<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <book-title>Колыбельная для царя</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>24.9.2023</date>
            <id>8cd6a099-1a5f-4904-a3bb-6c3b43235414</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            <publisher>Осенний Пролёт Фантазии 2023</publisher>
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Колыбельная для царя</strong></p><empty-line /><p>Дрюня открыл глаза и сморгнул сон, налипший на веки, как листики речной мяты. Огляделся и увидел, что стоит посреди мрачного ельника. Впереди поваленные стволы деревьев лежали кучей, словно кинутые для костра.</p>

<p>– Матушка моя, ива! Как это меня сюда занесло? – ахнул Дрюня и запустил пальцы в соломенные патлы на голове.</p>

<p>Говорила же бабушка Яра, обходи ельник за три версты, не следует там человеку ходить. Пошёл землянику проведать на ближайших полянах и вон как увело. Дрюня огляделся: так и есть, в самую глушь. Он хотел уже повернуться и припустить в сторону родимого леса, но что-то удержало. Тонкий звук, похожий на плач, шёл от кучи сушняка. Душа в груди криком исходила: не ходи, не смотри, обойди чужую беду стороной! Но где ж там, к другому приучен.</p>

<p>Он осторожно обогнул кучу и замер, прижав руки к груди, как зайчонок лапки. Куча оказалось берлогой лесной кошки, а она лежала рядом, пронзённая пернатой стрелой.</p>

<p>Дрюня медленно подошёл к ней – уши кошки подрагивали, полузакрытые глаза зеленовато светились. Заметив его, дернулась, в глазах мелькнуло что-то жалкое, похожее на мольбу. Но тут же обмякла. Испустила дух. Угасли помутневшие глаза и зеленоватый дымок медленно вытек из пасти.</p>

<p>Всё, что он мог сделать для неё – завалить тело ветками. Стрелу бы вытащить, но сколько он не пытался – застряла намертво. Дрюня не удержался, погладил кошку по голове, шепча заветные слова, которым бабушка обучила:</p>

<p>– Беги, лесная красавица, по зелёным лугам, к подолу Великой Матери, она тебе новую шубку сошьёт.</p>

<p>Вдруг снова раздался тоненький плач, и к ногам мальчика из норы выкатился полосатый с рыжиной колобок. Дрюня и подумать не успел, как руки сами собой подхватили его и прижали к груди. Слепой котёнок тыкался в ладони, чуя родной запах, и выпрашивал молока. Вот о чём взглядом молила кошка-мать – защитить её детёныша. Дрюня замотал котёнка в подол рубахи и припустил прямиком до избы.</p>

<p>Бабушка Яра, сидящая у окна за веретеном, встретила ворчанием: где носило непутёвого, уже и отвара с пустырником напилась, совсем не жалеет старуху. А ей бы ещё годков пять-семь протянуть, пока он, бестолковый десятилетка, в рост не войдёт. Тогда и преставиться не горько.</p>

<p>Внучок подбежал к ней, и ткнулся соломенной головой в грудь, а потом распутал подол рубахи, показал находку. Полосатый слепыш, пригревшись у пуза мальчишки, спал, громко мурлыча во сне.</p>

<p>Бабушка покачала головой, хотя ей привычно было, что он то и дело притаскивает в избу всякую деревенскую, а то и лесную раненую живность.</p>

<p>Котёнок проснулся и тонко замяукал, требуя еды. Дрюня положил его на колени бабушки и кинулся наливать козье молоко в глиняную мисочку. Несмышлёныш долго приноравливался, сначала неумело слизывал молоко с Дрюниного пальца, потом со стеночки миски.</p>

<p>Бабушка Яра рассматривала котёнка.</p>

<p>– Где ж ты его взял? Вижу, что лесной, а чей, понять не могу. А хвост-то какой длиннющий! – удивилась она, выпростав из-под лап котёнка длинный и пушистый хвост.</p>

<p>Мальчик терпеливо держал мисочку, чтобы не опрокинулась, и рассказал без утайки о своём приключении.</p>

<p>– О-хо-хоюшки, и кому это лесная кошка помешала, что стрелу на неё не пожалели. Что ж, выхаживай. Подрастёт, увидим, кого нам лес подарил.</p>

<p>Сытый котёнок тут же замурлыкал, да так довольно, что бабушка сменила печаль на радость, а Дрюня заулыбался. Взял мохнатый колобок и давай наглаживать.</p>

<p>– Бабушка, только послушай, как он мурчит, мурлыка полосатый. Я назову его Мурга!</p>

<p>***</p>

<p>Хозяйство у Дрюни с бабушкой Ярой нехитрое. На огороде сеяли репу и лук, в летней сараюшке обитала коза, на зиму переселявшаяся в избу, и сколько-то курочек с петушком.</p>

<p>С хлебом было трудно. И если заводилась у них монетка, откладывали на зерно и соль, и то мудрая бабка научилась вываривать соль сама. Дрюня из леса таскал орешник, а ещё ловко ловил пескарей, высушивал их и размалывал в жерновах на муку.</p>

<p>Бабушка Яра, по молодости Яромила, вязала и шила. Почитай, вся деревня несла ей крашеные клубки шерсти, и она вязала – бабам теплые понёвы, мужикам безрукавки. Левая рука у неё скрючилась от болезни. Яромила часто прижимала к груди правую и тихо молила болезнь не отнимать кормилицу. Не сможет она шить и вязать, как внучка прокормит?</p>

<p>Из родных Дрюня знал только её и, когда вошёл в возраст, спросил, где же его матушка и батюшка, как так получилось, что они с бабкой совсем одни на белом свете. Бабушка расплакалась, а после поведала, как отняла горькая судьба мужа и двоих сыновей, как жила одинокой вдовицей.</p>

<p>Случилось, собирала она яблоки, подъехал к плетню уставший молодец, попросил воды и похвалил плоды. Яра глянула на незнакомца и разом обо всём забыла. Поднесла она молодцу колодезной воды, спросила, кто таков, куда путь держит. Узнала, что северным ветром занесло к её избе Алексея, младшего царевича из соседнего царства. А ехал он свататься к племяннице их царя, Василисе, которую он ни разу не видел, но был наслышан о её красоте. Царевич переночевал, поклонился Яромиле, ещё раз поблагодарил за воду и яблоки. И уехал.</p>

<p>Вскоре Яромила родила долгожданную доченьку и не вспоминала про молодца, слышала только, что добрался он до столицы и увидел Василису, увидел и забыл всех девушек и женщин, кому улыбался и благодарил за ласку.</p>

<p>Царь Володар назначил ему службу – привезти из далёкой страны молодильные яблоки. И справился с задачей царевич, привёз дивный подарок царю, сыграли свадьбу. А после царевич с царевной словно сгинули.</p>

<p>Яра услышала и забыла, доченька Броня росла и отвлекала от тяжёлых дум. Пустовато было в большой избе, но девчушка росла бойкой и звонкой, вслед за матушкой песенки пела и едва вошла в пору невесты, полюбилась местному парню, первому охотнику на деревне. Яра дождалась внука. Кто ж знал, что беда снова не пройдёт мимо.</p>

<p>На войне погиб муж ласковой Брони. Докатилась чёрная весть до их избы, дочка Яромилы ночью вышла на озеро, утопить печаль, а на небе как раз полная луна светила.</p>

<p>Яра готова была окунуть в воду разом поседевшую голову – на том самом озере, на берегу, где невесть откуда появилась плакучая ива, но трёхлетний внучок Дрюня крепко держал за подол. С тех пор так и повелось, бабка Яра частенько уходила в лес просить старую силу сберечь внука от бед, а Дрюня раз в седмицу наведывался к озеру – посидеть в корнях ивы, послушать шелест листвы, в котором чудился тихий материнский голос. Посмотреть, как роняет она прозрачные слёзы...</p>

<p>Сколь ни грусти и не печалься, а жизнь требует своё. Утром Дрюня вскакивал и бежал кормить кур, выгонять козу на выпас, помогать бабушке на огороде. Но жить стало веселее. Сытый мурлыка довольно гудел свои мелодии, и двум сиротам радостнее смотрелось в будущий день. Бабушка под вязание либо шитьё напевала вполголоса песни: то колыбельную затянет, то про берёзоньку, а то и любимую «Купаленку». Слепой котейка перебирался бабке в подол или Дрюне на коленки, слушал песенки и сам выводил. Да так ловко у него выходило, что мальчонка диву давался, где это видано, чтобы кошка людские песенки мурлыкала. А бабушка Яра качала головой: она уже догадалась, каким подарком одарил их лес.</p>

<p>Дрюня кормил котейку молоком и всё ждал, когда же глазки его откроются, тот уже и ходить начал, раскачиваясь на слабых лапах из стороны в сторону и волоча длинный хвост.</p>

<p>Как-то мальчик проснулся, открыл глаза и увидел, что Мурга рядом сидит и смотрит на него зеленющими глазами.</p>

<p>– Мурга, у тебя глазоньки светятся, – обрадовался мальчик. Котейка ласково замурлыкал, и Дрюня тут же провалился в сладкий сон.</p>

<p>Как только у Мурги открылись глаза, молоком насытиться он уже не мог, ждал Дрюниных пескарей, а ещё через пару дней и сам стал мышей полавливать и лакомиться.</p><empty-line /><p>Жаркое лето набирало силу. Дрюня сел чистить старенький берестяной короб, совсем чёрный от ягод и грибов, оставшийся ещё от умельца-отца. Мальчонка готовился к походам в лес, скоро ягодная пора. Первой порадует земляника – он уже мечтал о том дне, когда вволю её наестся, нахлебается с козьим молоком. Ещё сколько-то с бабушкой насушат и совсем немножко настоят на меду.</p>

<p>Яра смотрела на внука и сдерживала вздох: левая рука разболелась, скрюченные пальцы совсем не слушались. Она таилась от внука, но он подмечал, как тяжело поднималась бабушка утром и снимала с руки пропитанную настоем полоску ткани, не давшей облегчения.</p>

<p>Загадав набрать ягод и отыскать заветную травку от боли, Дрюня положил в короб ломоть лепёшки на рыбной муке и шагнул в утреннюю рань. Только дошёл до плетня, услышал недовольный мяук.</p>

<p>– Ты-то куда собрался? Досыпал бы, – отговаривал его мальчонка.</p>

<p>Распушив длиннющий хвост, Мурга торопливо просеменил по тропинке, потом ловко забрался по штанине на короб и громко мяукнул Дрюне в самое ухо, и тот понял – не отвяжется. Лесная кровь брала своё.</p>

<p>Дрюня деловито осматривал полянки и хмурился: земляники было не в пример прошлому лету много, и крупная, хоть ковшом собирай – но совсем зелёная. Что за напасть! Солнце седмицу печёт так, что можно блины жарить, но хоть бы одна красненькая ягодка попалась.</p>

<p>Мальчик пошёл дальше березняка, было у него ещё несколько знакомых полянок по краю косматого ельника, но и они его не порадовали. Он уже подумал податься на маленькое болотце у лесного озера, где можно собрать прошлогодней клюквы, но усталость разом навалилась, и Дрюня снял короб, а котёнок резво прыгнул в траву. Мальчонка сел под дубом, разломил рыбную лепёшку и не успел донести до рта, как провалился в глубокий сон.</p>

<p>Он стоял возле той самой кучи сушняка, издалека слабо доносились стрекот кузнечиков, голоса птиц, а здесь, в глухом ельнике, стояла гнетущая тишина.</p>

<p>– Не бойся, подойди, зря что ли я тебя заманивал сюда, – услышал Дрюня тихий старческий голос.</p>

<p>Мальчик обошёл кучу. У самого входа в нору стоял, сгорбившись, пепельной седины старик. И взгляд у него был такой, что ласково старцем не назовёшь. Льняная рубаха свисала до пят, поверх неё широкая безрукавка из кроличьего меха, подвязанная лыковой верёвкой. Рядом клюка, воткнутая в землю, на ней щерился волчий череп. Старик поднял извитую узловатыми жилами руку и поманил Дрюню к себе. Мальчик сделал несколько шагов, но близко подойти не решился.</p>

<p>– Хм, значит, это ты спас малёху, – старик выпростал вторую руку, и оказалось, что Мурга сидит на ней и таращит зелёные глазищи. – И ты произнёс заветные слова, чтобы его мамка смогла переродиться. Бабка, поди, научила? Слышу её, за тебя часто просит.</p>

<p>Котейка спрыгнул со стариковской руки, потёрся о спрятанные за подолом рубахи ноги, и пошёл к Дрюне. Ловко забрался на плечо, обмотал шею хвостом. Старик внимательно следил за ним, потом глянул в испуганные глаза мальчика, и тому показалось, что разглядывают его нехитрую жизнь, как ягодку на ладони. Вдруг с гнильцой?</p>

<p>– Хм, да... Вон, значит, как, – старик резко наклонился и что-то вырвал из земли. Оказалась та самая стрела, убившая лесную кошку. Положил наконечник стрелы на свою ладонь, и она задымилась, запахло древесной смолой. – Ишь ты, серебро, заговорённое.</p>

<p>– Деда, брось! – Дрюне достало сил разлепить пересохшие губы и крикнуть. Мурга на его плече зашипел, когти больно впились в плечо.</p>

<p>Старик усмехнулся, и взгляд его стал лёгким и светлым, как лебединое пёрышко.</p>

<p>– Ишь ты, испугался за деда Чугра. Хм, не боись, меня не так просто умертвить. Знаешь, кто я?</p>

<p>– Старая сила, – догадался мальчик.</p>

<p>– Хм, вот теперь как нас называют... Мы были обережными предками, пока царь Володар не занялся тёмным колдовством. Вишь, надумал заговорённым серебром извести.</p>

<p>Старик недовольно бубнил, рассматривая стрелу, потом взялся за почерневший наконечник и легко сломал крепкое древко. Поискал за пазухой и вытащил плотный мешочек, положил в него кусок почерневшего серебра и затянул верёвочкой.</p>

<p>– Держи, Дрюня, внук Яромилы. Носи, пока не встретишь хозяина этой стрелы, пока серебро не очистится, пока не примет маленький баюка силу от старшего. Ежели исполнишь мой наказ, исцелю твою бабушку от костницы.</p>

<p>– А где ж мне его искать? – мальчик принял мешочек, повесил на шею, и тут понял, что ноша будет ой как тяжела.</p>

<p>– Чую, в Буев-град тебе надобно, к Володару.</p>

<p>– Как же я к самому царю попаду?</p>

<p>– Хм, а это уже не моя забота, – прокатилось эхо по ельнику.</p>

<p>Дрюня открыл глаза.</p>

<p>Он сидел там же, под дубом, где и присел отдохнуть. Мурга вытягивал кусочек рыбной лепёшки из рук. Мальчик подскочил: неужто приснилось? Но тут под рубахой о грудь стукнулся тяжёлый мешочек. Дрюня вытащил его и нащупал сквозь ткань острый наконечник, значит, не сон это был – морок, навеянный старой силой. Он посмотрел в сторону мрачного ельника: среди ржавых стволов серым туманом расплывалась сутулая фигура с высокой клюкой.</p>

<p>***</p>

<p>Бабушка Яра стояла у плетня и вглядывалась в берёзовую опушку. Длинные тени пали на траву, а внучка всё не было. Наконец показался – мальчонка сгибался под ношей. Едва он пустился домой после странной встречи, как первая же полянка обрадовала его спелой земляникой, знай только наклоняйся. И нужная травка сама в руки далась. Мурга вволю охотился на полёвок в траве.</p>

<p>Быстро плеснули козьего молока в миску, и Дрюня застучал деревяной ложкой, черпая прохладное, сдобренное кисло-сладким ароматным соком хлёбово.</p>

<p>– Бабушка, кто такой дед Чугр? – неожиданно спросил он, кусая лепёшку. Не одним же молоком и ягодами насыщаться. И рассказал о встрече.</p>

<p>– Дед Чугр – хранитель всего нашего лесного царства, но встретить его не всегда к добру. Если ему кто не люб, зовёт танцевать, завлекая в свой колдовской круг. Тех, кто лесу вредит, он наказывает. Как же он решился положить тебе такую задачу, что не всякому зрелому человеку по силам?</p>

<p>Она взяла Мургу здоровой рукой и посадила в подол.</p>

<p>– Из-за тебя всё... – она гладила котейку, и по щекам катились слёзы.</p>

<p>Дрюня отодвинул миску, подсел рядом и прижался лбом к её плечу.</p>

<p>– Я тебя ни за что не покину!</p>

<p>– Мне бы с тобой, но куда, уже и ноги не слушаются... – она пересадила котёнка на скамейку и тяжело поднялась. Выглянула в окно, глянула за дверь и плотно притворила обратно. – Погоревала и будет, слушай теперь. Слушай и мотай мой сказ ниточкой на сердце, что на клубочек. Если дед Чугр дал урок, выполнить его надо непременно. Это ещё не так далеко, подумаешь, Буев-град. Хорошо хоть не на остров Буян отправил – или ещё куда, где глазам света нет.</p>

<p>– Так ты меня отпустишь? – удивился Дрюня, глядя, как бабушка Яра вытерла заплаканное лицо уголком платка, заглянула за печку, пошуршала и вытащила плотный узелок.</p>

<p>– Отпущу и научу, как до него добраться. Через несколько дней староста собирает телегу с оброком. Дам тебе денюжку на дорогу, вот, копила, думала, доживу до твоей женитьбы.</p>

<p>– Бабушка, зачем мне ехать в несусветную даль? Как же ты без меня? У тебя вон вторая рученька уже болит и не слушается? Не пойду я до Буев-града! – внучок крепко обнял Яру, уткнувшись лицом в живот.</p>

<p>– Внучик ты мой ненаглядный, кровиночка родная! Послушай и сделай всё, как я научу! Если дед Чугр показался тебе, значит разбейся оземь, а выполни задачу. Выполнишь, наградит – на всю жизнь хватит. И то, если он пообещал исцелить меня от костницы, слово своё сдержит!</p>

<p>Дрюня расплакался. Котейка вытянулся на скамейке, обмотав лапы хвостом, и завёл бойкую песенку, разом всех взбодрившую.</p>

<p>– Слушай, внучек, и крепко держи в уме мой сказ, а на людях помалкивай. Времена сейчас смутные. Наш царь правит давно, и, думается мне, хочет править до скончания века. Царевич раздобыл ему молодильные яблоки, и велика их целительная сила, костницу мою одной шкуркой прогнать можно. Один плод может омолодить на десять лет! Володар с тех пор не стареет!</p>

<p>Бабушка Яра глубоко вздохнула и посмотрела на Мургу. Зелёные глазища так и светили в наступающих сумерках. Дрюня затеплил лучину.</p>

<p>– Царь стал водить дружбу с Карачуном – владыкой поземного царства. Уж не знаю, что посулил ему Карачун, но Володар занялся тёмным колдовством. Он и раньше добротой не отличался, дай только с соседями повоевать. А как пропали царевич Алексей с Василисою, – спасу нет. Это всё присказка, а сказ вот какой. По нашим лесам ходили коты-баюны, лесные мурлыки, умеющие песенками своими зачаровывать, а старые баюны могли человечьим голосом сказки сказывать. Котов этих себе в услужение заманивали и Баба-Йага, и Карачун. Если добрый баюн мимо избы пройдёт, уйдут болезни, навеются сладкие сны, ежели злой... иных находили разорванными железными когтями.</p>

<p>Дрюня заново посмотрел на котейку.</p>

<p>– Как стал царь с колдовством мудровать, лесные баюны пропали. Было время, клич прошёл, найти лесного мурлыку. Де Володаря бессонница мучает. Только давно это было и с тех пор о них ни слуху, ни сказки не услышишь. Но видать, не все баюны сгинули, раз ты котейку принёс. По всем приметам, он из баюнов будет. И войдёт в полную силу, когда примет её от старшего. А где ещё старшего искать, как не у самого царя? Ведь и дед Чугр тебе подсказку дал!</p>

<p>– Но как же ты без меня? – Дрюня хотел сказать, как же он без бабушки, но устыдился.</p>

<p>– Не волнуйся, главное, вернись до первого снега. Лето – уж как-нибудь, а вот в зиму-то я без тебя точно не справлюсь, – увещевала она внука.</p>

<p>Котёнок снова замурлыкал так, что у Дрюни не осталось сомнений.</p><empty-line /><p>Телега, груженная мешками с оброком, мерно катила по лесной дороге на большак, только знай успевай шагать. И Дрюня не отставал, хотя шёл с коробом на плечах, в плотной одежде и новеньких кожаных поршнях, купленных перед самой дорогой. Лапти точно такой дали не выдержат. На дне короба лежала чистая рубаха с портами, вязаная безрукавка, кусок некрашеного полотна заместо плаща и коврика. Мешочек с хитро высушенными сухарями из кусочков рыбных лепёшек, чтоб и Дрюне, и котейке, если другой еды не раздобудут.</p>

<p>Мурга большую часть дороги спал в коробе поверх скарба, свернувшись в клубок. Когда просыпался, забирался Дрюне на плечо, обмотав его шею хвостом. Там и сидел, поглядывая то на дорогу, то на телегу с возницей. И вроде не велика ноша, но мальчонка быстро взопрел. Первые дни при каждой остановке он валился от усталости под телегу и отлёживался, потом вошёл в раж и умудрялся помогать вознице: поил лошадь, собирал сушняк для костра, отмывал котелок после вечери, развлекал бабушкиными сказками. Случалось, Дрюня заводил песенки, а котейка тихонечко мурлыкал, подпевал.</p>

<p>Добрались до большого погоста под названием Бреча, а стоял он на берегу реки. Подогнали телегу к мельнице, передали следующему вознице. Глядя на хмурого и неразговорчивого мужика, мальчик приуныл: с ним ему предстояло ехать до самого Буев-града.</p>

<p>Дрюня слонялся по двору в поисках места, где можно было передохнуть, а заодно выпустить Мургу размять лапы и поохотиться. Ноги занесли на берег реки, где стояла баня с пристройкой и мостками над водой. Только приблизился, как услышал тихий плач. У стены бани на деревянной волокуше сидела девочка лет восьми и что-то плела. Дрюня подошёл – из грубых лыковых ниток она пыталась связать рогожку, только вот крючка он не заметил. Не по её слабеньким пальчикам работа.</p>

<p>– Не ладится? Давай помогу. – Дрюня знал плетения и вязать умел, коли случится нужда, – бабушкина наука.</p>

<p>Девчушка вскинула заплаканные глаза и хотела испугаться, но увидела Дрюню с котейкой на плечах и показала начатую рогожку.</p>

<p>– Мне бы крючок или палочку, чтоб плелось легче, а то пальцы искровила.</p>

<p>Он порылся в коробе, достал вязальный крючок, что бабушка загодя положила, и сел рядом с девочкой.</p>

<p>– С крючком-то ладнее будет. А хочешь, покажу тебе одно плетение, и любая рогожка порадует глаз.</p>

<p>Мурга спрыгнул с плеч и ткнулся носом в израненные руки девочки, ласково затарахтел. Та позабыла печалиться и обхватила котейку. Прижалась лицом и засмеялась, когда он лизнул её в щёку.</p>

<p>Она игралась, а Дрюня выровнял плетение на рогожке и знай накидывал петли, и по привычке напевал одну из бабушкиных песенок про девку-семилетку. Мурга подхватил, глазищи налились зелёным светом. Девочка под песенку и заснула, вытянувшись на волокуше, как дитё в люльке. Дрюня и сам словно провалился в сон. Руки продолжали плести, а глаза видели бескрайнее ромашковое поле, по которому шла женщина в белой рубахе с широкими рукавами с красной вышивкой по краям. Она раскинула руки и звала: доченька, Надея моя!</p>

<p>Дрюня довязал клубок и тихонько потянулся. Котёнок убежал охотиться, надо бы и ему перекусить и определиться на ночлег. Мальчик глянул на девочку, та лежала, сложив руки на груди, но уже не спала, а смотрела на вечернее небо и чему-то улыбалась.</p>

<p>– Матушку видела во сне, я её совсем не помню – горячка унесла. Батюшка новую жену привёл, она хорошая... Только как перестали ноженьки мои ходить, переменилась...</p>

<p>У мальчонки в глазах защипало, он помог ей сесть.</p>

<p>– А что с ними?</p>

<p>– Прошлой осенью мужики дрова рубили, я батюшке обед на мельницу несла... Поленом зашибли, ноженьки и отнялись. Батюшка обещал к лекарю свозить, да всё недосуг. Мельницу оставить не на кого, и сын у него по весне родился.</p>

<p>Дрюня хотел ещё спросить, неужто больше некому к лекарю свозить, али ещё к какому знахарю. И если не отец, то, может, какая другая родня. Но не спросил, не стал бередить. Она смотрела на него такими мудрыми и горестными глазами, что он жарко зашептал:</p>

<p>– Я в Буев-град иду к царю, задача на мне. Случится, поищу там лекаря, разузнаю. Обратно пойду, найду тебя, дождись только!</p>

<p>Девочка засветилась улыбкой.</p>

<p>– Ты славный, как зовут-то?</p>

<p>– Дрюней кличут.</p>

<p>– А меня Надеей. В обозе найди дядьку Живляка, он добрый, поможет если что...</p><empty-line /><p>Обоз гружёных телег растянулся по накатанной дороге. Дрюня семь раз мысленно поклонился Надее, что надоумила пристать к дядьке Живляку: тот и котёнка погладил, и кусок хлеба выделил, и посадил рядом с собой. Мурга перебрался Дрюне на коленки, благо дорога стала не такой тряской, и тихонько мурлыкал, щуря зелёные глазища.</p>

<p>– А котейка у тебя учёный, – восхитился дядька Живляк. – Да и из тебя может сказитель-песенник получиться, можно хорошо жить, с песнями-то. Кто знает, авось, и самому царю на пирах будешь петь, когда подрастёшь.</p>

<p>Дрюня слабо улыбнулся в ответ и незаметно сжал мешочек с наконечником. Добраться до Буев-града полдела, а как дальше? Кто ж пустит мальчонку пред царёвы очи? И это не вся задача. Как снять злой наговор с наконечника? Как сказал дед Чугр, пока не найдётся хозяин стрелы, не очистится серебро.</p>

<p>После вечери Дрюня забрался под телегу и прислонился к колесу. Вспомнилась девочка Надея. Понравилась ли её мачехе рогожка, связанная его руками? Неожиданно Мурга прыгнул ему на колени и затаился.</p>

<p>– Чего так рано вернулся, уже ль нагулялся? – удивился Дрюня и провалился в глубокий сон.</p>

<p>Он оказался на опушке ельника, того самого. Подумалось, неужто опять дед Чугр его заманил. И вроде темно, а видно всё до единой веточки, как при полной луне. Перед ним стояла ветхая избушка, в мох, как в рубаху одетая. На крылечке в одну ступеньку сидела бабка и смотрела на Дрюню с любопытством. И в руках держала Мургу, поглаживая холку и охорашивая длинный хвост. Она хихикнула.</p>

<p>– Отдай мне котейку. Ты себе ещё найдёшь, а мне этот нужен. У него острый глазок, поймает бабке мышку на зубок. Когти железные, хвостом избу приберёт, зимой кости мои согреет. Отдай!</p>

<p>Дрюня покачал головой. Стиснул наконечник до крови в ладони. По опушке прошёлся ветерок, словно чей-то вздох. И встал рядом с бабкой дед Чугр.</p>

<p>– Неймётся тебе, Йага. Отпусти баюку, – наклонил голову дед.</p>

<p>– Он последний, не убережёт его малец, – нахмурилась бабка.</p>

<p>– Отпусти, а не то попляшем, а? – Чугр сверкнул глазом и улыбнулся одним уголком рта.</p>

<p>– Тебе только плясать, – вздохнула она и отпустила Мургу. Тот потёрся об её ноги, потом мурлыкнул деду и пошёл к Дрюне.</p>

<p>Бабка поманила мальчика кривым пальцем.</p>

<p>– Подарочек есть для тебя...</p>

<p>И она явила семиструнные гусельки и протянула Дрюне.</p>

<p>– К царю попасть чтобы, хорошенько научись басни на гусельках петь. Очень он охоч до песен...</p><empty-line /><p>Дальше до Чернигова добрался без морока и снов. Дрюня приноравливался к подаренью, прислушивался к струнам, пристраивал неумелый голос к звукам.</p>

<p>Мурга охотился по ночам и охранял мешки с припасами от лесных грызунов. Уши на усатой голове вытянулись и украсились кисточками. Рыжеватый пух вылезал клочками, оставляя плотную полосатую шерсть. Возчики и охрана посматривали на мальчонку свысока, но с каждым вечером Дрюня пел всё лучше, струны послушно звучали, и мужики всё чаще звали его к костру. А когда Мурга приволок обозному кашевару зайца, его назвали славным охотником, а добыча отправилась в котелок. Мясо каши не испортит. И только Дрюня заметил, как блеснули когти котёнка в свете костра. Они росли железными.</p>

<p>Дядька Живляк наставлял: в Чернигове от обоза далеко не отходить. Легко потеряться, ежели не знаешь улиц. Могут и утащить, коли разведают, что один, без родительской опеки и защиты.</p>

<p>Когда колёса телег застучали по бревенчатой мостовой, Дрюня вцепился в оглоблю и знай только потряхивал кузовком на плечах, чтобы Мурга не вздумал высунуть ушастую голову. И ему было любопытно посмотреть на шумный город.</p>

<p>Едва рассвело, тронулись в путь. Дорога вилась озёрной гадюкой, по правую руку –</p>

<p>густые леса со зверьём, по левую – деревеньки с огородами, городки с пашнями. Каждый год везли оброк царю, и были к тем обозам все привычны. Кто держался на особицу, не велика радость смотреть, как увозят трудом нажитое, а кто похрабрее да бесшабашнее, приглядывался к царскому добру и отступал. Охрана при обозе у любого отбивала охоту посягнуть. Бабушка Яра рассказывала, раньше Соловей-разбойник шалил, так и он отступил и давно уж не слыхать, как заливистый свист клонит деревья к земле.</p>

<p>Днём Дрюня шагал на стороне леса, иногда присаживался к дядьке Живляку и правил. Утром к их телеге привязали невольницу, и теперь мальчонка ловил на себе жгучий взгляд. Девка шла и часто оттягивала ошейник – шею натёрло до крови. Огненно-рыжая коса знай стучала по лопаткам, карие глаза смотрели зло, на белом лице редкой пыльцой сидели веснушки. Дрюня подумал: дунь и улетят.</p>

<p>– Ух, какая, не наших кровей, по отцу, видать, с севера. Гляди в оба, кабы чего не удумала, – предупредил Живляк.</p>

<p>Разбили стоянку, зажгли костёр, и Дрюня полез в короб за глиняным горшочком с целебной мазью, прикрытым плотной холстинкой и завязанным бичевой. Опустился на одно колено перед огненной:</p>

<p>– Эту мазь бабушка моя готовила, дай что ли помажу раны?</p>

<p>Девка открыла глаза и свирепо посмотрела на него, однако убрала косу в сторону и вытянула шею как смогла – всю в кровоподтёках. Дрюня видел, что кожаный ошейник с железной петлёй едва позволял ей дышать и затянут был давно. А ей бы хоть на одно кольцо цепи ослабить. Дрожащей рукой втёр мазь в раны, сокрушаясь, что надо бы промыть, дать подсохнуть.</p>

<p>Мурга вернулся с охоты, и девка потянулась погладить котейку. Дрюня оторвал полоску от чистой рубахи, осторожно обмотал железо на ошейнике, чтоб не ржой к телу, и пошёл за водой.</p>

<p>– Помоги мне! Разомкни ошейник! – тихо сказала огненная, и Дрюня впервые услышал её хрипловатый голос.</p>

<p>Он принёс ведёрко воды и помог ей напиться. Она смотрела, и было в её тяжком взгляде мольбы с приказом пополам. Дрюня ответил, как есть:</p>

<p>– Я бы помог, кабы был только за себя в ответе. Но задача на мне! Как исполню, коли жив останусь, найду тебя, выкуплю!</p>

<p>– Славный ты! Была бы я годиков на пять помладше, пошла бы за тебя, верная, до самой домовины. Да видно судьба моя – горькая!</p>

<p>– Бабушка Яра мне говорила: сегодня гроза гремит, а завтра вешнее солнце встанет. Судьба переменчива!</p>

<p>Она покачала головой.</p>

<p>– Послушай, с песнями к самому царю попасть можно, но только не всё ему петь дозволено. Кто не ведает, расплачивается головой. Нельзя петь про богатырей и мужиков, про славных и умных девиц, про свадьбы, про мужнину и жёнину неверность, про детей и про старых богов. А коль не угодишь, осерчает, того гляди и казнит.</p>

<p>Дрюня так и вскинулся:</p>

<p>– Вот спасибо за науку, и то верно, до царя иду с песнями.</p>

<p>Девка уткнулась в Дрюнино плечо, всхлипнула.</p>

<p>– Спой мне...</p>

<p>Мальчик завёл песенку-утешение, тихонько тревожа струны. Смотрел сон невольницы и печалился. Сколько ей? Четырнадцать годков поди. Прав был дядька Живляк, у огненной мать словенка, а отец пришлый, из северных земель, мимо проезжал. Один раз только приласкал. Кто ж знал, что будет дитё? Девку назвали Рутой. Пришло время деревне платить царю оброк и оказалось, что нечем. В этот год приключился неурожай, болезнь скотину побила. Отдали против материнской воли, да кто бы её слушал...</p><empty-line /><p>На следующий день обоз выкатил на бескрайние луга – прямо к широкой реке. Обозный народ радовался, что прошли леса, ещё денёк-другой – и покажутся белокаменные маковки Буев-града. На вечерю Мурга приволок куропатку. Дрюня принёс к телеге миску каши, дышащую жаром, выдал девке кленовую ложку и сел рядом, прислонившись к колесу. Достал бабушкин сухарь и пожалел, что скоро закончатся, и канул в морок, как в ледяную прорубь.</p>

<p>Дрюня стоял в высокой траве на одной из любимых земляничных полянок, сизым мраком за спиной расстилался ельник. Посреди поляны высился дубовый столбик с хитро вделанными ступеньками. И по этим ступенькам – мальчонка ахнул – ловко взбирался Мурга. Вот поднялся на самою маковку, сел прямёхонько, пушистые кисточки ушей вверх, длиннющий хвост лёг вокруг лап. И прислушался.</p>

<p>По ельнику летел удалой звонкий свист, да такой, что пригибались разлапистые верхушки дерев. Дрюня зажал уши и присел в траву. На поляну цветным колобком выкатил мужичонка. На ногах – сапоги с изогнутыми носками, на пузатом теле – меховая безрукавка, на голове – соболья шапка. Длинные усы двумя чёрными змеями, падали на грудь. Раскосые глаза, толстые щёки, полные губы растягивались в жуткую улыбку. Дрюня догадался: степной басурман, тот самый посвистун-разбойник, о котором дурная слава гремела по царству много лет назад.</p>

<p>Степняк улыбнулся змеиной улыбкой, поманил Мургу к себе. Котёнок выгнул спину и зашипел, железные когти скрипнули по макушке дубового столба. Мужичок скинул шапку, обнажив лысую башку с длинным чубом посередине. Сбросил безрукавку и сапоги, и развернулись за спиной крылья беркута, а в землю впились птичьи лапы. Котейка успокоился и склонил голову на бок.</p>

<p>И только посвистун протянул к нему жилистые руки, как по ельнику пронёсся другой жуткий звук – удар железа о железо. На поляну вышел высокий старик. В белой рубахе до пят, с посохами в обеих руках. В очах полыхало синим. Встал он в двух шагах от свистуна, тряхнул плечами, и пала белая рубаха в траву. Сгинул старик, на его месте встал высокий колдун с короной на голове, в железных доспехах, с мечами в руках. Он поднял мечи и стукнул лезвие о лезвие, и разнеслось жуткое эхо удара по поляне и ельнику.</p>

<p>– Будя шуметь-то! Ты, Карачун, чай не у себя в подземном царстве. И тебя, степняк, никто не звал. Раз пожаловали в гости, неча шалить.</p>

<p>Мальчик облегчённо перевёл дыхание. Явили себя дед Чугр и Баба-Йага, подошли к столбу и ласково посмотрели на Мургу.</p>

<p>– Немного радости видеть твою скрюченную спину, дед, – гордо сказал тот, кого Чугр назвал Карачуном. – Ты знаешь, зачем я здесь. Ему пришла пора выбирать.</p>

<p>Длинная рука воткнула меч в землю и указала перстом на замершего котёнка.</p>

<p>– Моё право зазвать его в своё царство, и ты мне не указ!</p>

<p>Дед Чугр хмыкнул.</p>

<p>– Право-то твоё, но ты его упустил. Было дело, ты уже заманил к себе одного баюку, и где он теперь?</p>

<p>Степняк при этих словах взрыхлил землю лапами и хлопнул пестрыми крыльями.</p>

<p>– Мне котейку давай, мне! Моя очередь, – зашипел он.</p>

<p>Карачун сделал шаг к столбу.</p>

<p>– Он мой! Мой, по праву крови от моего баюна!</p>

<p>Баба-Йага в сердцах хлопнула себя по ногам.</p>

<p>– Так ты ж, окаянный, своего баюку Володарю продал! Хочешь в своё подземелье последнего забрать? Не бывать этому!</p>

<p>– Врёшь! Не продал, я его обменять хотел на Василису, а Володар обманул! И Баюна забрал, и Василису от меня спрятал! – взвился подземный царь.</p>

<p>– Мне кота дай! Мой кот! Вместе петь в степи будем, вместе свистеть!</p>

<p>Не унимался степняк.</p>

<p>– Не бывать этому! – шагнул Чугр. – Ты ж его Володару продать хочешь, чтоб на земли твои не ходил, дочерей твоих не трогал.</p>

<p>Степняк затрясся круглой башкой.</p>

<p>– Не продать, не продать, врёшь, говоришь!</p>

<p>Старая сила вела спор, а Мурга сидел на столбе и клонил голову то направо, где в высокой траве стоял дед Чугр и Баба-Йага, то налево, где высился царь Карачун и переминался степной свистун.</p>

<p>Дрюня болел душой за светлую силу леса. Неожиданно в руках оказались гусельки, и мальчонка тронул струны. Пролился над поляной чистый звук, и Дрюня тихонько запел любимую песенку бабушки Яры:</p>

<p>– Купаленка, купаленка – тёмная ночка. Тёмная ночка, где ж твоя дочка?..</p>

<p>При первых же звуках Мурга встрепенулся и повернул ушастую голову в сторону Дрюни, глазищи зажглись зелёным. Он подхватил песенку, замурлыкал, а потом взвился и одним прыжком оказался у Дрюни на груди, повалив его на землю.</p>

<p>– Проснись, проснись!</p>

<p>Огненная Рута трясла его за плечо. Мальчик разлепил глаза – он сидел, прислонившись к колесу, и смотрел помутневшими глазами на девчонку, сбрасывал с себя морок.</p>

<p>***</p>

<p>Буев-град стоял на высоком берегу реки, издалече виделся муравейником. Обнесённое каменной стеной всхолмье усыпали дома и избы, они лепились друг другу так тесно, что не разберёшь, у кого чей двор. Чем выше, тем богаче и просторнее хоромы. А на самой маковке холма стоял белокаменный царский дворец. И одинокое кленовое било разносило зов толи на вече, толи на суд.</p>

<p>Обоз вкатил на широкое царское подворье. Дрюня загодя попрощался с дядькой Живляком, поклонился до земли, поблагодарил за хлеб-соль и песенную науку. Руту одарил на прощание вязаной безрукавкой и полотном. Обнял и шепнул, что слова своего не забыл и отыщет её, хоть под землёй.</p>

<p>Спрятал Мургу в короб, поднял на плечи и пошёл на ближайший постоялый двор. Сел под навесом, весело тронул гусельки. Поёт, народ радует, развивает умение певца. Да недолго так пел, трёх дней не прошло, как подступил к нему витязь из дворца. Царь велит явиться на пир.</p>

<p>Хозяин постоялого двора позволил мальчонке спать на сеновале, благо ночи стояли тёплые. Звёзды высыпали на небе, что горох, и Дрюня перед сном вволю смотрел на них. Поминал всех, кто встретился на пути. Горькие мысли растревожили сердце, он обнял котейку, закапали непослушные слёзы.</p>

<p>Столько дней крепился, а тут хлынуло, не сдержать. Горевал о ноше непосильной, неисполненных обещаниях. Сгинет он в царских хоромах – не дождётся его бабушка Яра к зиме. Не найдёт он лекаря – не встанет девка Надея на резвы ноженьки. Не обретёт огненная Рута свободы, ведь не соберёт серебра, не выкупит. Прошёл бы мимо умирающей лесной кошки, не взял бы с собой осиротевшего Мургу, может по-другому судьба сложилась, но всяко спокойнее.</p>

<p>– Ушёл бы ты, – Дрюня крепко прижался к котёнку, прощаясь.</p>

<p>Тот загудел любимую «Купаленку», и мальчик уплыл в дивный сон, какие обычно видятся перед смертью.</p>

<p>А снилась ему дорога домой. Будто сидит на телеге и правит лошадку в сторону родной деревни. Рядом дядька Живляк жалится, как надоело одному жить поживать. На телеге, укрытая тёплой рогожкой, сидит девка Надея и вяжет безрукавку. Измученная Рута лежит на пустых мешках и крепко спит. Вызволил-таки Дрюня её из неволи и вёз всех к себе домой. То-то удивится исцелённая от костницы Яромила, и в пустоватой избе станет непривычно тесно.</p><empty-line /><p>День задался хмурый, дождливый. Дрюня помылся, надел чистую рубаху, как следует расчесал соломенные кудри. В условленный час пошёл на царский двор. Там его подхватили за локоток, привели в просторную хоромину и усадили в дальнем углу, ждать своей очереди. Мальчонка прижимал гусельки к груди, коленки трясло мелкой дрожью. Утром он не нашёл котейку и порадовался, знать внял его просьбе, но как-то случится петь без Мурги? С ним он чувствовал, как проникает в сердца людей, радует и утешает, а без него?</p>

<p>Хоть и страшно, а любопытство брало своё, и он украдкой разглядывал пирующих. Только глянул на царя, как стукнул наконечник стрелы о грудь. Володар сидел в резном деревянном кресле, попивал мёд из рубиновой чаши и хмуро наблюдал за гостями. По годам был он середович, белый иней лишь тронул виски и аккуратную бороду. Только его тень на стене отчего-то была согбенна, и длинная борода извивалась змеёй у дрожащих ног. По обе стороны царского кресла стояли преданные охранники.</p>

<p>Столы ломились от яств, в чаши гостей лилась брага, а между столами, в самом центре хоромины, плясали скоморохи, били в бубны – да так, что уши закладывало.</p>

<p>Володар махнул рукой, и они разбежались, словно ветром сдуло.</p>

<p>– Где там знаменитый песенник-былинщик, пусть выйдет и потешит моих гостей и меня заодно, – крикнул царь, и гости переглянулись. Все были наслышаны о том, как привечал Володар певцов: кого в поруб, а кому и голову с плеч, коли не угодит.</p>

<p>К Дрюне подбежал один из служков, взял за рукав и вывел перед царёвы очи. Подбежал второй – поставил лавочку. Мальчик поклонился, сел на лавочку, тронул струны и по хоромине разлилась весёлая мелодия с переливами да лёгким перезвоном. И вроде одни гусельки играли, а казалось, что и дудка гудит, и бубенцы позвякивают.</p>

<p>Всю дорогу до Буев-града Дрюня голову ломал, какие песни петь перед царём. Про девиц нельзя, про богатырей и подавно. И надумал он переложить в песенки потешные басни, что бабушка Яромила ему рассказывала в долгие зимние вечера во время вязания, чтобы внучок не скучал, а житейскую науку на ум мотал.</p>

<p>Первая баснь – про цапельку и журавля. О том, как надумал журавль к цапле посвататься, да она не пошла, ещё и обидными словами наградила: долговязый, худородный. Ушёл журавушка ни с чем, а цапля призадумалась. Легко ли век одной коротать? Побежала следом, кричит: пойду, пойду за тебя. А журавль клювом в небо, разобиделся: мне тебя больше ненать! Цапля заплакала, воротилась домой, а журавль за ней, крыльями хлоп-хлоп, лапами по болоту тяп-тяп: возьму, цапелька, возьму! А цапля хвост подняла, клювом щёлкает: не пойду! Так и ходят к друг другу, сватаются, а коли не верите, приезжайте в гости к нам, в деревню Околица, на клюквенное болото. Нынче очередь журавля на поклон идти.</p>

<p>Поёт Дрюня, рукой помахивает, ножкой притаптывает, заводит на веселие гостей. Царь хмурится, но того гляди усмехнётся. Повёл мальчонка вторую баснь, как надумали лебедь, рак и щука воз с добром к медведю отвезти. Да не заладилась работа. И воз не велик, и поклажа не тяжела, а никак. Лебедь крыльями бьёт и кричит: через светлое небо воз потяну, а рак мотает головой и задом пятится во двор. Одна щука молчком впряглась, ударила хвостом и в реку. Кто прав, кто виноват, не ведаю досель. А коль не верите, приезжайте в деревню Околица, воз до сих пор стоит на перепутье, и лебедь бьётся в небо, рак пятится назад, а щука тянет в реку.</p>

<p>Расправили гости плечи, едят мясо, берёзовой брагой запивают, посмеиваются, певца нахваливают. Дрюня разохотился, ещё одну баснь повёл, как лиса-краса журавля-бобыля на обед пригласила. Наварила вкусной каши, размазала по блюдам. Журавль долгим клювом стук-стук, а собрать не может. А лиса языком полизывает, кашу нахваливает, так всё и поела. Журавль несолоно хлебавши поклонился: благодарствую за угощение, давай, краса, ко мне на ужин. Та и рада. Пришла к журавлю, поставил он на стол кувшин с высоким горлом с наваристым мясным крошевом: угощайся, лиса. Ах, как вкусно пахнет! Лиса вьётся, хвостом метёт, а в кувшин пролезть не может. А журавль долгим клювом в кувшин стук-стук, всё и поел, да и говорит: по обеду, лиса, и ужин.</p>

<p>Спел Дрюня третью песенку-баснь и тихонько струны перебирает, пот бы с висков утереть – не смеет, вдруг ещё петь потребуют. И не снести ему головы, остались в запасе только неугодные царю песни. А царь не спеша отпил из чаши и наконец сказал:</p>

<p>– Угодил... Проси чего хочешь, любого добра!</p>

<p>Пальцы на гусельках замерли, и Дрюня ответил.</p>

<p>– Благодарствую, царь! Добра не надобно, ты меня от чужого разреши, – а коленки дрожмя дрожат.</p>

<p>Володар нахмурился, небывало такого, чтобы у него награды не брали, да ещё своё предлагали.</p>

<p>– Что там у тебя?</p>

<p>Дрюня отложил гусельки, стянул через голову шнурок, подошёл к креслу и протянул царю мешочек. Володар тряхнул его – и на широкую ладонь выпал серебряный наконечник, почерневший от злого колдовства.</p>

<p>На лицо царя набежала тень, да такая, что впору сказать: тёмен лицом, как степной басурман. Дрюня стоял перед ним, как перед чёрной скалой, которая вот-вот обрушит на него свои камни. Стоял и прощался с бабушкой Ярой, с девкой Надеей, огненной Рутой и славным, верным дружком Мургой.</p>

<p>Володар повёл бровью.</p>

<p>– Конец пиру, все вон!</p>

<p>Гости разом сгинули, не роптал никто, и остались в просторной хоромине только царь, охранники и мальчонка.</p>

<p>Царь поддался вперёд.</p>

<p>– Откуда у тебя моё серебро? – он разжал ладонь, и Дрюня увидел наконечник, чистый, блескучий в пламени светцов.</p>

<p>На душе посветлело, знать, нашла своего хозяина стрела, очистилось серебро, вернув колдовство назад.</p>

<p>– Вытащил из убитой лесной кошки, – тихо ответил мальчик.</p>

<p>– А мне зачем принёс?</p>

<p>– Велели вернуть хозяину.</p>

<p>– Кто велел? – рявкнул царь, поднимаясь с кресла в полный рост, и тень его раздулась на стене.</p>

<p>– Дедка Чугр...</p>

<p>Дрюня стоял, уставший от песен, сам себе казавшийся малой горошиной. Закатиться бы под половицу, уйти в добрую землю и прорасти в родном огороде, где-нибудь под тяжёлыми ветками яблони. В том самом месте, где молодая Яромила угощала царевича водой и яблоками.</p>

<p>Володар быстро подошёл к нему, сгрёб на груди рубашку так, что ткань затрещала, и поднял мальчонку к самым своим помутневшим глазам.</p>

<p>– А не подослал ли он тебя ко мне тайны мои пытать?</p>

<p>Сказал так и потащил его по тёмным коридорам, и все перед ним разбегались. Охранники привычно двинулись за царём двумя тенями. Миновали двор, подошли к каменной хоромине, каких Дрюня не видывал и спустились в подземелье.</p>

<p>Зажёг царь факел и отомкнул железную дверь. Втащил мальчонку, швырнул на каменный пол.</p>

<p>– Не хочет старая сила уйти на покой, – зло рассмеялся Володар. – Ничего, у меня достаточно серебра и железа. Изведу их всех, чтобы царствовать не мешали! В тебе же чую песенную силу убеждения, мне она пригодится. Так ты подумай, ежели мне служить будешь, своим сделаю, а не то рядом с теми ляжешь, кто в правлении моём засомневался.</p>

<p>Сказал так и ушёл, заперев тяжёлую дверь. Перепуганный мальчонка поднялся, потирая ушибленное плечо. Он стоял в просторном склепе, освещённой одним светильником. У дальней стены стояла широкая дубовая лавка, застеленная золотой парчой. Мальчик подошёл.</p>

<p>В сиянии парчи лежали царевич Алексей и Василиса. Так вот где спрятал их Володар. Они спали, укрытые тончайшим драгоценным шёлком, такие же прекрасные, как в день свадьбы.</p>

<p>Мальчонка положил руку на плечо царевича и тряхнул, потом ещё. Но царевич не очнулся. Дрюня сорвал шёлк и закричал, но крик утонул, словно камень в колодце.</p>

<p>Вдруг скрипнуло железо. Дрюня обошёл лавку и увидел огромного кота, закованного в цепи. Исхудавший, измученный, он положил голову на лапы, и зелёный свет едва сочился из его прикрытых глаз. Рядом стояла миска с помоями.</p>

<p>Дрюня опустился, осторожно поднял его голову и положил на колени. Тот никак не отозвался, только тихо и монотонно гудел.</p>

<p>Мальчонке вспомнилась лесная кошка. Она была подругой баюки, приняла от него часть силы, бегала по лесу, радовалась жизни, вылизывала котёнка. Чуяла ли, что царь изведёт всех баюнов. Дрюня плакал, и падали слёзы в свалявшуюся шерсть умирающего кота. Мальчик гладил его, трогал лапы с чудовищными железными когтями, расправлял усы на трепещущей морде и кисточки на высоких ушах. Но кот-баюн не отзывался.</p>

<p>В темноте угла бесшумно соткался Мурга и медленно подошёл к Дрюне. И тот не удивился, с котейки станется выследить его не только в склепе, но и в подземном царстве. Была бы здесь старая сила, она бы, наверное, смогла исцелить измученного неволей кота. Да, видать, не было ей доступа. Мальчонка тихонечко запел любимую «Купаленку»: не исцелит, так хоть утешит.</p>

<p>– Купаленка, купаленка, тёмная ночка. Тёмная ночка, где же твоя дочка...</p>

<p>Голова кота дрогнула и медленно поднялась. Зелёные глазищи открылись и полыхнули. Баюн перестал хрипеть, а подхватил песенку Дрюни и повёл свою. Он поведал о том, как отдал его Карачун Володару, и тот велел ему зачаровать царевича с Василисой. А не зачарует, изведёт тогда царь весь его род. И стрелы с заговорёнными серебряными наконечниками показал. И вот уже тридцать лет сидит баюн в склепе и наколдовывает сон.</p>

<p>Мурга подхватил песню старшего и открыл ему свою правду.</p>

<p>Зашатался баюн, услышав о коварстве царя, зашипел страшно. Повёл плечами и тряхнул так, что пали цепи – рассыпалось кровавыми искрами железо. Собрался с последними силами, подошёл к котейке и встал лбом ко лбу. Истекла из него сила в Мургу, и упал баюн и испустил дух.</p><empty-line /><p>Дрюня сидел на холодном полу склепа и тихонько покачивал Мургу на руках. Тот спал, зачарованный силой умершего баюна. Две ладони легли на плечи Дрюни, одна крепкая, в узловатых жилах, другая нежная, блеснула дорогими жуковиньями. Это пробудились от долгого сна царевич и Василиса, и до того они были прекрасны, что мальчик зажмурился и заплакал от нахлынувшего счастья.</p>

<p>Царевич сломал замки, и они вышли на белый свет, и направились во дворец. Новая заря поднималась за их спинами. Все, кто встречался им на пути, кланялись. Вот подошли к дверям, что вели в пиршественную хоромину. Мурга сполз с рук мальчика и встряхнулся. Кот-баюн повернулся к ним, и чёрное пламя, вспыхнувшее в глазищах, утопило зелёное. Он шагнул в хоромину, дверь за ним плотно захлопнулась.</p>

<p>Алексей с царевной хотели последовать за ним, но Дрюня придержал их за жемчужные рукава.</p>

<p>– Не ходите! Его очередь петь для царя...</p>

<p>Они сидели на лавочке, Василиса обнимала мальчика, запуская белые пальцы в соломенные кудри.</p>

<p>– Волосы у тебя, как у моего царевича. Тебя как зовут, спаситель ты наш? – Голос у Василисы был сладок, как мёд.</p>

<p>– Люди Дрюней кличут... Но при рождении имя мне дадено Андрей!</p>

<p>Скрипнула дверь, Мурга на мягких лапах подошёл к мальчонке и опустил ему в подставленные ладошки мешочек. Дрюня вытряхнул его, и на ладонь выкатилось яблочко, румяное с одного боку, с другого – на просвет зёрнышки видать.</p>

<p>– Молодильное яблоко, последнее, – Алексей печально улыбнулся. – Если бы не вы с баюном, спали бы мы с царевной ещё десять лет. И кто знает, чего бы Володар ещё удумал...</p>

<p>Они одновременно посмотрели на двери в пиршественную хоромину, но только Дрюня ведал, что там, в кресле, свесив седую голову, глубоким сном спит древний старик. По обе стороны враз постаревшего царя, закаменели два верных витязя. И мальчик тайным наитием знал, что разбудить их получится не так уж и скоро.</p>

<p>– Забирай яблоко, оно теперь твоё. Хочешь если, подари кому-нибудь десять лет, а то – исцели от тяжёлой болезни, – сказал царевич, и мальчик улыбнулся, сразу подумав о девке Надее.</p>

<p>– Благодарствую... Когда-то моя бабушка Яромила поднесла тебе яблок. Теперь вот и ты...</p>

<p>Алексей вгляделся в Дрюнино лицо, смущённо посмотрел на Василису.</p>

<p>– Останешься с нами? – лукаво улыбнулась она.</p>

<p>Царский дворец оживал: забегали слуги, во дворе послышалось ржание коней и зычные голоса витязей и бояр. Мурга царапнул железными когтями половицы и поднялся, распушил рыжей свечкой хвост и направился к выходу, на волю вольную.</p>

<p>И хотя до зимы было ещё далеко, Дрюня заторопился, спрятал яблоко в мешочек, накинул на шею.</p>

<p>– Не могу я, бабушка одна совсем. Лучше вы к нам, то-то радости будет. И царевич, просьба у меня. Человека из неволи вызволить надо, поможешь?</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 246653 characters]
</binary>
</FictionBook>