<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <book-title>Загорские каникулы Маши Ромашовой</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>25.9.2022</date>
            <id>7f69e9c1-4634-443d-8dc2-4f7dfbb49f8b</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Загорские каникулы Маши Ромашовой</strong></p><empty-line /><p>6+</p><empty-line /><p>– Загорье – это районный центр. Центр Загорского района. Как наш город – столица области, так и Загорье – столица. Только района.</p>

<p>– А Москва – столица нашей Родины! – не стала дожидаться вопроса Маша. С самого начала осени мама частенько стала вот так – подробно и поучительно – проговаривать многие вещи, на которые раньше не обращала внимания. Наверное, потому, что Маше-дошкольнице можно было этого не знать, а вот с Маши-первоклассницы спрос совсем другой!</p>

<p>За окном мелькнули и пропали нахохлившиеся под тяжёлыми снежным шапками каменные буквы: «Загорскии раион». Маша вспомнила, как на одном из уроков Наталья Николаевна показывала им «фокусы», движением влажной тряпки превращая «зайку» на доске в «за<strong><emphasis>и</emphasis></strong>ку», и мысленно хихикнула: «Зима, будто тряпкой огромной, протёрла леса и поля...»</p>

<p>Ого! Кажется, очередная ромашка получилась! Это папа так придумал – называть случайно вылетающие у неё стихотворные строчки «Машкины ромашки». Надо будет попросить у бабы Мани в Загорье купить толстую тетрадку, чтобы записывать ромашки. Она давно обещала папе это делать, да только побаивалась, что капризные, своенравные буквы «по-письменному» будут разъезжаться по строчкам и путаться своими длинными хвостами и упрямыми рожками. Вот на каникулах и потренируется, а потом привезёт в город и покажет папе!</p>

<p>Маша отчётливо, как наяву, представила тетрадь в строгой, тёмно-синей обложке, на которой они с бабой Маней аккуратно напишут «Мои первые стихи». Или так: «Стихи первоклассницы». А может, даже «Строки первых каникул». Ужасно романтично, хотя первые – осенние – каникулы у неё уже были. Зато это первые зимние каникулы, которые Маша проведёт в Загорье.</p>

<p>Кроме загорской бабы Мани, у Маши есть ещё баба Вера, которая живёт далеко на юге в станице с красивым названием Чудное. Каждое лето Маша ездила к загорской бабушке с мамой и к чудинской – с папой, только отпуск у папы длинный и всегда летом, поэтому в Чудном они жили подолгу, а в Загорье маму отпускали не больше, чем на пару недель. Зато баба Маня всегда приезжала к ним в город на новогодние праздники, когда у Маши в детском саду и у папы в его областном колледже искусств и ремёсел были длинные выходные. А у мамы почти всегда дежурства, в праздники даже больше, чем обычно, потому что мама – медицинская сестра.</p>

<p>А вот в минувшее лето – последнее перед школой – отпуска у мамы не вышло совсем. А папу, наоборот, вместе со всем его колледжем отправили «на дистант» (на дивант, как шутил папин друг дядя Слава), так что папа даже экзамены у своих студентов принимал через камеру на компьютере, а потом они с Машей на целых два месяца уехали в Чудное.</p>

<p>Вот так и получилось, что Маша уже год не видела бабу Маню и ждала её новогоднего приезда. Только неделю назад в их квартире раздался телефонный звонок, после которого мама присела на табурет и растерянно посмотрела на Машу.</p>

<p>– Баба Маня... Руку сломала... Гипс наложили, говорит, всё в порядке, но ехать уже не рискнёт... Как же ты тут одна в праздники...</p>

<p>Тут и Маша поняла причину маминого замешательства. Бабушку, конечно, очень жалко. Но если она не приедет – с кем останется Маша во время маминых суточных дежурств?</p>

<p>Всё дело в том, что папины студенты сняли фильм, который вышел в финал какого-то конкурса. И студентов – а вместе с ними и папу – пригласили в ужасно далёкий и ужасно красивый город Санкт-Петербург. Про «ужасно далёкий» – это папа пояснил, что лететь и ехать до него придётся, как до чудинской бабушки, только в другую сторону – на север, а не на юг. А про красоту Маша и сама видела, когда смотрела с папой альбом «Петергоф. Столица фонтанов», который приносил дядя Слава. Жаль, что зимой папа, наверное, не увидит фонтанов... Но что же будет с Машей?</p>

<p>Вопрос этот три дня витал в воздухе, пока мама, придя с очередной смены, не выдохнула облегчённо:</p>

<p>– Договорилась! Дали два дня, увезу тебя в Загорье и на следующий день вернусь. А забирать уже папа приедет. В Загорье и Новый год встретишь. Там знаешь, какую ёлку на площади наряжают – не хуже, чем у нас. А горки и покруче будут! Только тебе нужно бабушку слушаться и во всём помогать, чтобы ей со сломанной рукой не пришлось за школьницей ухаживать, как за маленькой девочкой...</p>

<p>Ну вот, опять! Снова мама проговаривает очевидные вещи, будто Маша сама не знает. Даже папа вступился:</p>

<p>– Во время твоих дежурств мы же справляемся, Маша и посуду моет, и ужин готовить помогает, и квартиру к празднику мы с ней вдвоём вон как прибрали и украсили!</p>

<p>Это правда, из-за поездки папа решил поторопиться, и уже к середине декабря на широком подоконнике в гостиной раскинулся чудесный зимний городок, а в окно кухни заглядывала настоящая Ледяная Королева... Папа у Маши художник, он и в детском саду всегда приходил помогать перед праздниками, в Машину группу потом даже чужие воспитатели заходили полюбоваться.</p>

<p>Наверное, баба Маня из-за гипса не успела приготовиться к Новому году, да и вообще – она же собиралась приехать к ним в город. Надо будет обязательно помочь ей и украсить весь дом! Ой, а вдруг у бабушки игрушек ёлочных нет? Приезжая в Загорье летом, маленькая Маша не задумывалась, как же уютный дом под старой яблоней поживает весь остальной год... А большой она стала совсем недавно, так что ещё не успела о многом важном подумать.</p>

<p>– А игрушки, мама, игрушки для ёлки в Загорье есть?</p>

<p>– А?.. – Мама несколько раз моргнула, отводят глаза от белых холмов, проплывающих за окном автобуса. – Есть, конечно. Хорошо, что ты вспомнила. Надо будет достать с чердака, чтобы вы на лестницу не вставали. Там целая коробка, только... – мама чуть нахмурилась своим особым, «поучительным» выражением лица, и Маша безошибочно поняла – сейчас последует очередной «урок». Так и есть:</p>

<p>– Только у бабы Мани много стеклянных игрушек, там и из моего детства есть, и даже от прадедушки Ивана, послевоенные, тебе нужно быть очень осторожной! Эти игрушки такие хрупкие, а ведь они...</p>

<p>– Знаю, – девочка понятливо закивала, – это часть нашей истории! Нашей памяти. В обычной стеклянной игрушке, в фонарике или хлопушке далёкое спряталось детство, оставшееся в наследство... Ой! Мам, слышала? Опять ромашка вылетела!</p>

<p>Мама улыбнулась, радостно, но как-то устало. Ещё бы, она же поехала на вокзал прямо с дежурства. Папа, провожая их, наказывал Маше:</p>

<p>– Проследи, чтобы мама в автобусе поспала, и в Загорье не давай ей слишком утруждаться, а то попытается за один вечер вычистить весь снег и настряпать вам угощений на две недели.</p>

<p>Маша чуть за косичку себя не дёрнула от досады. Вот балда-то! А ещё школьница!</p>

<p>– Мам, ты поспи пока, и про игрушки не переживай, мы сами всё нарядим. Я из бумаги умею разное вырезать, я ёлки на окно сама делала! Ты отдыхай пока...</p>

<p>– Да поздно уже отдыхать, почти приехали, – мама снова улыбнулась и показала на замелькавшие в окне домики. – Вот и Загорье, чуть-чуть до станции осталось. Бабушка, наверное, уже заждалась.</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p><emphasis>– Спит?</emphasis></p>

<p><emphasis>– Спит, спит, тише, не разбуди!</emphasis></p>

<p><emphasis>– Большая какая выросла... Наверное, не вспомнит нас...</emphasis></p>

<p><emphasis>– И речь мою понимать уже не сможет... Мррр...</emphasis></p>

<p><emphasis>– Тебя хотя бы видеть не перестанет, а мне каково?!</emphasis></p><empty-line /><p>Сон, тёплый, чуть пахнущий полынью и мятой от чистой наволочки, покачался на качелях длинных тёмных ресниц, скользнул по выбившейся пряди волос, пощекотал уголки губ, от чего девочка широко улыбнулась. Как же хорошо у бабушки, как хорошо, что волшебные сны её дождались!</p>

<p>Полтора года назад Маша даже верила, что это всё взаправду, и взахлёб рассказывала бабушке по утрам, что за печкой живёт маленький домовёнок, из чердачного окна можно скользнуть по лунной дорожке прямо в сад, а кошка Рената умеет говорить не только по-человечески, но и по-французски, и любит напевать такую боевую и одновременно нежную песню «Но-рье-де-рьен»! Теперь Маша, конечно, уже большая. Но хорошие сказки и интересные сны по-прежнему любит.</p>

<p><emphasis>–</emphasis> А-апчхи!</p>

<p>Девочка так и подпрыгнула на кровати, разбуженная собственным звонким чихом. Всё понятно: хитрый луч по-зимнему низкого солнца нашёл щель между половинками штор и пощекотал её прямо за нос. Это у Маши от папы, тот тоже всегда чихает под прямыми солнечными лучами. А мама говорит, что такой аллергии не бывает, и очень сердилась однажды, когда они с папой дружно расчихались на залитом солнцем крыльце. А они не нарочно, правда!</p>

<p><emphasis>– </emphasis>Проснулась? <emphasis>– </emphasis>баба Маня заглянула из кухни в комнату, которую так уютно и немного по-сказочному называла горницей и в которой на большом, похожем на потёртого плюшевого медведя диване спали, приезжая в Загорье, Маша с мамой... Мама!</p>

<p><emphasis>– </emphasis>Уехала мама... Пришлось на самый первый автобус встать. Только и успела термос с чаем да пироги завернуть. Тебя будить не стали, <emphasis>–</emphasis> баба Маня чуть виновато улыбнулась и тут же подмигнула Маше. – А кто вчера только половину начинок попробовал? Вставай скорее завтракать, вон Рената умывается, небось, скоро и гости пожалуют.</p>

<p>Трёхцветная бабушкина кошка действительно сидела на пороге комнаты и аккуратными движениями розового язычка приводила в порядок и без того сияющую шкурку.</p>

<p><emphasis>–</emphasis> Ой, а я и не помнила, что она такая пушистая! Хвост прямо как у белки.</p>

<p>Кошка взглянула на девочку чуть с укоризной, а бабушка рассмеялась:</p>

<p><emphasis>– </emphasis>Ты же только летом её видела, к зиме она всегда обрастает.</p>

<p><emphasis>– </emphasis>Чтоб не мёрзли грудки и хвосты, утепляйся мягкой шерстью ты! Ну а чтоб в снегу не мёрзли лапки, баба Маня свяжет тебе тапки! <emphasis>– </emphasis>девочка с хитрой улыбкой покосилась на бабушку. <emphasis>–</emphasis> Видишь? Вот такие вот ромашки получаются.</p>

<p><emphasis>– </emphasis>Хорошо получается, <emphasis>–</emphasis> серьёзно кивнула бабушка. <emphasis>– </emphasis>Только если ты обращаешься к одной Ренате – то почему грудки? И хвост у неё пока один, так что надо бы ещё поработать над точностью. Например, так: чтоб не мёрзли спинка и живот...</p>

<p><emphasis>– </emphasis>Пусть погуще шёрстка отрастёт! <emphasis>– </emphasis>победно закончила Маша. <emphasis>– </emphasis>Баб, ты если что ещё в моих ромашках заметишь, ты мне обязательно говори. А то все только хвалят и умиляются, а я ведь хочу научиться по-настоящему хорошо писать... <emphasis>–</emphasis> и девочка погладила синюю обложку блокнота, лежащего на тумбочке у дивана.</p>

<p>Вчера вечером, когда Маша с мамой дружно лепили пирожки, а баба Маня аккуратно, одной рукой помешивала в кастрюльке и сковородках разные ароматные начинки, на внучкину просьбу о тетради бабушка, чуть подумав, сказала: «Погоди, сейчас...» <emphasis>– </emphasis>и, через минуту вернувшись в кухню, протянула Маше блокнот <emphasis>–</emphasis> почти такой, как в мечтах, только лучше, толстый, в тяжёлой обложке густо-синего цвета. С серебряным обрезом (это мама пояснила, что внешний край страничек называется обрез), чуть голубоватыми листами и синими узорами дат в уголках.</p>

<p><emphasis>– </emphasis>Мама, это же профессиональный, очень дорогой ежедневник, <emphasis>– </emphasis>попробовала возразить Ирина Васильевна, но бабушка только отмахнулась:</p>

<p>–<emphasis> </emphasis>На работе подарили, когда на пенсию провожали. А на что он мне? Погоду записывать, что ли? Видишь, <emphasis>– </emphasis>бабушка показала на уголок листа, – записи начинаются с первого января, а впереди ещё несколько чистых страниц, так что и путевые заметки свои записать можешь. А с нового года – ни дня без строчки!</p>

<p>Записать в новый блокнот утренние ромашки, конечно, очень тянуло, но запах пирожков из кухни оказался сильнее, и Маша, быстро пригладив волосы, поскакала завтракать.</p>

<p><emphasis>– Слышал?.. – кошка проводила девочку задумчивым взглядом. – По-настоящему хорошо писать...</emphasis></p>

<p><emphasis>– Выросла, выросла наша Маша, – косматый человечек высунулся из-за шторы и почему-то тоже погладил синюю кожу обложки. – Смотри-ка, ещё и в стихи попадёшь... С двумя хвостами, – хихикнул он над пушистой подругой.</emphasis></p>

<p><emphasis>– Лишь бы за настоящий хвост не трогали!..</emphasis></p>

<p><emphasis>Кошка лениво потянулась и отправилась вслед за бабушкой и внучкой на кухню.</emphasis></p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>– Ба-аб, а что за гости? – Маша прищурилась, пытливо глядя на бабушку. Уж она-то знала: баба Маня редко что-то говорит просто так.</p>

<p>– Да Алёнка с<strong><emphasis>о</emphasis></strong>болевская. Ждёт тебя, не дождётся. Она и вчера днём забегала, когда вы ещё ехали, а вечером не смогла, у них в школе репетиция новогодняя...</p>

<p>Маша и обрадовалась, и разволновалась: она тоже очень хотела увидеть соседку, с которой их связывало столько летних игр и даже настоящих приключений! Только не изменилась ли подруга за полтора года, не зазналась ли? Как-никак, второклассница...</p>

<p>По доброму бабушкиному лицу вдруг будто пробежала серая хмурая тучка.</p>

<p>– Беда у С<strong><emphasis>о</emphasis></strong>болевых, Маш, – как-то особенно серьёзно, как взрослые почти никогда не говорят, обращаясь к детям, вздохнула она. – Помнишь младшую их, Настюшку? Болеет ребёнок, уже три месяца по врачам. И в область ездили, я и маме твоей звонила, она помогала на приём попасть. Ничего не могут найти, а девочка все слабее, почти не встаёт...</p>

<p>Маша почувствовала, как что-то колючее остро царапнуло в груди. Она ведь не так давно слышала, как мама рассказывала папе про дочку каких-то знакомых, только пропустила мимо ушей. К маме всё время кто-нибудь обращался за помощью. А оказывается, беда коснулась Настюшку... Маша вспомнила, как эта невозмутимая, большеглазая малышка охотно играла со старшими девочками, покладисто соглашаясь на отведённые ей роли.</p>

<p>Точно в подтверждение бабушкиным словам в сенях раздался громкий стук.</p>

<p>– Ну вот, наверное, уже прискакала твоя гостья. Беги, открывай.</p>

<p>Но бабушка ошиблась.</p>

<p>На пороге стояла высокая женщина, будто составленная из нескольких палок. Её худобу не скрывало, а может и подчёркивало ярко-малиновое пальто с пушистым лисьим воротником. Девочка даже рот приоткрыла, столкнувшись взглядом с почти живыми, блестящими и ужасно грустными бутылочно-зелёными глазами на рыжей мордочке.</p>

<p>«Глаза в глаза. Где зверь, где человек? Кто будет жить, а кто уснул навек...» В голове пролетели тревожные, какие-то холодные строки, которые совсем не тянуло делить с чистыми страничками блокнота.</p>

<p>– Где, говорю, Мария Ивановна?!</p>

<p>Визгливый голос вырвал Машу из оцепенения, но баба Маня уже сама вышла в сени и мягко подтолкнула девочку в дом.</p>

<p>Ну уж нет, оставлять бабушку наедине с этой странной женщиной точно не хотелось, и Маша решительно встала чуть позади, настороженно глядя на незнакомку.</p>

<p>– Что же это вы, Мария Ивановна, а ещё в почётные жители претендуете! А сами!</p>

<p>– Во-первых, здравствуйте, Альбина Эдуардовна. Во-вторых, впервые слышу, что я на что-то подобное претендую. А в третьих... Что случилось?</p>

<p>– Случилось! Не ожидала я от вас, пожилой человек, серьёзный, не то, что Соболевы эти со своей кучей ребятни...</p>

<p>Взгляд незнакомки упал на девочку, и Маша почувствовала, как холод начал пробираться под кокон наброшенного на плечи пушистого платка. Девочка поплотнее запахнулась, но не тронулась с места, только ещё ближе прижалась к бабушке.</p>

<p>– Вчера, уезжая в город, наказала Андрюше почистить снег с дорожки. Бедный мальчик старался, чуть пальцы не отморозил, а вечером какая-то подозрительно особа взяла – и весь снег из вашей ограды к нам перекидала! Хоть заново не берись за лопату!</p>

<p>Худой палец с длинным малиновым ногтем под цвет наряда обвиняюще ткнул бабушке в грудь. Лисьи лапки на пальто посетительницы, на одной из которых блеснул браслет из чёрного металла, раскачивались в такт гневной тираде, и девочке вдруг показалось, что стеклянный глаз зверя просит о помощи.</p>

<p>– Вынуждена вас огорчить, Альбина Эдуардовна. Подозрительная особа, как вы изволили назвать мою дочь, снег действительно чистила: я же пока из-за руки не могу. Но ссыпала она его исключительно на мою клумбу с розами, в чём вы легко можете убедиться. Чем вчера занимался ваш Андрюша вместо чистки снега – это я вам не подскажу. А вот где пальцы отморозил – не только я, но и вся улица видела. Взялся кидать снежками в с<strong><emphasis>о</emphasis></strong>болевского Малыша, смотрите, оторвётся когда-нибудь, мало не покажется. Так что всего доброго! – Мария Ивановна сердито закрыла дверь прямо перед носом возмущённой гостьи.</p>

<p>– Пойдём скорее в дом, замёрзнешь совсем!</p>

<p>Бабушка здоровой рукой обняла кутающуюся в платок внучку и поспешила внутрь.</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>– Баб, кто это? Что за скандалистка такая?</p>

<p>– И не говори, Машуля, скандалистка – самое точное слово. Соседка наша новая, вместо Звягиных, те в город уехали. Житья всей улице не стало, как летом эти Карагачевы появились. Я уж вчера при маме не стала рассказывать, чтоб не волновать, а тебе скажу: к забору их зазря не лезьте, ни к чему нам лишние свары да шум. И с сыном её, с Андрюшей этим не связывайся. Хоть и большой лоб, в пятом классе, а, говорят, и девчонку обидеть может.</p>

<p>В это время в сенях снова раздался стук – звонкий, весёлый, Маша так и подскочила на табурете. Это-то точно Алёнка! Подружка так закружила её по сеням, сжав в объятиях, что Маша почувствовала: тревога была напрасна. Хотя в городе у неё и много приятельниц – во дворе, в саду, а теперь и в школе, – но такой, как Алёнка, нет.</p>

<p>– Ох, вы не представляете, что сейчас было! – Алёнка вытаращила и без того огромные глаза и смешно надула щёки. – Врывается к нам Ангина Эдугадовна...</p>

<p>Маша так и прыснула. Алёнка осеклась было, бросив опасливый взгляд на бабушку: не получить бы замечания за неуважение к старшим. Но Мария Ивановна, будто не расслышав, спокойно наливала гостье чай в расписную кружку, и Алёнка продолжила:</p>

<p>– ... и ка-ак давай кричать! Ваш, говорит, Малыш целыми днями лает, нашего Андрюшу пугает, мальчик плохо спит по ночам! А если он сорвётся и кого-нибудь покусает! А наш Юрка и говорит: если ваш Андрюша ещё раз со снежками полезет, я его сам покусаю! А маме на Юрку наругаться надо, а самой смешно! А потом я не дослушала, потому что к тебе торопилась, – закончила она, глядя на подругу.</p>

<p>– Пойдёшь со мной на репетицию? Мы для малышей спектакль готовим, для детского сада и ещё для Дома ребёнка, который за мостом. Баб Мань, можно? В десять репетиция начнётся...</p>

<p>Две пары детских глаз с надеждой уставились на бабушку.</p>

<p>– Как раз успеете чай допить и собраться. Только как пойдёте – забеги, Алёнушка, домой, я тут положила Юрочке с рыжиками пирог, он же их летом собирал, а Настюше – с морошкой. Самая полезная ягода, от всех хворей...</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>Лунный зайчик перепрыгнул с подоконника на край дивана, пробежал по одеялу и запутался в пушистой Ренатиной шубке. Бабушкина любимица во сне дёрнула ушами – щекотно, наверное.</p>

<p>Маше всё никак не спалось, будто не отпускала пёстрая круговерть минувшего дня. После репетиции девочки забежали к Соболевым пообедать и снова умчались вместе с Алёнкиным братом, четвероклассником Юркой, кататься на санках с высокого холма за огородами. Зимние каникулы в Загорье оказались ничуть не хуже летних.</p>

<p>Только одинокой занозой среди воспоминаний такого хорошего дня сидела щемящая жалость к маленькой Настюшке. Маша не сразу и узнала пятилетнюю девочку – такой худенькой, почти прозрачной она стала. Сочный, ароматный пирожок от бабы Мани Настя лишь надкусила – и обессиленно уронила руку.</p>

<p>– Ничего, Настюш, ты отдохни, а потом ещё поешь. Морошка – она знаешь, какая полезная! Баба Маня сказала... – Алёна быстро отвернулась, но от подруги не укрылась дрожащая в уголке глаза капелька. Она и сама чуть не плакала. Помочь бы, но как, если даже лучшие областные доктора оказались бессильны?</p>

<p>По комнате скользили невнятные, похожие на изломанные крылья тени. То в одном, то в другом углу раздавались тихие, пугающие шорохи.</p>

<p>Маша хотела уже, как раньше, в детстве, соскочить с дивана и шмыгнуть в маленькую бабушкину спальню, как вдруг оказалось, что она незаметно для себя провалилась в сон. Да не простой, а самый настоящий сказочный. В котором штора, прикрывавшая половинку окна, отодвинулась, и из-за неё высунулся маленький лохматый человечек.</p>

<p><emphasis>– Ты где весь день пропадал? – недовольно муркнула, поднимая голову, Рената.</emphasis></p>

<p><emphasis>– Да за скырлами охотился, с утра целых две штуки в сенях появились. Уж я их караулил, вёрткие такие! Чуть банку с вареньем не разбили, еле успел поймать!</emphasis></p>

<p>– Кто такие скырлы? – прошептала девочка, садясь на диване.</p>

<p>Человечек подпрыгнул от неожиданности.</p>

<p>– Видишь, что ли?.. – недоверчиво прищурил он один глаз, и без того наполовину закрытый длинной чёлкой.</p>

<p>– Вижу, конечно, это же мой сон, мне и смотреть!</p>

<p>Рената, потянувшись, выпустила и снова втянула когти, прозрачно блеснувшие в лунном свете. Человечек подтянулся на шторе и уселся на тумбочку.</p>

<p>– Скырлы – это скырлы. Мерзкие такие, серые. Так и норовят напакостить. То посуда бьётся, то ссоры на ровном месте случаются. Продукты грызут, хоть и не едят – только портят. Питаются-то они злобой, дурным мыслями, словами плохими. А уж где заведутся – там того и гляди беда приключится. Особенно маленьким деткам, или там теляткам молочным плохо бывает, пьют из них жизнь...</p>

<p>– Надо же, – удивилась девочка. – Хоть и сказочный сон, а злых сил и тут хватает, честным людям жить не дают...</p>

<p>– То-то и оно, что скырлы эти всегда к честным да добрым людям залезть норовят. Чего, спрашивается, не сидят с теми, кто их создал? Там и покормиться можно вдоволь. Но вот не может человек быть злым или добрым только в душе, дела обязательно наружу вылезут. Тянется злодей к добрым людям – вредить им, пакостить. Так и скырлам не сидится, дурная их природа выхода требует.</p>

<p>– А люди что ж, этих ваших скырлов не замечают? – Маша решила, что хоть сон и подчиняется только сложным и призрачный законам снов, но порядок в нём навести не помешает. А то потом начнёшь кому рассказывать – и сама запутаешься.</p>

<p>– Не скырлов, а скырл, – поправил человечек. – Редко когда... В упор их точно не увидеть, а если отвести глаза – могут и мелькнуть где в углу... Только быстрые очень. Серые, хвостатые, люди их обычно за крыс принимают, если уж заметят.</p>

<p>– А капканы для крыс от них не помогут?</p>

<p>– Где там, они ж наполовину из пыли и паутины, наполовину из блеска немытых зеркал, тех, что всю лунную магию наизнанку выворачивают. Их и кошка когтями не поймает...</p>

<p>Рената обиженно дёрнула ухом:</p>

<p>– Зато в сачок твой я их хорошо загоняю. Что ж ты в этот раз меня на охоту не позвал?</p>

<p>– Да я видел, что у тебя дело важное, вон, сколько ты с Манюней сидела, руку больную грела, тебе теперь самой силы надо восстанавливать.</p>

<p>– Какую ещё руку? – удивилась девочка. – Ничего у меня не болит.</p>

<p>– Да я ж не про тебя, про старшую Машу, которая Марья Ивановна теперь... Только мне всё одно привычнее Манечкой её звать, давно ли ей на ночь сказки шептал да ленточки от косичек прятал...</p>

<p>– Ну и сон, – вздохнула девочка. – Мало того, что Рената разговаривает, так ещё и Панфутий, оказывается, бабу Маню маленькой девочкой помнит...</p>

<p>– Ой! Вспомнила нешто? – человечек радостно хлопнул в ладоши.</p>

<p>– И верно... Вспомнила... – девочка поморгала. Как это она сразу не сообразила, откуда так хорошо знает героя своего сказочного сна? Это ведь про него Маша в детстве так часто рассказывала бабушке по утрам!</p>

<p>– Вспомнила – это хорошо, нам, домовым, очень важно, чтобы нас знали и звали по имени... Без имени мы слабеем, растворяемся, можем даже совсем исчезнуть... Ну, а теперь давай-ка спать, завтра будет новый день, новые хлопоты, надо сил набираться!</p>

<p>– Вот так-так, ложусь спать во сне... Сон посмотрит детвора – и по новой спать пора! – хихикнула Маша, устраиваясь поудобнее под тяжёлым одеялом. Пушистая кошка, серебристая в лунном свете, последовала её примеру. Штора чуть качнулась... На тумбочке уже никого не было.</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>Утро нового дня вновь началось с тревожного стука в дверь. Алёнка – ранняя гостья – принесла печальную новость.</p>

<p>– Кирка ногу подвернула! Вчера, едва попрощались, прямо возле нашей ограды упала! Юрка к ней уже сбегал с утра, нога распухла совсем, не наступает. Что же завтра будет...</p>

<p>Кира училась в одном классе с Алёнкиным братом и жила на той же улице, чуть дальше. Вчера они все вместе были на репетиции, и кататься за огороды ходили тоже вместе.</p>

<p>– Что теперь будет... – продолжила расстроенная Алёнка. – Завтра же утренник! А роль у Киры хоть и небольшая, но без неё половину сценария переделывать придётся. А может... – тут девочка с надеждой и воодушевлением посмотрела на подругу.</p>

<p>– Может, ты за Снегиря сыграешь? Сама вчера видела, слов учить совсем немного, главное, вовремя появляться и подавать подсказки. Костюм тебе должен подойти, Кирка в классе самая маленькая. Ма-аш, выручай, а?</p>

<p>Если говорить честно, вчера, глядя из тёмного зала на суматоху генеральной репетиции, Маша и сама ужасно захотела вот так же – смело, весело и звонко читать складные строчки, вести за собой очарованного сказкой маленького зрителя, раскрывать ему загадки и тайны волшебного леса... Рискнуть? А может, ведущая драмкружка ещё и не согласится, скажет, что у Маши таланта нет. Обидно будет... Тряхнув косичками, девочка решительно, отрезая себе путь к отступлению, сказала:</p>

<p>– Если надо, то я попробую!</p>

<p>– Ура! Баб Мань, вы же отпустите? Мы тогда сейчас за костюмом забежим, а потом в школу. Ненадолго, сегодня только прогон обещали, но для Маши придётся все сцены повторить, – затараторила обрадованная Алёнка.</p>

<p>– Куда уж вас... Надо – значит, надо. Только я ведь с Юрочкой договорилась, они с Сергеем сегодня ёлочку должны были привезти и поставить... А у меня через час концерт в Совете ветеранов...</p>

<p>– Это где вас «почётным жителем» награждать будут? – Алёнка даже хлопнула в ладоши. – Вы не волнуйтесь, я сейчас домой забегу, Юрку предупрежу, он сам всё сделает! А папа, если надо, поможет. А потом за костюмом сразу...</p>

<p>Дядя Серёжа Соболев работал лесником в Загорском лесничестве. В городе у Маши была старая – ещё из папиного детства – книжка про дочку лесника, так их семья жила прямо в лесу. Маленькая Маша очень удивлялась – почему же Соболевы живут в обычном доме по соседству с бабушкой, да ещё и на работу дядя Серёжа ходит не в лесную чащу, а в белую двухэтажную контору за мостом. Только собака Малыш была настоящей, лесничей – лайкой. А бабушка посмеивалась: «Как бы ты тогда с подружкой своей с утра до ночи носилась, если б она – да в лесу?»</p>

<p>А бабушка-то хитричка! Вот, значит, про какого почётного эта противная Ангина говорила. А баба Маня скромная, даже Маше и маме ничего не рассказала...</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>Вдохновлённая, будто наполненная лёгким газом гелием после успешной репетиции, Маша вприпрыжку взбежала по ступеням крыльца и вдруг споткнулась об огромную шишку – намного больше еловых, которые они с папой каждый год собирали в городском саду. Пропустить такую красоту она, конечно, не могла: «Поделку сделаем!»</p>

<p>Нагнувшись подобрать находку, Маша краем глаза заметила, как вдоль забора и стены соседского сарая скользнула какая-то серая тень. Кошка что ли? У Звягиных в этом сарае жили куры, а вдруг там и сейчас цыплята? Не на них ли поохотиться кошка полезла?</p>

<p>Маша решительно соскочила с крыльца и шагнула к забору, но тут же чуть не села в снег от грубого окрика.</p>

<p>– Чего лезешь?! Забор наш сломать хочешь или вынюхиваешь чего?</p>

<p>Высунувшийся из-за сарая толстощёкий мальчишка с маленькими, глубоко посаженными глазками смотрел колюче и подозрительно. Тот самый Андрюша, догадалась девочка. И ведь совсем не похож на свою худую-прехудую мать, но что-то общее во взгляде выдаёт – не перепутаешь. Хоть Маша и не забыла бабушкин наказ не связываться, пасовать перед нахалом не собиралась.</p>

<p>– Ничего я не вынюхиваю, – пожала она плечами. – Хожу где хочу, и забор этот общий, вот!</p>

<p>– Смелая что ли? – мальчишка недобро прищурился. – Думаешь, если городская, то ничего не страшно? Погоди у меня, поговорим ещё!</p>

<p>Мальчишка потряс кулаком с зажатым ломтём хлеба и снова скрылся за сараем, решив, должно быть, что связываться с девчонкой на её территории бессмысленно.</p>

<p>Ломоть этот – большой, засохший, немного надгрызенный, – почему-то бросился Маше в глаза. Не похоже, что упитанный сосед ел его сам. «И кого же собрался кормить этот боящийся собак Андрюша?» – размышляла она, поднимаясь второй раз на крыльцо.</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>Распахнув дверь, Маша так и ахнула: ёлка! Да какая! Или... нет, не ёлка, иглы длинные, а уж смолистый аромат такой, что захватывает дух...</p>

<p>– Это что, сосна? – восхищённо прошептала девочка.</p>

<p>– Кедр, сосна сибирская кедровая то бишь. Настоящий-то кедр растёт в Ливане, – авторитетно пояснил Юрка, возившийся в углу с паутиной тонких проводов.</p>

<p>– Я сейчас гирлянду проверю, подключу. А шарики-дождики – это уж вы с Алёнкой... Хотя они сейчас с мамкой за уборку возьмутся.</p>

<p>Маша достала из кармана свою находку:</p>

<p>– Это кедровая, да?</p>

<p>– Хм... Странно, откуда она взялась? На таком молодом деревце шишки ещё не растут, а тут огромная... Наверное, со взрослого кедра упала и в ветках застряла, или зверёк какой спрятать хотел. Ты ешь, там орешки вкусные. И полезные очень.</p>

<p>– Полезные? А можно... Можно, ты её Насте отнесёшь?</p>

<p>– Хорошо, давай, я ей начищу, может и поест...</p>

<p>Мальчик грустно, по-взрослому вздохнул и защёлкал кнопкой.</p>

<p>– Вроде всё работает, пойду я. Хотел ещё к Кирке зайти. Так Алёнку к тебе отправить?</p>

<p>– Да нет, я сама справлюсь. У вас своих дел перед праздником хватает. Сейчас тоже всё приберу и наряжу. Вот бабушка удивится, когда вернётся!</p>

<p>Где же коробка, которую сняла с чердака мама?..</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>Остаток короткого зимнего дня пролетел незаметно.</p>

<p>Когда бабушка вернулась, Маша уже доставала последние игрушки из потёртой картонной коробки с Петрушками на боку.</p>

<p>Игрушки у бабушки были совсем не похожи на те, что висели у Маши в городе: из настоящего стекла, такого тонкого, что сначала было даже боязно, но потом девочка осмелела. Каждую игрушку она долго рассматривала, примеряла, решая, где лучше пристроить.</p>

<p>«Пожалуй, козу я повешу сюда. Коза и пастух, замечательно, да?» – вспомнила девочка строки из любимого сборника 1. Может, и ей сочинить что-нибудь про украшения? Блокнот-то подаренный до сих пор чистый...</p>

<p>«Пружинят колючие ветки,</p>

<p>По ним скачут зайцы и белки».</p>

<p>Нет, «ветки» и «белки» – рифма не очень хорошая. А если так:</p>

<p>«А рядом пушистые белки</p>

<p>С ежами играют в горелки!»</p>

<p>Новая рифма устроила больше, но вот образ толстобоких ежей с горелками не очень-то клеился.</p>

<p>Ой!</p>

<p>Бух!</p>

<p>Дзынь!</p>

<p>Стук входной двери слился с тихим, мелодичным звоном, таким же красивым, как мыльно-радужные скорлупки, в которые превратился очередной вынутый из коробки шар. Как же так?! Маша и сама не поняла. Она ведь держала аккуратно, может, от стука двери руки дрогнули? Или нет... Было что-то ещё, что-то, мелькнувшее в дальнем углу и скользнувшее в приоткрытую дверь бабушкиной спальни.</p>

<p>– Вот так ёлка! Вот так красота! Уже и нарядили всё?</p>

<p>– Бабушка, я... Ба-аб...</p>

<p>Тяжёлые, горько-солёные от жгучей обиды и почти такие же радужные, как бывший шарик, от ёлочных огней, слёзы повисли на ресницах. С трудом сдерживая дрожащие губы, которые так и поползли в детсадовскую гримасу «Рёва-корова», Маша протянула вошедшей в горницу бабушке осколки.</p>

<p>– Ох ты ж, батюшки, не порезалась? Дай-ка посмотрю, – баба Маня, будто и не расстроившись от потери, бережно приняла Машины ладони в свои – большие, горячие – и не скажешь, что только с мороза. – Ну ничего, ничего. Сейчас соберём всё аккуратно...</p>

<p>– Ба-аб, я ж не специально-о... Я ж старалась, а он, а оно...</p>

<p>– Да ты чего ж, золотко, ну разбился – и разбился. Даже посуда к счастью бьётся, а уж шарику, праздничному, яркому – только и биться, что к веселью да к подаркам новым! Клади скорей в пакет, да пойдём эти самые подарки разбирать. Хоть и ветеранские, а конфеты в них – самые что ни на есть первоклассные, для первоклассниц, значит.</p>

<p>– Это ж не простой шарик, это ж память... – припомнила Маша мамины наказы, и отступившие было слёзы снова защипали в носу.</p>

<p>– Ну, память – она вот тут, в сердце, а не в шариках. Вот погоди, расскажу я тебе про память, расскажу и про шарик этот. Слышала, небось, что раньше, до войны ещё, игрушки из ваты крашеной были?..</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>Через час, разобрав и оставшиеся игрушки, и принесённые с концерта пакеты, бабушка и внучка сидели за накрытым к чаю столом и пробовали, по-честному разрезая на двоих, особо приглянувшиеся сладости.</p>

<p>– Баб! Крыса! Крыса же у нас, кажется, завелась! – вспомнила вдруг Маша причину своей маленькой трагедии. – И ещё... Ещё у сарая соседского тоже...</p>

<p>– Ну, что ты, откуда у нас при Ренате крысы возьмутся, она даже мышонку спуска не даст. Разве что у соседей где и впрямь поселились...</p>

<p>Баба Маня отложила конфету и перехватила покрепче любимую пузатую кружку – неудобно, всё-таки, одной рукой управляться.</p>

<p>– Баб, а ты где руку-то сломала? – Маша вспомнила, что так и не разузнала подробности приключившейся неприятности.</p>

<p>– Да вон, на улице, аккурат между Соболевыми да Звягиными, то есть, новыми этими... Оступилась-то не сильно, а гляди ж ты, не удержалась. А кости, знаешь, с возрастом уже хрупкие, вот и хрупнули... Аки шарик, – бабушка улыбнулась, но как-то грустно. Должно быть, рука всё-таки болела.</p>

<p>– И Кира... Кира там ногу подвернула... Лёд, наверное... – задумчиво протянула Маша, примеряясь к новой конфете, похожей на длинную хлопушку. – Как ты думаешь, а ежи – они в горелки играть могут? Или лучше что другое написать...</p>

<p>И две Маши – большая и маленькая – с увлечением принялись складывать узоры из слов, подбирая наперегонки рифмы, ритмы и смыслы.</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p><emphasis>– А я тебе точно говорю – в этот раз ошибки быть не может! Что же, что же предпринять... Если я не смогу... Это ж всё... Всё пропало!</emphasis></p>

<p><emphasis>– Тише, тише ты, не кипятись... Машу разбудишь...</emphasis></p>

<p>– А я и не сплю! То есть, сплю, конечно, поэтому я и с вами, вот... – Маша, хоть и слегка запуталась в своих сонных приключениях, по привычке тряхнула косами, усаживаясь на кровати и подтягивая одеяло повыше. – Что у вас тут случилось? Что пропало?</p>

<p>Перед сном баба Маня не стала плотно задёргивать шторы, и серебристо-молочных проблесков между темнеющими грудами облаков хватало, чтобы рассмотреть почти всю комнату.</p>

<p>Панфутий, крепко сжимающий в руках какую-то палку, будто только и ждал её пробуждения – кубарем скользнул с подоконника на тумбочку.</p>

<p>– Скырлы же ж! Помнишь, намедни рассказывал?</p>

<p>Дождавшись Машиного утвердительного кивка, домовой, умудряясь одновременно сидеть и подпрыгивать от возбуждения, принялся объяснять:</p>

<p>– Я ж чего? Я ж следил, следил. От них, от Карагачевых этих лезут, точно. Как есть, от них. Приехали – и сразу началась эта напасть. Но я ж как думал: гнездо где-то в сарайчике, в том, что под нашим забором. Уж я всё пытался туда залезть, хоть и тяжело это – домовому из родного угла выбраться. Будто на резине назад тянет, каждый шаг с трудом даётся. А сегодня вас с бабушкой послушал – всё понял. Рената же поминала, там, у Звягиных значит, банька была старая, аккурат на границе с Соболевыми. Против неё и Маша наша поскользнулась, и Кира эта тоже.</p>

<p>У Звягиных девочка не была, но баньку знала – её было отлично видно из окна с<emphasis>о</emphasis>болевской детской спаленки. Где...</p>

<p>– Настюшка! Вы же говорили – дети заболеть могут... Неужто...</p>

<p>– А то ж! Что же делать, что же делать? Сачок-то мой Рената не удержит, а без сачка их ни за что не переловить. А мне до баньки той совершенно никак!</p>

<p>– А я? Я смогу? – Маша выпалила, и сама тут же сжалась внутри от страха. Как это – ночью, одной, да по тёмным сараям и баням... Ещё Карагачевы эти... Но – Настя. Хотя о чём это она вообще? Это ж сон, выдумка, значит, ничего с ней взаправду не случится. Наверное. А вот если она во сне забоится и ничего не сделает – как потом смотреть в глаза Алёнке, и Юрке, и даже Малышу, который, кажется, тоже стал теперь меньше прыгать и тише лаять, точно боялся потревожить свою маленькую любимицу...</p>

<p>– Ты-то... – домовой задумчиво почесал затылок, а потом решительно протянул девочке палку, которую вертел в руках. – А ну, попробуй! Просто взмахни...</p>

<p>Маша аккуратно, несмело повела рукой – и палочка вдруг удлинилась, а на конце надулся прозрачный, тускло светящийся в ночных сумерках сачок. Неужто получилось?</p>

<p>– Ты гляди, слушается! Признал, значит... – довольно, но почему-то не очень удивлённо протянул домовой.</p>

<p>– Тогда нужно спешить, – Рената, хранившая до того молчание, бесшумно скользнула с кровати на пол и потянулась. – Пока луна в силе, ступени надёжные, однако после полуночи может начаться метель...</p>

<p>Точно! Выходит, сказочные сонные законы ничуть не изменились за полтора года. Маша отлично помнила, что ночью из запертого дома можно выбраться, не потревожив маму и бабушку, только одним путём – по лунной дорожке, спускавшейся в сад прямо от маленького чердачного окна. А уж на чердак она по крепкой, дедом Василием сделанной лестнице легко поднимется без малейшего скрипа и в самую тёмную ночь.</p>

<p>– Постой-постой. Зима ведь. Как же Маша без шубки, без варежек, ох ты ж... – Панфутий начал суетливо хлопать себя по карманам, точно в них могла заваляться шуба для целой первоклассницы.</p>

<p>– Пр-редоставь это мне, уж мы с луной договоримся, – фыркнула Рената. – Лучше расскажи ещё раз, что надо будет делать, Маша-то охоту на скырл ни разу не видела.</p>

<p>– А чего ж... Дело не хитрое. Сачок – он и сам до охоты ловок, твоё дело – только расправить его, да подставить, а уж Рената всю нечисть как есть загонит. Только бы гнездо нашлось! Откуда-то ж они, распроклятые, лезут!</p>

<p>Рената, прерывая причитания домового, нетерпеливо махнула пушистым хвостом:</p>

<p>– Ну, довольно. Луна, луна не ждёт. С тучами-то я не договорюсь. Пойдём, Машунь, если не передумала, конечно.</p>

<p>Маша хотела было обидеться, но потом решила, что такие обиды к лицу только малышам, но никак не первоклассницам. Особенно тем, которые прямо сейчас... Ой!..</p>

<p>– Красиво как... – Маша и не думала, что залитый лунным светом, укутанный снежными кружевами старый сад сверху так похож на сказочный лес. – Только холодно!</p>

<p>Стужа, царившая на чердаке, уже пробиралась под пижаму. А они ещё даже не открыли окошко.</p>

<p>– Ничего не бойся! – Рената ободряюще боднула её серебристым в лунном свете лбом и снова махнула хвостом, рассыпая вокруг не то холодные искорки, не то тёплые снежинки. – Открывай, а глаза лучше зажмурь, ночное волшебство – оно тайну любит...</p>

<p>Позже Маша подумала, что ужасно обидно и глупо – в своём собственном сне, да не всё рассмотреть. Однако времени на споры не было, и порыв леденящего ветра, почти сразу сменившись чуть покалывающим теплом, подтолкнул её вниз по крутой, точно горка за огородами, полупрозрачной дорожке.</p>

<p>Ух! Не успела испугаться встречи с пушистым, обжигающим сугробом – как оказалось, что невесомая серебристая шкурка, укрывшая её с головой, на ногах превратилась в аккуратные серые валеночки, которые даже не оставляли следов. Здорово! А то что бы сказала утром баба Маня?..</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>– Хмррр, не рассчитала, надо было лестницу сразу в соседский двор направить. А теперь – только через забор. Но ты не бойся, ты же в лунном вся, просто раскинь руки и вдохни поглубже...</p>

<p>Маша и правда почти не заметила, как пушинкой – или, может, снежинкой? – перемахнула невысокую ограду и оказалась на чужой территории. Всё, назад точно дороги нет. Да её и вперёд не было – видимо, вредный Андрюша так и не удосужился почистить снег. Хорошо, что лунные валеночки легко несли её по самым макушкам снежных холмов. Прыжок, ещё один – вот и старая, заваленная чуть не под крышу банька. Только к покосившейся двери натоптана узкая дорожка.</p>

<p>Ой, а если там заперто?.. Так и есть, замок, здоровенный какой – амбарный, вспомнила Маша одну из читанных с папой книжек. Она растерянно обернулась в поисках Ренаты и чуть не бухнулась в сугроб от испуга. Прямо на девочку смотрели два жёлтых глаза в обрамлении серебристого меха. Сбоку взметнулся снежный фонтан – это отставшая было из-за глубоких сугробов кошка метнулась наперерез незнакомцу и встала между ним и своей спутницей.</p>

<p>– Ф-р-р-ш-р-р-р-с... А ну, назад! – раздувшаяся, кажется, раза в два от вставшего дыбом меха, сейчас Рената могла напугать кого угодно. Неизвестный зверь отступил на шаг, второй и осел на тропинку.</p>

<p>– Да это же...</p>

<p>Жёлтые глаза медленно моргнули, притушили огоньки и стали совсем зелёными, так что сомнений и вовсе не осталось.</p>

<p>– Ты же тот самый лис! С воротника! Вон, и на лапке...</p>

<p>И верно, на когтистой лапе поблёскивал чёрно-радужный, точно в<emphasis>о</emphasis>роново перо, браслет.</p>

<p>– Не шипите! И не бойтесь. Я не враг, – голос у лиса оказался ужасно грустный, под стать бутылочному взгляду, но очень мелодичный. – Вы же за гнездом, правда? Я за вами давно слежу, – кивнул он Ренате, не спешившей опускать вздыбленную на загривке шерсть. – Вы с этим, мелким, всё под забором лазили, про скырл шептались. Только я не решался подойти. А сейчас вижу – прямиком сюда... А как же вы их...</p>

<p>– Не твоё дело! – кошка сердито фыркнула, не собираясь, похоже, доверять новому знакомому.</p>

<p>– Я же помочь... Я-то почти ничего сам не могу, даже если очень хочу, – лис дёрнул обёрнутой браслетом лапкой. – Тому, кто отказался стать ведьминым лисом, много воли не дадут...</p>

<p>– Так значит, Ангина эта – настоящая ведьма?.. – чуть испуганно, но с предвкушением новой порции чудес прошептала Маша.</p>

<p>– Кто? Альбина-то? – лисья мордочка расплылась в ухмылке, только глаза оставались грустными. – Да нет, эта – разве что по характеру, хотя дай ей волю... Настоящая ведьма, из самого Зазагорья, что на границе с Темнолесьем... Впрочем, сейчас не до этого. Вам надо спешить. Посмотри на меня...</p>

<p>Зелёные глаза наполнились золочёными звёздочками, и Маша услышала – не ушами, нет, будто чужой, незнакомый голос обратился к ней прямо изнутри:</p>

<p>«Глаза в глаза. Где сон, где явь, где свет...</p>

<p>Тому, кто спит, пути иного нет.</p>

<p>Слова сложить сумей в особый код –</p>

<p>Они как ключ откроют нужный ход!»</p>

<p>На миг обожгло холодом – будто лунная шубка вдруг утратила свою силу. Но нет, тепло вернулось, только изнутри что-то тревожно покалывало.</p>

<p>– Слова... в особый код... Что же это? – Маша не на шутку растерялась. Папу бы сюда, папа мигом любой код разгадает, для него все загадки и ребусы из Машиных журналов – как семечки.</p>

<p>– Ромашки! Стихи же, Маш! – Рената дёрнула хвостом – в воздух опять поднялось облако искорок. – Попробуй обратиться к замку, да в рифму, как ты это умеешь!</p>

<p>Легко сказать... По своему желанию Маша ещё почти никогда ничего не сочиняла. Вон, про ежей разве что, и то без бабы Мани ерунда бы получилась.</p>

<p>«Мы по лунной шли дорожке, помоги ты нам немножко...» Нет, глупость какая-то... «Просят девочка и кошка...» Неужели ничего не выйдет?!</p>

<p>Маша аккуратно, как живую, погладила дужку замка, а потом зажмурилась, чтобы совсем не отвлекаться.</p>

<p>– Просят девочка и зверь: отопри скорее дверь!</p>

<p>Ничего. Наверное, из таких дурацких строчек никакого кода не получится. И гнездо они не найдут. И Насте не помогут...</p>

<p>– Мы пришли по лунным тропам, по высоким по сугробам... Помоги же нам, замок! Отвори нам нужный ход! Мы сачком взмахнём – и сразу злую выловим заразу!</p>

<p>Щёлк!</p>

<p>Не может быть!..</p>

<p>– Получилось! Не зевай же, доставай скорее, сачок доставай!</p>

<p>Без Ренатиных напоминаний Маша, верно, так и стояла бы столбом – очень уж трудно было поверить в силу собственных слов. Однако дверь, будто только и ждала освобождения от запоров, начала с противным скрипом открываться. Следующие мгновения слепились в комок обрывчатых картинок – вот Маша взмахнула палочкой и покрепче сжала ручку выросшего сачка. Вот очередной порыв ветра подтолкнул застрявшую было дверь. Что-то серое, расплывчатое мелькнуло на пороге. Рената взмахнула лапой, точно медведь из зоопарка, рыбалку которого они с папой смотрели ещё весной, и серый комок полетел прямиком в сачок. Второй, третий! Очередной вредитель, похожий на плотный клубок пыли, оказался проворнее и почти увернулся от кошачьих когтей, но оскаленная лисья мордочка вовремя преградила ему путь.</p>

<p>– Не расслабляйся! Я внутрь, проверю, вдруг ещё кто остался... – Рената скользнула в тёмный проём.</p>

<p>На крыльце у соседей вдруг вспыхнул свет. О-ё-ёй! Что же делать?</p>

<p>– Заходи! Я покараулю, сразу выпущу вас, как только можно будет!</p>

<p>Лис пушистым лбом подтолкнул девочку к двери, которая как будто только этого и ждала – мигом захлопнулась, даже скрипеть позабыла. Вот теперь стало по-настоящему страшно...</p>

<p>«Это сон, это сон...»</p>

<p>Сон-то сон, а только жалко, что когда хотела по привычке сунуть в карман пижамы маленький оранжевый мобильник – Рената строго прошипела: «Ни в коем случае! Помехи лунному волшебству! И так с каждым годом всё сложнее...»</p>

<p>Глаза, как ни странно, понемногу привыкали к темноте, да и чуть-чуть холодного света всё же проникало из маленького окошка под самым потолком.</p>

<p>– Не бойся... Я уже всё проверила, ни одной не осталось, – хоть Рената и промурлыкала совсем тихо, Маша так подпрыгнула от неожиданности, что чуть не ударилась затылком о низкую балку. – Зеркало... где-то тут должно быть зеркало...</p>

<p>– Какое зеркало? Зачем? – Маша недоумевающе следила за серой тенью, обследовавшей каждый уголок их неуютного убежища. Или темницы? Только бы лис не подвёл...</p>

<p>– Лис-то? Да нет, ты не смотри, что я шипела, я же сразу чую, кому можно доверять...</p>

<p>Видимо, Маша сама не заметила, как пробормотала опасения вслух. Хорошо, если Рената права...</p>

<p>– Так что там с зеркалом?</p>

<p>– Эх, невнимательно ты, значит, слушала... Панфутий же ясно сказал: пыль, паутина, блеск немытых зеркал. Добавить к этому людской злобы, зависти – и готово гнездо для новых скырл! Не будем же мы тут каждый день охотиться. То есть, каждую ночь.</p>

<p>Блеск зеркал, значит... Только откуда же возьмётся блеск в тёмной, брошенной баньке, её и не топили, должно быть, сто лет... Ага! Окошко! От него, наверное... Маша аккуратно, боясь на что-нибудь наткнуться, прокралась к противоположной стене – точно! Аккурат против окна на стене висело небольшое, в пару папиных ладошек, зеркальце, до того затянутое старой пылью, что тусклые лунные лучи совсем не бликовали в нём. Но это сейчас, когда поднимается метель и луна то и дело прячется в рыхлых тучах... Ой, тучи! А назад-то как же...</p>

<p>– Поспешим! – Рената мягко скользнула на полок, будто услышав снова её опасения (а может, она опять вслух боялась? Ой, стыдно, будто не первоклассница, а дитё неразумное... Надо с этим что-то делать!) – Протирай же, не бойся, лунной шубке ничего не будет, свет – он всегда сильнее тьмы.</p>

<p>Едва Маша успела тщательно, до блеска натереть зеркальце, которое тут же благодарно пустило пару голубоватых «зайчиков», дверь тихонько скрипнула.</p>

<p>– Всё в порядке! Всё тихо! – остроухая мордочка исчезла из проёма, а когда Маша скользнула вслед за Ренатой в приоткрытую щель, на тропинке уже никого не было.</p>

<p>Эх, а она ведь хотела расспросить обо всём – и о ведьме, и о браслете, а может, и помочь – вдруг ей теперь не только амбарный замок открыть по силам! Увы, рябь набирающих силу туч совсем не оставляла времени на промедленья.</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>– Наконец-то! Я уж и не знал, куда бежать, чего делать! Рассказывайте скорее!</p>

<p>Панфутий, должно быть, и правда ужасно переволновался, дожидаясь их возвращения – не мог усидеть на месте, вскакивал, хлопал себя по карманам, а в особо волнительные моменты рассказа даже по лбу.</p>

<p>– Ну, не ошибся я в тебе! Признал, значит, сачок... – домовой хитро улыбнулся и вдруг протянул палочку обратно Маше. – А в честь первой охоты-то тебе подарок причитается! Загадывай.</p>

<p>– Подарок? Ой, а что... а какой?</p>

<p>– Сколько, говорите, скырл попалось? Штук пять?</p>

<p>– Не меньше, – муркнула Рената, уже устроившаяся уютно поверх одеяла.</p>

<p>– Пять, значит... Ну, тогда и подарок можно вот такой где-то! – Панфутий развёл руки, а потом сложил ладони, будто обхватывал яблоко. Или ёлочный шарик...</p>

<p>– Шарик! А... а шарик можно? Бабушкин... Разбитый... – голос у Маши даже задрожал от волнения.</p>

<p>– Бабушкин? А чего ж... Мы нашим Машам ничего не пожалеем, – домовой подмигнул девочке и добавил:</p>

<p>– Только волшебство – дело не быстрое. Ложись спать, а во сне постарайся шарик энтот увидеть во всех подробностях. Да и мне уже пора. Дел с утра будет много...</p>

<p>– Добр-рых снов...</p>

<p>Засыпая в тёплой постели, Маша расслышала в уютном кошачьем мурлыканье знакомое с детства:</p>

<p>«Бэль-ле замур... трэмоло...</p>

<p>Бэль пур тужур...»</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p>Маленькие зрители хлопали от души, не жалея ладошек.</p>

<p>Стоя под яркими огнями сцены, Маша широко улыбалась. Здорово выступила! Ни разу не сбилась, никого не подвела. А ещё – утром, перед самым спектаклем Алёнка, подозрительно ярко сверкая глазами, быстро шепнула – Настюшке с самого утра как будто получше стало. Поела, кукол рассадила на кровати, стих им читает. «Не иначе, шишка твоя волшебной оказалась! Или пирог с морошкой помог?»</p>

<p>Завтра новый год. Они с бабой Маней позвонят маме – прямо на дежурство, и папе – прямо в Петербург. Потом второй утренник – в Доме ребёнка. И ещё целых десять дней каникул. С горками, весёлым шумом, пушистыми сугробами. Оказывается, зимние каникулы в Загорье ничуть не хуже летних!</p>

<p>А ещё нужно обязательно разобраться, откуда взялась та шишка. И – лису помочь... Не может быть, чтобы не нашлось средство! А ещё – написать в синий блокнот обо всех своих волшебных снах. И прочитать папе. Только надо постараться, хорошо написать. Чтоб Панфутий, как живой. Папа тогда его обязательно нарисует!</p>

<p>А вот маме, пожалуй, обо всём не расскажешь... Отчитает, что чердачная лестница – она и во сне опасная. Или про шарик. Тот, что Маша успела заметить утром на пушистой кедровой лапе. Бабушка, что ли, тайком починила? Или...</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 129361 characters]
</binary>
</FictionBook>