<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <book-title>Палач</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name></first-name><last-name>Kir</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>24.9.2023</date>
            <id>edb35a26-b729-4115-b499-8ab2548d0ea4</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            <publisher>Осенний Пролёт Фантазии 2023</publisher>
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Палач</strong></p><empty-line /><p>Каждый год на четвертую луну <emphasis>он </emphasis>приходит в эти места.</p>

<p>Роща стоит лазурна. Точно из ракушек тянутся листья, боязливо трогают воздух, плывут по ветру. С холмов катятся мутные потоки, водные хребты показываются и исчезают и блестят на солнце, как расплавленная медь. <emphasis>Он</emphasis> спускается в долину.</p>

<p>Среди шиповника и молодой осоки стоит дом. Почти уже не дом — руины. Каменной кладкой обозначены комнаты. Пола нет, вместо него — земля. Уцелевшие покатые ступени похожи на спины слонов. <emphasis>Он</emphasis> садится поодаль. Достает хлеб, горсть сушеных яблок, флягу с водой. Яблочный аромат наполняет воздух. <emphasis>Он</emphasis> ест и смотрит на руины, и ищет взглядом, что изменилось за минувший год.</p>

<p>*</p>

<p>В тот раз, как и прежде, <emphasis>он</emphasis> пристально всматривался в руины. <emphasis>Он </emphasis>их помнил уродливым домом с болезненно белесыми стенами и темнотой за впадинами окон. Теперь <emphasis>он</emphasis> ощущал только злость и — туманно, издали — запах яблок. Много сменилось лун, дни отпечатались на лице <emphasis>его</emphasis>, смольноволосого гурла. Длина его жизни была сравнима с веком дерева. Но ширина порой казалась острием. Порой — каждые десять лет на четвертую луну.</p>

<p><emphasis>Он</emphasis> едва помнил, отчего ненавидит этот дом. Отчего, накопив силы, наполнив суму <emphasis>черной золой</emphasis>, <emphasis>он</emphasis> отправляется в долину. У ненависти нет расчета.</p>

<p><emphasis>Он </emphasis>встал. Раскрыл суму, зачерпнул <emphasis>золы</emphasis>, рассыпал ее по ладоням. От черного крошева потянулись струйки дыма. Лицо гурла стало резким, покрылось, будто рубцами, морщинами. Теперь <emphasis>он</emphasis> не назвал бы себя иначе как — Палач.</p>

<p>Огонь набирал силу, в дрожащем воздухе катился к руинам. Серая туча кутала дом, оседала пылью. От жара трещали камни. Стены давно бы рассыпались, если бы их не охраняла магия. Гурл зачерпнул еще…</p>

<p>Последняя крошка <emphasis>золы</emphasis> сгорела. Дым рассеялся и гурл заметил, как на выжженную землю упало несколько обломков. <emphasis>Он</emphasis> вздохнул, хотел уйти. Уйти, чтобы снова вернуться и в новый раз обрушить стены еще, хотя бы немного. Но уйти <emphasis>он </emphasis>не успел. Взгляд его приковали белые пятна в самой глубине дома. Подойдя ближе, гурл увидел тонкое деревце, не тронутое огнем. По ветвям его рассып<emphasis>а</emphasis>лись жемчужные цветы... Гурл выхватил топорик-чекан и бил, рубил, кромсал, пока ветви грудой не рухнули наземь. Последний цветок слетел на ворох щепок. Гурл поднял его и пошатнулся — изорванный, смятый, цветок на глазах оживал. Аромат, сладкий как воздух на исходе четвертой луны, лился от него. На срубленных ветвях распускались листья и вытягивались ростки. Солнце отсвечивало бликами на листьях и лепестках. Солнце грело почерневшие от огня руки гурла. <emphasis>Ему</emphasis> стало жарко.</p>

<p><emphasis>Он</emphasis> бросил чекан, развернулся и побежал к холмам. <emphasis>Он</emphasis> не оглядывался, не видел руины и все думал, был ли на самом деле этот дом. Думал, был ли <emphasis>он</emphasis> на самом деле Палач. Думал, что же происходило каждые десять лет на четвертую беспощадную луну.</p>

<p>Огонь с <emphasis>его</emphasis> рук. Огонь, который не может испепелить крошечный цветок. Гурл остановился, чувствуя, что разгадка рядом. Невидимая, как собственные глаза.</p>

<p><emphasis>Он</emphasis> зажмурился.</p>

<p>Зеленеющие деревья скрестили ветви. Стволы обернулись лабиринтом. Сворачивая наугад, гурл зашагал в рыхлом тумане. Вокруг все было и знакомо, и диковинно, словно <emphasis>он</emphasis> впервые увидел днем те места, где не ходил иначе как ночью.</p>

<p>Лабиринт казался бесконечным. Поворот за поворотом, ноги вязли на влажных тропинках. Солнце обжигало, словно где-то над головой горел костер. Прямые узкие тени деревьев жались к стволам. Негде было укрыться. Гурл не устал, но хотел постоять и осмотреться. Наконец <emphasis>он</emphasis> сделал привал посреди дороги, под сетью ветвей с плодами, блестящими как цветное стекло. Тишина.</p>

<p>Из беспросветной и глухой тишина медленно превращалась в живую. Где-то коротко свистнула птица. Скрипнула ветвь. Из-за поворота послышались шаги.</p>

<p>Звук шагов приближался и тяжелел. Кто-то огромный шел к Гурлу. Чье-то гулкое дыхание отражалось от стен. <emphasis>Он</emphasis> не знал, бежать ему или затаиться, и ждал.</p>

<p>В нескольких шагах от Гурла появилось существо ростом с дерево, с длинными когтистыми лапами. За поясом оно несло огромный топор. Голова существа — бычья голова — повернулась прямо к Гурлу. Прочь! Быстрее!</p>

<p>Гурл бежал, путаясь в траве, и слышал топот за спиной. На миг<emphasis> он</emphasis> только оглянулся — увидел, как чудовище размахивало на бегу топором.</p>

<p>Гурл бежал быстрее чудовища и, наверное, скрылся бы, но очередной поворот лабиринта стал тупиком. Стоящие сплошными рядами деревья сомкнулись впереди. По их гладким стволам невозможно было подняться. Гурл потянулся рукой и не удивился, что чекан его на месте. Схватив топорик, <emphasis>он</emphasis> приготовился биться.</p>

<p>Чудовище медленно приближалось, покачивая топор и примеряя удар. Бычьи глаза смотрели не зло, почти приветливо. Так смотрит садовник на камелии, что собирается срезать к праздничному столу.</p>

<p>Чудовище развело лапы, подняло иззубренное лезвие топора. В этот момент гурл метнулся вперед и ударил зверя в грудь. Зверь взвыл. Алая полоса протянулась по густой шерсти. Гурл, Палач, без жалости рвал чеканом бок чудовищу, но почти не замечал этого. <emphasis>Он</emphasis> не замечал, что рядом — враг, <emphasis>он</emphasis> не мог ненавидеть, <emphasis>он</emphasis> только — дрался.</p>

<p>Чудовище рухнуло на все лапы, но быстро поднялось. Замерло, глядя на Гурла. Взгляд бычьих глаз стал печальным и почти даже ласковым. Однако зверь снова бросился на гурла, так что <emphasis>он</emphasis> упал на землю. Нависшая морда чудовища. Ударить, ударить, ударить…</p>

<p>Чекан отлетел от меткого удара когтистой лапы. Чудовище придавило грудь гурла и занесло топор над <emphasis>его</emphasis> шеей. Всё замерло.</p>

<p>В этот миг гурлу пришла странная мысль. Вредная для настоящего боя, где суть — победить врага. Гурл ясно представил как чудовище махнет топором, металл вонзится в<emphasis> него</emphasis>, и <emphasis>он</emphasis> не сможет спастись. Значит, <emphasis>он </emphasis>беззащитен.</p>

<p>Гурл знал, что чудовища рядом нет. Нет и лабиринта. <emphasis>Он </emphasis>перестал жмуриться. Почувствовал сквозь веки теплый свет и открыл глаза: тихий солнечный день четвертый луны, лес вокруг. Но гурл<emphasis> </emphasis>знал, что где-то ходит чудовище и носит в лапах топор, и надо найти, чем от удара укрыться — как жемчужный цветок от огня.</p>

<p>Гурл задумался. <emphasis>Ему </emphasis>хотелось найти ответ. Найти — может быть, в самом мудром, что <emphasis>он</emphasis> когда-либо слышал. <emphasis>Он</emphasis> помнил себя ребенком, сидящим у костра, смотревшим на искры и смуглые руки Шамана. Под звон колокольчиков и сыпкий треск поленьев Шаман рассказывает то, что считается сокровенной мудростью племени. Маленький гурл выхватывает фразы, но не понимает их смысл. А искры летят и летят, как чешуйки с крыльев огненных бабочек...</p>

<p><emphasis>Гурл </emphasis>знал, что никто не даст ему ответа и не научит, как никто не учил деревцо цвести. Слова Шамана хороши, но они только тени. Надо найти что-то, что осветит их. Что-то прячется в самом лабиринте мыслей, бьется, зовет ароматом яблок.</p>

<p>Вот свет. Тонкие спицы лучей пронизывают издырявленные листья старой яблони. От тяжелых ударов вздрагивает ствол. Маленький Гурл видит, как крушат дерево, где прятался <emphasis>он</emphasis> от дождя и непогоды: иногда капли воды заливали кору, она становилась мягкой и податливой и пахла печалью, иногда она промокала от мальчишеских слез.</p>

<p>Яблоню срубают под самый корень. С шумом падает раскромсанный сверху ствол. Сминает траву. Слезы капают на ее пригнутые шерстинки. Отец подает малышу пару сморщенных яблок, берет лопату и идет вместе с ним на двор дома. Они копают ямку, разрезают одно яблоко и бросают в землю семечко.</p>

<p>Закатное солнце скользит по крупицам земли. Малыш прячет оставшиеся семена в карман, гладит рукой холмик, стирает рукой еще катящиеся слезы.</p>

<p>И вдруг всё становится понятным.</p>

<p><emphasis>Он</emphasis> возвращается к руинам дома, чьего-то чужого дома, который <emphasis>он </emphasis>однажды выучился ненавидеть. <emphasis>Он </emphasis>снова стоит среди разрушенных стен и осторожно собирает порубленные ветви. На срезах их — влажный сок.</p>

<p>Гурл закрывает глаза. Чудовище машет топором, наступает. Гурл отбивается, прикрывает лицо. Потом убирает руки и без опаски смотрит на чудовище. Видит, что чудовище оставило топор в траве и смущенно улыбается.</p>

<p>*</p>

<p>Каждый год на девятую луну <emphasis>он</emphasis> приходит в эти места.</p>

<p>Роща засыпает. Рыжие и красные пятна листьев рассыпаны по деревьям. Воздух прозрачен и похож на воду в тихой обмелевшей реке. <emphasis>Он </emphasis>спускается в долину.</p>

<p>Среди пожухшей травы и шиповника с плодами в золотистых коронах стоит дом. Вернее — почти руины, в которых угадывается облик дома. Видно, что его давно ничто не тревожит. По остаткам каменной кладки растет густой мох, в углу — заброшенное гнездо какой-то птицы. <emphasis>Он </emphasis>садится у стены.</p>

<p>Достает хлеб, флягу с водой. Аромат яблок наполняет воздух. Это созрели плоды на яблоне, посаженной возле ступеней. <emphasis>Он </emphasis>встает и подходит к дереву, гладит шероховатую теплую кору. Касается одного яблока, которое до того поспело, что падает <emphasis>ему</emphasis> в ладонь. Оно кисловатое, но запах его — до дрожи сладкий.</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 70209 characters]
</binary>
</FictionBook>