<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <book-title>Дьявольский случай</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>24.9.2023</date>
            <id>2e7d0af9-4218-43aa-a09b-d4f8cc316911</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            <publisher>Осенний Пролёт Фантазии 2023</publisher>
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Дьявольский случай</strong></p><empty-line /><p>Я проснулся ранним серым утром. По грязным мутным стеклам стекали скупые капли оплакивающего лето дождя. Вставать ужасно не хотелось, но в дверь барабанили кулаками. Спросонок мне показалось, что мои руки лежат далеко-далеко друг от друга, хотя я прекрасно видел, что они плотно прижаты к телу. Правая, как будто зарылась в мягкие женские волосы, а вторая лежала на холодном полу.</p>

<p>— Мистер Маквин, мистер Маквин! К вам посетитель! — надломленным фальцетом крикнула проходящая по коридору горничная и умчалась дальше, мелко стуча каблуками.</p>

<p>Вставать все еще не хотелось, но через тонкую дверь с грязной порванной обшивкой, доносились глубокие нервные вздохи. Человек по ту сторону был взволнован, едва удерживая всплеск бушевавших в его душе чувств.</p>

<p>Я встал и слегка потянулся. Как хорошо, что вчера я выпил вина и беспокойно проспал всю ночь. Мое воображение будоражил сон, какой простителен холостяку, разменявшему третий десяток лет. Правда, заканчивался он так, что мне самому стало жутко, но это был всего лишь сон — смесь причудливой игры мозга и перечитанных до дыр романов для взрослых. Стандартный для романов сюжет оканчивался очень страшно, но разве я мог себя винить за то, что мне причудилось?..</p>

<p>Костюм мой был слегка помятым, но это вряд ли бы тронуло раннего посетителя. "Сойдет и так", пробормотал я, рассматривая себя в разбитое зеркало. Я не боялся примет. Будь что будет.</p>

<p>На пороге меня ожидал мужчина средних лет. Полный, невероятно рыжий. Его взлохмаченные огненно-медные брови, моржовые усы над полными губами придавали правильным чертам его лица вид придурковатей и испуганный. На нем была видавшие виды шляпа, такого же вида костюм. На рукавах виднелись тщетно оттертые следы чернил. Пальцы у мужчины были толстые, как сосиски, в безымянный палец врезалось тонкая дешевая обручалка.</p>

<p>Посетитель остолбенел, трясясь от гнева. Похоже, он привык к более вежливому обращению, но я был не при деньгах, и, как следовательно, не в духе, а потому испытывающе молча прикидывал в уме, что было в голове у толстяка, пожаловавшего ко мне в несусветную рань.</p>

<p>Напряженное молчание, прерываемое грозным пыхтением гостя, пришлось прервать мне самому.</p>

<p>— Чем могу быть...</p>

<p>— Милстивый гсдарь! Вы ли проезжающий детектив, как мне сказали?!</p>

<p>— Верно, — неохотно потянул я, развязностью мнимого профессионала пытаясь набить себе цену.</p>

<p>На самом деле я не был детективом. Но стоило мне случайно помочь в нашумевшем деле, желтая пресса тут же окрестила меня детективом. Хотя я был всего лишь наблюдательным странствующим музыкантом, который, сложив не хитростное два плюс два, получил четыре. Обладая острым слухом, я удачно погрел уши в одной из многих гостиниц, и навел следователя на верный путь раскрытия дела об двойном убийстве и ограблении. Преступник был пойман и вздернут, а моя щеголеватая фотография то и дело мелькала на страницах газет.</p>

<p>— Так чем могу...</p>

<p>— Я—хозяин данного заведения, и под вашим носом произошло убийство.</p>

<p>Я замер как вкопанный, деловитое спокойствие как ветром сдуло с моей физиономии.</p>

<p>— Это, как это... Еще одно? — недовольно воскликнул я.</p>

<p>— Да! Под моей крышей! Из-за вашей халатности! Уб...</p>

<p>— Тссс, — и я поспешил прикрыть ему рот ладонью, — вы всех постояльцев разбудите, и будет большой скандал. Кто захочет потом у вас останавливаться, зная, что в одном из номеров пролилась кровь? — я лихо сбил его с дурацкой мысли o том, что якобы я виноват в произошедшем.</p>

<p>— Кровь? — перешел на испуганный шепоток толстяк. — Откуда вы знаете, что кровь?</p>

<p>— Фигура речи, — перебил я его, — проходите, поговорим.</p>

<p>Как только я захлопнул дверь, мужчина принялся нервно мерить комнатушку шагами. Дважды он чуть не сбивал с подставки мой саквояж, но в последний миг его грузное тело разворачивалось, и он вновь продолжал свое хаотичное движение.</p>

<p>—Присаживайтесь и рассказывайте.</p>

<p>Столь легкая просьба далась ему с большим трудом. Взволнованному человеку тяжело усидеть на месте.</p>

<p>— Я—хозяин данной гостиницы.</p>

<p>— Я понял.</p>

<p>— И сегодня утром я нашел труп. Представляете? Самый настоящий!</p>

<p>По словам хозяина, труп обнаружился около четырех часов утра, когда тот выпроваживал одну из своих дорогих кузин (описывая эту подробность, он сильно покраснел, но я и бровью не повел). Как вдруг он услышал тупой удар и «шум сползающего по стене тела».</p>

<p>— Конечно, мое заведение не богатое, но вполне пристойное. Страшное событие обнаружилось тогда, когда под сапогом что-то чавкнуло. Я зажег светильник, и, и…</p>

<p>— Я понял вас, — сухо оборвал его всхлипы я, пытаясь сообразить, не послышалось ли мне что-то во сне — мой номер находился напротив места трагедии. На часах было уже пять утра, солнце лениво просвечивало сквозь косматые тучи.</p>

<p>Убитой оказалась молодая таинственная, а как иначе, девушка, путешествующая одна. При регистрации она ни словом не обмолвилась, кто она, и какие жизненные перипетии заставили ее пуститься в рискованный путь. При себе у нее был небольшой саквояж и мешочек, который она не выпускала из рук ни на секунду. Лицо ее хозяин смог рассмотреть, только когда она уже скоропостижно скончалась с перерезанной шеей. Хозяин был до глубины души напуган, и мне стоило немалых трудов и большого количества алкоголя, чтобы бедняга хоть немного успокоился.</p>

<p>— Ведь я к вам стучался четверть часа! Четверть часа, друг мой, когда за моей спиной, за моей спиной, была она! — пронзительно взвыл он, вскочив, но я решительно посадил его обратно.</p>

<p>— Скажите, кто-то еще в курсе произошедшего?</p>

<p>Он отрицательно затряс головой и его второй подбородок потешно заходил ходуном как желе.</p>

<p>— Я всю кровь тщательно вытер, господин сыщик. Старшая горничная встает в пять, остальные спят до шести. Хоть пушкой стреляй — их не поднимешь раньше срока.</p>

<p>— Очень хорошо. Возможно, вы видели что-то еще подозрительное?</p>

<p>— O, o да, — округлил глаза хозяин и нервно затряс головой, но на этот раз утвердительно, — очень, очень странная тень, как огромный паук, метнулась, когда я наклонился к несчастной. Но больше ничего.</p>

<p>— Окно было закрыто? Вы обсмотрели мебель? Шкафы, кровать, под кроватью?</p>

<p>На все мои вопросы он утвердительно кивал. Его глаза выпучились от пережитого, и силы покидали его. Я приказал ему оставаться в моем номере, забрал у него ключ от места происшествия и, прихватив свой саквояж, вышел в коридор.</p>

<p>Если верить тем детективным романам, которыми я зачитывался в юности, сыщики действовали мгновенно, тихо и осмотрительно. Конечно, можно было позвать полицейского и отправиться дальше, но идея расследовать дело самому, мне оказалась крайне заманчивой, поэтому я решил ввязаться в эту историю.</p>

<p>Прежде всего я осмотрел коридор. Он был совершенно пуст. На полу около двери несчастной и вправду были заметны едва видные пятна крови, рядом же валялась окровавленная тряпка, которую я поспешил спрятать под ближайший шкаф. На полу, кроме пыли, ничего больше не было. Ни отпечатков, ни оброненных улик. Поэтому я решился перейти к непосредственному осмотру места преступления.</p>

<p>Дверной замок мне дался с трудом. Я провозился с минуту, дергая ключ во всех направлениях, пока ржавая рухлядь мне поддалась. Определенно, убийца не мог бы войти не замеченным, если у девушки был поверхностный сон, или она не спала вовсе. А на месте одинокой спутницы я бы опасался спать по ночам в подозрительных заведениях, даже закрывшись на ключ.</p>

<p>Дверь покосилась в проеме, поэтому мне пришлось щемиться. Дернувшись, я оставил на деревянной зазубрине кусок обшлага, чем был крайне раздосадован.</p>

<p>В номере были занавешены окна, на столе догорал газовый светильник. Труп девушки был распростерт на голой кровати, рядом же, на полу, валялась постельное белье, сорванное в спешке. На внутренней части двери поблескивала темная кровь. Саквояж стоял около кровати. Когда я его открыл и осмотрел, то сделал вывод, что как минимум, убийство не последовало за грабежом. Туго набитый кошелек, ценные бумаги и шкатулка с драгоценностями — все это было не тронуто.</p>

<p>Пыльный шкаф пустовал, в прикроватной самодельной тумбочке, в которую мог бы влезть целиком канатный плясун, мне тоже ничего не удалось обнаружить. Пошарив по полу, и проверив окна, я закончил осмотр помещения. Ни зацепочки, ни намека мне найти не удалось. Мои любимые сыщики, конечно, были более эрудированы и проницательны, чем я сам, но их вел всевидящий автор, а меня — лишь слепая надежда в свою удачу.</p>

<p>Когда я подошел к трупу, то долго не решался отодвинуть наволочку, которой хозяин закрыл несчастной голову. Она насквозь промокла от крови, как и тряпье, положенное под изголовье.</p>

<p>Из-под старой запятнанной наволочки на меня с ужасом слепо смотрели ясные серые глаза. Когда я покачал светильником, то в их глубине отразился слабый огонек. Лицо девушки было неимоверно прекрасным. Если бы я был художником или скульптором, то при жизни незнакомка стала бы моей идеальной натурщицей, музой. O таком типаже девушке я грезил ни одну ночь: страстно прижимал к себе, кусая рубиновые губы, шею. Частенько меня тревожил один и тот же сюжет, заканчивающийся кошмаром — лужей крови и моим поспешным бегством…</p>

<p>От раздумий меня отвлек легкий шорох. Хозяин, слегка пьяный, но уже успокоенный, заглядывал в дверной проем.</p>

<p>—Ну что, нашли что-нибудь или мне вызывать полицию? Очень уж не хочется предавать дело огласке, господин сыщик.</p>

<p>Я стиснул зубы, но не нашелся, чем бы ему ответить. Он понял меня без слов и уже хотел было закрыть дверь, как вдруг я понял, чего я не нашел.</p>

<p>— Вы сказали, что у нее был мешочек? Тот, маленький, который она не выпускала из рук все это время?</p>

<p>Он утвердительно кивнул и зашел в номер.</p>

<p>— Его нет.</p>

<p>— Кого, его?</p>

<p>— Мешочка. Мешочка нет. Все остальное на месте. Судя по ране, - продолжил я, уверенно расшагивая по комнате, — ее нанесли острым предметом, скорее всего хорошо заточенным ножом. На кухне все ножи целы? Вы проверяли?</p>

<p>— Нет, еще не додумался.</p>

<p>— Так проверьте.</p>

<p>Как только его грузное тело покинуло комнату, я вновь вцепился взглядом в это прекрасное, мертвенное лицо. Почему я ее не увидел раньше? Не пригласил к себе… И всего этого, быть может, не случилось. Или случилось после…</p>

<p>Осматривать ее под одеждой я не решился. От одной мысли, как она хороша там, мне становилось дурно. Ведь она мертва, почему в моей голове такие странные мысли?</p>

<p>Хозяин вернулся примерно через четверть часа с уже знакомым мне хранителем порядка и его помощниками.</p>

<p>— Что, мистер Маквин? Где вы, там снова интриги, расследования и убийства? Нашли что-нибудь? Ограбление или убийство на почве страсти, может, ревности?</p>

<p>Когда он закончил ироничное приветствие, я сухо изложил итог своего расследования, после чего был ласково, но решительно выставлен. В коридоре уже собралась гудящая толпа постояльцев. Стало ужасно душно и у меня закружилась голова.</p>

<p>Когда я вернулся в номер, то первым делом жадно выпил воды и умылся. Что-то меня тревожило, но что…</p>

<p>Прошло несколько дней, после чего я покинул чахлый городок, уладив несколько личных дел. Постоянной работы, как и ожидалось, мне не удалось найти, поэтому я двинулся дальше. Трясясь на козлах рядом с кучером почтового дилижанса, я мрачно размышлял о произошедшем. Все то время, пока шло расследование, дальше с места оно не сдвинулось. Преступник так и не был найден, а бравые стражи порядка только и делали, что арестовывали подозрительных личностей без явного места жительства и средств к существованию. Жители болтали многое. Кто-то предполагал, что бедняжку убил ревнивый муж, от коего она бросилась в бега, кто-то предполагал, что ее ограбили, но зачем нужно было убивать? Разве только затем, что она знала вора. Однако, женщины так робки и застенчивы, что даже легкая угроза заставила бы их молчать о произошедшем. Может, жертва попыталась дать отпор и преступник в порыве ярости ее убил?</p>

<p>Дорога была дальняя и скучная. Я немигающим взором уперся в покачивающийся передо мной круп серой лошади и размышлял обо всем и ни о чем одновременно.</p>

<p>К вечеру дилижанс достиг конечного места назначения. Я тяжело спрыгнул, разминая затекшие конечности. Этот город был намного крупнее прежнего, в нем кипела жизнь. Горожане возвращались с загородной прогулки и экипажи то и дело проезжали мимо. Один из них, лихо свернув, поднял фонтан грязи и испачкал мне платье. Когда я поднял голову, чтобы гневно провести взглядом спину кучера, то встретился взглядом с очаровательной женщиной, закутанной в теплую алую шаль. Ее задумчивые грустные голубые глаза на мгновение заглянули в мои. Полураскрытый рот с жемчужно-белыми зубками, фарфоровая кожа… Не имея собственной жены, я пристрастился по вечерам после работы грезить о чужих. Разве бродяга может себе позволить такую роскошь, как семейный очаг?..</p>

<p>***</p>

<p>На этот раз я остановился у старого друга. Ещё детьми мы вместе проходили нелегкое обучение музыкальному ремеслу и, расставшись много лет назад, мы до сих пор сохранили теплые дружеские чувства. В отличие от меня, моему другу чаще улыбалась судьба. Улыбнулась ему и местная красавица — единственная дочка банкира. Как это часто бывает с поздними, от того желанными и горячо любимыми детьми, слово дочери было законом для постаревшего отца, который души не чаял и выполнял все ее прихоти. Скрипя зубами, он выдал дочь за того, кто и в подметки бы ей не годился по состоянию, но принес ей неподдельное семейное счастье.</p>

<p>Вечером, рассказав друг другу все, что с нами случилось за последнее время, мы сидели в гостиной и тихо предавались вечернему блаженству. Кроме рассказа o его быте и моих скитаниях, наш разговор затронул тяжелую тему для столь приятного вечера — убийства женщин. Мой друг отметил, что в газетах то и дело стали мелькать случаи жестоких убийств молоденьких и привлекательных девушек и женщин, над которыми тщетно ломала голову полиция. Пока мой друг задорно бравировал, что, дескать, был бы он сыщиком, то держал всех преступников в страхе, а женщин в безопасности, я нервно покусывал губу — каждый описанный им случай я будто уже знал, будто все эти женщины были мне знакомы… Из моих ужасных сновидений. Но разве сновидение может быть реальностью? Я рассмеялся и вскользь обмолвился o них. Мой друг только пожал плечами.</p>

<p>— А мне вот на досуге приснилась шестиногая лошадь, которая плевалась ядовитой пеной и была героически мной прикончена. Но утром сколько бы ее не искал, нигде не нашел. Ты, мой дорогой, все время в своих мечтах пропадаешь. И в который раз пытаешься меня убедить, что твои сны вещие. Сны — ерунда. Мистическая наука господина Мейерхольца их не признает. Вот, послушай…</p>

<p>И он принялся читать муторный отрывок из толстой обшарпанной книжки. Я его не слушал. Я словно бы вырвался из своего сознания и побежал далеко в прошлое.</p>

<p>Эпизод. Июньский теплый день, нас вывезли на природу. Мы, еще дети, радостно резвимся в кустах. Кто-то из нас предложил ночью пробраться на кладбище. Эпизод. Фамильный склеп, горящий факел. Откуда мы его стащили? Мы идем, и наши шаги отражаются гулким эхом. Сыро. Грязно. Страшно. Проходя мимо очередного надгробья, я слышу повелительный голос. Я наклоняюсь и поднимаю пару колец. Простых, неприметных. Я никому не сказал o них, но с тех пор не расставался с ними — они до сих пор на обеих моих руках. Благодаря им мои сны стали ярче. Я путешествовал в любой уголок мира, я видел несметные сокровища, наикрасивейших женщин, крупнейшие сражения. Я мог заглянуть в любую щель, куда никогда не проникало ни одно живое создание, я…</p>

<p>В камине потрескивали поленья, супруга моего друга пела их первенцу простую колыбельную песенку. Меня клонило в сон.</p>

<p>Мне чудилось, что я очнулся в пургу, в рождественский мороз. Колючий ветер кидал мне в лицо пригоршни снега. Замерзшие, расцарапанные щеки горели нездоровым огнем. Впереди, в темноте, тускло мерцал недобрый огонь в бедной лачужке. Я задыхался, я хватал ртом холодный воздух и непрестанно кашлял. Как и в других снах, я едва передвигал ноги, с трудом продираясь к человеческому жилью в этот собачий мороз.</p>

<p>Дверь не поддавалась, я стучал, колотил в нее, но мне никто не отвечал. Сапог влип в что-то внизу, но что это было, я так и не смог рассмотреть. В окошке появились грустные голубые глаза и скрылись. Я видел, как промелькнула обнаженная женская фигура и скрылась где-то в глубине хижины.</p>

<p>Только когда я стал кричать и умолять впустить меня внутрь, мне отперли.</p>

<p>Как только за мной затворилась дверь, наступила тишина. Она была такой мерзкой и тяжелой, что мне хотелось петь, кричать, что-то перебить, лишь бы она перестала давить мне в уши. Но ни звука не сорвалось с моих губ. Когда мои глаза освоились, в темноте я с трудом рассмотрел женщину, лежащую на кровати. Мне показалось, что она приветственно махнула мне рукой, и я поспешил помахать ей в ответ. Я приблизился, с трудом затаив дыхание, чтобы не спугнуть незнакомку. В темноте ангельским светом загорелись два грустных голубых глаза. Больше я не видел ничего, да и уже было не нужно.</p>

<p>После бурного общения наших тел я сел, тяжело дыша. Так было хорошо, как это не описывали и в дурных романах, которые я тайком добывал из-под полы у продавцов в книжных лавках, но прекрасную незнакомку я так и не смог разглядеть целиком.</p>

<p>Я блаженно откинулся на подушку, как вдруг, моя прелестная спутница вдруг нечеловечески сильно вцепилась в меня и принялась терзать. Я хрипел, я кричал, я умолял ее оставить меня в покое. Ведь ничего дурного я ей не сделал!</p>

<p>С собой я всегда носил небольшой перочинный ножик. На досуге я немного рисовал, и всегда оттачивал им карандаш. О нем я и вспомнил, когда женщина вцепилась мне в лицо, стараясь выцарапать мне глаза.</p>

<p>От первого удара ножом, она отпрянула от меня, испуганно шипя. Голубые глаза, не выражавшие до сих пор эмоций, наполнились слезами. Теперь они уже молча умоляли меня, но я не остановился и нанес ей еще порядка трех-четырех ударов, после чего выбежал наружу.</p>

<p>Очнулся я, когда напольные часы пробили пять утра. В камине дотлевали поленья., кресло моего друга пустовало. Вероятно, он покинул меня, не осмелившись потревожить мой сон после долгой дороги. За окном неохотно занимался рассвет. В полудреме мне опять казалось, что моих рук нет рядом, что они летят ко мне откуда-то далеко-далеко. Я приказал одной из них пошевелить пальцами, и они тотчас слиплись, как будто я их в чем-то выпачкал. Только когда я встал и потянулся, разминая затекшие конечности, я понял, что я цел. В дверной колокольчик неистово зазвонили.</p>

<p>— Кто там? — спросил я, подойдя к двери. За моей спиной зашуршал халат. Мой друг тоже проснувшийся от шума, поспешил отпереть дверь.</p>

<p>На пороге стояла испуганная девушка, лет двадцати. Пряди волос хаотично торчали во все стороны, на плечи была небрежно накинута красная шаль. Она жестом подозвала моего друга, и я понял, что дело личное, и мне, как незнакомцу, лучше не вмешиваться. Постояв минуту и дождавшись подтверждение моего друга, что моя помощь не нужна, я ушел к себе и проспал до двенадцати часов дня.</p>

<p>Когда я спустился в гостиную, то меня удивила необычная тишина. Хозяин и хозяйка молча сидели в креслах, у нее были красные, опухшие от слез глаза. Ребенок тихо возился в детской вместе с няней. Горничная, как ни в чем не бывало, беззвучно в десятый смахивала пыль с одной и той же полки, делая вид, что все в порядке. Молчание прервало нервно вздохнувшая экономка.</p>

<p>— Горе у нас приключилось, мистер Маквин. Ближайшую родственницу хозяйки сегодня ночью жестоко зарезали.</p>

<p>Жена моего друга тихонько всхлипнула. Мой друг молча кивнул мне, прося меня выйти, и последовал за мной. Какое-то время мы молча шли по улице. Мальчишка-газетчик громко кричал на углу:</p>

<p>— Страшное убийство! Госпожа Браун жестоко убита ночью! Сексуальный маньяк! Покупайте газету! Только свежие подробности ужасного убийства!</p>

<p>— Так что произошло? — сухо спросил я.</p>

<p>Мой друг молча и быстро взглянул на меня и прерывисто вздохнул.</p>

<p>— Убили подругу нашей семьи. Сыщики говорят, что до смерти убийца ее изнасиловал.</p>

<p>Тут пришел мой черед вздыхать. Это было уже четвертое убийство, которое произошло на моей памяти за прошедший месяц. Мне это порядком надоело.</p>

<p>Плотину молчания моего друга прорвало, и он долго тараторил мне о том, кем была госпожа Браун, как они любили и уважали эту прекрасную молодую женщину, и как они оплакивают ее ужасную кончину, особенно, убита горем его жена. Я слушал его в пол уха.</p>

<p>Погода стояла прекрасная и мне в лицо дул легкий ветерок. Головная боль постепенно отступала и меня волновали больше карьерные перспективы в этом городе, нежели чем все подробности происшествия. Я думал устроиться в местный оркестр, может быть, стать потом первой скрипкой, а может, даже рискнуть и стать дирижером. О чем я еще больше мог мечтать?</p>

<p>На перекрестке мы свернули налево. Первый же дом был густо осажен праздношатающимися людьми и журналистами. Полицейские тут и там мелькали в толпе, не пропуская никого внутрь.</p>

<p>Мой друг шепнул одному из стражей порядка пару слов на ухо. Тот понимающе кивнул и пропустил нас на лестницу. Хлынувшую вслед за нами толпу он едва остановил, прибегнув к помощи своего товарища. Я замешкался на крыльце, окидывая взглядом бурлящую толпу. Высокие цилиндры мужчин и шляпки дам запестрили у меня в глазах, мне стало дурно. Мне показалось, что толпа кричит, обвиняя меня, но это ощущение было мимолетно, и я поспешил войти в дом.</p>

<p>Внутри дом был обставлен со вкусом, чувствовалось, что хозяева потратили не мало денег, чтобы обустроить свое гнездышко. Я рассеянно отметил, что где-то наверху плакали женщины. Меня это не особо взволновало. На лестнице послышались спешные шаги. К нам подбежал мелкой рысцой джентльмен лет сорока. Как и утренняя девушка, он был растрепан, и его глаза были красными от слез.</p>

<p>—Спасибо, спасибо, — трогательно произнес он и крепко сжал моего друга в объятиях, — никогда не забуду твоей поддержки в трудные времена.</p>

<p>Когда они разомкнули крепкие объятия, я сказал несколько общих слов, выразив соболезнования по поводу постигшей их семью утраты.</p>

<p>— Спасибо, спасибо и вам, — он сухо пожал мне руку и попрощался с нами.</p>

<p>Когда мы уходили, мне в глаза бросился портрет. Написан он был не пером выдающегося художника, но рукой хорошего мастерового. На нем была изображена женщина в торжественной обстановке, в роскошном платье. Русые локоны ниспадали волной на фарфоровую кожу, грустные голубые глаза…</p>

<p>Мое сердце болезненно сжалось, затрепетало от ужаса, и я поспешил броситься прочь, прочь из этого дома! Меня бросило в холодный пот, стоило очутится мне на крыльце. Я не рассчитал своего стремительного порыва, и впечатался в плечо моего друга. В уши вновь хлынул шум толпы. Мне казалось, что люди проклинают меня, что их искаженные лица полны гнева, я упал и потерял сознание.</p>

<p>Очнулся я несколько дней спустя. Меня сильно потрепала лихорадка, я был болен. Мои добрые друзья самоотверженно ухаживали за мной. Я был очень им благодарен и мои слабые рукопожатия, и тихо сказанные слова благодарности были для них лучшей наградой за труд.</p>

<p>Когда мне удалось встать и пройтись по комнате, я подумал, что неплохо было бы немного порисовать. За листком бумаги как никогда лучше мне удавалось приводить свои мысли в порядок. Я полез в карман за своим перочинным ножиком, чтобы оточить затупившийся карандаш, принесенный мне горничной, и встал как вкопанный. Лезвие и рукоятка были целиком покрыты засохшей кровью. Я с ужасом потер глаза и пару раз щипнул себя за нос и за ухо. Такого просто не может быть! Это обман одурманенного болезнью рассудка, не иначе! Но кровь не исчезла. Более того — я прекрасно ощущал ее рельеф каждой клеточкой кожи.</p>

<p>Сзади меня раздался грохот разбившейся посуды. Мой друг сам принес мне поесть, и, застав за столь странным занятием, выронил поднос с едой. Наши глаза встретились и ужасный паззл до конца сложился в моей голове.</p>

<p>Это я… Это я насилую и убиваю невинных женщин, черт зная как стирая границу между сном и реальностью. Только черту известно, как и почему все это происходило. Я в ужасе схватил себя за волосы и замер. Лицо моего друга перекосило, ртом он беззвучно хватал воздух, как рыба. Потом он попятился назад. Первой моей мыслью было желание броситься наутек. Подальше от человеческого жилья, в лес, к таким же жестоким и бесчеловечным зверям, как я сам. Но я был слаб, и моя комната была на втором этаже. Надежды на то, что мой друг успокоится, выслушает и обнимет меня, скажет, что все это чушь, и я здесь ни причем, я не питал. Он был крайне помешен на мистике, и в его глазах читалась уверенность в том, что я — убийца. Он побежит в полицию, расскажет про меня, меня поймают. И даже если я успею к тому моменту отмыть нож, мне могут не поверить, схватить, арестовать… Страшно подумать, но я могу отправиться на виселицу вслед за тем преступником, который не без моего участия был приговорен и повешен.</p>

<p>Я успел перехватить своего друга и с нетипичной для больного силой повалить на пол. Возня сопровождалась тихим позвякиванием посуды, на которую мы оба рухнули. Я не соображал, что я делал.</p><empty-line /><p>Когда все кончилось, я тяжело встал, утирая со лба пот. Теперь все точно кончилось. Лежит труп, и убийца — я. Без мистики, без магии, без друга.</p>

<p>В доме мы остались одни. Хозяйка, переживавшая нервный срыв, отправилась вместе со слугами и ребенком к своим родителям. Кухарка приходила только утром и вечером, чтобы приготовить пищу и немного прибраться. Следовательно, еще была надежда, что мне удастся сбежать и замести следы.</p>

<p>Ошарашенный, опустошенный, я машинально разжимал свою руку из его мертвого захвата. Вдруг, словно молния ударила меня, и я упал, извиваясь. Мое сознание было жестоко вырвано из тела. Я стремительно летел, все больше отдаляясь от своей физической оболочки. Какой-то сильный и жестокий дух беспощадно влек себя за собой. Его красная оболочка обжигала меня, я кричал, не понимая, что со мной происходит. Когда мы поднялись выше и зарылись в облака, мимо меня стали проноситься женские образы. Я узнавал каждую, мимо которой проносился. Печальные глаза источали потоки слез, кровавые раны зияли на прекрасных обнаженных телах. Повторная резкая вспышка оборвала мои страдания. Что-то огромное и светлое стремительно промелькнуло и разъединило меня и дьявольское порождение. Мне стало очень легко, и все начало исчезать. Я растворился во всем и ни в чем одновременно.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 91377 characters]
UUBcMUYoooC4YoxRRQFwxRiiigLhijFFFAXDFGKKKAuGKMUUUBc//9k=
</binary>
</FictionBook>