<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <book-title>Баюк</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>24.9.2023</date>
            <id>fd8c1b6f-2754-4d58-8a55-f6932db9ed8a</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            <publisher>Осенний Пролёт Фантазии 2023</publisher>
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Баюк</strong></p><empty-line /><p>В тёмной чаще за оградой,</p>

<p>Где тлетворным пахнет смрадом,</p>

<p>Пенье птиц и всякий звук</p>

<p>Умолкают. Их не слышно.</p>

<p>Только чуешь - тихо дышит</p>

<p>Где-то за спиной Баюк.</p>

<p>Отрывок из детского стихотворения.</p><empty-line /><p>- Ну что, сорванцы, хотите услышать страшную сказку? Да? Тогда слушайте. Слушайте внимательно и зарубите себе на носу, запомните раз и навсегда: в сказке этой все, что кажется небылицею, случилось на самом деле. Лес дремучий хранит много похожих историй, но эта - самая жуткая из всех, потому как повествует она о Баюке!</p>

<p>Лупоглазый мальчик с копной светлых волос ахнул и беспокойно заерзал на коленях сестры.</p>

<p>- Тшш! - шикнул мальчишка постарше, сидящий рядом на полу.</p>

<p>- Да-да, - продолжала старуха, - все верно, дитя. Сегодня я поведаю вам сказку о Баюке. И да упаси вас Господь угодить к нему в лапы.</p>

<p>Жил да был на окраине деревни кузнец с молодой супругою и бед да несчастий не знал. Трудился он, рук не покладая, денно и нощно, так что порою даже забывал Господу жертвовать и молитвою поминать, пока и вовсе не стал тем среди соседей знаменит, что полагал, будто удача и богатства его не милостью Божьей даны, а из собственной заслуги происходят.</p>

<p>Вскоре у кузнеца родилась дочь. Младой ее нарекли. Девочка она была распрекрасная. Локоны, как червонное золото, глаза, что бирюза, лицо светлое и ясное. Никогда она не болела и не приносила отцу с матерью лишних хлопот.</p>

<p>Но шли годы. Млада росла, и жителям деревни все чаще стала бросаться в глаза её нелюдимство и молчаливость: никто ни разу не слышал голоса дочки кузнеца. А между тем ей восемь лет исполнилось. Играм со сверстниками предпочитала она одинокие прогулки по лесу или посиделки дома за пяльцем, где плела кружевные узоры, что паук свои сети.</p>

<p>Отец ее на расспросы соседей ничего не отвечал, да только становился хмур, сердит и сильнее бил по наковальне, снопами искр прогоняя любопытных прочь. Мать же и того паче едва сдерживала слезы. Стало ясно тогда, что и с родителями Млада совсем не говорит, и никакими посулами или угрозами страшными не удается им заставить дочку вымолвить хотя бы слово.</p>

<p>Однажды мальчик соседский, кожевника сын, по лесу гуляя, увидел случайно Младу. Та сидела на полянке, под собою ноги по султански скрестив. Вот точно так же, как ты сейчас.</p>

<p>Старуха ткнула корявым пальцем в мальчишку, что устроился на полу. Тот вздрогнул. Другие дети взглянули на брата со страхом.</p>

<p>- Она мурлыкала песенку себе под нос, а потом взяла да и заговорила. Кожевника сына дрожью пробрало, когда он услышал слова ее. Но не от того, что они оскорбляли Господа или рассказывали о чем-то ужасном: он не мог уразуметь их смысла и раньше никогда не слышал. Ведь слова эти пришли из змеиного наречия, говора гадов подземных и языка пауков.</p>

<p>Так они звучали: дикие, что волчий вой, шипящие, как шепот гадюки, зловещие, точно вороний грай. И когда мальчишка тот, сын кожевника, страхом подгоняемый, хотел уже удрать, заметил он тень черную в можжевеловых кустах рядом с Младой, куда смотрела она и куда обращена была речь ее странная. На мгновение луч солнца упал на ту тень, и в потёмках блеском изумрудным сверкнули восемь маленьких глаз!</p>

<p>Раздался оглушительный плачь. Светловолосый мальчик горестно взвыл и уткнулся в сестрину грудь.</p>

<p>- Да не реви ты! - вскричал старший брат, швырнув в младшего ночной колпак.</p>

<p>- Отвали, дубина! - встала девочка на защиту малыша, и в комнате поднялся страшный гам. А старуха сидела и посмеивалась.</p>

<p>Вскоре на шум прибежала запыхавшаяся женщина и, окинув детей строгим взглядом, остановила на бабке.</p>

<p>- Ну ты совсем из ума выжила, мать?!</p>

<p>Та пожала плечами и виновато опустила глаза.</p>

<p>- Не плачь, Мирчик. Иди-ка сюда, - поманила старуха костлявыми руками. - Ты чего ревешь-то? Большой такой, а все ревешь. А мамку защищать от Баюка чем будешь? Слезами чтоль?</p>

<p>От упоминания чудовища мальчик взвыл еще громче.</p>

<p>- Так, никаких больше сказок на ночь! - отрезала женщина и погрозила пальцем всем троим. Младшего забрала с собой.</p>

<p>Она вышла, хлопнув дверью. Взяла на руки сына. Тот все еще громко плакал.</p>

<p>- Мила! - донеслось из столовой. - Успокой ребенка!</p>

<p>“Вот сам возьми и успокой. Раскомандовался!” - возмутилась Радмила про себя.</p>

<p>- Ну-ну, все хорошо, - легонько похлопала она малыша по спине, погладила по головке, поцеловала.</p>

<p>Вскоре он притих и засопел. Радмила спустилась в столовую, в свет ламп и свечей. Уложила сына на печку и села за стол рядом с мужем.</p>

<p>- Что у вас там стряслось?</p>

<p>- Да мать твоя снова детей сказками стращает.</p>

<p>Он понимающе кивнул, мол, поговорю с ней, и повернулся к гостю.</p>

<p>Напротив четы гончара сидел мужчина средних лет. Высокие скулы, длинное лицо, смуглая кожа, не говоря уже о курчавой черной бороде и одеждах, выдавали в нем чужеземца. На коротко остриженной голове он носил цветастый тюрбан, а тело прятал под пусть и порядком поношенном, но красивом халате. На скамье у входа лежал широкий пояс с серповидной саблей в ножнах, что выдавало в нем отнюдь не торговца.</p>

<p>Радмила с тревогой уставилась на гостя. Тот произнес на местном наречии почти без запинки:</p>

<p>- Мне сказали, вы видели чудовище в лесу.</p>

<p>- Брехня, - отмахнулся хозяин, подливая себе пива в кружку, и предложил собеседнику. Тот отказываться не стал. - Саму тварь я не видел, только логово.</p>

<p>- Поподробней, пожалуйста.</p>

<p>Супруги переглянулись. Радмила толкнула мужа в бок локтем: давай рассказывай.</p>

<p>- Ну, дело было два месяца назад, чуть больше, может. Пошел я на охоту с друзьями, да что-то как-то и не задалось. Хватанул лишка и повздорил с одним, зацепился. Нас, понятное дело, разняли, но я что-то совсем расстроился и ушел. Говорю: домой пойду, не хочу с вами ни минуты больше оставаться.</p>

<p>Брел по чувствам долго. Злился. Так и не заметил, как тропа из-под ног уползла. Вижу, на небе смеркается, скоро ночь. А я без понятия, где вообще оказался. Смотрю по сторонам: вроде все знакомое вокруг, а вроде и нет. Лес какой-то другой: густой, темный. А в чаще это знаете, как оно: все деревья на одно похожи, тем более ночью, на пьяную голову. Ежели тропинки или каких особых примет не видно, то и заплутать легко даже там, где днем бывал тыщу раз.</p>

<p>В общем, стал я на месте. Солнце хоть не село еще, но в чаще тьма-то она намного раньше наступает. Мрачно, страшно. Не зная толком, что делать и не разбирая дороги, зашагал я куда глаза глядят. Думаю, если через час-два не выйду на тропу, то лягу как есть и обожду до утра. Там меня, может, того и гляди, самого искать начнут. Ну вот так я и набрел, значит, на логово.</p>

<p>Гончар отхлебнул.</p>

<p>- Описать его сможете?</p>

<p>- Жуть! По-другому и не скажешь. Ничего страшнее в жизни своей не видел! - повысил голос хозяин и повернулся к спящему не печке сыну.</p>

<p>Продолжил тише:</p>

<p>- Я в подлесок забрел. Чу! Кто-то прошмыгнул позади. Может, лань, а может, и что похуже. Я выяснять не стал. Струхнул порядочно, честно скажу. Шагу прибавил, да толку: кусты проходу не дают, ветки в лицо тычут, как живые. А потом опять сзади зашумело, но ближе. И - это я нутром почуял, - кто-то большой. Точно крупнее лани или даже вепря.</p>

<p>Ну, тут я уже с жизнью распрощался и побежал вперед, считай, вслепую. Свалился в овраг, чуть шею не свернул. Да, видать, повезло - яр неглубокий оказался. Смотрю - тень какая-то черная наверху. Сердце у меня прям там и упало. В миг протрезвел. Хотя, может, это ветви деревьев так чудно сплелись? Кто знает. В общем, от страху я даже встать не смог. Пополз ужом, как вдруг раз! - и провалился в нору. А там, дальше по ней вперед двинулся, ни о чем не думая, лишь бы сбежать. Так и оказался на скраденной прогалине.</p>

<p>- На какой?</p>

<p>Гончар хлопнул глазами.</p>

<p>- Скраденной. Ну, потайной, то есть.</p>

<p>Чужеземец задумался на секунду и дал знак продолжить.</p>

<p>- Земля там каменистая, ни травинки вокруг. Деревья стоят, но стволы голые: ветви обломаны, может, в три моих роста ввысь или того больше. Смотрю - наверху сплошь паутина раскинулась, а сквозь нее лунный свет падает. Звезды сверкают странно, будто во сне. Зачарованное это место, колдовское. То тут, то там белые коконы висят, точно ледяные сосульки. Одни меньше, другие больше. Я как глаза поднял, чуть не умер от страха. Сразу смекнул, что к чему и куда меня нелёгкая завела. Так и стоял, оцепенев.</p>

<p>- Что было потом?</p>

<p>- Ничего. Уполз тем же путем обратно и убежал. Пил три дня, не просыхая, лишь бы забыть, - гончар осенил себя знамением и залпом осушил кружку.</p>

<p>- Девочку видели?</p>

<p>- Видел. Так же ясно, как вас сейчас. Это точно она была - Малуша. Висела в коконе, завернутая до лица. А я что-что, но на зрению не жалуюсь. Узнал сразу. Я Невзору тут же об этом рассказал, как протрезвел: мол, дочка твоя там висит, в логове у Баюка. Я же ее еще с детства знаю. Мы с ней, считай, одного возраста. Да вот только она не изменилась ничуть. Выглядит так же, как в тот день, когда ее чудище похитило. А между тем сколько лет прошло? Тридцать? Больше? Уже и не вспомню.</p>

<p>Гость с сомнением улыбнулся.</p>

<p>- Это Невзор вас прислал? - вступила в разговор Радмила.</p>

<p>- Он меня нанял. Сможете проводить до логова?</p>

<p>Хозяин отрицательно мотнул головой.</p>

<p>- Не-е, мил человек, это вряд ли. Я когда пошевелиться смог, в нору сиганул, что твой лис. Как по ту сторону вылез, бросился прочь сквозь чащу. Исцарапался. Всю ночь бежал. А на рассвете набрел на тропу. Так и вышел. Не помню я дороги. А если б даже и вспомнил, возвращаться туда нет никакого желания. Вы уж не обижайтесь.</p>

<p>- Невзор думает, Малуша все еще жива? - не унималась Радмила.</p>

<p>Гость лишь коротко кивнул:</p>

<p>- Он верит в это.</p>

<p>- И что вы хотите спасти ее? В деревню привести?</p>

<p>- Там некого спасать. Девочка мертва. Мое дело убить чудовище.</p>

<p>Супруги переглянулись.</p>

<p>- Гиблая затея, - с видом знатока заметил гончар. - Многие ловчие искали и Малушу, и монстра этого, да только тщетно.</p>

<p>Радмила смутилась, представив себе бледную девочку из сказок, не постаревшую ни на день с момента похищения. Вообразила, как она пробудилась от тридцатилетнего сна, распахнула глаза и ходит по деревне, мурлычет песни под нос. Это казалось неправильным.</p>

<p>Мила вернулась памятью в детство, когда она не отступала от старшей сестры, ходила за ней, словно тень. И вспомнилась ей Малуша, самая красивая девочка в деревне.</p>

<p>Неправда в сказках. Не была она молчуньей и прям таки затворницей. Играла во дворе, как и все дети. Вот только дружить с ней никто особо не хотел: дразнить девочку было куда интересней и веселее. А все потому, что разговаривать нормально не могла и лепетала как младенец. Никто ее толком не понимал, кроме родителей.</p>

<p>Люди говорили, Малушу петух напугал, когда та ребенком была, вот и стала заикой. Другие, что она на языке духов разговаривает и прочили ей ведьмовскую судьбу. Видать, оттуда сказки и пошли. Но то, что в лесу гулять любила, это истинная правда. И с годами все больше предпочитала проводить время в чаще в одиночестве.</p>

<p>Живо перед глазами встала картинка одного дня, когда сестра Радмилы с подружками решили слишком уж зло подшутить над Малушей. Та расстроилась от их издевательств и громко зарыдала. А плач у нее очень неприятный и жуткий оказался, как будто немой гогочет. Совсем эти вопли не вязались с ее красотой и ясным лицом, что от такой противоположности на нее стало страшно смотреть.</p>

<p>Сестра с подругами испугались, разозлились и напали на Малушу с удвоенной силой. Тогда-то из кустов выскочил черный Баюк и преградил им путь. Он угрожающе поднял передние лапы и, раззявив пасть, зашипел. Сестра упала навзничь и закатила глаза. Другие девочки бросились прочь. А сама Мила остолбенела, пялясь в восемь изумрудных зенок Баюка, как зачарованная.</p>

<p>Малуша обняла чудище, что-то пролепетала и убежала в лес. Тот засеменил вслед за ней, словно пес. И размером он был не больше цепной собаки.</p>

<p>- …хотя бы примерно объяснить сможете?</p>

<p>- Вы убьете ее? - встряла Радмила и тут же смутилась. Две пары глаз обратились к ней. - Если она жива окажется? Ведь коль так, значит, колдунья.</p>

<p>- Вам не о чем беспокоиться, - заверил гость, и было заметно, как тщательно он подбирает слова. - Жителям деревни ничего не угрожает. Я здесь, чтобы избавить вас от опасности.</p>

<p>Хозяин покосился на обеспокоенную жену и замялся. Чужеземец добавил.</p>

<p>- Нужно вернуть дочь отцу и предать тело земле. Иначе ни ее душа по смерти, ни его при жизни не найдут покоя.</p>

<p>- Ну, разве что примерно на карте могу показать, где было. Но я бы вам все равно не советовал туда соваться. Гиблое дело, - повторил гончар.</p>

<p>- Уже поздно, - заметила Радмила, глянув на мужа и опустевшую кружку. Перевела взгляд на гостя. - Можете у нас заночевать, если желаете.</p>

<p>Чужеземец, приложив руку к груди, благодарно кивнул.</p>

<p>Мила взяла сына с печки и пошла наверх, оставив мужчин наедине. А перед глазами все еще стояли убегающие в лес Малуша и Баюк.</p>

<p>Ноги стали ватными. Она не верила в сказки, но ощущала, как внутри разрастается пустота, и отвратительный липкий страх тут же заполняет ее.</p>

<p>Радмила крепче прижала ребенка к груди.</p><empty-line /><p>* * *</p><empty-line /><p>- А вы откуда к нам? Из Кислима?</p>

<p>- Из Хильката, - отвечал чужеземец, не сводя глаз с подшитого шелковыми нитями фолианта. Немного погодя добавил:</p>

<p>- Фарис - мое имя.</p>

<p>Хранитель задумчиво кивнул, будто своим собственным мыслям.</p>

<p>- У вас есть другие записки о пауках из Криволесья?</p>

<p>- Все, чем богаты, перед вами.</p>

<p>На дубовом столе возвышались стопки книг и кучи свитков: гримуары, жизнеописания знаменитых ловчих, дневники охотничьих миссий разных лет, письма в Орден от деревенских старост, переписки и грамоты, приказы и тому подобное. Но в этих документах почти не было упоминаний о Баюке.</p>

<p>- Можно вас спросить?</p>

<p>Хранитель кивнул, казалось, одной бородой.</p>

<p>- Вы слышали когда-нибудь о Баюке?</p>

<p>Старик секунду помолчал, затем заговорщически улыбнулся и сел напротив чужеземца.</p>

<p>- Так вы за этим прибыли. Невзор вас нанял?</p>

<p>- Да.</p>

<p>- Бедолага. Столько воды утекло, а он все надеется Малушу вернуть.</p>

<p>Фарис отложил в сторону фолиант.</p>

<p>- Вы что-то знаете?</p>

<p>- Да. Я был там тогда ещё в роли мастера-ловчего. В дневниках все записано. Миссия Варнавы, - архивариус ткнул черным ногтем в одну из книжиц в кожаном переплёте. - Это глава наш нынешний. Он руководил охотой в тот год, когда Малушу Баюк утащил. И меня взял с собой. Вот только ничегошеньки мы не нашли. Целый месяц лазали по чаще. На тридцать верст вглубь забрели, да все без толку: одни лишь следы встречались, да и те вели не пойми куда, а потом и вовсе исчезли. Хитрая тварь попалась. Ушла с концами. Но почему сейчас?</p>

<p>- Возгарь - гончар из Веток, случайно нашел логово.</p>

<p>Старик секунду помолчал и нахмурился.</p>

<p>- Нам ни о чем таком не сообщали.</p>

<p>- Невзор не захотел.</p>

<p>- Понятно. До сих пор обиду на нас держит за то, что Малушу не нашли. Он и в молодости тяжелым характером отличался, а сейчас уж подавно. Получается, отомстить хочет.</p>

<p>- И это тоже.</p>

<p>Хранитель выжидающе замер. На мгновение Фарис задумался.</p>

<p>- В последнее время из окрестных деревень никто не пропадал? Девушка лет тринадцати?</p>

<p>- Нет. Почему спрашиваете?</p>

<p>- Гончар утверждает, что в логове видел кого-то похожего на Малушу.</p>

<p>- Как же он это понял?</p>

<p>- Сказал, совсем не изменилась со дня похищения.</p>

<p>Лицо старика вытянулось от удивления.</p>

<p>- Разве может такое быть? Живая?</p>

<p>Чужеземец пожал плечами, откинулся на спинку и протер уставшие от чтения глаза.</p>

<p>- Невзор верит в это. Я нет. Но кто знает? Возгарь был пьян и напуган. Может, померещилось. Все произошло ночью. С другой стороны, - Фарис задумчиво погладил бороду, - это единственное, о чем он говорит с уверенностью.</p>

<p>- Странно все. Очень странно. С тех пор, как Малуша пропала, никто Баюка больше и не видел за столько лет. Ни жертв, ни очевидцев, ни следов. Тишь да гладь. Быль вон сказками успела обрасти.</p>

<p>Несколько минут собеседники обдумывали услышанное. Наконец Фарис нарушил молчание.</p>

<p>- Я собираюсь прочесать лес в указанном месте. Варнава даст мне людей?</p>

<p>- Отчего же нет? Вы из Ордена, свой человек. Только на мастеров не рассчитывайте. Нынче все по миссиям разбрелись. А неофитов хоть бы и армию собирайте. Вон их целые казармы бездельников. Скоро кормить нечем будет.</p>

<p>Хранитель встал из-за стола, смахнул пылинки с темной рясы.</p>

<p>- Как вернетесь, копию с записок дайте сделать. Шибко интересно.</p>

<p>Старик сдержанно поклонился и ушел вглубь хранилища. Фарис остался один с ворохом бесполезных книг.</p><empty-line /><p>* * *</p><empty-line /><p>Записки миссии в Криволесье.</p>

<p>Двенадцатый день месяца Ташрит. 6462 год от сотворения Мира.</p>

<p>Златогорское княжество. Село Ветки.</p>

<p>Во имя преблагого и милостивого Творца!</p>

<p>Вверяя свое дело воле Всевышнего, я, Фарис ибн Форуг аль-Хилькати, посетил сегодня Дом Ордена ловчих в десяти фарсахах от села Ветки и там, в поисках сведений о чудовищном Баюке беседовал с Хранителем Знаний, а также говорил с Варнавой, местным главой над ловчими, прося людей в миссию. Он дал добро, и в силу этого я набрал группу из пяти неофитов. По милости Всевышнего в поход выступаем завтра с рассветом.</p>

<p>История нахожу странной. Если гончар Возгарь сказал правду и не ошибся, то в логове мы найдем Малушу, дочь местного плотника Невзора: либо живую и ни постаревшую ни на день с момента похищения, либо ее очень хорошо сохранившийся труп. Может ли быть, что Баюк каким-то образом сделал из нее мумию и бережет в таком состоянии, как некий талисман?</p>

<p>По словам Невзора, девочку с чудовищем роднит обоюдная привязанность. Вот что мне удалось выяснить из его рассказа.</p>

<p>Малуша была заикой с рождения и никогда не ладила с деревенскими детьми, которые побаивались ее и считали ущербной. Только отец и мать могли понять ее речь.</p>

<p>Однажды к Невзору пришли соседи, требуя выдать дочь, и рассказали ему, что та натравила паука на их детей, а одна из девочек едва не умерла от страха из-за этого. Невзор, впервые услышавший такое о дочери, не поверил их словам и в гневе прогнал со двора. Но позже расспросил ее, выяснив следующее.</p>

<p>Когда ей было пять лет, Малуша нашла на опушке раненого детёныша-паука, пожалела и спрятала на чердаке сарая, никому об этом не сказав. После исцеления она отпустила чудовище и с того дня повадилась приходить в лес и играть с ним. Так прошло три года. А потом случилось то, о чем Невзору рассказали соседи. Только, по словам Малуши, это не она и Баюк напали на детей, а наоборот.</p>

<p>На следующий день к дому плотника явились ловчие, и был суд. Хранитель из Ордена не признал в Малуше ведьму. Она прошла все испытания и избежала казни, но впредь ей запретили ходить в лес. Невзор выплатил возмещение семье пострадавшей девочки, а для поимки сбежавшего Баюка была собрана миссия, но закончилась неудачей, и на время о чудовище забыли.</p>

<p>Когда же Малуше исполнилось тринадцать лет, она внезапно заболела и стала очень быстро чахнуть и увядать, словно цветок, оставленный на морозе. Никто не знал, что с ней случилось и какой недуг поразил ее, и ничего не мог с этим поделать. И в один из вечеров, когда Малуша была совсем плоха, в дом прокрался Баюк и утащил девочку прямо из постели. С тех самых пор ни девочку, ни чудовище никто не видел.</p>

<p>То, что было дальше, известно из записок миссии Варнавы и по рассказам Хранителя.</p><empty-line /><p>* * *</p><empty-line /><p>- Баюк-шмаюк. Сказки это все для детей, чтобы по лесу на шастали. А вы верите.</p>

<p>- Да? А кто тогда Малушу утащил?</p>

<p>- Мамка твоя!</p>

<p>Вся компания громко рассмеялась. Даже Фарис, к собственному стыду, не смог сдержать улыбки. Неофиты, они такие: юные сердца, горячие головы, острые языки. Первое легко разбить, второе остудить, а третье отрезать. Но не за подобные шутки.</p>

<p>Хотя для чужеземца имя матери было священно, он не выказал неодобрения. Среди ловчих, как новичков, так и мастеров, в большинстве своем сироты. Откуда им знать о святынях?</p>

<p>Сам Фарис пусть и жил в нищете, но имел родителей, трех братьев и сестру, пока отец не отправил лишний рот в Орден по исполнению девяти лет. Там мальчика поселили в теплой казарме среди двадцати таких же, как он, бедняков и беспризорников. Кормили, тренировали, учили и готовили к ловле.</p>

<p>В Ордене Фарису жилось даже лучше, чем дома. В этом он временами убеждал себя, когда скука наводила на праздные мысли.</p>

<p>Потом родители ушли из Хильката и поселились в Джахане. Отец и мать, сестра и братья - все они писали Фарису, пока Город Семи Дворцов не пал под пятой кочевников. С тех пор вестей не было.</p>

<p>Прошло двадцать четыре года, и ловчий не знал точно, сгинули они в великом пожаре, оказались вырезаны или уведены в рабство. Какая разница. Главное он понимал: больше никогда их не увидит и не стоит лишний раз питать несбыточных иллюзий. Но проклятый Невзор со своей несгибаемой надеждой растревожил душу Фариса, и частичка веры старого плотника проникла таки в сердце мастера-ловчего и заняла в нем свое место. А что, если Малуша жива? Что, если кто-то из родственников спасся?</p>

<p>- Не стоит бояться, - произнес чужеземец, привлекая внимание неофитов. - Он такой же паук, как и все другие. К тому же очень старый.</p>

<p>Зоран - юноша, пошутивший про мать, хотел было возразить, но смутился и промолчал.</p>

<p>- Мастер, вы верите, что в логове нас действительно ждет Баюк? - спросила Пола, единственная девушка в отряде.</p>

<p>- Насколько я знаю, в Криволесье таких, как он, больше не осталось. Всех истребили много лет назад.</p>

<p>Неофиты переглянулись.</p>

<p>- Я хотел спросить, - кашлянул робкий Вацлав. Похоже, он говорил сейчас за весь отряд.</p>

<p>Фарис поманил рукой, позволяя продолжить.</p>

<p>- Я… то есть мы слышали, что гончар видел в логове Малушу. Ну, ту самую, из сказок. Это правда?</p>

<p>Фарис заметил, как неофиты непроизвольно потянулись ближе и обратились в слух. Он не стал увиливать, хотя догадывался, к чему ведёт разговор. Круглые и блестящие, словно болотные озерца, глаза младших соратников выдавали все их тревоги.</p>

<p>- Да.</p>

<p>На мгновение поднялся тихий ропот. Ловчие заерзали на своих местах.</p>

<p>- Мы слышали, она совсем не изменилась, - осторожно добавила Пола.</p>

<p>- Что еще вы слышали?</p>

<p>Видимо, в голосе чужеземца прозвучала угроза или раздражение, и неофиты как-то сразу поникли. Все, кроме Зорана.</p>

<p>- Что Малуша была ведьма и могла говорить со змеями, пауками и лесными духами. Что ее отравили из страха. Но Баюк спас свою хозяйку, и с тех пор она спит в его логове и ждет, пока не войдёт в полную силу. А для этого ей нужна человеческая кровь. Желательно детская.</p>

<p>Фарис, потягивая длинной трубкой, осмотрел неофитов.</p>

<p>- Он обычный паук. А она обычная мертвая девочка, которую мы вернём отцу, чтобы он похоронил дочь, как положено. Вот и вся правда.</p>

<p>- А что если…</p>

<p>- Никаких если! - отрезал чужеземец, и его глаза гневно сверкнули в отблесках костра. - Все эти годы вас обучали ловле или болтовне? Вы неофиты, младшие члены Ордена. У вас есть работа. Это единственное, о чем следует думать.</p>

<p>Вдоволь насладившись воцарившейся тишиной, Фарис продолжил:</p>

<p>- А сейчас отбой. Вацлав и Пола в первую стражу.</p><empty-line /><p>* * *</p><empty-line /><p>Записки миссии в Криволесье.</p>

<p>Четырнадцатый день месяца Ташрит. 6462 год от сотворения Мира. Златогорское княжество.</p>

<p>Во имя Творца, всемогущего и милосердного!</p>

<p>С именем Всевышнего на устах я, Фарис ибн Форуг аль-Хилькати, разбил лагерь в четырех фарсахах от села Ветки, откуда мы с отрядом неофитов, мною набранных, вышли в путь не ранее, чем утром прошлого дня.</p>

<p>Для меня не явился неожиданностью ропот младших соратников. Ведь в здешних местах живут люди суеверные, а мрачные предания и страх перед лесом с детства впитываются в их кровь, плоть и кости. Изучая поэзию калик, словесность сочинителей и монашьи летописи, можно заметить, что в сюжет их историй, пусть даже и далеких в основе своей от выдумки и фантазии, часто вплетаются волшебные мотивы. В силу этого неудивительно, что люди здесь очень серьёзно относятся к сказкам.</p>

<p>Надеюсь, воображение моих спутников не станет причиной малодушия в момент, когда мне потребуется помощь в бою. Ведь оно способно порождать призраков даже там, где их нет.</p>

<p>В подтверждение этого вот что говорит один из поэтов:</p><empty-line /><p><emphasis>Но ум беспокойный не знает различий</emphasis></p>

<p><emphasis>Меж сна порождением и тенью чинары.</emphasis></p>

<p>Я постарался успокоить неофитов убеждением и порицанием. Они смирились, но мне видно: страхи и сомнения не покинули их сердец. Все или только некоторые из них считают, что в логове Баюка нас ждет ловушка и Малушу нельзя вызволять из плена, поскольку она колдунья, а ее тело - обиталище демонических сил, требующих человеческой крови для пробуждения. В этом они видят причину того, что девочка не стареет и выглядит спящей.</p>

<p>Признаюсь, и в моей душе неспокойно. С каждым днем, пока не станет известна разгадка этой тайны, скверные предчувствия будут множиться, подпитываемые суеверной убежденностью моих спутников. Как утверждал один мудрец: <emphasis>Сокрытое в тени тревожит человека более, чем видимая угроза, пусть даже в там нет ничего, что стоило бы таких беспокойств.</emphasis></p>

<p>Я все размышляю о природе отношений между Малушей и Баюком. Мне не ведомо ни одной истории из ученых книг или хотя бы предания, где рассказывалось бы о дружбе человека с пауками. Напротив, известно о существовании в прошлом колдунов, чьи знания позволяли им навязывать чудовищам свою волю. Но и это не похоже на случай Малуши. Она была ребенком из семьи простого плотника и не могла обладать ведьмовскими умениями, обучение которым занимает многие годы.</p>

<p>Не вижу причин воспринимать всерьез и домыслы о врожденных наклонностях Малуши к магии, ее одержимости духами или демонами и способности общаться на паучьем языке. В пользу этих слухов говорит единственно нелюдимость и заикание девочки, которые не могут служить доказательством истины. А на другой чаше весов вывод Хранителя, оправдавшего Малушу на Божьем суде.</p>

<p>Загадка распаляет моё любопытство.</p>

<p>Завтра к вечеру с благословения Всевышнего мы достигнем той части леса, где находится логово Баюка.</p><empty-line /><p>* * *</p><empty-line /><p>- Ну, кто первый?</p>

<p>Зоран ухмыльнулся и локтем подтолкнул Вацлава. Все остальные угрюмо молчали, столпившись на вершине оврага, вблизи норы. Они бы и не нашли ее, если не знали, что искать.</p>

<p>Пять дней минуло с тех пор, как ловчие выступили из Веток в поисках логова Баюка. Разбив лагерь в той части леса, куда указал гончар Возгарь, утром отряд разделился на группы по два человека в каждой и отправились на разведку в трех направлениях. Но едва солнце поднялось над кронами, как Пола и Вацлав подали сигнал. Оставшиеся бросили поиски и примчались на зов рога.</p>

<p>В чаще, куда забрели ловчие, царил сумрак. Почти непроходимые заросли стояли вокруг, ощетинившись низким буйным подлеском, а ветви деревьев смыкались над головой в густой полог. Нора пряталась под валежником, на дне неглубокой лощины, окруженной кустарником и взбегающей склоном к вершине холма.</p>

<p>- Получается, - заметил Фарис, вспоминая рассказ Возгаря, - здесь гончар попал в логово.</p>

<p>- Может, берлога медвежья, - произнес Вацлав и виновато улыбнулся, когда все взгляды обратились к нему.</p>

<p>- Это вряд ли, дурень, - огрызнулась Пола.</p>

<p>Нервозность неофитов явственно ощущалась. Прелый воздух оврага звенел от тревожного ожидания, сковавшего отряд: не сдвинуться с места, не отступить. Каждый из юных ловчих молился в душе, чтобы Вацлав оказался прав, но знал - это не так. Впереди лежит логово Баюка, и будь на месте чудовища из сказок любая другая тварь, ни один из них не стал бы мешкать и трепетать перед ней.</p>

<p>Фарис повернулся к Ростиху.</p>

<p>- Пойдешь первым. Младан и Вацлав, вы останетесь здесь. Держитесь ближе к норе. Если услышите рог, лезьте за нами. В случае чего, дайте сигнал. Ясно?</p>

<p>- Да, - хором ответили неофиты.</p>

<p>Фарис, Зоран, Пола и Ростих сняли плащи и бросили все лишнее на поверхности, оставив при себе самое необходимое: охотничьи рогатины, мечи, кинжалы, арбалеты, факелы, склянки со снадобьем против паучьего яда на случай ранения.</p>

<p>Когда все было готово, Ростих, низко пригнувшись и выставив перед собой горящий пламенник, нырнул в темный тоннель. Похлопав Вацлава по плечу, Зоран грустно улыбнулся, будто навеки прощаясь, и полез следом. За ним Фарис и, замыкая цепочку, Пола.</p>

<p>Нора оказалась достаточно просторной, чтобы передвигаться по ней на четвереньках. Впереди, играя красными бликами на земляных стенках, разгоняя пугливых сороконожек и других гадов, маячило пламя факела. Фарис слышал тяжёлое дыхание Зорана. Похоже, главный забияка отряда чувствовал себя не очень уверенно в тесноте, но посчитал ниже своего достоинства сообщить об этом мастеру. Позади пыхтела Пола и что-то тихо шептала себе под нос. Только Ростих оставался невозмутим, но Фариса настораживало его сосредоточенное молчание.</p>

<p>Вскоре появился выход. Группа очутилась в маленьком помещении, вроде ниши в стене храма. Только вместо расписного купола и стрельчатых окон в разноцветной мозаике перед ними лежала большая пещера, чей свод украшали кружева белесой паутины, будто сотканной из лунного света. От нитей исходило серебристое сияние, и легко было представить, что Фарис с соратниками оказались на улице в ясную белую ночь.</p>

<p>Возгарь очень точно описал логово Баюка. Только то, что он спьяну принял за скрытую прогалину с облезлыми стволами деревьев, оказалось подземной каверной с каменными колоннами и группами причудливых люминесцирующих грибов по стенам. Возможно, то было тайное, давно заброшенное святилище. Похоже, в заблуждение гончара ввело луноподобное сияние паутины и отблески, напоминающие мерцание звезд.</p>

<p>Вооружившись копьями, ловчие подожгли факелы и вышли из укрытия ниши в пространство подземного зала. Рассредоточившись, они осторожно продвигались вперед широкой цепью.</p>

<p>С потолка свисали белые коконы. Сквозь паутину проглядывали очертания кабаньих и оленьих туш. Некоторые были наполовину съедены. Но в пещере не воняло мертвечиной. Только затхлостью и землей.</p>

<p>Один из коконов, вытянутый и аккуратный, сильно отличался от остальных. Жертва была бережно спелёната, паутина лежала нитка к нитке, и Фарис, даже еще не разглядев лица, понял, что в нем заключен человек: девочка лет тринадцати, мертвенно бледная, как луна.</p>

<p>- Малуша, - послышался рядом шепот Зорана.</p>

<p>Последовал шум брошенных на землю факела и копья. Чужеземец повернулся на звук. Ростих, освободив руки, достал из-за спины арбалет, оттянул тетиву, вложил болт, опустился на колено, прицелился. Все произошло быстро.</p>

<p>Молнией сверкнул наконечник рогатины, отводя стремя орудия в сторону, но стрела уже покинула паз. Резкий свист пронзил воздух, и снаряд вошел в кокон чуть левее груди девочки.</p>

<p>Ростих вскочил. В глазах его читался испуг и смятение. Фарис в мгновение оказался рядом и, яростно зарычав, пнул стрелка в живот. Тот сложился пополам и сдавленно вскрикнул. Чужеземец вынул из ножен шамшир и занес для удара.</p>

<p>- Мастер, стойте!</p>

<p>Он метнул взгляд за плечо, на голос. Побледневший, как мертвец, Зоран стоял сзади с копьем наперевес. Чуть дальше Пола, крепко сжимая в руках арбалет, растерянно хлопала глазами.</p>

<p>- Как ты смеешь! - вскричал Фарис.</p>

<p>- Мы не хотим зла, - примирительно подняв оружие вверх, отвечал Зоран. - Но Малушу нужно убить. Нельзя дать ей проснуться.</p>

<p>- Что ты несешь?</p>

<p>- Вы не местный. Вы не знаете, кто она. Но мы знаем. Беды пришли вместе с ней. Малуша и ее колдовство отравили эти земли, леса и поля. У матерей рождались младенцы без глаз. Коровы и козы давали молоко с кровью. Скорлупа на куриных яйцах стала мягкая и скользкая, а внутри зеленая жижа. Из-под земли повылазило столько змей, что нельзя было по полю спокойно пройти, чтобы тебя не укусили. И все это время она гуляла по лесам и шепталась с духами, чудовищами и бог знает с кем еще.</p>

<p>- Вы все с ума посходили со своими сказками!</p>

<p>Ростих отполз в сторону и поднялся, опершись на рогатину.</p>

<p>- Посмотрите, она не постарела ни на день с тех пор, как пропала! - вскричал он. - Баюк охраняет ее, пока она спит и набирается сил, чтобы вернуться и погубить нас!</p>

<p>- Это всего лишь мертвая девчонка, - прошипел Фарис. - Я не потерплю ослушания! Еще одно слово и все вы понесете наказание, как отступники!</p>

<p>- Мертвая, говорите? Взгляните! - Ростих указал копьем на Малушу.</p>

<p>Чужеземец поднял глаза и увидел: паутина на коконе, в том месте, куда попала стрела, окрасилась в ярко красный.</p>

<p>- Покойники не истекают кровью. Она жива!</p>

<p>Будто подтверждая только что сказанное, веки девочки поднялись, а рот раскрылся в мученической гримасе. По пещере прокатился душераздирающий, болезненный вопль.</p>

<p>- Мы должны покончить с ней, пока…</p>

<p>Но Ростиху не удалось завершить свою речь. Огромный черный силуэт метнулся к нему из тени за спиной и прижал, обхватив шею щупальцами. В следующую секунду паучьи челюсти сомкнулись на голове неофита, превратив лицо в кровавую кашу. Послышался скрежет железа, хруст кости, и череп бедняги лопнул под натиском острых клыков прямо внутри шлема.</p>

<p>- Баюк! - взревел Зоран.</p>

<p>- К оружию! - скомандовал Фарис, отскакивая назад, и спрятал саблю обратно в ножны. Взял копье обеими руками. - Пола, рог!</p>

<p>Девушка замешкалась, шокированная смертью собрата, но уже в следующую секунду бросилась в нишу к норе и затрубила сигнал. Покрывая безумные вопли Малуши, пространство пещеры заполнил утробный зловещий зов.</p>

<p>Бросив бездыханное тело Ростиха, чудовище двинулось на Фариса и Зорана. Ловчие выставили перед собой копья, не подпуская.</p>

<p>Баюк был стар и не мог двигаться быстро. Зловещие изумрудные глаза из сказок давно покрылись желтоватой пленкой и походили на подернутые тиной болотца. Но Фарис никогда еще в жизни не встречал такого большого паука. Он лишь немногим уступал в размерах слонам, которых чужеземцу доводилось видеть при дворе Хилькатского эмира. А неудержимая ярость и сила компенсировали Баюку недостаток в ловкости.</p>

<p>С воинственным воплем Зоран сделал выпад, пытаясь уколоть паука в морду. Но удар вышел поспешным и неточным. Чудовище, легко увернувшись, передней ногой оттолкнуло противника, и тот повалился на спину. Еще мгновение и неофит бы распрощался с жизнью, но Фарис вовремя подоспел на помощь. Подскочив к Баюку, он поразил его в брюхо и, выдернув копье, нанес еще один молниеносный удар. Рядом, рассекая полумрак, пролетел стальной болт и вонзился в морду паука, угодив в глаз. У ниши Пола уже перезаряжала самострел. Зашипев, чудовище отступило от распростертого перед ним Зорана и яростно щелкнув клыками бросилось на Фариса. С большим трудом чужеземец ушел от смертоносных щупалец.</p>

<p>В пещеру с арбалетами в руках вбежали Младан и Вацлав.</p>

<p>- Господи Боже! - взмолился последний и, прицелившись, нажал на спусковой рычаг.</p>

<p>Младан тоже выстрелил. Два болта один за другим вонзились в лапу и голову чудовища. Баюк попятился в тень.</p>

<p>- Не дайте ему сбежать! - скомандовал Фарис, помогая Зорану подняться. Но вместо того, чтобы броситься к большой норе у дальней стены пещеры, паук взобрался на потолок и пополз к притихшей Малуше.</p>

<p>Добравшись до пленницы, он отцепил кокон от паутины, прижал к себе и только тогда направился к проходу. Младан, Вацлав и Пола вновь выстрелили из своих самострелов по чудовищу. Было ясно видно, что, спускаясь, оно старается не уронить и прикрыть собой Малушу, вовсе не заботясь о своем собственном благе. Два снаряда из трех попали монстру в голову, один в ногу. Фарис подхватил рогатину мертвого Ростиха и метнул. Копье вошло глубоко в паучье брюхо.</p>

<p>Когда Баюк спустился, ловчие уже поджидали внизу. Очередной залп. Чудовище прикрывало Малушу и отмахивалось лапами от жалящих выпадов Зорана и Фариса. Потеряв в атаке копье, чужеземец вынул шамшир и отсёк монстру часть передней ноги. Смертоносное лезвие рассекло старый хитин и плоть так, будто прошло сквозь тростник. На пол пещеры потекла густая голубая кровь. Паук отступал к стене. Движения его становились медленными и вялыми.</p>

<p>Ловчие окружили Баюка. Расстреляв все болты, Младан, Вацлав и Пола взялись за копья и встали рядом с Фарисом и Зораном. Они кололи, резали, били, попадая и в Малушу. Кокон стал алым и голубым от крови девочки и чудовища.</p>

<p>Осмелевший Зоран с ревом ударил паука рогатиной в бок между лап и тут же, получив мощный толчок, отлетел, как набитое соломой пугало. И больше не поднимался.</p>

<p>Баюк лишился половины глаз, а в тех, что остались, читался страх и бессильная ярость. Он прижимал к себе Малушу щупальцами, из-за чего не мог драться в полную силу. Защита девочки требовала большого внимания. Исход схватки был предрешен. Истекая кровью, пятясь на обрубках лап, паук прижался покрытым стрелами брюхом к стене пещеры и медленно сполз на землю. Ловчие шаг за шагом подступали ближе, но Фарис скомандовал прекратить избиение чудовища.</p>

<p>Баюк выпустил Малушу из ослабевших щупалец, отгородил покалеченными лапами и накрыл головой, заключив в еще один кокон, на сей раз из собственного тела. Чужеземец заглянул в глаза чудовища. Жизнь затухала в них. Спрятанный глубоко под болотистым бельмом и на время вспыхнувший в схватке изумрудный блеск быстро мерк и утопал в темноте.</p>

<p>Фарис забрал у Полы копье, намереваясь скорее покончить с делом, но когда замахнулся, понял, что опоздал. Баюк умер.</p><empty-line /><p>* * *</p><empty-line /><p>Записки миссии в Криволесье.</p>

<p>Утро двадцать первого дня месяца Ташрит. 6462 год от сотворения Мира.</p>

<p>Златогорское княжество. Дом Ордена ловчих.</p>

<p>Во имя вездесущего и великодушного Творца!</p>

<p>По провидении и милости Всевышнего, я, Фарис ибн Форуг аль-Хилькати, живым и невредимым вернулся из охотничьей миссии. Совсем скоро я отправлюсь домой.</p>

<p>Накануне я передал плотнику Невзору тело девушки, найденной в логове Баюка, и тот признал в ней Малушу. По приглашению я остался в его доме и мог видеть, что он всю ночь провел в бдении у тела дочери, а утром повез ее на вершину ближайшего холма и попросил пойти с ним. Он выкопал яму, отказавшись от моей помощи, и опустил завернутую в белый саван Малушу на дно могилы. Я же подождал немного и ушел, полагая за лучшее оставить его в одиночестве в эту минуту.</p>

<p>По прибытии в Дом Ордена я во всех подробностях отчитался перед Варнавой о миссии. Повторяя сказанное, сообщу здесь, что Баюк убит и обезглавлен. Голова чудовища доставлена в хранилище. Двое из пяти неофитов, Ростих и Зоран, погибли в бою.</p>

<p>Все описанное мной немало удивило Хранителя Знаний. Имея в виду свечение паутины и размеры паука, он предположил, что тот попал под влияние магических чар. Также он сообщил мне, что полученный из клыков чудовища яд имеет необычную особенность: он не сковывает и не убивает свою жертву, но вгоняет ее в глубокую спячку сродни смерти, сильно замедляя сердцебиение и дыхание, что те почти невозможно заметить. И говоря таким образом и вспоминая о судьбе Малуши, Хранитель по раздумью решил, что яд Баюка останавливает старение тела.</p>

<p>Но все же загадкой остались узы, связывавшие Малушу и Баюка. Была ли то дружба, привязанность сродни преданности пса к хозяину или власть колдуньи над чудовищем? Возможно ли, чтобы человек предпочел монстра обществу людей, а монстр выбрал защищать человека, пусть даже ценой собственной жизни?</p>

<p>То, как Баюк вел себя перед смертью, наводит меня на такие мысли, высказать которые вслух - все равно, что усомниться в замысле Всевышнего. Потому я и оставлю их при себе. Ведь намного проще и правильней было бы поверить, что Малуша силой магии поработила убогий разум чудовища и заставила служить. Тогда ее смерть - не иначе как величайшее благо и спасение. Но правда ли это?</p>

<p>Слава Творцу, Милосердному Царю и Создателю Вселенной, поднявшему небесный свод без столбов и, словно ложе, рассеявшему землю. Вверяя свою судьбу в руки Всевышнего, я, Фарис ибн Форуг аль-Хилькати, уповаю на милость Его и молю: да снизойдет долгое и прочное благословение и мир на земли, оставляемые мной позади, и людей, что населяют их.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 54670 characters]
FFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFAH//2Q==
</binary>
</FictionBook>