<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <book-title>Деревенские сиддхи</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>24.9.2023</date>
            <id>6a9ef672-b237-4458-b7d7-8cded602c807</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            <publisher>Осенний Пролёт Фантазии 2023</publisher>
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Деревенские сиддхи</strong></p><empty-line /><p>Он приезжал сюда и в прошлом году, тоже привозил мне сено. Но этим летом я его даже не вспомнила, до такой степени тогда я не обратила на него внимания. В этом году мне привозили сено дважды, четыре полные «Газели», и Алексей был оба раза. Прошло совсем немного времени, но я не могу сама себе ответить на вопрос, почему сейчас я его заметила? Может, потому, что несколько раз он громко повторил, что мне нужен жених, запомнив оставшееся неизменным с прошлого раза обстоятельство, что хозяйка здесь я одна, а все, кто разгружают, это просто работники. Или, может, потому, что он пожаловался на то, что у него болят зубы. Кстати, зубы у него металлические, с серебристым напылением, и, похоже, что чуть ли не все. И он не стоял и не ждал, пока шла разгрузка, а тоже выгружал, во второй раз так вообще забрался в кузов, и практически все тюки оттуда выкидал он сам. Обычно водители могут разгрузить, но им нужно за это доплачивать. Алексей все это сделал просто так. Еще в первый раз он договорился купить у соседей старый самовар, и до них мы доехали вместе, я ему показала дорогу. И хоть обратно я могла дойти через овраг за пять минут, он сказал, что отвезет меня, и уже возле дома спросил, может ли он позвонить мне потом. Я сразу поняла, что он из работяг. Грязь под ногтями, надорванные карманы на штанах, трехдневная черная щетина. Говор чуть небрежный, неторопливый, такой пацанский из 90-х годов. На дискотеках раньше так разговаривали. Типа: «Ну, чё, девчонки, танцевать пойдем?». Примерно так он и спросил вкрадчивым голосом: «Ну, чё, я позвоню потом? По вацапу?». Я сидела рядом с ним в «Газели», и мне, не знаю, почему, это понравилось, тем более, что я видела – он явно моложе меня. Я уже давно решила, что если у меня и будут еще в жизни отношения с мужчиной, то только с тем, с которым мне сразу же будет приятно находиться рядом. Больше никаких компромиссов. До сих пор не могу понять, почему я начала осознавать, что несчастлива со своим, сначала любовником, а потом мужем, только лет через десять после начала отношений с ним? А потом он заболел, и последние пять лет его жизни вообще, и моей жизни в браке, у нас даже секса не было. Честно говоря, я очень неплохо себя чувствовала, если бы не его испортившийся во время болезни характер, я была бы счастлива, так как, помню, еще лет в пятнадцать моей мечтой уже был муж – капитан дальнего плавания: вроде бы, ты и замужем, и в то же время муж тебя не достает, поскольку дома его практически не бывает. И почти сто процентов можно быть уверенной в том, что он тебе, к тому же, еще и не изменяет. А ты ему, в принципе, можешь и изменить. Если захочешь. Да, вот такие у меня были девичьи мечты о браке, спасибо родителям с их деструктивной моделью семьи. И когда Алексей это спросил, я минуту посидела, ловя ощущения, поняла, что мне это приятно, и ответила, что пусть звонит. И даже его зубы меня не остановили. Я подумала, что всю жизнь выбирала мужчин с хорошими зубами, но счастья мне это не принесло, а говорят ведь, если вы хотите иметь то, чего никогда не имели, делайте то, чего никогда не делали. У меня никогда не было мужчины работяги.</p>

<p>В этом году, осенью, мне исполнится сорок девять лет, но выгляжу я, как бы самоуверенно это ни звучало, как минимум, на десяток лет меньше. И то, это если в лицо мне смотреть, поскольку я принципиально не признаю даже косметику, не говоря уж о какой-то там пластике. Я не классическая красавица, но имею правильные славянские черты лица, глаза редкого орехового цвета, и густые русые волосы, которые сейчас, чтобы появившаяся седина была не так заметна, подкрашиваю хной и басмой. А по фигуре так вообще, как недавно воскликнула, увидев меня, младшая дочь мужа, когда я привезла ей в город сушеный зверобой и замороженные грибы, «прямо девочка!». При росте 1 м 72 см я вешу 63 килограмма, до двадцати девяти лет я профессионально занималась танцами, и тогда весила еще меньше, килограмм 57. После замужества, правда, сначала располнела, так как надо ж было чем-то компенсировать неосознаваемую мною неудовлетворенность семейной жизнью, но года через три взяла себя в руки, похудела примерно до прежних параметров, полюбила конные прогулки, йогу и быструю езду за рулем, так как неумелое и откровенно потребительское отношение мужа в постели тоже надо было чем-то компенсировать. Об изменах я даже не думала, оказалось, мой характер не соответствует моим пятнадцатилетним мечтам, и обман в отношениях я на дух не переносила. Кстати, о разводе я тоже почему-то не думала, даже несмотря на то, что у нас с мужем не было совместных детей, ну, то есть, у него есть две дочери от первого брака, а вот я бездетна. Не могу сказать, что я страдаю по этому поводу, я совершенно честна, прежде всего, перед самой собой – меня устраивает то, что у меня нет детей. Не знаю, следствие ли это того, что я танцевала практически до тридцати лет, или того, что я, как всегда говорила моя мама, всю свою жизнь с психологической точки зрения преимущественно находилась в позиции ребенка, а детям нельзя иметь детей. Не знаю. Но каждый раз, когда, еще в период фертильности, мне случалось задумываться о детях, я вспоминала мысли одной литературной героини, которая на долгие годы после прочтения того произведения стала моим внутренним другом: ребенок – естественный враг своей матери, паразитирующий на ее теле. И слова еще одной женщины, гинеколога-эндокринолога, к которой я как-то попала на консультацию с вопросом, почему я не беременею, хоть и не предохраняюсь. Мне тогда было хорошо за тридцать, она была моложе меня, и, видимо, лозунг «женщина должна обязательно родить» уже не был приоритетным в годы ее обучения. Я не помню, как она меня проконсультировала по сути моего вопроса, но очень хорошо помню сказанное ею вскользь и вроде как не то теме: «Беременность еще никому здоровья не прибавляла». Единственное, о чем я точно сожалею, так это о том, что еще до замужества делала аборты. Правда, на ранних сроках, и потом ходила замаливала их в церкви. Я тогда еще верила в то, что верю в Бога. Вернее, не в Бога, а в то, что у него есть наместники на Земле. Сейчас я твердо убеждена в том, что Бог – внутри, и что для общения с ним посредники не нужны.</p>

<p>Короче, Алексей позвонил мне недели через две, еще неделю мы с ним переписывались в вацапе, каждый день, с пожеланиями друг другу доброго утра и спокойной ночи, так как, по-моему, в первый же день выяснили, что да, мы понравились друг другу, да, я старше него на девять лет, но ему все равно, и да, он разведен, а я вдова. Правда, еще выяснилось, что у него всего девять классов образования, причем, вопрос об образовании поднял он, мне почему-то это вообще было не интересно. У меня этих образований почти два, это кроме школьного, разумеется, которого у меня не девять, а все одиннадцать классов! Нашему выпуску, помнится мне, повезло первому, до нас детей мучали десять лет. После школы я училась на двух факультетах нашего университета, нет, не одновременно, сначала на истфиле, но там я продержалась три курса, потом загуляла, потом одумалась, потом почти сама поступила на юрфак, благополучно окончила его, и потом даже работала юристом в фирме мужа, пока он не решил, что, будет выгодней, если я буду сидеть дома. Все годы учебы я подрабатывала, танцуя в ресторане. Подчеркиваю – в ресторане, не в стриптиз баре, хотя иногда мне казалось, что разницу не понимало даже руководство ресторана. Но наше варьете было создано на базе танцевального ансамбля при одном из ДК города, у нас было несколько хореографов, костюмы нам шили в специальном ателье, а владелец ресторана, местный меценат, постоянно устраивал благотворительные обеды и ужины, так что я могла бы похвастаться даже тем, что нашему восточному танцу аплодировала гастрольная труппа Малого театра. И пусть большинство из нас хоть однажды да не побрезговали отношениями, завязавшимися из банального предложения какого-нибудь посетителя подвезти после работы, но называть нас стриптизершами было бы несправедливо. Хотя, нас и проститутками называли. Но в молодости плюешь на это с высокой колокольни, а поскольку с будущим мужем я тоже познакомилась на одной из вечеринок после работы, то, собственно говоря, … c'est la vie. Так вот, Алексей. На второй день переписки я перестала обращать внимание на орфографические ошибки почти в каждом слове, и с юмором принимала пожелание мне «с покойной ночи». Когда в его сообщениях на постоянной основе стали появляться эмодзи с сердечками и поцелуйчиками, а также вопросы, когда я собираюсь приехать в город, и смогу ли остаться там на ночь, я поняла, что все это является приглашением к сексу. Я живу в деревне, потому что, когда у мужа диагностировали опухоль, и он попытался пересмотреть свое отношение к жизни, мы почти все продали в городе, и купили обычный дом в деревне. Поскольку в то время я мечтала уехать в Индию, в какой-нибудь ашрам, я решила, что жизнь в деревне станет репетицией жизни индийской. Но, увы, чуда не произошло, муж все свои проблемы притащил с собой в деревню, и те три года, что мы там прожили вместе, были сплошным кошмаром. Он пытался что-то делать руками, у него ничего не получалось, он психовал, почти каждый день пил, отказывался откровенно разговаривать со мной, да я, собственно, после одной-двух попыток перестала к нему приставать. Чудо случилось со мной: я влюбилась в коз! Я, которая все свое советское детство и юность гордо отказывалась от коллективных семейных поездок «в сад» с непререкаемой формулировкой, что я «дитя асфальта» и у меня репетиция или выступление, буквально с первого раза научилась доить приобретенных нами в соседнем фермерском хозяйстве на волне дауншифтерского энтузиазма трех англо-нубийских коз. Своим изящным внешним видом они неизменно напоминают мне бесконечно любимых мною лошадей. Особенно нубийские козлы! На сегодняшний день мое маленькое стадо увеличилось ровно в семь раз, я периодически нанимаю работников, а одна женщина, местная жительница, помогает мне постоянно. Как убежденная сторонница йоговского принципа ахимсы, я никого не убиваю и не продаю, могу только подарить очень хорошим хозяевам, никого не напрягаю необходимостью рекордов по сдаче молока государству, и, вообще, всем своим животным даю возможность жить так, как им хочется, разумеется, с учетом безопасности и мирного сосуществования со мной и друг с другом. Благо территория и финансы мне это позволяют, я два лета подряд после смерти мужа и мамы, а умерли они в один год, договаривалась со строителями, и мое мини стадо сейчас обитает в удобных и функциональных помещениях и загонах, построенных по моим проектам, и красиво расположенных вокруг нашего дома. Я живу абсолютно так, как хотела жить всегда, и хоть весь следующий год после того, как осталась совсем одна, я провела в тяжелейшей депрессии, и тоже не хотела жить, сейчас, прохаживаясь рано утром босиком по росе под яблонями, где я летом в хорошую погоду практикую йогу, я с какой-то по-детски злорадной улыбкой думаю о том, что мой муж и мама переворачиваются в гробах от того, как я распоряжаюсь оставленными ими мне деньгами. А из окна моей спальни я вижу стайку родоначальника моего стада, четырехлетнего нубийского козла по имени Гоша, названного мною так в честь абьюзера из известного советского фильма, про которого моя бабушка всегда говорила мне, что только с таким мужем может быть счастлива настоящая женщина. И когда мы с Гошкой уплетаем одно яблоко на двоих, я с той же злорадной улыбкой думаю о том, что моя бабушка тоже переворачивается в своем гробу. И я не стала после смерти мужа возвращаться в город, и даже не уехала в Индию, поскольку к тому времени поняла, что козы, как, собственно, и все животные, в отличие от большинства людей, ставящих во главу угла желания, не имеющие ничего общего с необходимостью, никогда не фальшивят и всегда живут «здесь и сейчас». А это как раз то, чему я собиралась долгие годы учиться у какого-нибудь индийского гуру. Ну, и зачем мне для этого куда-то ехать? И я откровенно написала Алексею, что против секса с ним, в принципе, ничего не имею, только … не на первом же свидании! Но когда он сам приехал ко мне в деревню, за 75 километров от города, поздно вечером, с предложением искупаться в речке, и когда мы, понятное дело, в темноте не нашли туда дорогу, и там же начали целоваться, я плюнула на все, даже на то, что у него не было с собой презервативов («ты чё, я здоров!»), и пустила его в дом. Как ни странно, целуясь с ним, я ни разу не вспомнила про его металлические зубы, хотя вообще-то думала о том, не станет ли мне противно, если я случайно коснусь их во время поцелуя. Никогда в жизни не целовалась с мужчиной с металлическими зубами. Хотя, теперь уже целовалась. Я честно предупредила Алексея, что все четыре года после смерти мужа у меня никого не было. О том, что к этому надо приплюсовать еще и пять лет до смерти мужа, я тактично умолчала. Ну, какая, к черту, разница, четыре года или девять лет? Целовались мы с ним очень страстно! Но в доме, облаянный по дороге моими тремя собаками, и, видимо, обалдевший от незнакомой обстановки и неожиданно большого пространства внутри, а мы с мужем серьезно реконструировали старый деревенский дом, нанимая для этого целую строительную бригаду, Алексей как-то разошелся во времени со своей потенцией. Вот опять же, как бы самоуверенно это ни звучало, но мысли о том, что это я его не возбуждаю, у меня даже не возникло. Прецедентов не было. И поэтому его эпическое «погоди, не встало» ввергло меня в какой-то семантический ступор, поскольку слово «погоди» у меня стойко, еще с детства, ассоциируется только с частицей «ну». Пока я автоматически состыковывала это у себя в голове, он начал засовывать в меня свой мягкий член при помощи руки! Справедливости ради надо сказать, что перед этим он хотел было найти мой клитор, но, слава Богу, так до него и не добрался. И тут же, видимо, приняв мои вежливые попытки как-то повлиять на ход событий за легкое сопротивление, он возбудился, и, собственно, на этом все и закончилось. Напоследок я получила комплимент в виде фразы «какой у тебя маленький носик», произнесенной таинственным шепотом, над которой я размышляла потом почти всю ночь, поскольку нос у меня обычный! Я даже специально сфотографировала себя в разных ракурсах, впервые в жизни с интересом разглядывая только свой нос, так как его последнее упоминание в каких бы то ни было личных разговорах, насколько я помню, происходило еще в подростковом возрасте в перепалках с моей двоюродной сестрой. Мы с ней часто, исчерпав приличные аргументы по какому-либо вопросу, переходили на неприличные, в том числе связанные с анатомическими особенностями каждой из нас. Она обычно вопила, что я курносая дура, я же с достоинством старшей отвечала ей, что не конопатой сопле мне об этом говорить. Всю ночь я переворачивалась со спины на живот и обратно, так как ощущения были такие, что если бы я не помнила, что совершенно точно сама хотела секса с Алексеем, я бы подумала, что меня изнасиловали! Похоже, за те девять лет, что я не играла в этой лиге, ничего в жизни не поменялось. Мужчин, способных с первого раза найти клитор, как были единицы, так, видимо, единицы и остались. К сожалению, не в моей локации. И вот откуда в их головах появляются мысли, что путь к клитору надо прокладывать чуть ли не топором?</p>

<p>Вообще, эта ночь была странной и непонятной. Я с детства боялась темноты, и даже во время учебы в университете всегда спала с включенной настольной лампой. Причем, этот страх темноты возникал у меня только в замкнутом пространстве квартиры. Я не боялась темных улиц, например, или темной сцены, когда между номерами или во время танца гас свет. И именно этот страх темноты привел к тому, что я не могла спать одна по ночам. До определенного возраста это были родители, естественно, потом у родителей начались проблемы, и я в основном торчала у бабушки с дедушкой, куда мама приезжала, только если с отцом ей становилось совсем невыносимо. Потом они развелись, и мама тоже поселилась у бабушки. Туда же периодически сплавляла своих двоих детей и мамина сестра. Я чувствовала себя там очень плохо. Несмотря на то, что по своим врожденным качествам я вполне себе такой адаптированный интроверт, и никогда не испытывала никаких проблем с социальным общением, в любом случае, при наличии выбора, я всегда предпочитала тишину и книги. И единственное, что примиряло меня со всем этим табором, было то, что остаться там в темноте либо одной ночью было невозможно. Хотя, до того, как туда переехала мама, а потом, фактически, и мои двоюродные брат с сестрой, все было вполне сносно, так как бабушке с дедом было на меня наплевать, и все свое свободное время я делала как раз то, что мне больше всего нравилось – читала и валялась на диване, о чем-нибудь мечтая. Почему-то у нас в семье это было принято считать проявлением отцовского нелюдимого характера. А поскольку он злоупотреблял алкоголем, это, конечно же, было плохо. И в какой-то момент я сдалась, решив доказать всем, что никакая я не нелюдимая, и совсем не похожа на отца. Я ушла из группы русских народных танцев, которую посещала с первого класса школы, и устроилась работать танцовщицей в варьете! И выбрала себе мужчину, который был старше меня на семнадцать лет, собственно, как я сейчас понимаю, заменив им себе отца. Наверное, поэтому и в интимной жизни у нас с мужем был полный облом, и детей не было, и не разводилась я с ним поэтому же. Но, даже живя с мужем, хоть я и не припомню случая, чтобы он не ночевал дома, я все равно боялась по ночам. А примерно через два года жизни в деревне произошло еще одно чудо – я перестала бояться! Я даже не запомнила точно, когда и как это произошло, и не пытаюсь никак себе это объяснить, мне все равно, главное, что это произошло очень вовремя, так как вскоре муж снова попал в больницу, ему стало хуже, я отвезла его в город, устроила там, и домой возвращалась уже ночью. Я тогда вошла в дом, и, как сейчас помню, испытала дикий восторг: я была одна, вокруг было темно, а мне было не страшно. И вот, когда Лёха уехал от меня ближе к полуночи, а я, вертясь в кровати и размышляя о своем носе, все-таки задремала, через некоторое время я вдруг неожиданно проснулась с жутким ощущением, что у меня в спальне открыто окно! За эти годы я даже вспоминать перестала, что когда-то боялась спать одна и в темноте, но, самое интересное, что мне и не было страшно – мне было именно жутко. Полежав некоторое время, и наконец-то начав соображать, я подумала, что не слышала, чтобы лаяли собаки, а они у меня очень чуткие, поскольку один пес слепой, и он обычно начинает лаять первым от малейшего шороха, а остальные подхватывают. Никто не лаял, это совершенно точно. Включив прикроватный светильник, я встала, подошла к окну, отодвинула штору … окно было закрыто. Странно. Я даже произнесла это вслух. Ощущение открытого окна было очень реальным. Я легла обратно в постель, прислушалась к звукам снаружи. Вроде, все спокойно. Кот и кошка у меня в ногах даже ухом не ведут, дрыхнут. Нет, это что-то внутри. И это что-то связано с Лёхой. И я вдруг подумала, что все, что сегодня произошло, было очень странно. Я не была ханжой или скромницей, при почти десятилетнем-то стаже работы танцовщицей варьете, но, тем не менее, настолько быстрые близкие отношения были мне не свойственны. Вот с чего я вдруг переспала с ним? Тем более, что мы только целовались страстно, а потом как будто все куда-то пропало. Мне стало смешно – да мы ж с ним просто не хотели друг друга! И вообще, как я могла вот так взять, и переспать с каким-то малознакомым водителем «Газели» ?! От них же вечно чем-нибудь воняет типа бензина или солярки, а я всегда была крайне чувствительна к чужим запахам … стоп! У меня поползли мурашки по телу – от Лёхи ничем не пахло. Вообще ничем! Я немного полежала, прислушиваясь уже к своим воспоминаниям. Так бывает, что ли? Ну, хотя бы не совсем свежее дыхание должно быть у человека, проехавшего 75 километров по трассе! Я не унюхала ни его, ни запаха пота, ни запаха какого бы то ни было парфюма – ничего! Взяв в руки телефон, я набрала в поисковике «от человека ничем не пахнет, что это» … вот черт, интернета нет! Наша деревня находится в пятнадцати километрах от трассы, вокруг лес, и интернет 4G в деревне есть только у меня, так как высоко под крышей мы сразу же повесили вай-фай роутер с раздачей на телефоны и ноутбук. Ладно. Я решила до утра не дергаться, и даже уснула через некоторое время. Правда, светильник я так и не выключила. Впервые за несколько лет.</p>

<p>Утром я не стала ничего отвечать Алексею, хотя, интернета телефонного тарифа хватило, чтобы принять от него сообщение в вацапе: «Доброе утро, как дела?». После недолгих переговоров с технической службой оператора стало понятно, что у меня накрылся модем. Пришлось ехать в расположенный рядом маленький городок, но там не оказалось офисов моего оператора. Зато там был хороший прием интернета, и я заказала модем в интернет-магазине. Вечером от Лёхи опять пришло сообщение, он уже беспокоился, почему я ему не отвечаю, и я, в свете дня подзабывшая все свои ночные страхи, снова около часа переписывалась с ним о всякой ерунде. И снова мне было приятно! Ровно до того момента, пока он не спросил, когда у меня день рождения. Я ему написала, и он в ответ прислал мне: «а у меня 12 сентября». 12 сентября был день рождения моего отца.</p>

<p>Чуть больше года назад я наконец-то избавилась от старой бабушкиной хрущевки, за которую мама с ее сестрой грызлись лет пять. Победила мама, и после ее смерти я два года не знала, что мне делать с квартирой, в которой я почти все свое детство была так несчастлива. Я туда даже заходить не хотела, у меня сразу же начинала болеть голова, только забрала оттуда почти все книги. Я пыталась ее сдавать через риелтора, но первые же арендаторы оказались жителями ближнего зарубежья, и я схлопотала административное дело и штраф от миграционной службы за то, что не уведомила их о своей международной деятельности. Следующие жили несколько месяцев, но разбили за это время почти все, что в квартире билось, залили соседей, отказались платить сантехнику, и, когда они наконец съехали, а я уже начала сомневаться, что это когда-нибудь произойдет, я некоторое время платила коммуналку за пустую квартиру. Потом я выставила ее на продажу, несмотря на то, что еще не прошло трех лет с того момента, как я вступила в права наследования, и даже необходимость уплаты большого налога меня не остановила, настолько мысли обо всем этом портили мне настроение каждое утро. Но! Ее никто не хотел покупать! В самый пик сезона продаж не нашлось ни одного реального покупателя. Расположенная в центре города, она уже была основательно застроена современными многоэтажками, и, кроме того, требовала настолько капитального ремонта, что даже невысокая цена никого не соблазнила. В тот день, когда я сняла ее с продажи, поступил один единственный звонок, и на объяснения риелтора, что квартира больше не продается, женский голос слезно умолял просто показать ее. Риелтор согласилась, и, войдя в квартиру, немолодая, неряшливого вида женщина расплакалась прямо в прихожей, сквозь слезы повторяя, как заклинание, что она хочет тут жить. Поскольку я уже перестала ждать звонков, то с чистой совестью, оставив телефон в доме, ушла бродить с козами по лесу. Вечером, проверяя телефон, я сначала не поверила своим глазам – 27 пропущенных вызовов! Когда мы подписывали договор купли-продажи, я обратила внимание на адрес покупательницы – он совпадал с адресом последнего места жительства моего отца, куда он переехал после того, как они разменяли с мамой нашу квартиру. И в которой он умер тринадцать лет назад. Его похоронами тогда занимался мой муж, а в квартире был такой бардак, что он там даже его документы не нашел, и хоронили мы его со справкой об утере паспорта. Поскольку тот дом принадлежал администрации города, квартиры в нем раздавались по социальному найму, и, видимо, эта женщина получила ее после того, как та освободилась. Мы все вежливо и дружно подивились такому интересному совпадению, но, когда я вернулась со сделки домой, и поставила машину в гараж, я, ни с того ни с сего посмотрев вдруг на спидометр, увидела там полную дату рождения моего отца – 120948. Я долго сидела в машине и, по-моему, ни о чем не думала, но на следующий день снова поехала в свой родной город, на могилу отца. Там я тоже долго сидела на лавочке, и тоже ни о чем не думала, только смотрела на его фотографию. После этого случая я стала обращать внимание на все сочетания цифр, какие попадались мне на глаза. И когда Алексей сообщил мне, что он родился 12 сентября, я даже считать ничего не стала, я просто знала, что полная дата его рождения 12.09.84.</p>

<p>Вторую ночь после спонтанного секса с малознакомым человеком я опять не спала. Мне было не по себе еще и от того, что я не могла даже полноценно расслабиться в шавасане, так как настолько привыкла к безотказному интернету, что у меня не было скачано ни одной ее записи. Но модем должен был прийти только через несколько дней, и поэтому я тупо пялилась в темноту, радуясь тому, что я хотя бы не начала опять бояться спать одна и без включенного светильника. И еще я вспомнила, что, когда переводила Алексею деньги за доставку сена, в графе получатель было написано Алексей Анатольевич Т. Фамилию Лёхи я не знаю. Моего отца звали Леонид. Леонид Анатольевич Тапилин, но это по паспорту, просто в быту его все называли Лёша, Лёня, Лёша … Я заплакала.</p>

<p>Когда я поехала забирать модем, Лёха написал, что ему заказали доставку в этот наш маленький городок, и предложил сходить там в кафе. Я согласилась, мы выпили чаю, съели пиццу, а потом прямо в моей машине снова занимались сексом, хотя я решила, что больше этого не будет. Но я подумала, что надо бы понюхать, как он пахнет после еды, он принял это за желание целоваться с ним, и я опять его захотела! И даже не расхотела во время секса. В этот раз все было немного по-другому, он был более внимательным, и даже целовал мне грудь, не снимая с меня футболку. И только потом, когда ехала обратно домой, я вспомнила – он ничем не пахнет даже после еды. Следующие несколько дней я усиленно воплощала в жизнь еще один йоговский принцип – неделание. Человеку все равно не дано в моменте постичь всей картины происходящего, и я, твердо веря в то, что отец никогда не сделал бы мне ничего плохого, решила дать всему идти своим чередом и не проявлять ненужной инициативы. Мы с Лёхой по-прежнему каждый день желали друг другу доброго утра и спокойной ночи, мне нравилось, что он интересуется моими делами и тем, как я себя чувствую, потому что я тут, как раз, когда возвращалась с модемом, ударилась лбом о железные ворота. Закрывая их, я выронила ключ от машины, и, наклонившись, чтобы поднять его, со всего размаха наткнулась на железные проушины, в которые вставлялась перекладина ворот. Удар получился очень хороший, у меня зазвенело в голове, я рассекла себе кожу, и мне пришлось даже прикладывать салфетку, чтобы остановить кровь. Через некоторое время на месте удара у меня выступила сиреневая шишка, и Лёха каждый день спрашивал, не болит ли у меня голова. Как ни странно, голова не болела. Где-то через неделю он написал, что на следующий день поедет мимо меня по трассе, и предложил мне подъехать к повороту, просто, чтобы повидаться. Я решила, что это очень романтично, даже если опять все закончится сексом в машине, и назавтра в оговоренное время я ехала на встречу с ним. Вообще, эти пятнадцать километров от трассы до нашей деревни, это было первое, что мне понравилось здесь, еще когда мы выбирали себе дом. Почва в этой местности глинистая, красная и жирная, особенно после дождя, но сама дорога посыпана белой щебенкой, а пейзажи по сторонам такие, что, когда я еду по ней, я всегда чувствую себя попеременно то Скарлетт О'Хара с ее въевшейся в кровь любовью к красной земле, то доктором Ватсоном на торфяных болотах Девоншира, в зависимости от моего настроения и погоды. В тот день, когда я летела по нашей грунтовке к Лёхе на свидание, поднимая за собой клубы щебеночной пыли, с утра было солнечно и весело, но почему-то, когда слева показалось тоже очень любимое мною небольшое озерцо, расположенное метрах в ста от дороги, по небу вдруг потянулись серые тучи. Я всегда, когда ехала мимо этого озера, поражалась, как оно меняет цвет прямо на глазах, пока до меня не дошло, что это зависит от неба, которое отражается в нем: если небо чистое и голубое – и озеро такое же, если пасмурно и дождливо – озеро серое и мрачное. Засмотревшись в очередной раз на озеро и пытаясь определить, какого оно сегодня цвета, я не сразу увидела, что мне навстречу тоже кто-то мчится в клубах белой пыли, да еще и мигает дальним светом. Я притормозила, встречная машина тоже, и, когда улеглась пыль, я с удивлением увидела за рулем Лёху! Он не писал мне, на какой машине и по каким делам поедет, и я по привычке думала, что он будет на «Газели». Он был какой-то радостно-возбужденный, выйдя из машины, почти нежно обнял меня, правда, хитровато озираясь по сторонам, тут же начал целовать, и шептать мне на ухо, что сильно соскучился. Я немного удивилась такому пылу, и даже забыла спросить его, почему он оказался тут, а не на повороте с трассы, ведь до встречи было еще минут пятнадцать. Потом поняла. Мы пересели в его машину, свою я оставила на обочине, он свернул к озеру, обогнул его по проселочной дороге, и мы заехали в лес. У меня в голове мелькнула было мысль, что кто-нибудь из моих соседей может тут грибы собирать, но стекла в машине были тонированные, если что. Но, оказалось, затейник Лёха рассчитывал на нечто более экстремальное! Целуя меня, он прошептал: «Пошли, погуляем.». Я непонимающе посмотрела на него, а он вышел из машины, обошел ее, открыл дверцу с моей стороны, и с улыбкой протянул мне руку. Я рассмеялась. Если опыт секса в машине у меня до него какой-никакой имелся, то в лесу я этим еще не занималась. И даже не представляла себе, как это может быть. Но он так интригующе смотрел на меня, что я подумала – почему бы и нет? Хотя, ладно, признаюсь честно, я вообще ни о чем не подумала. Я просто протянула ему руку и пошла вслед за ним. Там, где он оставил машину, раньше явно было поле, которое сейчас уже начало зарастать молодыми березками и осинами. Но он повел меня дальше, и буквально через несколько десятков метров мы оказались в настоящем лесу. Я не сразу поняла, что происходит что-то не то. Сначала я все также шла за ним, он держал мою руку в своей, и я видела только его спину. Потом, когда под ногами захрустели невидимые ветки, и этот хруст стал гулко отдаваться в пространстве леса, я, все еще с улыбкой, негромко спросила его: «Ну, и куда мы идем?». Чтобы ответить мне, он обернулся: «Еще чуть-чуть.». Он сказал это тоже почти шепотом, все с той же нежной улыбкой, и какой-то озорной искоркой в глазах. Но за мгновение до того, как он снова повернул голову вперед, я успела заметить, что взгляд его стал каким-то другим. Я не смогла бы точно объяснить, каким мне показался тот его взгляд в эту невероятную долю секунды, каким-то темным и жарким, отталкивающим и в то же время влекущим, и хоть это действительно был всего лишь какой-то миг, но мне показалось, что этот его взгляд буквально проник внутрь меня, и мне тоже стало жарко … или мне показалось? Все еще держась за его руку, я огляделась вокруг. Погода, что ли, портится? Из-за деревьев я толком не видела неба, но было такое ощущение, что оно все в тучах. В принципе, я знаю, как бывает приятно в лесу в хорошую солнечную погоду, я часто гуляю там со своими козами, они обычно разбредаются вокруг меня, жуя листву, иногда я их даже не вижу, но всегда слышу, а я, прислонившись к какому-нибудь дереву, поднимаю лицо вверх, и ловлю кожей теплые солнечные блики. Но сейчас вокруг было так мрачно и неуютно, что я уже открыла было рот, чтобы сказать Лёхе, что устала идти по лесу, но тут он, внезапно развернувшись, притянул меня к себе и начал целовать. От неожиданности я зажмурилась …, а потом мне уже просто не захотелось открывать глаза! Никогда бы не подумала, что Лёха умеет так целоваться! Мне снова стало жарко, у меня закружилась голова, и, если бы он не держал меня, я бы просто упала. Но вместо этого мы с ним упали куда-то вместе, я почувствовала, что он снимает с меня одежду, в голове мелькнула какая-то далекая мысль про клещей, но она осталась тут, в этом мире, а я куда-то поплыла. Или полетела. Или провалилась. Мне было все равно. Когда я очнулась, мы оба голые лежали на каком-то мягком валежнике. В первую минуту мне даже шевелиться не хотелось, но Лёха поднялся первый и начал одеваться. Я некоторое время смотрела на него, и думала, почему я раньше не замечала, что у него так много черных волос на теле. На спине, на груди, даже на руках. Потом он взглянул на меня, улыбнулся, и сказал, что ему надо бы уже ехать, а то он опоздает. Я тоже оделась, и когда мы почти сразу вышли обратно к машине, я с удивлением отметила, что не так уж далеко мы и зашли, оказывается. В машине он был какой-то серьезный и молчаливый, у меня, правда, тоже не было желания болтать, я все еще находилась будто бы в каком-то междумирье, до такой степени я была под впечатлением от того, как все это было. Прощаясь, Лёха поцеловал меня в нос, и я подумала, что сейчас он опять скажет, какой он у меня маленький. Но Лёха сказал совсем другое. Он неожиданно посмотрел мне прямо в глаза снова каким-то незнакомым взглядом, и с непонятным мне выражением произнес: «Ты футболку наизнанку надела». Я оглядела себя – точно, надо же, а я и не заметила! Сев в машину, я развернулась, и помахала ему рукой на прощанье, решив, что переодену футболку дома.</p>

<p>Вечером, впервые за полтора месяца, он ничего не написал мне. Сначала я не придала этому значения, но, когда уже легла в постель, подумала вдруг, что с ним могло что-то случиться в дороге. Зайдя в вацап, чтобы отправить ему сообщение, я увидела время его последнего посещения – минуту назад. Значит, с ним все в порядке. Ну, и почему он не пожелал мне спокойной ночи? После того, что было. Я ничего не стала ему писать, мало ли, какие заморочки у человека, тем более, что он всегда писал мне первый. Я уже почти уснула, когда телефон вдруг звякнул. Сообщение. Взяв телефон, я увидела, что оно от моей школьной подруги, вечно поздравляющей меня с каким-нибудь очередным днем шоколада или пьяного ёжика. Я нехотя открыла его, сквозь сон гадая, какой сегодня праздник … с экрана на меня смотрел Лёха! Я тут же проснулась, вгляделась, черт, вот дура-то! У меня дрожали руки, пока я разглядывала мерцающую гифку, на которой на фоне красивого, но мрачного леса был изображен такой же невероятно красивый и мрачный не то человек, не то козел. С рогами. И у него был Лёхин взгляд! Тот самый, который на какой-то миг померещился мне сегодня в лесу. И надпись на гифке: «С днем Лешего!». Сегодня, 4-го сентября.</p>

<p>Я вообще не спала этой ночью. Несколько раз я пила горячий чай, так как меня периодически начинало трясти не то от первой осенней ночной прохлады, не то от нервного возбуждения. И перерыла весь интернет в поисках любой информации о Леших:</p>

<p>«…Дух-хозяин леса в мифологии восточных славян»,</p>

<p>«…Может появляться в виде родственников и знакомых»,</p>

<p>«…Шишок – одно из имен Лешего, говорящее о его демонической природе»,</p>

<p>«…Часто предстает как получеловек, полукозел, черная шерсть по всему телу»,</p>

<p>«…Похищенных девушек Леший берет себе в жены и может заводить с ними детей»,</p>

<p>«…Чтобы избавиться от чар Лешего, надо надеть свою одежду наизнанку».</p>

<p>Я еле дождалась утра, чтобы проверить бьющуюся у меня где-то внутри мысль – я его больше не увижу. Когда ни в десять, ни в одиннадцать часов от него не пришло пожелания доброго утра, я зашла в вацап, чтобы посмотреть, когда он там был. Только что. И тогда впервые за все это время я сама написала ему: «доброе утро, как у тебя дела?». И почти тут же с его номера пошел звонок. Ответив, я услышала визгливый женский голос, грязно матерящий меня, проклятую разлучницу, уводящую мужей из семей и отцов от детей. Я настолько этого не ожидала, что некоторое время молча слушала эту безобразную ругань, о чем потом пожалела, так как еще долго не могла забыть все, что она орала в мой адрес. В каком-то внезапном порыве очиститься от всей этой грязи я удалила всю переписку с ним, а номер его телефона заблокировала. В течение всего дня я запрещала себе думать о нем, и вообще о том, что все это было. Через несколько дней я успокоилась, и у меня все чаще возникало ощущение, что все это мне просто приснилось, хотя, иногда и мелькала мысль, что лучше бы он позвонил, и просто попытался объясниться. Безусловно, я бы его послала, но тогда, по крайней мере, я снова начала бы гулять с козами по лесу, и перестала отворачиваться, проезжая мимо своего любимого озера.</p>

<p>Первый раз меня начало тошнить рано утром в день моего рождения. Не знаю, но мне кажется, ни одна женщина никогда не спутает такую тошноту ни с какой другой, тем более, что я уже бывала беременной. Весь этот день, когда не была занята, я сидела на кровати и смотрела перед собой. В один из таких моментов у меня в ушах зазвучали вдруг голоса моих родителей, ссорящихся, как обычно. Я даже вспомнила ту их ссору. В тот день я сделала первый аборт от своего будущего мужа, а поскольку мы в то время еще не жили вместе, после больницы я вернулась в бабушкину квартиру, в которой главной теперь была мама, и отца она ко мне не пустила. Я лежала в комнате, и, давясь от слез, слушала их крики: «Почему она не стала рожать?!» и «Тебя это не касается!». Господи! Последний раз регулярные месячные начались у меня в день похорон мамы. Потом в течение года они случались время от времени, но последние два года я чувствовала себя свободной, как в детстве. Как в детстве. Неужели я все-таки стану взрослой?</p>

<p>Ближе к ночи, закрывая коз, я зашла к Гоше, встала у перегородки, отделяющей его помещение от коридора. Он уже лежал на своей лавке, мерно пережевывая вечернюю порцию зерна и сена. Странно, он даже не взглянул на меня. Обычно он всегда подходил ко мне, подставлял свою огромную рогатую голову под мою руку и жмурился, пока я перебирала его густую шерсть. Черную шерсть. Я улыбнулась. И тут он поднял на меня свои хитрые козлиные глаза, и я подумала, что ни за что не назову сына Гошей.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 77035 characters]
AooooAKKKKAP/Z
</binary>
</FictionBook>