<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <book-title>Охотник и ведьма</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Осень</first-name><middle-name>2022. Пролёт</middle-name><last-name>Фантазии</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>25.9.2022</date>
            <id>eeb04532-4955-4755-8537-939f927d6d58</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Охотник и ведьма</strong></p><empty-line /><p>Отец Якова был охотник на ведьм. Как дед, и прадед, и все предки его по мужской линии, начиная с Йоргена Бахаря, стоящего у истоков Братства Пламени и Топора. А потому и Якову в скором времени предстояло возложить на свои плечи бремя фамильного ремесла и смириться с уготованной участью.</p>

<p>А будущее вот оно, уже на пороге. Не далее, чем сегодня ночью состоится ведьмовской шабаш в глубокой чаще леса. Там, в сиянии юного месяца под пристальным взором холодных звёзд, ворожеи и чаровницы, чернокнижницы и ведуньи будут вершить свои нечестивые ритуалы. Распевать дьявольские песни и водить хороводы вокруг костра. И именно сегодня состоится ночь инициации Якова, когда ему предстоит стать мужчиной.</p>

<p>Но я не хочу, — воспротивился бы он, наберись смелости. Да только откуда ей взяться? Как объяснить отцу, что нет большей радости для него, чем резать по дереву и лепить из глины, сеять зерно и ухаживать за цветами. А мать молчит и ничего не скажет. Ничего не возразит.</p>

<p>Прежде чем он появился на свет, она родила трех дочерей подряд и отец уже было отчаялся заполучить наследника. По рассказам матери, ходил он в те дни хмурый и молчаливый. В душе его разгоралось пламя и отбрасывало черные тени.</p>

<p>Знал бы Яков в чьём доме родится, может, и не захотел бы рождаться вовсе.</p>

<p>На день опустилась ночь. Яков вместе с дюжиной охотников встретил её на лесной опушке, где пышные лиственницы выстроились в тёмный туннель, ведущий в недра чащи. От одного её вида бросало в дрожь.</p>

<p>Пока шли, с уст деда не сходила бесконечная молитва. Он крепко сжимал в руке плотницкий топор, чьё лезвие позабыло вкус древесной смолы и аромат опилок. Но знало лишь запах крови и ее липкую сладость. А обух давно уж не слышал хруста сучьев и досок, но только треск шейных позвонков и дробящихся костей.</p>

<p>Отец же ещё со времён службы на флоте питал пристрастие к ружьям и коротким мечам. Поэтому острый как бритва кацбальгер1 прятался в ножнах на его левом бедре, а за спиной висел добротный абордажный мушкетон. В отличие от деда, он всю дорогу молчал и лес вторил ему оглушающей тишиной.</p>

<p>Якову достался скотобойный кинжал и арбалет. Папа с детства учил его резать свиней и стрелять по мишеням, и, спустя годы, он наловчился сбивать на лету синиц и с тридцати шагов поражать яблоки на голове напуганных сестер.</p>

<p>Однажды во время одной из тренировок заплаканный Яков направил орудие в спину ничего не подозревающему родителю. Но нажать на рычаг ему не хватило отваги. Бывало, ночами он жалел о своём малодушии.</p>

<p>— Уже рядом, — шепнул идущий впереди следопыт и выдернул Якова из омута тяжёлых раздумий.</p>

<p>Всё было в этих мыслях, что способно причинить страдание. Тревога, обида и страх. Но более всего — ненависть и она же любовь, жгучая и всепрощающая. Эти чувства были обращены к человеку, что когда-то пел ему колыбельные и рассказывал сказки на ночь. В чьих объятиях он забывался безмятежным сном находил защиту и покой.</p>

<p>Яков покосился на отца. Никогда еще тот не представлялся ему таким чужим и безжалостным — лицо охотника казалось лицом не человека, но холодной маской каменного истукана.</p>

<p>Спустя время вся группа по команде следопыта разошлась широкой полукруглой цепью. Яков держался отца. Вскоре он заметил впереди едва пробивающееся сквозь заросли красное сияние — отсвет костра, и расслышал вязнувшие в густой тишине леса отголоски песен и смеха. Завидев пламя, отец жестом велел ему пригнуться и сам ниже приник к земле. Дальше они двигались совсем по-кошачьи, ступая мягко и бесшумно.</p>

<p>Свет пламени становился все отчетливей, как и неразборчивые голоса ведьм. Вот он уже отбрасывал алые блики на листья и ветви, и острыми языками облизывал бархатный ночной покров. Ещё несколько шагов и охотники застыли во тьме на границе чащи. Дальше понурые деревья уступали место прогалине. В центре ее горел костёр и мелькали черные тени, ласкаясь в его жаре.</p>

<p>Отец заботливо положил руку на плечо Якову и тот не узнал прикосновения. Где-то глубоко в нём словно отголосок эха проснулось почти позабытое чувство и разлилось по груди, как тепло от костра. Оно обещало покой и было преисполнено доброй воли. Но продолжалось недолго. Вскоре его прогнала сродни болезненному укусу холодная хватка цепких пальцев. И в этом прикосновении уже не было прежней заботы и любви, но только требование и долг.</p>

<p>Охотник повернулся к нему. Его глаза сверкали словно лёд. Слегка ухмыльнувшись, он кивнул в сторону шабаша. Яков моргнул, стряхивая с ресниц наваждение и обратил взор к теням, беснующимся на прогалине.</p>

<p>Сначала он видел только призраки. Угловатые очертания их походили на ломаные линии угольных рисунков. Они сливались перед его взглядом в сплошную вереницу, будто то было одно существо. Неведомая змея, ползающая вокруг костра в попытке ухватить себя за хвост. Потом его юные глаза привыкли к сумраку. Он стал различать ноги и руки, плечи и волосы, бедра, груди и лица танцующих женщин, и даже выражения на них.</p>

<p>Он видел удовольствие и радость. Жадно смотрел на горящие от восторга глаза, и тронутые блаженством беззастенчивые улыбки, и собственной кожей на щеках чувствовал жар женских тел, трепещущих от наслаждения.</p>

<p>Якову стало не по себе. Он покрылся испариной. Его руки дрожали. Воздуха не хватало. Земля всё куда-то норовила сбежать из-под ног. Чудилось, словно вся кровь в теле прилила к лицу и паху, и это чувство было ему знакомо.</p>

<p>Впервые оно возникло несколько лет назад, когда он случайно застал старшую сестру за купанием в пруду. Он спрятался в сени кустарника и ушёл не сразу, пусть стыд и гнал его прочь. Вот и сейчас смущение и страх нашептывали ему о бегстве. Но, как и в то памятное утро, он не тронулся с места.</p>

<p>А дьявольский хоровод тем временем развернулся в полную силу. Костер, вторя танцу стал выше ярче и то и дело плевался жгучими всполохами в ночное небо. В свете одного из отблесков Яков заметил юную девушку, неподвижно стоящую за кольцом хоровода и от того почти незаметную.</p>

<p>Она держалась за одиноко растущей на прогалине молодой березкой и наблюдала за происходящим.</p>

<p>Руки Якова дрожали от волнения. В голове беспорядочно роились вопросы. Теперь он смотрел только на неё.</p>

<p>Кто она? Ведьма? Тогда почему стоит особняком и не принимает участия в танце? Почему не славит дьявола вместе со своими сестрами, а лицо ее кажется преисполненным беспокойства? Может, она заблудилась в лесу и вышла к костру в поисках помощи. Но стала невольной свидетельницей шабаша.</p>

<p>Яков попытался вспомнить встречал ли её прежде, но не смог. Он бы не забыл. Он в жизни не видел никого красивее.</p>

<p>Словно почувствовав на себе взгляд, девушка повернулась к зарослям, где прятались Яков с отцом. Он невольно пригнулся, хотя был надежно скрыт тенью и незаметен. Но все же, она смотрела так, будто знала, что кто-то прячется под покровом ночной чащи.</p>

<p>Тревога и страх маской слетели с ее лица, их сменило любопытство. Что-то шептали губы, говорили глаза. В них танцевало пламя костра и мелькали тени.</p>

<p>Яков взглянул на отца. Тот не смотрел в сторону девушки. Он надеялся, что никто из притаившихся в лесу охотников тоже не обратил на неё внимания. Ведь не станут они разбираться ведьма или нет. Убьют на месте и сожгут, или привезут в город и казнят уже там, на судебной площади. А может, отправят к Барону и его алхимикам в зловещий замок Тиффож, где по слухам пропадают сироты. Якову не хотелось для незнакомки такой судьбы.</p>

<p>Низко протрубил рог и все как один охотники выскочили из укрытия с оружием в руках. Над лесом поднялся оглушительный вопль, визг и выстрелы. Костер ярко вспыхнул ослепляя. Вздулся как огненный пузырь и тут же лопнул. Он погас столь внезапно, что Яков подумал, будто на голову ему накинули черный мешок - так темно на прогалине. Вскоре охотники разожгли факелы и достали масляные фонари. Ведьмы бросились бежать. Вороны со страшными криками сорвались с ветвей.</p>

<p>В переполохе Яков успел заметить, что девушка юркнула в чащу. За ней, потрясая клевцом и улюлюкая словно дикарь, рванул один из охотников отца — Здоровяк Ларс.</p><empty-line /><p>* * *</p><empty-line /><p>Яков побежал следом. Сам не зная зачем и что сделает, но предпочитал об этом не думать. Сначала нужно догнать.</p>

<p>А если не догонит? Если опоздает? Ларс убьет беглянку, ему не впервой.</p>

<p>Два года назад Здоровяк проходил инициацию в облаве на ведьмину хижину. Там жила слепая старуха-травница с двумя внучками. Охотники скрутили их, зачитали приговор и велели новичку привести его в исполнение. “Бабка твоя, — сказали они, — для инициации этого достаточно. Остальное за нами”. Ларс же прирезал всех троих, даже глазом не моргнув. Тела сожгли вместе с хижиной. А по возвращению в город ему вручили клевец и медаль Братства. С тех пор тот никогда с ней не расставался.</p>

<p>Яков услышал вскрик, а затем и громкую ругань. Весьма кстати, ведь он уже почти заблудился в кромешной темноте леса и не знал куда бежать. Стремительно, как лис, он бросился на шум борьбы на ходу сняв с плеча арбалет. Выскочил на медвежью тропу. Наткнувшись на Ларса, он сбил его с ног. Тот повалился на беглянку, но быстро поднялся и замахнулся клевцом.</p>

<p>— Стой! — закричал Яков выставив перед собой руки, — Это я!</p>

<p>Но Здоровяк не остановился, и Яков, с трудом уклонившись от смертоносного лезвия, чудом избежал погибели.</p>

<p>— Сопляк! — гаркнул Ларс и толчком опрокинул его на спину, — Это моя добыча, я поймал!</p>

<p>Он выхватил из рук Якова арбалет и швырнул в кусты.</p>

<p>— Что ты делаешь?!</p>

<p>— Закрой пасть, выродок. Давно надо было тебя прикончить. Только отца позоришь. Ну ничего. Скажу ему, ведьма сыночка твоего порешила и все дела. Он поверит. Такой слабак, как ты, даже с девкой не сдюжит, - Хохотнул Здоровяк и замахнулся для удара, но застыл словно статуя.</p>

<p>Беглянка с воинственным воплем запрыгнула ему на спину и вонзила в плечо кинжал. Ларс охнул, выронил клевец и схватил ее за волосы. Она вцепилась зубами в его ладонь словно дикая кошка. Вытащила клинок и воткнула опять. Целила в шею, но угодила рядом с ключицей и принялась ковырять острием. Хлынула кровь.</p>

<p>— Грязная тварь! — взревел Здоровяк.</p>

<p>Хрипя, словно загнанный кабан, и захлебываясь слюной, он вынул нож из-за пояса и ударил беглянке в бедро. Та взвыла от боли. Пальцы ее ослабли и отпустили кинжал. Эфес его так и остался торчать из раны противника.</p>

<p>— Помоги! — Взмолилась она, вперив взгляд в валяющегося на земле Якова.</p>

<p>Он посмотрел на Ларса. Лицо у того походило на лик бесноватого. Изо рта текла кровь и бежала по подбородку. Зубы оскалились. Выпученные глаза горели ненавистью.</p>

<p>Здоровяк стряхнул девушку, как надоедливую муху.</p>

<p>— Ведьмино отродье! — зарычал он, пуская кровавые пузыри и развернулся, — Я из тебя кишки выпущу! Я отрежу твою голову и повешу...</p>

<p>По лесу прокатился громовой раскат словно разом треснули сотни деревьев и высоко над кронами взметнулся столб зеленого огня. Он осветил небо зловещим сиянием. Вслед за ним, из глубины чащи поднялись леденящие кровь вопли боли и ужаса. Звуки доносились со стороны шабаша.</p>

<p>Отвлеченный шумом Ларс замешкался, и тогда Яков вырос у него за спиной. В руке сверкнула смертоносная сталь. Первый удар пришёлся в печень. Свинорез легко вошел в мягкую плоть. Здоровяк болезненно взвыл и вскинул руку для удара, но промахнулся. Яков ловко нырнул под ним и вонзил нож аккурат в подмышку. Губы Ларса замерли, не позволив ему проронить повисшие на языке ругательства. На лице застыла гримаса удивления. Он тяжело рухнул под ноги своему убийце и развалился перед ним во весь свой гигантский рост.</p>

<p>— Нам надо бежать, — прошептала беглянка, но Яков не слышал.</p>

<p>Он молча смотрел на покойника. В незрячих глазах Ларса читалась обида и недоумение. На широкой груди блестела в лунном свете медаль Братства. Под левым плечом росла и ширилась черная лужа.</p>

<p>— Эй, приди в себя! Скоро сюда явятся другие. Они убьют нас обоих!</p>

<p>Яков вышел из ступора. Непонимающе уставился на девушку. Перевёл взгляд на свою руку, на окровавленный нож. Затем на тело у ног. Он попытался проследить за мыслями, но в голове было пусто. Ни страха, ни злости, ни угрызений совести. Только покой и облегчение.</p>

<p>— Ты его убил. Тебя не пощадят. Если хочешь жить, нам нужно сейчас же убраться отсюда! - прошипела беглянка.</p>

<p>Яков кивнул и спрятал кинжал на поясе за спиной, всем телом ощущая небывалую решимость. Перепрыгнув через труп, он подскочил к девушке.</p>

<p>— Как тебя зовут?</p>

<p>— Ингрид.</p>

<p>— А меня Яков, - он помог ей подняться. — Идти сможешь?</p>

<p>— Не думаю.</p>

<p>Не проронив более ни слова, Яков осторожно взял ее на руки. Уложил на плечо и быстрым шагом направился вглубь чащи.</p><empty-line /><p>* * *</p><empty-line /><p>Утро встретило беглецов в лесной хижине. Ингрид спала. Яков всю ночь глаз не сомкнул. Разве что, изредка проваливался в забытье и шарахался от сонных видений.</p>

<p>Ему чудилось, будто снаружи кто-то бродит, отбрасывая тень на окна. Шуршит листвой. Скрипит шагами, ломая сухие ветки. Шепчет сквозняками. Заглядывает. Мертвец.</p>

<p>Отец рассказывал ему, что усопших следует хоронить. Иначе они не обретут покой, встанут и пойдут по земле.</p>

<p>“Если ты убил человека, — говорил он, — надо закопать лицом вниз. Если нет времени, то вырежи глаза и тогда он тебя не найдёт. Если то был колдун или ведьма, надо сжечь и засыпать кострище. Заложить камнями. Чтобы всякий мимо проходящий узнал проклятое место”.</p>

<p>Яков забыл выколоть Ларсу глаза.</p>

<p>Ночью он промыл Ингрид рану, наложил лечебные травы и повязку, напоил отваром. Благо, она оказалась не шибко глубокой, а потому и крови девушка потеряла не так много.</p>

<p>Едва солнце взошло, как она проснулась. Яков был тут же. Понуро сидел на облупившейся табуретке и неподвижно смотрел в окно. На столе перед ним лежал окровавленный нож. Он так и забыл его помыть.</p>

<p>— Как ты себя чувствуешь? — Яков повернулся к Ингрид, подошёл к кровати.</p>

<p>Девушка выглядела бледной.</p>

<p>— Нормально. Жить буду, наверное, — она попыталась сесть и поморщилась от боли.</p>

<p>Яков подскочил к ней протягивая руки, чтобы помочь. Она не стала отказываться. Сев на постели откинула в сторону одеяло. На бедре красовалась аккуратная широкая повязка. На белой ткани проступал похожий на кровоподтек желто-алый след.</p>

<p>— Надо бы поменять, — заметил Яков.</p>

<p>Ингрид подняла взгляд.</p>

<p>— Ты наложил на рану чистотел?</p>

<p>Яков кивнул. От него не укрылось удивление, мелькнувшее в ее глазах.</p>

<p>— Я разбираюсь в травах. И в цветах. Я люблю растения.</p>

<p>— Но ты же...</p>

<p>— Охотник?</p>

<p>Ингрид потупила взор.</p>

<p>— Я не выбирал быть охотником. Мой отец сделал это за меня.</p>

<p>— Ты убил одного из своих.</p>

<p>Яков поморщился, припомнив обиженный взгляд мертвого Ларса и ночные видения.</p>

<p>— Спасибо. Ты спас мне жизнь.</p>

<p>Ингрид придвинулась. На её лице блестели большие серые глаза. Расширенные зрачки в них чернели как галечные окатыши на мелководье. Взгляд подобно лучу света, что рассеивает тьму, гнал прочь страхи и тревоги Якова и, казалось, читал самые сокровенные мысли. Он почувствовал себя голым перед ним и узнал его.</p>

<p>Точно так же Ингрид смотрела в заросли на шабаше. Когда Яков прятался под сенью черной листвы, за узловатыми стволами деревьев и гадал, видит она его или нет.</p>

<p>— Что ты делала в лесу?</p>

<p>Ингрид моргнула. Поежилась. Прикрылась одеялом.</p>

<p>— Я была с мамой.</p>

<p>— Расскажи, — Яков сел рядом, сцепив пальцы на коленях, чтобы спрятать с прошлой ночи поселившуюся в них дрожь.</p>

<p>— Моя мать потомственная ведьма, — Ингрид глубоко вздохнула. — На шабаше должно было состояться мое посвящение. Вчера мне исполнилось шестнадцать.</p>

<p>— С днем рождения, — Яков криво улыбнулся.</p>

<p>— Ты думаешь, я плохая?</p>

<p>Он повернулся к Ингрид. Взглянул на строго сдвинутые брови, влажные глаза, поджатые губы.</p>

<p>— Не знаю, — ответил он.</p>

<p>— Я не хотела быть ведьмой. Я всегда мечтала стать знахаркой и лечить людей. Я думала, что вырасту и сбегу из дома. Поселюсь там, где меня никто не знает и буду жить как сама того захочу.</p>

<p>Часто во снах я видела реку и остров. На нём хижина. Из трубы валит сизый дым. Рядом огород. Там растут разные травы и цветы. А на заднем дворе большой вишневый сад. И я знала во сне, что это мой дом. Я построила его. Я в нём живу. Но потом я просыпалась, и моё сердце разрывалось от печали.</p>

<p>Ингрид тихо всхлипнула. С её ресницы сорвалась одинокая слеза, и она тут же яростно растерла ее пальцами по щеке.</p>

<p>— Никто не спрашивал, кем я хочу быть. Ты сказал, что тебя тоже. Значит, ты должен меня понять.</p>

<p>— А этот дом, на острове. Какой он?</p>

<p>Ингрид прерывисто выдохнула.</p>

<p>— Зеленый. На окнах резные ставни, очень красивые. Белый дымоход на крыше. Крыша тоже зеленая, покрыта травой и ромашками. Перед дверью красное крыльцо. Под крыльцом сидит жаба, — она хихикнула, шмыгая носом, — Квакает.</p>

<p>— Красиво, — мечтательно сказал Яков.</p>

<p>— А то, — согласилась Ингрид.</p>

<p>— Так ты получается не ведьма. Шабаш разогнали. Посвящения не состоялось.</p>

<p>Она кивнула.</p>

<p>— Получается, что так.</p>

<p>— И я не охотник. Недавно мне исполнилось шестнадцать. Отец решил, облава на шабаш отлично подойдёт для моей инициации.</p>

<p>— С днём рождения, — Ингрид сидела совсем близко. — Что ты должен был сделать?</p>

<p>— Убить и сжечь ведьму. Вместо этого я убил охотника, — Яков горько усмехнулся и сильнее сцепил пальцы. — Но я не хотел. Я защищался. Ларс был скотиной. Он всегда ненавидел меня.</p>

<p>Ингрид положила ладонь поверх его руки.</p>

<p>— Ты спас нас обоих и не должен себя винить. Ты ни в чём не виноват.</p>

<p>Яков повернулся к ней и нашел успокоение в глубине ее глаз. Они обещали мир и покой, и лучились искренностью. Казалось, в них можно было укрыться от любых невзгод. Спрятаться от взора чудовищ, холодной стали и всепожирающего пламени. Нырнуть как на дно глубокого озера, в чьём омуте никто тебя не найдёт.</p>

<p>— Давай сбежим, — прошептала Ингрид.</p>

<p>Её лицо было совсем близко. В голове у Якова молнией мелькнула непрошенная мысль. Взбудораженное ею сердце гулко заколотилось в груди, а от стыда заполыхали щеки. Дрожь волной прокатилась по телу от макушки до пят. В пересохшем горле застряли слова. Но в следующее мгновение его сердце упало на самое дно желудка, как арбалетным болтом подбитая на лету синица. Загробный холод словно ледяным клинком пронзил грудь и гортань. Он услышал зов снаружи.</p>

<p>Яков подскочил. Выглянул в мутное окно. К дому прихрамывая шагал отец, сжимая в руке арбалет.</p>

<p>— Спрячься, — бросил Яков через плечо, — И не шуми.</p>

<p>Он взял кинжал со стола, убрал его в ножны и направился к выходу. Скрипнув дверью, спустился с крыльца.</p>

<p>В глаза, привыкшие к полумраку хижины, ударило яркое утреннее сияние. Голову окружили ароматы лесного разнотравья. Среди них тонкой нитью ветвился едкий запах крови.</p>

<p>— Слава господу, ты жив! — воскликнул отец.</p>

<p>Яков даже не заметил, как охотник оказался перед ним и заключил в крепкие объятия. Он почувствовал на шее колючий подбородок и шершавую ладонь на спине.</p>

<p>— Я думал, ты погиб.</p>

<p>Отец взял сына за плечи. Отступил на шаг. Оглядел с ног до головы. Яков тоже смотрел на него, но не мог узнать. Лицо казалось ему маской другого человека. Смутно знакомого. Будто они некогда встречались и даже часто виделись. Но затем тот человек пропал и больше не появлялся. Он называл его папой.</p>

<p>— Я нашёл Ларса.</p>

<p>У Якова сперло дыхание.</p>

<p>— И твой арбалет рядом с телом, в кустах. Господи, я думал эти твари утащили тебя. Я боялся даже предположить, что они могут сотворить с тобой. Но все обошлось. Слава богу, все обошлось.</p>

<p>Охотник изучил взглядом хижину, на мгновение задержавшись на грязных окнах.</p>

<p>— Что случилось?</p>

<p>Яков указал на перевязанную ногу. Тот отмахнулся.</p>

<p>— Да ничего страшного. Так, царапина.</p>

<p>Охотник повернул лицо к сыну. Папа пропал - остался отец.</p>

<p>— Эти чертовы суки устроили нам засаду. Они знали, что мы придём, но делали вид, будто ничего не подозревают. Хитрые бестии! Фергус и Йохан мертвы. Старик ранен.</p>

<p>— Дедушка?</p>

<p>Охотник кивнул.</p>

<p>— И Ларс. Его они, выходит, тоже убили.</p>

<p>Отец прошагал к дому и сел на ступеньку крыльца. Сплюнул себе под ноги вязкий сгусток крови вперемешку со слюной. Арбалет он положил на колени.</p>

<p>— В суматохе я не заметил, куда ты подевался. Что произошло?</p>

<p>— Когда завязался бой, я потерял тебя. Потом я увидел, как Ларс побежал в заросли за ведьмой, и подумал, что ему может понадобиться помощь. Ты говорил, всегда держаться своих. Не ходить по одному. Вот я и решил последовать за ним. Я не видел их, только слышал. А когда выбежал на тропу, то наткнулся на тело Ларса.</p>

<p>— Что было дальше?</p>

<p>— Из кустов на меня набросилась ведьма. Я попытался выстрелить, но она выбила арбалет. Тогда я выхватил нож.</p>

<p>— Он при тебе?</p>

<p>— Да.</p>

<p>Отец поманил рукой. Яков нехотя достал из-за спины кинжал и показал его.</p>

<p>— Я ранил ведьму, — объяснил он и вернул оружие на место. — Она бросилась в лес. Я побежал за ней, но не нашёл. Тогда и решил остаться в хижине до утра.</p>

<p>Охотник поджал губы и кивнул.</p>

<p>— Понятно, — сухо сказал он, поднимаясь с крыльца. — Нам пора домой. Твоя мать, наверное, вся испереживалась. Погоди!</p>

<p>Яков замер. Лоб его покрылся испариной. Из хижины послышался неясный шум.</p>

<p>— В доме еще кто-то есть?</p>

<p>— Нет.</p>

<p>— Стой, где стоишь! — отец строго посмотрел на него, и поднялся по ступеням.</p>

<p>Он широко распахнул дверь и исчез во мраке хижины. Но вскоре вновь показался на крыльце, держа Ингрид под локоть. Что-то злобно шипел.</p>

<p>На лице девушки застыл ужас. Она растерянно оглядывалась по сторонам, пока не нашла Якова и тогда расплакалась.</p>

<p>Охотник толкнул ее со ступеней. Ингрид упала к ногам Якова и завопила от боли. Рана на бедре принялась обильно кровоточить. Он попытался помочь ей.</p>

<p>— Не тронь! — рявкнул отец, — Отойди от неё!</p>

<p>Яков повиновался.</p>

<p>Спустившись, охотник за горло поднял Ингрид и прижал к стволу дерева.</p>

<p>— Эту ведьму ты пытался догнать? Отвечай, когда тебя спрашивают!</p>

<p>— Да, — растерялся Яков.</p>

<p>— Ты говорил, что упустил ее!</p>

<p>— Я... я не знал, что она прячется в хижине...</p>

<p>— Чушь! Это твоя работа? — охотник указал на бедро Ингрид.</p>

<p>— Да, — кивнул Яков.</p>

<p>— Черта с два! — закричал отец брызгая слюной. По шее его поползли набухшие багровые вены, — Ларс — вот это твоя работа! Как ты смеешь так нагло лгать мне? Думал, я не признаю ран от ударов, которым сам тебя обучил? За дурака меня держишь?</p>

<p>— Нет!</p>

<p>— Зачем ты убил его?</p>

<p>— Он обезумел! Набросился на меня. Он сказал, я недостоин быть твоим сыном. Что, покончив со мной, он тебе только милость сделает...</p>

<p>— Ну что же, по всему похоже он был прав.</p>

<p>— Ингрид не ведьма, — пропустив мимо ушей слова отца, Яков шагнул к нему, примирительно подняв руки.</p>

<p>— Не подходи! — охотник направил арбалет в лицо сыну, — Ингрид? Так вы уже и познакомиться успели, как я погляжу!</p>

<p>— Это правда, — пискнула девушка, — Я не ведьма.</p>

<p>— Закрой пасть! — взревел охотник, и повернулся к Якову, — А ты, на вот, держи!</p>

<p>Он бросил сыну арбалет. Тот неловко поймал его. Недоуменно уставился на отца.</p>

<p>— Последний шанс. Убей ведьму, и я прощу тебя. Никто не узнает, что случилось с Ларсом. Вся вина ляжет на неё.</p>

<p>— Но это неправда, — задрожал Яков, — Она не убивала. И ничего плохого не сделала. Она не ведьма.</p>

<p>Отец разразился громким смехом. С сожалением посмотрел на сына.</p>

<p>— Дурак, — процедил он, и отпустил плачущую от боли Ингрид.</p>

<p>Та вцепилась пальцам в ствол за спиной чтобы не упасть. Охотник вынул мушкетон из-за пояса. Приставил дуло к ее лбу.</p>

<p>— Ты знаешь, что эта девка делала на шабаше?</p>

<p>— Заблудилась.</p>

<p>— Не лги мне! Она была на посвящении, так ведь? Тебе известно, как проходит инициация в ведьмы? Нет? Давай-ка я расскажу. Юная дочь ковена должна одурманить мужчину. Колдовством ли женскими чарами, не имеет значения. Если жертвой окажется зелёный охотник вроде тебя, вообще прекрасно. Соблазнив глупца, она должна возлечь с ним и понести. После, беднягу ритуально убивают. А спустя время у посвящённой рождается дочь. И это я ещё без кровавых подробностей рассказываю.</p>

<p>— Ингрид не ведьма!</p>

<p>— Скажи, она не пыталась тебя соблазнить? Сладкими речами, сказками. Она касалась твоей руки, плеча, колена? Заглядывала в глаза? Жалась ближе? Звала с собой? Нет?</p>

<p>Яков молчал. Невидящим взором он смотрел сквозь суровое лицо отца и темный лес. В пустоту.</p>

<p>— Это не правда, — услышал он жалобный голос Ингрид, — Яков, я не лгала. Мы не выбирали...</p>

<p>— Теперь видишь? — отец был спокоен. В его словах звенела сталь и лед, — Убей ведьму, пока она не погубила тебя.</p>

<p>Опустив мушкетон, охотник отошел в сторону, открывая путь арбалетному болту.</p>

<p>— Не слушай её, — сказал он с нажимом. — Всё что исторгают её уста — ложь. Она поклянется в чём угодно, лишь бы выжить. Она предаст. Убей её, сын, и я прощу тебя.</p>

<p>Яков поднял арбалет. Он показался ему намного тяжелее обычного. Сияющий сталью на солнце болт мирно лежал в направляющем желобе. Смертоносное острие смотрело в грудь Ингрид. Ложе покоилось на плече точно влитое. Такое знакомое, родное чувство. Отец специально вырезал приклад под сына. Натянутая пеньковая тетива тихонько скрежетала в предвкушении выстрела.</p>

<p>Он поднял взгляд с арбалета. Посмотрел на Ингрид. По щекам ее катились крупные слезы. Глаза блестели от ужаса. На губах застыли невысказанные слова. Она что-то тихо шептала. Прошу? Пожалуйста?</p>

<p>Яков перевёл арбалет. Лицо охотника вытянулось от удивления.</p>

<p>— Прости, — выдохнул Яков и закрыв глаза, припоминая тренировки со стрельбой по птицам и яблокам, нажал на рычаг.</p>

<p>Слева послышался разрезающий воздух глухой свист. Последовал резкий тяжелый удар, едва не выбивший оружие из рук, и одновременно с ним щелкнул затвор спускового механизма.</p>

<p>Яков поднял веки и успел заметить, как болт просвистел совсем рядом с виском отца, и затерялся в кустах. Из ложа арбалета торчал помешавший выстрелу небольшой метательный нож. Потом он услышал шелест и увидел, как из зарослей неподалеку вышел метнувший его хмурый следопыт.</p>

<p>Яков перевёл взгляд на отца. Удивление охотника сменилось горькой досадой и разочарованием. Он глубоко вздохнул, устало опустил голову. А затем повернулся к сконфуженной Ингрид, вскинул руку и выстрелил ей в лицо.</p>

<p>От испуга Яков выронил арбалет. Над курком мушкетона в воздух поднялось белое облачко. Сквозь него проступали очертания Ингрид. Оставляя на коре кровавый след, её обмякшее тело неуклюже осело у корней дерева, подмяв под себя худенькие ноги. На месте лица алела омерзительная рана.</p>

<p>Яков дрогнул. Мир вокруг будто дал трещину и плыл перед его глазами. Он закричал, исторгая из себя весь накопившийся за последние годы страх и отчаяние. Охотник повернулся к сыну с таким выражением, будто только что его заметил. Вслед за недоумением пришёл гнев. Он шагнул к Якову, потеряв к мёртвой всякий интерес.</p>

<p>— Не подходи! — закричал Яков и попятился.</p>

<p>Он вытащил кинжал и боязливо выставил его перед собой. Отец вынул из ножен кошкодер. Клинок угрожающе сверкнул на солнце. В глазах охотника горело ледяное пламя, а шаг был тверд и неумолим. Каменное лицо выражало решимость.</p>

<p>И тогда Яков не выдержал. Он выронил нож из дрожащих пальцев и бросился прочь. Но путь ему преградили вышедшие из чащи охотники.</p>

<p>— Дедушка? — прохрипел Яков потерянным голосом и застыл как вкопанный.</p>

<p>Обезображенный ожогами старик в ответ смачно харкнул ему под ноги, и обрушил на голову обух топора.</p><empty-line /><p>* * *</p><empty-line /><p>Яков истошно вопил, раздирая горло в кровь пока его волокли на судебную площадь. С одной стороны к столбу уже было приковано тело Ингрид с холщовым мешком на голове. Среди множества собравшихся полюбоваться сожжением он заметил мать и сестер. Облаченные в траур, они стояли в первых рядах, с глазами полными слез. Но лица их сохраняли спокойствие. Наблюдали за происходящим с холодной отрешенностью. Яков кричал им, и всё надеялся, что в последнее мгновение окажется спасён.</p>

<p>Его прижали к столбу и крепко приковали цепями. Стало трудно дышать. К ногам сложили охапки хвороста и поленья. При виде их Якова охватила волна ужаса. Он возопил с новой силой, брызжа слюной и кровью, и рыдал в три ручья.</p>

<p>— Твои слёзы только продлят мучения, — со знанием дела заметил стоящий напротив палач и подмигнул, — Дрова намокнут — гореть будут дольше.</p>

<p>Он усмехнулся своей шутке и отошёл к жаровне. Толпа притихла. Над площадью, как загнанная в клетку птица, метался горький плач Якова. А затем он услышал голос судьи, объявляющего приговор, но не мог разобрать слов. Смертельный страх застилал ему взор слепящей пеленой. Закладывал уши так, будто он опустился глубоко под воду и неумолимо падает в пропасть, где нет дна. Но только удушье, тьма и тишина. И ничего больше.</p>

<p>Приговор отгремел. Яков сам не заметил, как смолк и поднял глаза к небу. Он почувствовал окоченевшие ладони Ингрид. Их руки соприкасались. Он сжал ее пальцы своими. Перед ним появился человек с зажженным факелом. У него было отцовское лицо. Палач, тем временем, в надвинутом на лоб капюшоне ходил вокруг столба и обильно поливал поленья горючим. Толпа притихла. Мать и сестры опустили глаза в землю.</p>

<p>Ни проронив ни слова, отец принялся подпаливать хворост в ногах Якова. Из-под пят приговоренного потянулся сизый дым.</p>

<p>Скоро пламя пробудилось. Оно спросонья лениво подкралось к щиколоткам своей жертвы, скромно пробуя кожу на вкус и внимая воплю. Облизывая голени, оно побежало к коленям. Вцепилось тысячей жгучих укусов в бедра и пах. С нарастающей жадностью перекинулось на живот и руки. Набросилось на грудь, заключив легкие и сердце в удушающие объятия. Взобралось и село на плечи. Оно покрывало шею, щеки и губы Якова страстными поцелуями, не обращая внимания на то, как искажает и уродует его плоть. Оно горячо шептало ему на ухо сказки об очищении, не отвлекаясь на душераздирающий плач. И застилало собою взор, скрывая от осужденного всё уродство и грязь.</p>

<p>Но сквозь огненные языки и невыносимую боль, Яков отчетливо видел ледяные отцовские глаза.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 118209 characters]
</binary>
</FictionBook>