<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <book-title>Призрак императора</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>25.9.2022</date>
            <id>f64fd964-11c8-4f4d-bfc3-4aa91962f958</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Призрак императора</strong></p><empty-line /><p>Император Леветир Сперо, первый своего имени, правитель Арделореи и Восточных губерний, смотрел на отца в гробу и хотел плакать. Но не мог. Слёзы не шли. То, что дворяне принимали за стойкость духа, было жалким пожарищем от бури слишком суровой, чтобы с ней бороться.</p>

<p>Магов на похороны не позвали, но некоторые пришли проститься с тираном, что сделал их жизнь невыносимой. Личная гвардия почившего Тавроса Второго шла за гробом, и никто не отваживался выказать презрение к мёртвому императору. Но Леветир замечал взгляды. Он их понимал. Юный император смотрел на чародеев и наконец увидел ту, кого ждал.</p>

<p>Рыжая старуха, единственный раз сменившая жёлтую робу на чёрную, видела истину. Она не смотрела на гроб, лишь на молодого Леветира.</p>

<p>По её щеке катилась не пролитая цесаревичем слеза.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Леветир почувствовал приближение приступа после обеда. Когда он покидал Малый зал, рука дёрнулась, а в мозгу вспыхнуло и защёлкало, будто крошечные жучки прогрызали себе путь вглубь черепа огненными жвалами. Он тут же попросил передать отцу, что ему нездоровится.</p>

<p>Император Таврос Второй ответил сыну пожеланием скорейшего выздоровления. К счастью, он не пожелал проведать его лично.</p>

<p>Леветир успел переодеться в неприметный дорожный костюм и выскочить из дворца. Костюм жал в груди, а рукава и штаны обнажали лодыжки и запястья чуть больше положенного — пришлось накинуть плащ, несмотря на жару. “Только бы успеть добежать к воде”, — думал цесаревич, петляя по улицам. Как назло, тёплая погода выманила горожан из домов и трактиров прогуляться к морскому берегу — путь в порт и на пляжи был заказан. Оставался только заросший сад в восточной части города.</p>

<p>Колючий плащ цеплялся за всё подряд, и Леветир постоянно ойкал, спотыкался, размахивал руками, пытаясь удержать равновесие. Наконец он добрался до затканной вьюнком ржавой калитки. Та открывалась едва ли на треть, и он кое-как скользнул через прогал — разумеется, измазавшись при этом в ржавчине. Руки снова дрогнули, уже сильнее и несколько раз подряд, а перед глазами замельтешило — видимо, огненные жучки в голове устроили драку. Времени оставалось чуть-чуть.</p>

<p>Впереди блеснула зелень пруда. Леветир опустился на колени, выпростался из жаркого плаща и пополз к берегу, тяжело дыша.</p>

<p>Перед глазами вспыхнуло и почернело. Всё померкло и растворилось в запахе ряски и раскалённых трав.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Очнулся Леветир в гамаке. Несколько мучительных минут вспоминал, что он цесаревич Леветир Сперо, сын Тавроса Второго, императора Арделореи; что ему шестнадцать и он живет во дворце; что сейчас лето; что он ушёл в старом костюме в заброшенный сад, чтобы никто не увидел, как подавленная магия рвётся через приступ эпилепсии.</p>

<p>Но кто-то увидел. И уложил его в гамак.</p>

<p>— Давно это у тебя?</p>

<p>Леветир повернул голову и увидел низенькую старушку. Казалось, она вся закутана в лепестки нарциссов — такой яркой была лёгкая жёлтая роба. Рыжие с проседью волосы торчали во все стороны и чуть кудрявились, как влажный собачий мех. На одной из прядей красовались мелкие репьи, прицепленные на одинаковом расстоянии друг от друга. Одна бровь держалась вздёрнутой, вторая напряжённо хмурилась. Взгляд старухи заставил цесаревича пригладить беспорядочные вихры, одёрнуть рукава и задуматься, сделал ли он домашнее задание.</p>

<p>— Чего молчишь? Язык вроде не прокусил, хотя дёргался не хуже марионетки, — прокаркала она и бодро двинулась к нему, звеня латунными бубенцами на посохе. — Так давно это у тебя, цесаревич?</p>

<p>— Вы меня знаете? — открыл рот Леветир. “Ну конечно, знает, болван! — тут же одёрнул он себя. — Роба, посох, этот взгляд — наверняка чародейка. Любая чародейка знает императора и его свиту”.</p>

<p>— Ещё бы мне тебя не знать, — фыркнула она. — Увы, ты чем-то напоминаешь отца. Я так понимаю, ни он, ни его прихлебатели не ведают о твоём недуге?</p>

<p>Леветир хотел бы ответить “О каком таком недуге?”, но старуха уже видела его припадок. Глупо было бы врать.</p>

<p>— Нет. Не представляю, что он сделает, если догадается.</p>

<p>— И как долго?...</p>

<p>— Почти пять лет.</p>

<p>Старуха сжала губы, почесала висок.</p>

<p>— Добром это не кончится... — шепнула она и отвернулась от Леветира, что-то бормоча себе под нос. Цесаревич поднялся с гамака, осмотрел себя: пара ссадин, вся одежда в траве, но ничего приметного. Челюсть болела. — Вот что я тебе скажу, сынок. — Чародейка подошла, стукнула посохом о землю, и травы с репьями ссыпались с цесаревича. — С твоим отцом шутки плохи, а? Не успеешь в следующий раз спрятаться — сам знаешь, что будет.</p>

<p>Откровенно говоря, Леветир точно не знал, ведь он не видел себя во время припадков. Только воду, разлитую вокруг странными ровными лужицами.</p>

<p>— Думаете, он убьёт меня?</p>

<p>— Не убьёт, так упрячет в острог. Или отправит к антимагам в Цитадель, — проворчала старуха.</p>

<p>— И что мне, по-вашему, делать? — вздохнул цесаревич.</p>

<p>— Известно, что. — Чародейка почесала нос, скривила губы. — Учиться. Научишься контролировать магию — избавишься от приступов. К воде шёл, да? Эх и налилось вокруг тебя... стало быть, лучше всего осваивать магию воды.</p>

<p>Леветир задумался. Порой ему удавалось направить несколько капель усилием воли. Но однажды он перестарался и спровоцировал новый припадок. Учитель ему бы не помешал.</p>

<p>— Вы меня научите?</p>

<p>Старуха прищурилась. Долго молчала, разглядывая цесаревича.</p>

<p>— Император Таврос разрушает всё, что я строю, — буркнула она наконец. — Школу. Магическую лабораторию. Доверие к магам. И кто знает, что ещё он натворит. — Чародейка снова умолкла. Она смотрела куда-то сквозь Леветира, сквозь деревья и травы, пруд, всю землю — сквозь время. — Я помогу тебе, если ты поможешь мне.</p>

<p>— Я вас даже не знаю, — возмутился Леветир.</p>

<p>— Резонно, — хрипло хохотнула старуха. — Меня зовут Маронда. Пока я всё ещё профессор магической академии. И я хочу знать, какое безумие затевает Таврос.</p>

<p>— Шпионить за отцом? — протянул цесаревич. — За это он казнит меня ещё быстрее, чем за магию. Лучше уж я как-нибудь...</p>

<p>— ...сам помру, — ехидно перебила его Маронда. — Не знаю, на что ты надеешься, мальчик. Я видела много таких, как ты. В лечебнице. Почти пять лет припадков? Если не лечиться или не обуздать магию, ты протянешь еще пару лет — в лучшем случае. Будет только хуже. Можешь заработать призрак...</p>

<p>“Будь у меня призрак, она бы уже заметила, — не поверил цесаревич. — Маги его видят. Только они-то и могут”. Он видел однажды человека, умирающего от призрака. На вид — совсем здоровый, только худой. И скрученный болью так, будто кто-то шил из его кожи погребальный саван, огненными нитками по живому телу.</p>

<p>— Я подумаю над этим, — Леветир сложил руки на груди и свёл брови. Ему не нравился ни этот разговор, ни описанная перспектива. — Не надо давить на меня.</p>

<p>— Давить! Ха, — покачала головой чародейка. — Хочешь, покажу тебе, что значит по-настоящему давить?</p>

<p>Она приблизилась, уставилась светло-карими, чуть темнее робы, глазами. Случайный блик заставил радужку вспыхнуть птичьим золотом.</p>

<p>— Спроси родню, что случилось с твоей матерью. А потом уж решай, стыдно ли шпионить, чтобы спасти свою шкуру.</p>

<p>Цесаревич вздрогнул, ощутив огненный укол в голове. Мельтешение тут же унялось, но что-то, должно быть, выдало его шок. Маронда усмехнулась, попятилась и отвесила прощальный поклон. Леветир подхватил плащ и отправился к ржавой калитке.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Император Таврос чувствовал себя прекрасно. Леветир знал это, потому что с утра отец успел казнить двух магов и получить посылку из Цитадели — какое-то антимагическое зелье, которое давно ждал. Император не цеплялся к слугам, не раздувал ноздри, отдавая приказы, не морщился, слушая жалобы, доносы и доклады министров, и даже соизволил пригласить сына к себе в кабинет, чтобы узнать, как проходит его учёба.</p>

<p>— Магистр Дейепис говорит, я хорошо понимаю политику и историю государств, — рассказывал Леветир отцу, стараясь не смотреть на шкатулку с флаконами тёмного стекла на его столе. — Военную тактику и стратегию — немного хуже, но магистр считает, что это нормально. Нужно больше практики.</p>

<p>— Практика будет, — пообещал император. Леветир вздрогнул, осознав, на ком придётся отрабатывать искусство войны. — А как твоё здоровье? Я слышал, ты недавно отлучался из дворца, никого не предупредив.</p>

<p>Таврос проговорил это спокойно, но Леветир едва устоял на ногах. “А я-то думал, что научился хорошо прятаться от гвардии... Он знает, — билось у него в голове, — или узнает при первом же случае. Припадки становятся чаще. Сколько мне осталось? Пара месяцев?”</p>

<p>— Прогулки в уединении помогают от мигреней, — соврал цесаревич, утирая пот над верхней губой.</p>

<p>— Быть может, это, — император кивнул на шкатулку, — поможет тебе лучше. Антимаги прекрасно постигают суть и свойства трав. Я велю им поработать над лекарством от мигреней.</p>

<p>“Где были твои антимаги, когда я потерял мать? — обозлился Леветир. — Где была гвардия? Где, в конце концов, был ты?”</p>

<p>Он всё-таки расспросил о матери кое-кого. Кого осмелился. Двоюродная тётка сказала ему, что Фалена Сперо погибла от рук безумного мага. Кузен заявил, что её растерзал мутант, созданный магией. Все говорили о зловредной магии, но никто не сказал Леветиру правды. Кроме магистра Дейеписа. “Старик никогда не одобрял политику отца, к счастью, — подумалось цесаревичу. Дейепис был его любимым учителем. — Видимо, с тех самых пор?”</p>

<p>Это случилось, когда Леветиру едва исполнился год. Безумный маг и правда ворвался во дворец — куда враги никогда не могли проникнуть, потому что его хранила самая могучая магия. Но Таврос никогда не доверял магам. Он запретил им обновлять заклятия. Так что императрица Фалена и её годовалый сын остались под защитой гвардии и пары амулетов, утаённых от императора.</p>

<p>Фалена в тот день пропала, а на Леветире нашли сразу два амулета. Спустя несколько часов Таврос получил послание: маг требовал снять с него все обвинения чародейского Веча, отменить запреты Академии магии и позволить завершить какой-то чудовищный эксперимент — какой именно, даже Дейепис не знал. Император не позволил себя шантажировать какому-то безумцу, лишь отправил на поиски похищенной гвардейцев. “Он мог соврать, чтобы потянуть время. Мог позволить магам помочь, — Леветир всё думал, что бы он сделал на месте отца. — Но предпочёл лелеять свою гордыню и предрассудки...”</p>

<p>Маг быстро понял, что Таврос даже не думает вести переговоры. И прислал во дворец императрицу, всю в следах от игл, ремней, с синими от ядов венами. Кажется, он пытался сделать из неё какое-то чудовище, но Фалена, вместо того, чтобы восстать и наброситься на стражу, лежала неподвижно. Умерла в пути, не перенеся мутации.</p>

<p>Безумца, конечно же, нашли и наказали. Маги сделали это, нарушив приказ императора — он хотел получить преступника живым, чтобы судить и казнить. “Ещё одно бессмысленное требование, — признал Дейепис. — Мне бы хотелось, чтобы вы учились на ошибках отца, Ваше высочество. Надеюсь, никто не узнает о моей маленькой лекции, иначе не сносить мне головы...”</p>

<p>— ...В Цитадели делают отличные отвары. А этот, как я уже сказал, изменит всё, — Таврос продолжал говорить, но Леветир почти не слушал его, погрузившись в мысли о матери. — Ты больше не будешь страдать от мигреней.</p>

<p>Леветир поклонился в знак благодарности. Пола накидки задела стол и смахнула на пол один из тёмных флаконов, стоявших вне шкатулки.</p>

<p>— Осторожнее, — поморщился император. Леветир бросился собирать осколки. — Не смей! На то есть слуги. Ступай, сын, не расстраивай меня своей неуклюжестью. Попрошу учителя фехтования быть к тебе построже.</p>

<p>Цесаревич только сейчас обратил внимание на то, как изменился отец: сбавил в весе, посерел лицом. Его взгляд то лихорадочно разгорался, то затухал и казался бесцветным, а под кожей разливалась чернильная синева. Леветир моргнул — и видение больного отца пропало. “Призрачная болезнь, — всплыло у него в голове. Рука едва заметно дёрнулась, и в мозгу мелькнули крошечные огненные жвала. — Только её могли не заметить лекари. А я...”</p>

<p>Леветир спрятал осколки флакона в кармане плаща, вышел из кабинета и снова утёр пот.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Когда Леветир пришёл в заброшенный сад, Маронда была там же — у пруда. На этот раз репьи покрывали несколько всклоченных рыжеватых прядей, а не одну. Чародейка что-то шептала и постукивала посохом с латунными бубенцами.</p>

<p>— Вернулся?</p>

<p>От посоха расходились едва заметные волны, будто воздух рябил. С каждой волной растения вокруг будто становились выше и сочнее.</p>

<p>— Когда Таврос впервые призвал антимагов в город, — прокаркала вдруг Маронда, — помнишь, что было?</p>

<p>Леветир помнил. У него случился первый припадок, а от ритуала антимагов магия взбесилась и на время исчезла; по городу пролегла огромная трещина. Из-за этой трещины и забросили сад — растения здесь подпитывались волшебством.</p>

<p>— Я всё ещё залечиваю эту рану, — продолжила старуха. — По всему городу. Но здесь — хуже всего. Природа не терпит таких грубых вмешательств. Ну, что-то надумал?</p>

<p>Леветир кивнул и протянул ей крошечную колбу, куда перелил остатки зелья из разбитого флакона. Несколько капель, что он рискнул собрать своей скудной, капризной магией при императоре.</p>

<p>— Что бы отец ни задумал, он использует это.</p>

<p>Маронда взяла пробирку и уставилась на него своим совиным взглядом. Одна бровь поползла вверх, другая напряглась и нахмурилась.</p>

<p>— Спасибо. Но это не всё, что ты узнал, не так ли?</p>

<p>Леветир сложил руки на груди. Правая дрогнула. Закопошились огненные жучки.</p>

<p>— Я думаю, у отца призрак.</p>

<p>— Эвон как! — присвистнула Маронда. От удивления её брови расслабились. — Сказал ему?</p>

<p>— Нет.</p>

<p>Цесаревич ненавидел себя за это, но он слишком сильно боялся, что это знание выдаст его. “Не скажу — умрёт отец. Скажу — умру или сгнию в Цитадели сам”.</p>

<p>— Не могу даже представить, что ты сейчас чувствуешь. — Взгляд Маронды стал мягче, из голоса ушла наждачная хрипотца. — Тяжёлый выбор.</p>

<p>— Да уж... — Леветир поймал её взгляд, полный жалости. И чего-то ещё, чего он не умел разобрать: лёгкое напряжение меж бровей, тонкий прищур, блеск в уголках. “В городе её зовут Марондой Премудрой, — вспомнил он недавно подслушанные сплетни. — Жрицы из всех чародеев её одну пускают в храм к тайному алтарю. Юные маги вроде меня мечтали, чтобы их учила именно она, пока отец не урезал казну Академии. И только с ней отец вёл переговоры”. — Маронда?</p>

<p>— М-м?</p>

<p>— А что бы ты сделала на моём месте?</p>

<p>Старуха сжала губы так плотно, что их стало почти не видно.</p>

<p>— Не слушай моих советов, сынок. Я больше всех выиграю, если Таврос Второй умрёт. Особенно вот так, ненасильственной смертью от магической болезни. Для меня молчание — золото. Особенно твоё.</p>

<p>Цесаревич отшатнулся от такой прямоты. “А ведь она могла сделать со мной что угодно, пока я был в припадке, — вдруг сообразил он. — Могла требовать за меня свободы чародеям. Зачаровать, чтобы я делал, что ей выгодно. Но не стала”.</p>

<p>— Таврос не играет с заложниками, — угадала его мысли Маронда, и её кривые брови нависли низко-низко, сойдясь на переносице. — Будь твоя мать жива — подтвердила бы.</p>

<p>Слово “мать” ударило цесаревича под дых. Таврос запретил вешать её портреты везде, даже в спальне Леветира.</p>

<p>— Ступай, сынок. Обдумай всё как следует. Другого отца у тебя не будет.</p>

<p>“Не будет”, — осознал Леветир. Всё встало на свои места.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 115801 characters]
KKKKACiiigAooooA/9k=
</binary>
</FictionBook>