<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <book-title>Что я сделал</book-title>
            
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>24.9.2023</date>
            <id>c7c5169b-94f1-48e8-8f1d-7d2b71c3f36e</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            <publisher>Осенний Пролёт Фантазии 2023</publisher>
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Что я сделал</strong></p><empty-line /><p>«Если кто-то достаточно любезен, чтобы дать мне второй шанс, мне не понадобится третий»</p>

<p>Пит Роуз, американский бейсболист</p><empty-line /><p>Конечно, психологу приходилось и не такое выслушивать. Мои откровения казались мне слащавыми, смешными. Я обличал мучившие меня слабости капля по капле. В слова оформлял, как ткал из крови, сквозившей из незалеченных ран.</p>

<p>Спустя месяц работы со специалистом, расплакавшись в кабинете с плюшевыми зверятами и столом для рисования песком, всё-таки мужественно признал, сколь остро нуждался в глупой нежности. В детстве потребность в ласковой любезности мира могла стать поводом для насмешек, а уже взрослому мужчине она отравляла жизнь. Пустила корни в речи и жесты, изливалась слезами неконтролируемо и на людях.</p>

<p>Я искал причины своего состояния. Вероятно, даже находил, потому не решился сказать «мозгоправу» ни одной. Он, если смел называться профессионалом, не имел права обязывать меня унижаться, становиться самому себе и судьёй, и палачом. Да и попросту опасны подобные откровения. Столь смелые манипуляции с сознательным и «без» разрушают личность. Не факт, что из обломков получилось бы собрать нечто путное.</p>

<p>Я списывал тотальную глухоту к советам психолога на инстинкт самосохранения. Забавно, ведь просил, молил, а потом и требовал помощи в истериках, хотя всего на всего малодушно следовал за эгоистичными желаниями. Хотел, чтобы дали мне, а не чтобы я сам строил то, что даром не нужно. «Ид», которым специалист обозвал какую-то часть меня, на самом деле, по его словам, был доволен происходящим. После этого признания стало стыдно.</p>

<p>Зная себя, я, может, и не пошёл бы «греть голову» за свои же деньги, если б не несчастный случай. Относительно недавно произошёл, как сам решил, нервный срыв. Помню – уютный октябрьский вечер, бутылочка фруктового пива. Завтра выходной, под боком пушистый кот. Так выглядит счастье. Но вдруг, ни с того, ни с сего, озноб берёт. Накатывает, накатывает, тяжёлый, душный. Возникло беспричинное желание убежать. Куда угодно, хоть в окно, только скорее! А не могу. Сижу пнём, ошалевший, и сижу. Дрожу, сердце замирающее слушаю, и не кричу от ужаса только потому, что задыхаюсь. Беззвучно, без хрипа, словно и не умел дышать никогда.</p>

<p>В те бесконечные минуты думал, что умираю. Как позже выяснилось, отделался малой кровью. Умер лишь кусочек моей души. Отныне в ней зияла дыра, кою не залатать ни удовольствиями, ни любовью. Я художественно обрисовал ситуацию и спрашивал у психолога лекарства. Он копался в моём детстве. Старался зря. Ни специалист, ни тот, <strong><emphasis>настоящий я</emphasis></strong>, что остался жить на земле, не догадывались, насколько всё плачевно.</p><empty-line /><p>Часть меня погибла. Я – эта часть. Подобно душе, отныне ждал часа своего суда пленником. Безмятежно и бесцельно вот уже год коротал вечность в маленькой ротонде из мрамора. За её пределами, над нами, под нами, вокруг – бездонные небеса. В голубой пустоте горящими колёсами катились грозы, в топке заката искрами мерцали звёзды. Дождь стрелял, кусался снег, и где-то далеко мерещилась радуга. День и ночь, штиль и буря сменяли друг друга изо дня в день. Только воздух, свет и вода.</p>

<p>Жажда, голод и усталость отпустили. Даже осязание притупилось, как если онеметь всем телом. Неприятно признавать себя не самостоятельной личностью, а отторгнутым элементом разбитого сознания. Наверное, пусть звучит парадоксально, я сошёл бы с ума, если б не мой надзиратель. Он сторожил меня с величайшей смиренностью. Если не отвечал на вопросы, то обыкновенно молчал, опустив глаза. Белые одежды его спадали на мрамор шёлком, как с античных скульптур, а мягкие перья крыльев трепетали на ветру. Время от времени ангел замирал недвижимо на час или два, безупречный в своём изящном величии, и тогда чудилось мне – не живой он. Статуя какая, в самом деле. Робот. Или шептали ему на ухо те, кто повыше, что сейчас явятся по мою душу. Вот и прислушивался.</p>

<p>– Как это кончится? – спросил я ангела в нашу первую встречу. – Что нужно сделать?</p>

<p>– Ничего, – качнул он головой. – Ты лишь осколок.</p>

<p>– Но… разве так бывает? Чтобы на тот свет по частям!</p>

<p>– Бывает. Крайне редко. Жди.</p>

<p>– И ты?</p>

<p>– И я подожду, – тот глянул на меня исподлобья. На бесстрастном лице расцвела ухмылка. Стало жутко. – Есть повод нервничать? Не доверяешь <strong><emphasis>себе</emphasis></strong>?</p>

<p>Колючий шар страха заворочался под рёбрами. Прежде думал – мёртвые не чувствуют, а будто снова сидел на сеансе. Будто меня за мои же кровные препарировали вместо лабораторной лягушки.</p>

<p>– <strong><emphasis>Мне</emphasis></strong> просто нужно прожить жизнь достойно, чтобы попасть в рай?</p>

<p>– «Просто»… – повторил он, растягивая гласные. – Но ты же пожелал себе смерти? Не усугубляй всё ложью сейчас. Отчаявшийся, ты этого хотел и сделал. Самоубийство, пусть и в голове. Это трудно крыть. Поглядим, спасёт ли вас <strong><emphasis>то</emphasis></strong>, что от тебя осталось.</p>

<p>Мурашки пробежали по спине, бездыханное сердце ушло в пятки. Ангел, как и психолог, говорил неудобную правду. Но если я, худшая сторона своей личности, здесь, самой собой убита, стало быть, всё прекрасно. Значит, моя душа очистилась от скверны, и ей более нечем травиться.</p>

<p>Надежда, похожая на вдохновение, затеплилось во мне. Как никогда самоуверенный, я заявил:</p>

<p>– <strong><emphasis>Он</emphasis></strong> сможет.</p>

<p>– О себе в третьем лице? Красноречиво.</p>

<p>Собеседник, довольный дешёвой подначкой, отвернулся любоваться облаками, а я показал ему в спину неприличный жест. Легче не стало.</p><empty-line /><p>Ангел улетел лишь однажды, чтобы вскоре вернуться и торжественно преподнести мне дорогой подарок. Крылатый надзиратель ступил на гладкий мрамор с широким серебряным блюдом в руках. Кайму украшала витиеватая роспись, а круглое дно отполировано до зеркала. За зеркало его и принять бы, если б не яблоко. Алое, как мои щёки, когда был счастливым ребёнком.</p>

<p>– То самое? Из райского сада? – пошутил я.</p>

<p>Даритель даже не улыбнулся. Приказал поставить блюдо на пьедестал в центре ротонды и сухо объяснил, как оно работает.</p>

<p>Детские сказки полнятся мудростями и пророчествами. Как и ожидалось, нужно катать яблоко по кругу, чтобы увидеть на серебряном дне <strong><emphasis>мою</emphasis></strong> жизнь там, внизу. Волноваться за свою судьбу сподручнее не слепым, а безмолвным зрителем. Так создаётся иллюзия контроля над ситуацией. Помимо всего прочего, как ни крути, сериал про самого себя развлекает. Диковинная игрушка наполнила моё тягостное существование целым спектром эмоций, возвращая вкус к жизни. Даже не раздражало, что ангел не меньше моего внимательно следит за действиями и мыслями <strong><emphasis>того</emphasis></strong>, живого.</p><empty-line /><p><emphasis>Слабый свет парковых фонарей вырезает из темноты голые кисточки рябин. Они легонько покачиваются, роняют грязные капли дождя. Они плачут вместе со мной. Не я вместе с ними. Мне нужно утешение и понимание хоть от этих спящих деревьев. Или я просто не достоин любви. Если жизнь – сказка, где злодеи получают по заслугам, то вывод очевиден. Неправильно чувствую. Неправильно живу.</emphasis></p>

<p><emphasis>Обычно после разговора с психологом я терплю минут десять, чтобы добраться до дома и проплакаться в комнате, где никто не увидит. Но сегодня эта жадная сволочь меня буквально избила своими «Фрейдами» и «гиперфиксациями». Мышцы шеи ноют, а шаг мой вялый. В бессилии падаю на колени, прямо на асфальт, и уже не сдерживаю рыданий. Я хочу, чтобы это прекратилось. Чтобы эти громкие мальчишки, свернувшие в мою сторону, не смеялись надо мной.</emphasis></p><empty-line /><p>Меня передёрнуло, будто лимон жую. Подумалось:</p>

<p>«Чёрт побери, я<emphasis> </emphasis>настолько жалок?»</p>

<p>Ангел верно услышал не только мысли <strong><emphasis>«оригинала»</emphasis></strong>, но и мои собственные. Издевательский прищур его жёг инфернальным огнём.</p>

<p>– Чего? – взъелся я, наплевав на субординацию. – Мне буквально душу разорвало! Разумеется, <strong><emphasis>ему</emphasis></strong><emphasis> </emphasis>тяжело.</p>

<p>Жар стыда лизнул кожу. Или просто здесь лучи теплее, потому что к солнцу ближе?</p>

<p>Я сжал челюсти.</p>

<p>– Ты мог бы не пялиться так?</p>

<p>Тот даже ухом не повёл. Как заворожённый глядел. Рука моя толкнула яблоко сделать круг, и изображение пропало. Тогда ангел подпёр щёку рукой и стал следить за движением туч. Следил неделями, пока я, снедаемый тревогой, снова не обратил свой взор к земле.</p><empty-line /><p><emphasis>Я не верю. Истуканом таращусь на монитор с морским пейзажем на обоях рабочего стола. Где-то читал – фотографии большой воды успокаивают нервы. Однако, помимо красочного залива, иконки браузера и виртуальных папок там должен быть годовой отчёт. Отчёт, который я писал месяц, держась только на валерьянке и кофе. Системный администратор прибежал на мой рёв, минут десять покопался в компьютере. В итоге сочувственно похлопал по плечу и удалился к себе.</emphasis></p>

<p><emphasis>С наступлением весны мне стало трудно работать. Не понимал элементарных вещей, кроме одной – начальник и коллеги устали от меня. Я даже надеялся на увольнение так же, как боялся его. А теперь случилось это. Хуже, наверное, было бы только спалить нашу контору к чёртовой матери. Чтобы я её сжёг, со всеми, кто внутри.</emphasis></p>

<p><emphasis>Сердце остановилось, тошнота подкатила к горлу. Не успел испугаться, что снова накрывает, как год назад. Потому что именно сейчас в кабинет заходит шеф. Он что-то говорит. Повторяет, машет ладонью перед моим лицом. Тормошит.</emphasis></p>

<p><emphasis>Оглохший, оробевший, я молча встаю, надеваю пиджак и покидаю офис без объяснений. Рука начальника легко соскальзывает с моего плеча. Наверное, он удивлён. Ничего не понимает, не останавливает.</emphasis></p>

<p><emphasis>Я шагаю по улице, как зомби, бесцельно, пока к ночи не добредаю до берега реки на другом конце города. Сажусь на влажный песок, обхватываю голову руками и слушаю свист в перепонках.</emphasis></p><empty-line /><p>Оторопь щипала каждый нерв. Я чувствовал <strong><emphasis>его </emphasis></strong>боль, безоговорочное единение с <strong><emphasis>этим ничтожеством</emphasis></strong>. Оно мучило, выворачивало наизнанку. Мы с ангелом чётко уловили флёр мыслей безработного дурачка. Идею утопиться, утопично-бестолковую. К счастью, обошлось. Подопытный поспал на пляже, свернувшись калачиком, а утром дополз до дома – пить.</p>

<p>Но той ночью я об этом не знал. Небо вокруг нас синело от полнолуния, а мраморная ротонда содрогалась от моих возмущений. Загнанным зверем я мерил шагами свою клетку.</p>

<p>– Где твои дружки? Где ангел-хранитель? Почему <strong><emphasis>меня</emphasis></strong> оставили?</p>

<p>Неземное существо скучающе наблюдало, как <strong><emphasis>я</emphasis></strong>, грязный и потерянный, мёрз у воды под вуалью звёзд. Только сцепленные в замке руки выдавали невысказанное. Хотя моя паника определённо доставляла надзирателю удовольствие. Или, вернее сказать, удовлетворение.</p>

<p>– Я и есть твой ангел-хранитель.</p>

<p>Мой кулак ударил по серебру. Наливное яблоко подпрыгнуло, блюдо жалобно брякнуло, но осталось целым.</p>

<p>– Тогда какого чёрта ты здесь?!</p>

<p>– Ты страшно согрешил. Мне пришлось уйти. Теперь твоя душа должна справиться сама. Это последний шанс.</p>

<p>Я схватил себя за волосы. Вместо членораздельной речи из горла вырывался гневный хрип:</p>

<p>– Да если бы… да если б знал, никогда, никогда бы не пал! Сделал бы всё, чтобы стать идеальным человеком, про которого пишите в книжках!</p>

<p>Выдержав паузу, чтобы убедиться, что я закончил, ангел равнодушно пожал плечами.</p>

<p>– Но ты не знал. В том и смысл.</p>

<p>Ответственность… В это самое мгновение мне в полной мере открылась истинная суть вещей. Будто всё многотонное небо упало на меня и раздавило. Я стал многое понимать, и понимал каждую следующую секунду.</p>

<p>Карты не раскрывал. Война кажется проигранной, но ставки сделаны. Я катал яблоко безостановочно. Теперь только и делал, что смотрел.</p><empty-line /><p><emphasis>Я не брал трубки. Следующим вечером шеф заявился ко мне домой. Не знаю, чем уволенный сотрудник заслужил особое отношение. Может, ему просто интересно, почему я такой чудак? Во всяком случае, дверь я не открыл.</emphasis></p>

<p><emphasis>Денег оставалось на месяц. Немного успокоившись, даже стал подыскивать вакансии. Бросил. Нехорошие мысли пленили. Не помню, чтобы ел последние три дня.</emphasis></p>

<p><emphasis>Придя к какому-то выводу, обзвонил своих друзей. Соврал, что ненавижу, что завидую и более не желаю видеть. Кричал в подушку, когда лучший друг стучался ко мне в квартиру. Через дверь говорил хорошее. Много хорошего и доброго. Но и он покинул меня.</emphasis></p>

<p><emphasis>Это необходимо. Так будет легче.</emphasis></p><empty-line /><p>Я в оцепенении. Хуже не придумаешь. Люди любят фразу: «Мне бы твои проблемы». Я бы все беды человечества на себя взвалил, лишь бы не чувствовать эту беспомощность. Эту ненависть и обиду на самого себя.</p>

<p>Даже молчание ангела теперь будто бы сквозило сочувствием. <strong><emphasis>Мой убийца </emphasis></strong>топил <strong><emphasis>меня</emphasis></strong>.</p>

<p>– Ты ведь притворяешься. Ты же демон. Если я самоубийца, то уже в аду.</p>

<p>– Что ты хочешь услышать?</p>

<p>– Я хочу… – тело моё дрогнуло. Показалось – умер второй раз. Так же страшно, но к боли привычно. – Я хочу помощи. Сделку.</p>

<p>Ангел улыбнулся и словно постеснялся своей улыбки. Подавлял смех так элегантно, как умеют безэмоциональные люди.</p>

<p>– Какой же ты бестолковый, – обласкал он меня, обратившись по имени. Добавил без намёка на шутку. – Всё в твоих руках. Каждый достоин второго шанса.</p>

<p>Я поднял мокрые глаза, а ангел, напротив, опустил взгляд на серебро. Любовался тем, как умирает человеческая душа.</p><empty-line /><p><emphasis>Дым сигареты отдаёт сладостью. Я слышал – у проклятых меняются вкусовые ощущения. Это про меня.</emphasis></p>

<p><emphasis>– Понимаешь, Вера, я совсем один.</emphasis></p>

<p><emphasis>Девушка по вызову берёт за приём дороже, чем психолог, при этом сейчас выполняет те же функции. Но если начнёт «втирать» мне то же самое, я не смогу её ударить. У меня просто не осталось сил.</emphasis></p>

<p><emphasis>– Да ты нормальный парень. Всё наладится.</emphasis></p>

<p><emphasis>Наверное, лучше бы болтал со стеной. Она такая же непробиваемая, ей также всё равно.</emphasis></p>

<p><emphasis>Я очарован оранжевым в синем небом за окном. Мне нравится. Это завораживающе и пьяно.</emphasis></p>

<p><emphasis>Я не увидел Веру голой, но она увидела обнажённой мою душу. Прошу девушку оставить меня одного. Только рада выполнить последнюю просьбу, а мне… мне всё-таки грустно.</emphasis></p><empty-line /><p>– Нет! Нет, стой!</p>

<p><strong><emphasis>Я </emphasis></strong>сделал всё, чего не должен был делать никогда. Сигарета, проститутка... Я уже не принадлежал себе. Как бесы заговорили! Не хотел видеть, как собственноручно ломаю свою судьбу. Счёт пошёл на минуты, и они растянулись в часы.</p>

<p><emphasis>– </emphasis>Да как?! Сделай что-нибудь!</p>

<p>Мне были открыты все помыслы, вся чёрная вязь бессознательного, чтобы утратить лицо. Я дозывался до <strong><emphasis>себя </emphasis></strong>сквозь зеркало, сквозь материи. Живым никого не слушал – сейчас тем более.</p>

<p>Взгляд ангела стекленел. Он больше не видел меня – только <strong><emphasis>меня</emphasis></strong>. Всей кожей я чувствовал, как вот сейчас Вселенная обрушится и похоронит мою жалкую душу в огненной пучине. Ноги сами понесли прочь из ротонды – в пустоту. Но я, пленённый невидимой силой, запертый в эфире, вернулся туда же – упал на мраморный пол. Проклятое яблоко каталось по кругу, как заведённое, пока я лежал поверженным и жалел себя.</p><empty-line /><p><emphasis>Устраиваюсь на подоконнике. Не хватает только чашки кофе и хорошей книги.</emphasis></p>

<p><emphasis>В окнах дома напротив, отражая закатные лучи, загорается тёплый свет. В чужих квартирах кто-то ценит и любит, кого-то ждут. Я оборачиваюсь посмотреть на свою. Чёрный провал комнаты. Здесь никто не должен жить. И не будет.</emphasis></p>

<p><emphasis>Я приближаюсь к краю.</emphasis></p><empty-line /><p>–<emphasis> </emphasis>Нет!</p>

<p>Я схватился за серебряное блюдо. Литый металл прогнулся под моими пальцами, точно бумага. Я не заметил, как картинка на дне зеркала жизни замерла, и время вместе с ней. Бесполезные слёзы текли из глаз, грудь верно шла трещинами от рыданий, будто мне нужно было дышать. В минуту величайшего страха и боли, а не удовольствия, становишься как никогда живым. Именно тогда искренне хочется умереть.</p>

<p>Мой надзиратель тоже вцепился в серебро. Более того, он тоже плакал. Последнее, что осталось во мне от человека, убил животный ужас, когда вместо капелек солёной воды по щекам ангела, рисуя ломаные линии, побежала кровь. Мне показалось, я даже заревел, точно мальчишка, убившийся в падении с высоты, но так и держался за зеркало, как приваренный. Мы действительно чем-то напоминали детей, не желающих делить игрушку. Детство… Ребёнком я был чист и наивен, а теперь…</p>

<p>– Верни! Верни меня! – кричал я. – Поменяй нас местами! Ты сказал – второй шанс. Дай!</p>

<p>Всё давно решено, и решил это я сам. Но теперь логика перестала иметь значение. Смешно, ведь продал бы душу дьяволу, лишь бы не оказаться в аду.</p>

<p>Уже думал – ангел, верный себе, примется молчать. Я ошибся. Он скривился и могильным голосом произнёс:</p>

<p>– Третий.</p>

<p>– Что?</p>

<p>Блюдо вырвали из моих рук, швырнули на пол. Звонкое серебро разлетелось брызгами стекла, что растаяли в воздухе радужным бисером. Глаза могли бы уловить каждую микросекунду того, как красиво и чудно́ разбивается моя жизнь. Но я смотрел только на ангела. Как он, подобно дикому зверю, жарко дышит и глядит на меня в упор.</p>

<p>– Да почему именно мне? – вскинул руки к небу он, совсем по-человечески. – Тебя и одного-то, дурака, выносить нельзя, а уж двоих…</p>

<p>Я окончательно растерялся. Даже показалось – сейчас прозвенит школьный звонок на перемену. Проснусь, и больше не придётся вникать в рассказываемую кем-то белиберду.</p>

<p>– Не вспоминается? – ангел пихнул меня, и я отступил к краю ротонды, хватаясь за ближайшую колонну. – Не признаётся никак, что ты и есть <strong><emphasis>настоящий ты</emphasis></strong>?</p>

<p>– Я… не понимаю.</p>

<p>Свежая кровь хлынула из злых глаз.</p>

<p>– Слабый человечишка! В час «раскола» первой ко мне попала твоя «тень». Сломанный, в расстройстве без неё ты и недели не продержался. В окно полез. Ампутированная душонка твоя тут в ногах валялась. Умоляла поменять вас местами. Чтобы самой вытянуть тебя, раздвоенного.</p>

<p>Холод щекотал под кожей.</p>

<p>– Не помню.</p>

<p>– Разумеется, не помнишь! – улыбнулся ангел, верно сущий дьявол. – Как на землю просился – жизнь прожить. Мечтатель, обещал, что справишься. Храбрился.</p>

<p>Он подошёл вплотную. Я сжал его одежду, не чувствуя ни ткани, ни своих рук. Держался. Так приятно, так горько знакомство напоследок.</p>

<p>– Я ведь был за тебя, – исповедовался мой защитник. – Я же сделал всё, что мог.</p>

<p>С моих губ сорвалось:</p>

<p>– Я тоже.</p>

<p>– Знаю, душа моя. Знаю.</p>

<p>Мягкий толчок, и небо поглотило меня – сгорающую в атмосфере песчинку. Жар огня нарастал, а голубое безвременье перекраивалось в алую бездну. В то мгновение неведомо было мне, что там, на земле, я также летел с самой большой высоты на самое дно. Что видел и чувствовал то же самое, ни жив, ни мёртв. Вдвойне это куда тяжелей.</p><empty-line />
</section>

</body>
</FictionBook>