<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <book-title>Бастимор и Литэр доля ангела</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>25.9.2022</date>
            <id>7906c62b-e274-4c01-9f37-84a37f1e999d</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Бастимор и Литэр: доля ангела</strong></p><empty-line /><p>I</p>

<p>На самом заплесневелом кладбище города Асклепа одна могила перестала пользоваться известностью и ночь за ночью, постепенно заросла, как и все, холодным, влажным мхом. Круглый камень надгробия стал крошится, пошел трещинами. Его опутала вязь фиолетового, неувядающего вьюнка – так что в ночном мраке, а также в отдаленном свете фотофорного фонаря, могила мерцала особым, загадочным цветом.</p>

<p>Сам ее хозяин появлялся из-под земли редко. Повезет еще, если раз в три ночи. О его появлении говорил маленький глиняный колокольчик, приделанный к правой части надгробного камня.</p>

<p>Как только тяжелая плита, лежащая над полусгнившим гробом, отодвигалась мощными когтистыми конечностями, почерневшая под гнетом времени цепь, что шла к колокольчику, натягивалась и приводила его в действие- по кладбищу разлетался глухой стук, будто кто ложкой бил по фарфоровой посуде или по стеклянным банкам, куда осенью жители города заливали сок из хуокуамиса.</p>

<p>Отодвинув плиту и переждав звон колокольчика, хозяин могилы по обыкновению осматривался, потягивался, поправлял желтую актерскую маску, выплевывал комья земли изо рта и только потом усаживался на край плиты. Из рваного атласного кармана он доставал изъеденную червями деревянную флейту и набивал ее чахлым табаком. Таким образом она переставала звучать, и он мог играть на ней часами, не боясь головной боли -главное ведь – отточить мышечную память, а не издавать скрежещущие звуки.</p>

<p>Вот и в ночь круглой луны по погосту разнесся звенящий стук глиняного колокольчика. Земля на могиле пришла в движение – из-под нее показался плохо отполированный камень, затем черный проем и плита наконец приподнялась на несколько дюймов. Однако дальше подняться не смогла и как не пытался хозяин могилы откинуть ее или сдвинуть, она не поддавалась.</p>

<p>Из-под земли раздалось долгое и пестрое рычание, а за ним еще одно. Плита зашаталась с еще большей силой, но нечто придавившее ее сверху не позволяло ее откинуть.</p>

<p>Тяжелое пыхтение сменилось горьким вздохом и в черной щели показался глаз. Обыкновенный глаз с сероватым белком и темной радужкой. Он сильно щурился, да настолько что по краям от него резко прочертились морщины. Близорукость, чтоб ее неладную.... Ничего не разглядев, не считая черных веток и листьев говении, растущей на кладбище Асклепа большим числом, глаз исчез во тьме.</p>

<p>Воцарилась относительная тишина- мимо надгробий прошелся страж в вязанной тоге, завыли сородичи хозяина могилы, залаял вдалеке кион.</p>

<p>Когда же страж затерялся среди кругов и глиняных фигур, из-под плиты показались испачканные в земле когти и принялись прорывать путь на поверхность- сие действо было запрещено всеобщим собранием упырей, но хозяин могилы уже до того отчаялся, что решил положить камень на старинное правило.</p>

<p>Комья земли и грязи полетели во все стороны, а сверху кто-то вскрикнул- земля больно ударила этого кого-то прямо по голове.</p>

<p>Выкапываемая же дыра все расширялась и расширялась и вскоре на поверхность показалась взлохмаченная макушка, а за ней - перепачканный курносый нос. Маска на появившемся лице перекосилась больше прежнего. Ободранные брыжи приоткрыли шею.</p>

<p>Отдуваясь, хозяин могилы вылез из дыры целиком. Он сгорбился и оперся руками о колени. Его тяжелое дыхание выходило из горла с противным присвистом.</p>

<p>Его взгляд остановился на плите.</p>

<p>На ней сидел побледневший мужчина в традиционном одеянии эльвов, украшенном множеством лент, рюш, а также тонкой вышивкой. Как ни печально, глинистая почва облепила все это матерчатое великолепие и под мельтешащими руками мужчины лишь сильнее размазывалась по белым одеждам.</p>

<p>Под тяжелым взглядом хозяина могилы мужчина замер и тихо просипел:</p>

<p>- Упырь...настоящий....</p>

<p>Упырь на это только криво улыбнулся, представляя, что он сделает вскоре с нерадивым гостем, и на глазах у испуганного мужчины открыл рот. Помогая себе языком и пальцами, он начал исторгать спрессованную глину вперемешку с землей, отплевываться ею, в надежде поскорее заговорить. Но поток долго не прекращался – что-то забилось меж зубов, что-то прилипло к небу, а когтями было жалко царапать нежную слизистую оболочку. За сотни лет она так и не огрубела- редкость для старого упыря.</p>

<p>Выплюнув крупные куски, упырь поправил маску, чтобы не показаться перед гостем невоспитанным гадом, а после зашамкал словно древний старик в попытке сказать первое слово.</p>

<p>Однако на старика он нисколько не походил – вороные, здоровые волосы, аристократичное, даже античное лицо. Все в нем выглядело как у молодого эльва и даже лучше, если не считать пергаментного цвета кожи да истлевшего костюма эпохи Пагуса.</p>

<p>Подобный костюм сейчас сошел бы за карнавальный или сшитый на заказ эпатажным безумцем.</p>

<p>- Гороший – еле слышно выговорил упырь и сделал пару шагов по направлению к гостю.</p>

<p>- Что, гороший? – напрягся тот, упираясь спиной в надгробие.</p>

<p>Упырь нетерпеливо отмахнулся- он выпятил задумчиво губу и потрогал ее в попытке вспомнить речь, присущую живым. Когтистые пальцы второй руки подергали щеку.</p>

<p>Неожиданно его лицо просияло – Упырь вспомнил нужное слово.</p>

<p>- Гороший выдрюг- сказал он. Полноватые губы мертвеца расплылись в гордой усмешке.</p>

<p>Но мужчина не оценил его стараний. Он вскочил на ноги, выставив белые тонкие руки вперед себя, и пронзительным контртенором залепетал:</p>

<p>- Что вы подразумеваете под выдрюгом? Что вы хотите сказать? О, боже как от вас пахнет...- медленнее добавил он, заметно сморщив нос.</p>

<p>Упырь поднял маску на лоб, чтобы лучше рассмотреть гостя, и выгнул бровь. Про запах еще никто из живых не смел говорить ему в лицо — это шло вразрез с правилами этикета, принятого по соглашению между эльвами и упырями в сто четвертом ле.</p>

<p>-Похо – выдавил он из себя и выплюнул кусочек почвы с гнилыми кореньями.</p>

<p>Оба – и упырь и эльв проследили за его падением.</p>

<p>- Плохо? - переспросил мужчина.</p>

<p>-Ошень- утвердительно склонил голову хозяин могилы. А после быстрым движением вцепился огрубевшими пальцами в длинные, золотистые волосы эльва.</p>

<p>Ему было интересно ощутить волосы живого существа – пергаментные щеки его порозовели, неживые глаза заблестели. Он прошелся всей ладонью по нежным прядям и, склонившись, вдохнул их чистый запах. Подобного аромата на кладбище отродясь не бывало.</p>

<p>Бедный эльв в ужасе застыл, не смея пошевелиться, словно предстал он перед диким зверем. Да и что сделаешь, когда противник превосходит тебя физически- легенды об непомерной силе упырей ходили из уст в уста по всей округе.</p>

<p>Нехотя оторвавшись от сладко пахнущей макушки, упырь тяжело вздохнул. Убрал крючковатые пальцы и заглянул в глаза гостя.</p>

<p>Тут -то настала очередь удивляться именно хозяину могилы.</p>

<p>Глаза эльва были мертвы.</p><empty-line /><p>II</p>

<p>Если той осенней ночью, ночью круглой луны, кто-нибудь осмелился бы заглянуть на погост имени Диониса, то увидел бы абсолютно невозможную картину, а увидев, попрощался бы с глазами. Но не по вине упырей и других обитателей кладбища, а по своей – стер бы от недоверия.</p>

<p>На заросшей и мерцающей слабым, фиолетовым светом могиле преспокойно восседали мертвец и благородный эльв. Сидели они бок о бок и смотрели на переносицы друг друга в мрачном молчании. Каждый выискивал признаки невозможного, удивительного и страшного. Признаки приговора, еще не озвученного.</p>

<p>Пугающая сосредоточенность ни на секунду не сходила с лица упыря. Он то и дело наклонял свою голову в разные стороны и под разными углами пытался уловить едва заметную, смущающую деталь.</p>

<p>Эльва его микротанцы удручали. А когда упырь чуть не столкнулся с ним носом, эльв отодвинулся, создавая тем самым безопасную дистанцию.</p>

<p>- Быш не мож – откликнулся на это хозяин могилы и немного придвинулся обратно к гостю. – Та хо ты, сказ?</p>

<p>- Вампир. Я сказал, что вампир.</p>

<p>- Ва пир?</p>

<p>- Вапир, вапир- передразнило его существо в костюме эльва. – Домашняя разновидность упыря.</p>

<p>- Домашня...- брови упыря сложились домиком. У него происходили явные умственные процессы. – А ка домашня?</p>

<p>Вампир посмотрел на него будто на умалишенного и закатал свободный рукав одеяния, оголяя мраморно-белую кожу запястья.</p>

<p>- Ну, как, как? Показываю только один раз.</p>

<p>На коже красовался алый отпечаток клейма. Вздувшийся, прямо-таки пламенеющий и покрытый мелкими язвами. Большими, витиеватыми буквами он гласил: «Дом. Скот. Личное имущество Перетти». Просто и лаконично.</p>

<p>Дикий упырь при виде столь облагороженного варварства настолько сильно округлил глаза, что, казалось, они вот - вот выпадут. Из его распахнутого рта закапала грязная слюна. Он то всю жизнь считал, что эльвы – самый добродушный народец, не способный на ужасные поступки по отношению к себе подобным. Он даже пару месяцев пожил в семье эльвов, приближенных ко двору короля Финорда, по обмену.</p>

<p>У них умер родственник и его похоронили как раз на кладбище Диониса, но, по обычаю, за нового мертвеца необходимо было отплатить гостеприимством старому. И так как никто из упырей в город не хотел, жребий пал на самого крупного - на него.</p>

<p>Упырь отчетливо помнил, как месяцы в Асклепе показались ему раем- бесплатный корм в виде специального упырского вина, настоянного на крови доброжелателей, отменный, лакированный гроб с мягким черноземом, подружка на три ночи...</p>

<p>Он очнулся от счастливых воспоминаний и с сожалением проводил взглядом исчезнувший под тканью отпечаток. Хотелось смотреть на него долго-долго, ведь он был, своего рода, искусством цивилизованного народа.</p>

<p>- И очем ты сюд приш? – спросил упырь, нехотя отворачиваясь от необычайного домашнего вампира в знак приличия.</p>

<p>Вампир помедлил с ответом. Он поправил рукав, снял с него невидимые пылинки, хотя тот весь был в размазавшейся земле.</p>

<p>Его фигура неожиданно сгорбилась – он нахохлился не хуже дрофы. Не слишком - то ему хотелось отвечать на довольно личный вопрос. Однако домашняя разновидность упыря не стала молчать:</p>

<p>- Отца ищу.</p>

<p>Дикий упырь резво обернулся. Ему показалось, что он ослышался - заостренные на кончиках уши напряженно задергались, улавливая малейший шорох в радиусе километра от могилы.</p>

<p>- Пивтри?</p>

<p>- От-ца и-щу - по слогам, сквозь зубы повторил вампир. – Сказали по запаху он меня найдет. А я не узнаю. Он де - упырь дикий, красивый. Матушка только эти приметы помнит. Ей было все равно....</p>

<p>У дикого упыря вся жизнь пролетела перед глазами и вспомнилась та самая подружка, с которой он несколько разков скоротал время. Ее вечно недовольное лицо и коронная фраза – «Все равно» на любой вопрос.</p>

<p>«Быть не может»- подумалось упырю. –«Мы же не размножаемся. Да ей то было все равно, а когда эльву все равно, то он и не плодится».</p>

<p>Вслух же он сказал:</p>

<p>- Се, усе, ити, иси.</p>

<p>Он настойчиво принялся спихивать вампира с родной плиты. Толкал руками, ногами, а под конец стал бодать лбом.</p>

<p>Вампир немного посидел, посмотрел на эти тщетные попытки и все же устало сдвинулся с плиты и уселся на рыхлую землю.</p>

<p>Упырь в свою очередь оттащил плиту, дотянулся до гроба, достал из него выпавшую флейту. На сей раз он не набил ее табаком – по погосту полилась тихая, задыхающаяся мелодия, напоминающая ругань призраков.</p>

<p>Таким образом упырь явно дал понять, что общение пришло к логическому завершению. Что ему до какого-то домашнего скота эльвов или точнее полукровки? Полукровок у них не признавали. Полукровки не спали в гробах, не жили под землей, не пили настоящей крови, не обладали совершенным телом. Одни минусы как не посмотри. Так и отец точно не признает, поэтому лучше пусть уносит ноги с погоста.</p>

<p>Однако вампир не спешил уходить. Он неподвижно сидел на земле, прикрыв глаза, и слушал музыку.</p>

<p>- А как твое имя? - внезапно спросил он. От подобной наглости даже флейта захлебнулась в судорожном вздохе.</p>

<p>Упырь выронил ее из рук и недобро уставился на неугомонного гостя. На всякий случай он оскалился, показав острые, желтые клыки, но эти вспомогательные отростки не произвели должного впечатления.</p>

<p>Облизав их сухим языком, упырь постарался как можно отчетливее назвать имя. За несколько часов общения с вампиром он поднаторел в речи эльвов.</p>

<p>- Бастимор – сказал он. - Миня звать Бастимор.</p>

<p>На это заявление домашний вампир улыбнулся во все сорок два зуба. А Бастимор завистливо про себя отметил, что у полукровки клыки будут поболее его.</p>

<p>- А мое имя – Литэр. Матушка частенько мне говорила – литэр сюда, литэр туда и давала шнеллы, чтобы я их наполнял пивным соком луносемянника. Работал с ней в таверне, а потом уж и собственностью стал не ценнее стула....</p>

<p>«Не повезло -то с имечком»- мысленно усмехнулся Бастимор.</p>

<p>Флейта заиграла снова на порядок громче.</p><empty-line /><p>III</p>

<p>- Пойдем, пойдем скорее – торопил его молодой вампир Литэр. Маленькой, но твердой рукой он вцепился в ладонь упыря и тащил его за собой, упирающегося, в сторону ворот, выходящих на прямую дорогу к городу. – Чую, не спроста состоялось наше знакомство. Так зачем время терять? Повеселимся в городе, а до утра успеется - еще вернемся к твоей норе.</p>

<p>Бастимор в неловкой позе зацепился когтями левой руки за каменную кладку стены и на пару секунд замедлил их поспешный шаг. Однако Литэр с поразительной легкостью оторвал его от торчащего камня и потащил дальше.</p>

<p>- Не ошу- напрасно ныл упырь. – Моя дома не там, не ошу!</p>

<p>Напрасно, так как через минуту они уже бодро шли по проселочной дороге, перед тем перепрыгнув трехметровые ворота. От такого великого прыжка у Бастимора заболели все до единой кости тела, но он ничего не сказал и даже не пикнул от боли- уступать молодым казалось постыдным...</p>

<p>Круглая луна беспристрастным, белым оком взирала на двух статных путников, спешащих на встречу цивилизации. По краям от дороги простирались непомерно огромные поля, колосящиеся высоченными папоротниками, и луна освещала их причудливым сиянием, отчего они казались серебряными.</p>

<p>Впереди виднелся храм Диониса, расположенный по правую руку. Мрачные столпы колонн, обрамляющие покатый вход в обитель, возвышались на многие футы вверх, вырисовывая античный фасад здания.</p>

<p>Сам храм формой напоминал юрту снежных гремлинов, особенно изнутри- по центру в каменном полу высекли круглое углубление для разведения огня. Перед ним рассаживались волхвы, чтобы почтить память предков или задать вопрос Великому Духу.</p>

<p>Бастимор лишь раз видел храм Диониса вблизи, когда его забирали в город погостить. Их двуколка, освещенная болтающимися светильниками и запряженная спесивыми жеребцами, пролетела мимо, задев правым бортом выступающую на дорогу часть стены. Возница за это очень метафорично разъяснил лошадям, что с ними сделает по приезде в их родное стойло, а Бастимор надолго запомнил кудрявую, настенную роспись с изображением сочного винограда, по которому стекала такая же нарисованная кровь.</p>

<p>У Бастимора, все еще влекомого в город Литэром, засосало под ложечкой от голода – сколько ночей уже он не питался полноценно? Не вонзал клыки в трепещущую, упругую плоть? Не упивался хлещущим, бурным потоком крови из порванной артерии?</p>

<p>Теперь у него прихватило живот. Трубный звук из его недр недвусмысленно намекнул, что ждать более невозможно. Но где достать жертву?</p>

<p>И тут Бастимору вспомнилось, что в храме Диониса имелся кровавый погребок, где волхвы хранили жертвенную кровь, настоянную на хмельных травах.</p>

<p>Только бы пробраться в погреб и удалить голод...</p>

<p>Литэр продолжал болтать ерунду, присущую молодым, и не замечал вспухших от голода вен на висках Бастимора. И только когда тот изо всех сил дернул его за руку, умолк.</p>

<p>Литэр остановился перед входом в храм и обернулся, непонимающе всматриваясь в лицо Бастимора. Увидев же явные признаки голодной горячки, он отпустил ладонь упыря и кивнул в сторону входа.</p>

<p>- Думаешь, хозяева припрятали там еду? Специально для бедной нежити?</p>

<p>Бастимор недобро прищурился и молча склонил голову. По его мнению, недаром была написана на стене кровь.</p>

<p>Литэр пожал плечами. Вместе они достигли парадного входа.</p>

<p>В призрачном свете на двери блестел навесной замок. Добротный, проржавевший от непогоды и сырости.</p>

<p>Литэр не стал терять время – он достал из мшовых сапог тонкий нож, напоминающий напильник, и залязгал им в скважине, предназначенной под ключ.</p>

<p>Стоять на коленях перед дубовой дверью на мраморной приступке было холодно. Тогда Литэр переменил позу и присел на корточки. Замок все не поддавался.</p>

<p>Бастимор в нетерпении переминался с ноги на ногу. Вены ныли с каждой секундой ощутимее, мешая ему трезво мыслить. Он натянул маску на глаза, чтобы остаться неузнанным в случае столкновения со случайным свидетелем, да и чтобы успокоится. Маска словно отгораживала его от остального мира.</p>

<p>В какой-то момент Литэр неудачно перехватил нож. Кожа на ладони рассеклась под воздействием острого металла и на мрамор темными кляксами закапала сама консистенция жизни.</p>

<p>IV</p>

<p>Бастимор очнулся перед распахнутым настежь проемом, ведущим в недра святая святых – в храм Диониса. Его губы, нос и подбородок неприятно холодил осенний ветер, точнее их холодило что-то еще. Оно стекало липкими ручьями по шее и понемногу пробиралось под бывшие белыми брыжи.</p>

<p>Бастимор мазнул пальцами по губам и вложил их в рот. Сомнений не осталось – он ощутил до боли знакомый вкус. Вкус, что знает каждый упырь тысячелетней давности.</p>

<p>Он осмотрелся. Литэра с ним не было.</p>

<p>Лишь в открытом проеме одиноко завывал ветер.</p>

<p>Подбородок Бастимора мелко задрожал, на его глаза набежали кровавые слезы раскаяния.</p>

<p>Он не удержался, не успел, не смог. И забрал свою долю ангела не у волхвов, а у совсем молоденького, юного создания. Второе преступление за одну ночь. И оно будет пострашнее прорывания хода на поверхность.</p>

<p>Молча давясь слезами, упырь встал на дрожащие, подкашивающиеся ноги и, сделав шаг, споткнулся об мшовый башмак. Знакомый мшовый башмак.</p>

<p>Дабы получше рассмотреть его, Бастимор неуклюжим движением размазал слезы по щекам истершимся рукавом. Ликими пальцами он ухватил край башмака и поднял на уровень глаз, а после понюхал, надеясь по запаху определить куда ушел домашний вампир.</p>

<p>Ветер из глубин храма принес такой же аромат. Потому Бастимор смело шагнул под своды древнего, ритуального здания.</p>

<p>Он уже знал кто на самом деле Литэр и кем приходится ему сам Бастимор. Он уже знал, что его ждет впереди, однако он и предположить не мог к чему приведет его нежелание признать ошибку.</p>

<p>Но они справятся.</p>

<p>Если ангел его простит.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 110902 characters]
ooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooA//2Q==
</binary>
</FictionBook>