p>

<p>Но понял спустя четыре дня, стоило только мне вернуться в холодную, пустую казарму.</p>

<p>Нас было около двадцати человек, молодых или даже юных рабов — и женщин, и мужчин, собранных здесь.</p>

<p>Но когда я спустился, двое слуг как раз намывали пустую казарму. Ни личных вещей — одежды, гребней, у некоторых было даже какое-то подобие нард, вырезанных из дерева для того, чтобы коротать тёмные южные ночи — ни самой атмосферы жилого помещения.</p>

<p>Слуги переглянулись, а потом оба повернулись ко мне, глядя с жалостью и долей недоумения.</p>

<p>— Ступай к Бэт, Кости. Она скажет тебе, где ты будешь жить, — сказал тот, что был постарше.</p>

<p>Я поклонился и, совсем запутавшийся, направился к старой Бэт.</p>

<p>Через двор.</p>

<p>Двор, тот самый, где решилась моя судьба в первый раз — двор, чья земля, истоптанная копытами лошадей и ногами слуг, превратилась в пыль.</p>

<p>И эта пыль сейчас была коричнево-багрового цвета. Почти вся.</p>

<p>Я сначала шёл, не понимая, что к чему, недоумевая, откуда запах. И что происходит, а потом... я просто вышел наконец на открытое пространство и углядел столб. Тот самый столб коновязи, к которому сам иногда привязывал коней.</p>

<p>На столбе висели не вожжи. На столбе, привязанный за руки, висел юноша, который занимал соседнюю койку в казарме - имя его было Юголи, дитя юга на его родном диалекте, но тут звали Юшкой. Синеглазый, смешливый, с кособокой улыбкой-скобочкой, только придававшей ему очарования.</p>

<p>Он больше не улыбался своей милой улыбкой-скобочкой. Глубокие, длинные тёмно-красные раны по всему телу — хлыст? Кнут? - широко распахнутые глаза. Пустые. Блёклые. Всё ещё синие.</p>

<p>Я попятился и, запнувшись, упал. Запнулся я не о труп, как с ужасом подумал сначала, а вовсе о какую-то тряпку, но, упав, оказался напротив приоткрытой двери в сарай. А там лежала прямо и строго Вита, ей было всего четырнадцать лет. Лежала, убранная для похорон. Невозможно было не понять этого. Рабов здесь хоронили чуть торжественнее, чем они жили.</p><empty-line /><p>— Повезло тебе, Кости. Всю жизнь можно изжить и с такой удачей не столкнуться — некрасивой, страшной смерти избежать. Знать, другая судьба тебе уготована, — покачала головой Бэт, когда я смог выбраться из липкого ужаса того окровавленного двора. — Поживёшь пока на конюшне, там придумаем, куда тебя пристроить.</p>

<p>Я лишь поклонился. Старуха Бэт же, приглядевшись ко мне, снова покачала головой.</p>

<p>— Северные лэрды бывают тут нечасто, и нравом они жестоки. Дабы не гневить их, рабов господин Ружи и покупает. А тебя... как-то позабыли в суматохе? Ступай на конюшню, отоспись. Коней пригляди. Убыли уже лэрды, всё, страх весь вышел.</p>

<p>Я снова поклонился. Слов не было.</p>

<p>— Косули там, — опять вздохнув, сказала Бэт. — Эльфийские. На коней они не похожи, так что сразу узнаешь. Держись-ка к ним поближе. Враз сердечные хвори пройдут.</p>

<p>На конюшню, так на конюшню, кто же в моём положении случайно выжившего смертника спорить будет.</p>

<p>Да и хотелось побыть одному, почувствовать это — и горе, и страх, и радость, и ужас произошедшего. Странное чувство.</p>

<p>На конюшне и правда стояли три косули. Выше тех, что водятся в лесах, но поменьше коней.</p>

<p>Бесстрашные, любопытные. Красивые. Глаз не оторвать — статные, изящные. Нездешние.</p>

<p>Я едва только и успел корма им задать, как пришло время дневную свою норму выполнять — шерсть-то сама в клубочки не скатается.</p>

<p>И вот стою я здесь, сейчас, в Южной гостиной, и вся моя жизнь рушится, падает обломками к ногам этого чертового наваждения.</p>

<p>— А это — воспитанница моя, юная травница Светла.</p>

<p>Я ошарашено оглянулся. Та самая медноволосая хорошенькая барышня, что недавно в госпитальном крыле мне встретилась! И я её не заметил.</p>

<p>— Ваши законы, хозяин земель Ружи, мне знакомы, — заговорил гость, сбросив косу с колен и слегка поменяв положение тела. — <emphasis>Вы </emphasis>сравниваете раба со свободной?</p>

<p>Голос его, как искрящийся в луче солнца янтарный мёд, лился и тёк, заставив меня покрыться мурашками удовольствия.</p>

<p>— Кости бесправен в человеческих землях, это так, мой светлый гость. Однако же Светла — вольна в своих поступках. И ей интересен Дивный лес.</p>

<p>Светлый гость... действительно, светлый. Всё в нём было светло и ясно.</p>

<p>Он поймал мой взгляд и улыбнулся. Чуть-чуть сочувственно. Чуть-чуть — самую малость! — покровительственно. Но совершенно не обидно.</p>

<p>Светлый гость поднялся из кресла и подошёл ко мне.</p>

<p>Я склонил голову перед ним. Но он скользнул мне под подбородок пальцами и нежным прикосновением, едва заметным, аккуратным, приподнял моё лицо.</p>

<p>— Прошу вас, я хочу увидеть ваши глаза, — сказал он чуть тише, чем говорил с господином Ружи. И я повиновался. Конечно же! Когда тебя о чём-то просят так близко, так завораживающе...</p>

<p>Поднял голову и пропал. Тот же янтарный мёд. Та же тёплая притягательность — вот во что я окунулся.</p>

<p>Вблизи светлый гость смотрелся ещё нереальнее, ещё идеальнее. Ни загар, ни неровные пятна, ни оспины, которые так часто встречались на местных лицах, не оскверняли его кожу. Ресницы — одна к одной — длинные и чуть золотистые на кончиках, отчего, казалось, на них разгорелись огоньки, да плясали солнечные зайчики, отражающиеся в его глазах.</p>

<p>Такими могли бы быть ангелы на иконах, но разве нарисованное может передать идеальность живого?</p>

<p>Он не был человеком. Совершенно точно не был. Люди потеют. Их кусают комары, кожа грубеет, а неправильный образ жизни — заставляет обзавестись прыщами. Какой бы магией он не пользовался, чтобы стать идеальным, не был он человеком. Не верю.</p>

<p>— Приношу свою благодарность, — отступил он от меня через секунду. И отошёл к Светле. — А вы, юная девушка. Чем вас влечёт Дивный лес?</p>

<p>Светла краснела, как все рыжие... ярко. Она таращилась на светлого гостя во все глаза. А когда он с ней заговорил, то даже приоткрыла рот.</p>

<p>— Я... я читала. Про эльфов. Вы такие... И лес... травы же. Травница я, — выдавила она сквозь смущение, не скрывая глупой влюблённости, появившейся на её лице.</p>

<p>В это мгновение я почувствовал в груди бурю. Ярость. Тревогу.</p>

<p>Как вот это — это заикающееся и простое — грубое — можно сравнивать со мной?</p>

<p>Кому бы в голову пришло сравнивать, если бы я был свободен?</p>

<p>И потом до меня дошло. Эльф. Эльфийские косули.</p>

<p>Он и правда не человек.</p>

<p>Я видел вживую. Я видел — самого настоящего, самого прекрасного, живого, ощутимого, дышащего — эльфа.</p>

<p>— Что же интересно юной девушке в Дивном лесу?</p>

<p>— С-серебряный бор, светлый господин, — смогла собраться Светла. — Ме-меня... я.. меня зовут Светла, матушка. Матушка в честь эльфов назвала.</p>

<p>— Сами мы называем себя сэйо, дети света, — улыбнулся ей светлый господин и повернулся к господину Ружи. — В объятьях рук хозяина земель Ружи выросла прекрасная золотая лилия.</p>

<p><emphasis>Моё </emphasis>чудное видение, <emphasis>моё </emphasis>наваждение — он похвалил Светлу, словно игра в смущение и не ею выбранное имя смогли смягчить его сердце. А про меня не сказал ни слова. Даже не взглянул больше. Он отошёл к колонне, встал ровно, как статуэтка, лишь чуть покачивался кончик косы на уровне колена, и запрокинул голову, видимо, снова наблюдая за облаками.</p>

<p>Словно бы промелькнула надежда. Промелькнула и отвернулась равнодушно, одаривая благодушным вниманием другого счастливчика.</p>

<p>Я замер, ожидая. Замерла и Светла, затаила дыхание.</p>

<p>Даже господин Ружи замер, не отводя взгляда от своего оппонента.</p>

<p>Наконец, светлый господин вздохнул и отвернулся от проёма арки.</p>

<p>Он вернулся за стол, взял в руки большой бокал из прозрачного хрусталя и покачал в нём вино. Оно было очень подходящим для него — золотое, как закатное небо.</p>

<p>— Что же хозяин земель Ружи хотел бы услышать от скромного сэйо, владеющего голосом Дивного леса? — спросил он наконец.</p>

<p>— Мои дары незначительны, светлый господин, — отозвался господин Ружи, разводя руками. — И они вовсе не требуют ответного дара, я просто хотел бы... замолвить слово перед вами. За жизнь одного из клана северного лэрда — того лэрда, что был у меня намедни. Он подхватил болотное проклятие, этот человек, и ни одна ведьма не смогла заговорить болезнь отступиться. А тот человек дорог кёногу, что правит всем севером, и только он может усмирить неспокойное сердце кёнога.</p>

<p>Светлый господин лишь покачал головой устало. И улыбнулся — немного горько.</p>

<p>— Свободны сердца всех, живущих под сенью Дивного леса, как и свободны они в поступках своих, хозяин земель Ружи. Нет ничего хуже неволи.</p>

<p>Я жадно ловил его выражения лица, уже не пытаясь скрыть свой взгляд, делая это вместе со Светлой.</p>

<p>Я желал, чтобы светлый господин потребовал плату за свою помощь, я молил — чтобы потребовал меня.</p>

<p>Эльфы! Что эльфам раб, они не имеют понимания рабства, они свободны. И даже косули, что привезли их сегодня и ныне отдыхали в конюшнях господина Ружи — были свободны в своём желании подставить спину эльфам.</p>

<p>А этот эльф — ласковый, понимающий, прекрасный, как мечта.</p>

<p>Светлый господин перевёл взгляд на небо и замер так не некоторое время. Он смотрел на белые облака, я смотрел — на него.</p>

<p>Ждал.</p>

<p>Господину Ружи пригодилась лишь небольшая колба с капелькой прозрачной жидкости внутри. Сияющая искорка появилась на ладони светлого гостя спустя минут пять его размышлений. Он аккуратно положил её на стол, и я разглядел небольшой флакон из материала, отбрасывающего от падающего на него солнечного луча тысячу отблесков.</p>

<p>— Это пригодится тому человеку, владеющий землями Ружи, — проронил светлый господин вовсе незаинтересованно. — Мне же за это — не нужно ничего.</p>

<p>Сердце, судорожно бьющееся в моей груди, замерло и упало, провалилось куда-то к пяткам, а там и вниз, и затухло, как факел, который суют в ведро.</p>

<p>Я подался вперёд и даже рот открыл, готовясь к возражениям. Но вовремя вспомнил про своё положение.</p>

<p>Я падал вниз, опускался в бездну отчаяния, тонул в море страха.</p>

<p>Я готов был упасть на колени — не было у меня уже давным-давно гордости, только отвращение к своему положению переполняло меня.</p>

<p>— Светлый господин, возьмите хотя бы небольшой подарок в честь нашей встречи, — попросил господин Ружи, а моё сердце забилось вновь.</p>

<p>Светлый господин лишь невыразимо изящно взмахнул рукой, не говоря ни да, ни нет, и наклонил голову. Но мелкие признаки довольства, появившиеся на лице господина Ружи подсказали мне, что дар приняли.</p>

<p>Меня. Заберут. Отсюда. Эльфы.</p>

<p>Я пошатнулся от шока и опёрся на мгновение об очень кстати подвернувшееся кресло. Постарался сделать это незаметно. Думаю, господин Ружи отлично заметил мою оплошность, но мудро не обратил на неё внимание. Ругать свой подарок в присутствии того, кому его вручаешь... тем более, светлый господин — я более чем уверен — не понял бы логику этого.</p>

<p>Когда я шёл по коридорам прекрасной, но опостылевшей Южной крепи, следуя за невысокой фигурой в белых одеждах, что передвигалась мягко и плавно, словно в воде, но очень стремительно, я чувствовал, как остывают нагретые камни замка.</p>

<p>Эти камни, этот запах пыльного разогретого камня — он душил меня с первого дня здесь. Запах забивался во все щели, в казармах — мешался с влажным духом сыроватых подземелий, но проникал-проникал-проникал в меня, словно бы заживо поджаривая — день за днём, минута за минутой.</p>

<p>Но теперь камни остывали под моими ногами, больше не обжигали прикосновения к стенам и свежий, лёгкий ветерок приятно веял мне в лицо.</p>

<p>И я готов был лететь за светлым господином, и кажется, следовать за ним, куда бы он не повёл.</p>

<p>Навстречу нам от главных ворот обернулись два эльфа — в похожих на рубаху светлого господина, но только зелёных, а штаны и ботинки у них были коричневыми. Гвардия? Свита?</p>

<p>Не знаю, кем они были, но оказались столь же удивительно прекрасными, как светлый господин. Мне даже захотелось остановиться и начать сравнивать.</p>

<p>За эльфами навстречу нам шагнули эльфийские косули — ровно три штуки, да что ты будешь делать, пешком?</p>

<p>Нет, подвели чахлого коня из конюшен господина Ружи. Он не скупится на свои дары.</p>

<p>Чахлый конь оказался ходким и вовсе не отставал от диковинного галопа эльфийских косуль — те бежали скачками, как гепарды, и вечно меняли направление во время скачка. Они явно не привыкли бежать прямо — сразу видно, что эльфы используют их для передвижения по лесу. Я сам едва держался — так и не научился нормально ездить галопом, да и где бы мне, так что уже отбил не только себе весь зад, но и бедной лошади всю спину.</p>

<p>Впрочем, ехали мы недолго, и скоро светлый господин придержал косулю, а после и вовсе спрыгнул в высокую траву. Двое эльфов-сопровождающих объехали поляну, на которой мы остановились, по кругу несколько раз и тоже спешились.</p>

<p>Я сполз с коня и, пошатываясь, попытался приноровиться к качающейся земле. У меня словно бы все мышцы бёдер внезапно превратились в желе, а икр — завязались в тугие канаты.</p>

<p>А эльфы уже встали треугольником, и двое свитских с ожиданием смотрели на светлого господина. Тот же, и вовсе не привлекаемый реальностью, был где-то не здесь, разглядывая ближайшее дерево с очень отсутствующим выражением лица.</p>

<p>Я снова восхитился, как же красивы эльфы и невольно заметил, что взгляд мой всё больше и больше привлекает светлый господин, а не его спутники. Он казался чище их, лучше, совершеннее. И если светлый господин — сплетённый из мёда и солнца, то спутники его — как будто приземленней. Проще.</p>

<p>Внезапно под ладонями светлого господина загорелось зарево, превратившееся в вытянутое веретено красного сияния. Светлый господин кивнул сам себе и поднял руки, разводя ладонями в стороны. Веретено прыгнуло вперёд, прямо в центр треугольника, на вершинах которого стояли эльфы, и зафиксировалось.</p>

<p>Я не сразу осознал, что вижу самую настоящую магию.</p>

<p>Волшебство.</p>

<p>Я знал, что оно существует, но существовало оно где-то далеко от меня, там, за горами, за морями, в волшебном мире, где по улицам ходят эльфы и купол неба закрывают своими крыльями огромные титаны — драконы.</p>

<p>Я непроизвольно попятился, натолкнулся спиной на коня, попробовал удержаться на ногах, но споткнулся о небольшой кустик травы и пребольно приземлился на четвереньки. А когда встал, мысленно ругаясь, то обнаружил, что на поляне стоит только светлый господин — пропали и сопровождающие его эльфы, и косули.</p>

<p>Светлый господин повёл рукой в сторону... портала?</p>

<p>Я подхватил поводья коня и смело шагнул в новую жизнь.</p>

<p>Шагнул к свободе.</p>

<p>Вышли мы в лесу.</p>

<p>Лес как лес. Зелёный, роскошный. Сразу видно, деревья не вырубаются. Тропинки в поисках ягод-грибов не протаптываются. Животные, вон, любопытные и непугливые. Белочки прыгают.</p>

<p>Эльфы на косуль взобрались, а я с конём, как придурок топчусь. И что с ним делать — не понятно.</p>

<p>— Оставь его здесь — без седла и удила, ему будет хорошо, — произнёс один из сопровождающих светлого господина.</p>

<p>Пока я рассёдлывал коня и неумело снимал с него недоуздок, эльфы терпеливо ждали, сидя в сёдлах. А, стоило мне справиться с этим, один из сопровождающих каким-то очень ловким движением забросил меня в седло позади и приказал:</p>

<p>— Держись.</p>

<p>Я сцепил руки у него на животе, и мы полетели.</p>

<p>Прыжки косули оказались отвратительной штукой — ни тебе ровного хода, ни тебе предсказуемости движения лошади. Косули мало того, что двигались рывками, так ещё и прыжки её могли быть то короткими, то длинными. Иногда прямо в полёте она передумывала и, как-то сгорбившись, приземлялась совсем не туда, куда была должна.</p>

<p>А ещё — эльфы не пользовались сёдлами. Только какими-то войлочными попонами, плотными, с утолщениями, но просто по сути толстым одеялом.</p>

<p>Я болтался на этой косули — в этом аттракционе игры с вестибулярным аппаратом — и наделся, что это закончится. Хоть когда-нибудь.</p>

<p>Добрались мы уже к вечеру — солнце исчезло за верхушками деревьев — и вышли прямо к большому костру.</p>

<p>Огонь горел посредине поляны, полной огромных плоских камней, похожих на первобытные столы.</p>

<p>На поляне было несколько эльфов, они сидели на небольших ковриках на земле и разговаривали, отпивая что-то из пиал.</p>

<p>Светлый господин прошёл вперёд, мимо этого костра, и равнодушно бросил тонкие перчатки, которые надел, как только сел на косулю, на один из столов.</p>

<p>Эльфы на поляне поднялись на ноги и коротко поклонились светлому господину. Тот кивнул им в ответ и махнул рукой, обронив какое-то певучее слово.</p>

<p>Я притормозил у костра и ждал, что же мне скажут.</p>

<p>Возможно, отпустят на волю. Может быть, покажут где жить, и я налажу свой быт среди эльфов, приветливых и славных, чистых детей леса — без ненависти, страха, насилия и неволи. И такой вариант мне по душе.</p>

<p>Возможно... возможно, научат магии? Дадут возможность реализовать себя?</p>

<p>Я протянул ладонь к костру, и быстро коснулся пламени. Всё. Возможно.</p>

<p>Заходя на поляну, все эльфы кланялись приветливо светлому господину, тот отвечал им поклонами, но не вставал.</p>

<p>В странной последовательности, наверняка, разделяясь по кланам или родам, эльфы выбирали разные плоские камни, садились, как за стол, но так, чтобы видеть центр и, тихо переговариваясь, чего-то ждали.</p>

<p>Наконец, проводив последнего из эльфов взглядом, светлый господин встал, опираясь на кончики пальцев, распрямляясь, как гибкий лук — быстро, хлёстко, мощно, но в то же время с грацией и изяществом.</p>

<p>Он оглядел гостей, оставаясь спиной к одному из камней, и коротко поклонился — на этот раз уже всем.</p>

<p>В этот момент рядом с мной — за спиной и чуть-чуть сбоку — встал один из тех, кого я видел еще в человеческих землях. Охранял, возможно.</p>

<p>Костёр освещал светлого господина сбоку, откуда и я смотрел, смотрел и любовался его прекрасным, ангельским профилем.</p>

<p>Во время доклада — чем бы ещё это могло быть? — светлый господин жестикулировал. Изящно, легко, но отчего-то веско. И даже в темноте, подсвечиваемый алым огнём костра, он казался — светлым, солнечным, сияющим.</p>

<p>Нереальным.</p>

<p>И был он даже ниже меня на голову, и уж точно уже в кости. А я по местным меркам тоже довольно некрупен. Маленький всё же народ — эльфы. Как крохотное чудо, которое держишь на ладони и пытаешься уберечь его от бурь и невзгод.</p>

<p>Как закончил говорить светлый господин, так они и разошлись. Всё равно я языка их не знаю, даже понять ничего не смог.</p>

<p>Да и вот, пока бродил после их собрания вокруг той поляны, нашёл костёр, на котором в большом котле варилось что-то типа рагу — сытно и вкусно оказалось, перепало мне случайно, плошка под руку сама, считай, прыгнула, я и взял.</p>

<p>Эльфы косились, но никто ничего мне не сказал. Я даже войлочную подстилку себе нашёл, чтобы спать на ней. Сначала думал — чья-то, прогонят меня, но ночь спокойно прошла.</p>

<p>А утром я встал и понял: не затекли у меня мышцы, я не простыл. Вот уж магия почище любой другой. Наверное, я бы вечно так смог жить: ходить по Дивному лесу, спать у костра да наблюдать издали светлого господина.</p>

<p>Странное какое дело, мы только вчера встретились, а я уже — как поклонник какого-нибудь известного певца, готов вечно за ним гоняться, лишь бы посмотреть на него.</p>

<p>Нет, я не чувствовал себя как фанатик, который хочет видеть предмет обожания. Скорее я был... прошедшим полярную зимнюю ночь, тем, кто страдал, голодал, шёл сквозь холод, отчаяние и страх. И этот человек, однажды потерявший надежду, вышел на порог своего дома и просто увидел разошедшиеся на миг тучи и падающий на землю луч света. Преддверие весны. Возрождение надежды.</p>

<p>Почему светлый господин дал мне это?</p>

<p>Не знаю.</p>

<p>Возможно, он пробудил во мне заглохшую давным-давно мелодию покоя, шёпот безопасности.</p>

<p>Возможно, просто он стал именно тем первым прекрасным, что я встретил среди ужасов и мрака бытия магического средневековья, да после строгого и логического техногенного века.</p>

<p>Я ушёл к реке поутру, умыться и искупаться. Где тут река я не знал, просто услышал шум воды, пока ходил.</p>

<p>Подозреваю, что это место — просто место встречи, а не то, где эльфы живут. Вот у них тут удобств и нет почти.</p>

<p>К реке шёл по тропинке, потом решил срезать.</p>

<p>Долго шёл через кусты, перелезал через слишком большие корни деревьев, а потом вывалился на полянку и замер.</p>

<p>Вроде бы фигня. Ерунда всё это, но... неожиданно стало тяжело в груди.</p>

<p>Это была купальня, наверное. Поросшая мхом каменная беседка, только вместо скамей — фонтан — высокий такой, под потолок, круглый столб с которого с отвесом льёт вода. И вот в струях этой воды стоял светлый господин.</p>

<p>Он не двигался, подставив лицо воде, и та стекала по нему блестящим потоком. Если бы я верил в богов, то назвал бы его богом — никого больше бы не смог. Именно в такого бога — царственного, великого, нечеловеческого, отстранённого бога я мог бы поверить.</p>

<p>Вздохнув, я отпустил ветку, в которую нервно вцепился, и отступил назад. Не хотелось мешать.</p>

<p>А снова мы столкнулись лишь спустя несколько дней.</p>

<p>Я уже извёлся весь, истоптал ближайший лес в поисках, но светлого господина всё никак не удавалось более увидеть.</p>

<p>Встречные эльфы скользили мимо меня, как тени, они явно не знали, кто я такой, и не собирались лезть не в свои дела.</p>

<p>Еду мне уже привычно выдавали у того же костра, когда я приходил, а войлочная лежанка, видимо, стала моей — более её никто не трогал.</p>

<p>А я искал, искал светлого господина, чтобы узнать, что же мне делать, кто я в этом лесу — гость или полноправный житель? Что делать мне?</p>

<p>И вот он — светлый господин, вышел мне навстречу из-за деревьев, перехватив меч в ножнах ладонью посередине. За ним следовали его спутники, тоже с мечами. Наверное, шли с тренировки.</p>

<p>Светлый господин натолкнулся на меня взглядом, и словно бы удивление промелькнуло на его лице.</p>

<p>Потом он слегка нахмурился, спрятал улыбку и кивнул одному из своих сопровождающих, разворачиваясь.</p>

<p>Я не понял, стоял, глядя на его удаляющуюся фигуру, как дурак. Один из его спутников посмотрел на меня, равнодушно и мельком, и сказал:</p>

<p>— Ступай за гласом сэйо.</p>

<p>Они прошли по сторонам от меня, а я остался стоять, растерянный, и смотреть в спину светлому господину.</p>

<p>Потом, конечно, опомнился, пробежал несколько шагов, чтобы нагнать его, да и пошёл следом.</p>

<p>Шли мы долго — не пять минут, да всё по едва заметной тропинке, которая то разветвлялась, а то и вовсе пропадала в высокой траве — коса светлого господина слегка покачивалась, бантик скользил по ткани рубахи — туда-сюда, туда-сюда. Я всё поднимал и поднимал взгляд на эту косу, на эти мягкие, выверенные движения, полные завораживающей грации.</p>

<p>Идеальный. Какой же он идеальный.</p>

<p>Лес как-то внезапно поредел, а мы начали подниматься вверх, а потом деревья и вовсе остались позади, и мы оказались на холме.</p>

<p>Светлый господин остановился у большого камня, рядом с которым цвела вишня — розовым цветом. Сладкий, вовсе неэльфийский запах стоял вокруг этой вишни — тяжёлый слишком для них.</p>

<p>В эту секунду я почувствовал, как мир смотрит на меня — тяжело, пристально, и в то же время, так всеобъемлюще, словно я не только маленькая песчинка в океане его величия, но и тот, кто смеет, может смотреть в ответ. Я дышал, дышал полной грудью, я словно бы пил и чувствовал вкус мира...</p>

<p>Солнце уже пряталось за лес самым краешком, и вокруг лежали длинные тени. Совсем машинально взгляд мой скользнул вдоль одной такой тени, и я вновь с разбегу напоролся на него. Светлый господин, великий и прекрасный, идеальный, как мраморная фигурка — хрупкая, но сохраняющая в себе самую суть, самую твердость камня — идеальный, но живой, настоящий, стоял передо мной. Солнце освещало лишь половину его лица, и та часть, что была на свету — казалась тёплой и притягательно-доступной, а та, что в тени — холодной и безучастной. Я любил его в этот момент, как может любить своего бога истовый верующий, я <emphasis>верил </emphasis>в него.</p>

<p>Он все так же держал в руках свой меч и смотрел мимо - на изящные цветы вишни.</p>

<p>Я отвернулся лишь на миг от светлого господина, охваченного пожаром заката и прямо на моих глазах сильный порыв ветра сорвал с ветвей лепестки и повлёк, повлёк туда, в солнце, в сторону светлого господина.</p>

<p>Краем глаза я увидел, как тень от хрупкой фигуры поднимает меч и резким движением опускает его.</p>

<p>Но всё же я успел взглянуть в глаза ему — светлому солнечному господину. Там не было ни улыбки, ни сочувствия, ни жалости. Там, как подобает солнцу, было лишь равнодушие.</p><empty-line /><p>Мы погибли, мой брат, это было прекрасно...</p>

<p>Сергей Калугин и "Оргия Праведников" - Das boot (с)</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 91661 characters]
KKKACiiigAooooA//9k=
</binary>
</FictionBook>