# 2018o Dozhd smoet eyo sledy

fancon.ru (XXI-2018o)

Дождь смоет её следы


Вспышка. Вспышка, вспышка, вспышка. Рой зажмурился, заслонил ладонью лицо. Когда успели набежать журналюги? Всего полчаса назад он входил в дом банкира Чаттера с пустынной ночной улицы, сбрызнутой назойливой моросью. А теперь уже целая толпа под чёрными зонтами. Стояли полукругом – волчья стая обступила добычу. И пахли хищно. Острые, забивающие нос духи, помада, типографская краска. Пахли каждой ядовитой буквой новой сенсации.

– Миссис Чаттер правда убила себя?

– Как думаете, это из-за похищенного полгода назад сына?

– Вы ведь Рой Аспер? Вас называют лучшим псом, это так?

Рою захотелось рычать, будто он и правда был псом. Идиотское название каждый раз раздражало. Руки с диктофонами тянулись к его лицу. Руки с запахами чернил, мыла, других рук. Он отвернул голову, ринулся сквозь толпу к своему «Понтиаку».

– Вам не кажется, что в последнее время слишком много самоубийств?

Да уж, прямо-таки чёртова эпидемия. Да ещё и суицидники все, как один, непростые. Но Рой не собирался произносить этого вслух. Хватило с него общения с мистером Чаттером. Проклятый банкир вынудил его обнюхать каждый миллиметр комнаты, насквозь провонявшей кровью. «Она не могла сама!» И Рой нюхал. Рыжие волосы мёртвой женщины, рукоять ножа, проткнувшего её шею, заевшую иглу на кружащейся пластинке… Едва не растерял себя, нырнув слишком глубоко вслед за сплетёнными нитями запахов. Но чужого присутствия не ощутил. Рой так и сказал, даже денег не взял, и всё равно чёртов Чаттер был в ярости, когда он уходил. В конце концов, Рой ведь не детектив. Он пёс. И, если запаха нет, пёс бессилен.

– Вы что-нибудь смогли унюхать? – тощий пронырливый журналистик преградил Рою дорогу, когда тот почти продрался сквозь толпу, ощерившуюся спицами зонтов.

– Ага. Что ты утром наступил в собачье дерьмо.

Рой оттолкнул журналистика плечом и ринулся к машине. Он бежал от вопросов, от расходящегося дождя, от запахов пота, носков, нечищенных зубов. Проклятье, люди пахнут слишком сильно!

Дверь «Понтиака» захлопнулась за ним, отрезая душную волну. Остался только привычный холодок розмарина. И одиночество.


***


Спать не хотелось, хотя давно перевалило заполночь. «Понтиак» неспешно катился по тёмной улице, Рой опустил стекло. В лицо прянул прохладный воздух, который никогда не был просто воздухом. Аромат цветущих яблонь спорил с дымом фабричных труб, а потом резко, без предупреждения в нос била вонь канализационного люка... Вот бы иногда уметь отключить. Съесть стейк в ресторане, не ощущая под двойной дозой перца сладковатый запах подпорченного мяса, поцеловать женщину, не узнав, кому она вчера делала минет...

Кто-то называл это даром, кто-то завидовал гонорарам псов. Рой свой нюх ненавидел. Гонорары, впрочем, немного оправдывали «дар», не позволяя ему полностью превратиться в проклятие. Нужно выпить.

Ах да, ещё плюс – не нужно вслепую колесить по тёмной улице, подсвечивая фарами спящие дома. Пьяный дух, стелившийся вдоль дороги, вёл к бару не хуже цепочки хлебных крошек. Ярдах в ста, не дальше. Отлично.

«Закон Билли» дохнул пивной горечью и жареным сыром – спасибо, не блевотиной, как в дешёвых притонах, которые Рой обходил за два квартала, даже если спешил. Беглый взгляд подсказал, что и людей почти нет, только припозднившаяся парочка тискалась у музыкального аппарата. Везёт сегодня.

Рой подсел к барной стойке, заказал виски. Невидимый след чужих губ на ободке стакана – целая история человека, пившего из него. На ужин съел мясо с чесноком, выкурил сигару, утром целовал кошку, вчера… Рой тряхнул головой. Не уплывать! Опять теряет контроль, плохо.

Дар-насмешка. Бесполезное расследование чужих привычек. Лучше бы это хоть как-то помогло с той покойницей, миссис Чаттер. Бескровное лицо в огне рыжих волос, глубокая рана в шее. Странный метод убить себя, особенно для женщины. И не в первый раз за последние два года. Полиция разводит руками, семьи жертв трясут деньгами перед лицами псов... Рой мог бы решить дело одним вдохом, но запаха не было. Бесполезный пёс. Глоток. Ещё один. Эдак можно и без гонораров остаться.

Позади шаркнула туфля, хоть никто и не входил. Рой оглянулся. Почему он не заметил её сразу? Может из-за того, что она сидела за лестницей? Девушка. Молоденькая, лет двадцати, не старше. И такая красивая, что рехнуться можно. Изящная, как фарфоровая статуэтка, с узким лицом, совсем белым против смольно-чёрных, уложенных волнами волос. Она вся – от шёлкового синего платья с расшитым кушаком до изящных туфель-лодочек – казалась слишком выхоленной. Девочка для дорогого ресторана, а не пустого бара поздней ночью. Рою страшно хотелось увидеть цвет её глаз, но она сидела в тени, да и смотрела куда-то в сторону. Перед ней стоял непочатый бокал – ликёра, невольно подсказал нюх.

Рой осторожно потянул воздух – на сей раз осознанно, желая узнать о ней больше. Нечестно, бессовестно вторгнуться в её жизнь, украв аромат духов и запах нежной белой кожи. И, в то же время, ему было страшно. Близость несла разочарование, доходящее до отвращения – люди воняли. Даже самые чистоплотные.

Рой ничего не ощутил. Снова вдохнул, уже во все лёгкие, раздувая ноздри, словно гончая, берущая след. Девушка не пахла. Совсем. Господи, она совершенна! Слишком хороша, но Рой не мог противиться искушению. Пусть отвернётся, даже пошлёт подальше, но он должен попытаться. Если не она создана для него, то кто же?

Рой хлебнул ещё для решимости, и поднялся. Каждый шаг – новый вдох, с трепетом – вдруг ошибка? Вдруг не разобрал в переплетении спирта и табачного дыма, вдруг… Но нет. Для его обоняния она – призрак. Прозрачней дождя.

– Неплохая ночь, правда?

Браво, мистер Банальность. Рой остановился возле её столика, мысленно отдав себе должное, что, несмотря на спешку, оделся в приличный костюм. Как-никак направлялся к банкиру Чаттеру…

Синие. Её глаза были синими, как отражение летнего неба в глубоком озере. Но они продолжали смотреть в сторону. Взгляд не дёрнулся и на секунду, даже когда Рой кашлянул, привлекая внимание.

– Давайте я вас угощу?

Молчание. Ни заинтересованности, ни раздражения. Ничего. Рой склонился к ней, не понимая, что ожидал увидеть. Скрытые шарниры? Глянец фарфора на щеках? Да, это бы всё объяснило. Но грудь девушки ровно вздымалась от живых вдохов, она просто не замечала его, Роя. Не хотела?

Отойти бы, чтоб не выглядеть совсем уж жалким неудачником, но ему что-то не давало покоя, тревожило. Взгляд? Странный, отрешённый, словно она спит с открытыми глазами.

– С вами всё хорошо? – Рой решился и мягко тронул её запястье.

Он ждал чего угодно от всё той же неподвижности до испуга, даже пощёчины, быть может. Что она осыпется пыльцой фей, развеется фантомом…

Девушка взвилась со стула – чёртик из табакерки, метнулась к дверям и вылетела в ночь. Опомнившись, Рой припустил следом. Глупо, глупо, глупо – билось в голове. И одно дурацкое, нелепое оправдание: она в беде! Хотя бежала девчонка так, будто не впервой. Широкий подол не мешал нестись по улице со скоростью мелкого воришки, стащившего булочку с прилавка.

– Стойте! – крикнул Рой, не особо веря, что поможет. – Я просто...

Она вильнула в узкий проулок, Рой – за ней. Чуть не споткнулся о кимарившего у стены торчка, выровнялся. Пахни девчонка хоть чем, нагнал бы в два счёта даже впотьмах. Но и так он бегал неплохо и быстро сокращал расстояние.

Не пахла. Поворот. Бар недалеко от Чаттеров… Перепрыгнуть бордюр, нырнуть под каменный мосток, перекинутый меж двумя домами. Убийство без запаха, девушка без запаха… Кто ты, чёрт тебя дери?!

Рой срезал, перескочив низкую ограду. Схватил левое плечо беглянки.

– Да стой!

Он думал, теперь она сдастся. Всё, куда деваться? Рой выше на голову, шире почти вдвое, сильнее…

Девчонка развернулась, вёрткая, как блесна. Её правая рука метнулась к его предплечью. Узкое лезвие скользнуло, будто мимо. Рой даже не сразу ощутил. Запах был первым. Густой, пряный. Нож не успел взлететь вновь, Рой был готов. Перехватил запястье, вывернул, заставляя бросить оружие. Лезвие звякнуло об асфальт.

Рукав его рубашки быстро намокал, и вовсе не от мороси. Кровь – чёрная, ночью не разобрать вена ли, артерия. Об этом – потом!

Девушка не пикнула даже, никакого испуга на белеющем в темноте лице. Совершенный робот или... Убийца. Хладнокровный настолько, что не осталось ничего человеческого. В том, как она рвалась из его рук, звенела сила тренированного тела. Всё же безыскусная масса победила. Рой схватил её в охапку, не давая шевелиться, поднял над землёй. Боль от пореза докатилась. Дьявол, что там – сильные толчки крови или медленные потёки? Девчонка пнула его пяткой по голени.

Куда её? В полицию? Чтобы самому оказаться за решёткой из-за ночного нападения на беззащитную девушку? «Понтиак» остался у бара… Оттащить девицу обратно, отвезти домой, а там уж разобраться? Точно.

И благослови темноту и поздний час – никто не видел их короткой схватки, не видел, как Рой потащил брыкающуюся пленницу по улице. Девчонка не кричала, хотя могла бы. Он не стал думать, почему – молчала и отлично. Прижав её грудью к машине, Рой сорвал кушак платья и перетянул им её руки за спиной. Запихнул девчонку на сиденье. Вот так, а теперь постараться не сдохнуть по пути.

Они доехали быстро, молча и живыми, что главное. Значит, артерия цела. Но ноги дрожали от слабости, пока Рой тащил девушку по лестнице к своей квартире, а весь рукав был тёмно-бордовым. Пятна на её платье – тоже. Сколько ж из него вытекло? И ещё продолжало, пятная отдраенный пол квартиры въедливым запахом. Нужно не забыть отмыть, натереть розмарином, чтоб перебить. А ещё порез перевязать, но сначала…

К связанным ремнём рукам добавились и связанные поясом халата ноги. Рой усадил вынужденную гостью на диван. Она продолжала молчать, и он не стал тратить время на кляп – много с него толку, если Рой истечёт кровью.

Рана оказалась нехорошей, глубокой. Девчонка знала, как и где резать. Слишком хорошо знала, чёрт! Как так? Встретить идеальную девушку, может быть, даже лучшую во всём мире, подходящую ему… Но всего с одним маленьким таким недостатком – она опаснейший убийца, прикончивший по меньшей мере десяток людей. Просто отлично.

– Кто ты такая? – спросил Рой, возвращаясь в комнату.

Порез ныл под чистой повязкой, голова казалась слишком лёгкой и чужой. Теперь девчонке придётся что-то ответить, и он не будет смотреть на красивое личико.

Она спала. Прямо связанная, в неловкой позе примостившись на диване. И у неё было лицо ангела.


***


Он просыпался несколько раз. В руке пульсировало, тянуло, повязка противно подмокала, впрыскивая в воздух запах крови. И все тревожные прерывистые сны были красными. Так тебе и надо, идиот! Видел же, что с девчонкой что-то не так. Надо-то было всего – отойти, понаблюдать, проследить. Куда полез? Теперь ничего не докажешь, ничего от неё не добьёшься. Надо поспать. Может, она вырвется из нехитрых пут и перережет ему горло во сне. И поделом. Больно, чёрт. Спать...

Рой проснулся от рыданий – словно продолжение муторных сновидений наяву. Наверное, вместе с ним повскакивала с постелей ещё половина дома, только у остальных навряд ли тут же подкосились ноги. Рой схватился за край кровати, тяжело поднялся с колен. Лучше не показываться таким – вчера ему, кажется, повезло, что девушка била в руку, а не в живот или пах.

– Заткни уже свою шлюху! – заглушённый стеной ор и удар чем-то тяжёлым.

Соседи точно проснулись. Рой постарался выпрямиться, двинулся к двери. И застыл на пороге. Девушка ревела, свернувшись на диване. Что-то шептала, поджимала колени к подбородку. Встрёпанные чёрные пряди укрывали сырое от слёз лицо.

– Я не… не… Это… – голос то срывался в вой, то проваливался в беззвучные всхлипы.

Она рыдала с безутешным надрывом – оторванный от матери ребёнок, невеста над трупом жениха. Рой видел такое не раз. Знал, мог отличить…  И сейчас не чуял фальши. Но всё же подходить не спешил – вдруг уловка?

Девушка заметила его, вскинула покрасневшие глаза с потекшей тушью. И новый надрыв. Казалось, ей уже больно вот так захлёбываться слезами, воздухом.

– Это я?.. Я в-вас? – пролепетала она, заикаясь, глядя на перевязанную руку.

Этого Рой не ждал. Мольбы, требований, немого страха, угроз, но не этого. Он невольно тронул предплечье. Не поддаваться. Весьма умный ход.

– Простите меня! Простите! Я… боже… – девчонка взвыла, сцепив зубы. Да её бы на какой-нибудь киностудии с руками оторвали, экий талант! – Я… да как же… я… я их всех убила?

Рой привалился плечом к косяку. Что-то происходило здесь неправильное. Этого она точно не должна была говорить. Никогда, ни за что. Весь цинизм, всё равнодушие, которые он крепостной стеной выстраивал вокруг себя, обвалились, как башня детских кубиков.

– Кто ты? – спросил Рой, изо всех сил удерживая холод в голосе.

– Я… Я не хотела, я…

Ей не хватало дыхания. Судорожные вдохи вместо слов. Так он ничего не добьётся. Ладно, вряд ли у неё есть второй нож, правда же? Рой медленно приблизился, стараясь не выдать слабость. Присел на край дивана, развязал тугие узлы кушака, а потом опустил ладонь ей на плечо. Мягко, ласково. И всё равно она вздрогнула, съёжилась, словно Рой сделал ей больно. Он убрал руку, но остался сидеть рядом. Тело девушки всё так же не имело запаха. После безумной ночной пробежки, сна на диване – никакого. Как же хорошо дышать рядом с ней.

– Расскажи, – попросил Рой тихо. – Мне нужно знать, чтобы помочь. Как тебя зовут?

Простой вопрос для начала.

– Холли. Кажется… Я… Меня давно так не звали.

– Холли, очень хорошо, – Рой кивнул, слегка сжал кончики её пальцев. Она не убрала, но напрягла руку, будто только терпит прикосновение. – Что с тобой случилось, Холли?

– Не знаю. Я… Все те люди… Я правда? Правда сделала это, это не сон? Оно похоже на сон, на кошмар…

Её губы задрожали, плечи резко поднялись и упали вместе с хлынувшим из груди рыданием. Рой переждал первый приступ. Спешить им было некуда – сдать её в полицию он всегда успеет. Об этом, правда, совсем не хотелось думать, особенно сейчас, когда она неровно вздрагивала, смотрела на него, словно ждала одновременно удара и утешающих объятий. Рой выбрал второе. Прижал, погладил по спине. Наверное, если бы Холли прямо сейчас достала нож и воткнула ему под рёбра, он бы ни капли не пожалел о своей беспечности  Но она только задрожала в его руках. Казалось, Холли не способна даже сидеть прямо без его помощи и одновременно в ужасе, что он так близко. И где только та вчерашняя куница с лицом бездушной куклы?

– Расскажи, что ты помнишь. Самое последнее, – попросил Рой, выпуская её.

– Всё, – прошептала Холли, поднимая на него глаза. – Всё помню. И как порезала вас… А ведь это правда, значит… Значит, и всё остальное? Та рыжая женщина, она просто сидела в кресле и слушала музыку, качала ногой, когда я… А ещё раньше был мужчина, он у открытого окна стоял, смотрел, как дети играют во дворе. Я его столкнула. И был старик, он…

Холли, кажется, не могла остановиться. Слова бежали, обгоняя друг друга, сводя её с ума.

– Хватит, – вышло резко, Рой не хотел. Она вздрогнула и вновь залилась слезами.

Рой помнил всех троих. Миссис Чаттер этой ночью, владелец гостиницы Джошуа Малкольм три месяца назад, а последний – бывший сенатор Гросс – в прошлом году. Про него Рой только читал в газете, у старика не осталось родни, готовой заплатить за частное расследование.

– Зачем ты это сделала?

– Я не хотела… То есть… Хотела, но не знаю, почему. Тогда я была уверена, что должна, и не сомневалась, понимаете? Нет, конечно нет, такое невозможно понять. Сама себя не понимаю. Я – будто не я. Будто только сегодня утром, здесь, у вас, я впервые за долгое время проснулась. И помню все сны. Которые не сны…

– Был кто-то ещё, Холли?

Должен. Иначе она просто сумасшедшая, а Рой только начинал привыкать к мысли, что девушка-мечта может оказаться не убийцей.

– Не знаю. Да. Маска. Как у бывших солдат, у которых нет лица, знаете? У моего отца была такая… Им делали слепки, – Холли торопливо облизала губы. – Только та маска, из моего сна, который не сон, точно не была настоящим лицом. Словно он чужую сорвал и носил.

– И кто он? – спросил Рой, хотя слова её отдавали безумием. – Этот человек в маске?

– Он отводил меня и забирал. Когда нужно было... убить. Он много говорил со мной. Наверное, он единственный говорил со мной. Обычно о том, как мне следует себя вести, почему я должна слушаться. А ещё он покупал мне красивые дорогие платья, но не давал носить. Я надевала их, только когда он говорил, что пора идти, потому что сегодня ночью я хочу убить Ребекку Чаттер, например. Тогда он долго расчёсывал и укладывал мне волосы, красил губы помадой. Подводил глаза. Косметики было так много, мне хотелось оттереть кожу, чтобы она дышала... Не трогай лицо! Так он говорил. Не трогай лицо, дьявол тебя раздери! И я не трогала. Там были и другие, как я, но он не позволял нам разговаривать.

– Где это было?

Рою за ворот будто вывалили клубок холодных змей, и они шевелились там, трогая кожу скользкими боками. А ещё ему неодолимо хотелось убивать. Сорвать эту маску, вбивать кулак в лицо под ней, пока... А если она врёт? Так же умело, как владеет ножом. Тогда она ужасная, мерзкая, тогда… Лучше бы она врала.

– Он не позволял мне узнать, где.

Как удобно. Рой ненавидел себя за этот цинизм, но вынуждал сердце заглохнуть. Холодно взвешивать слова на весах здравого смысла, не верить слезам, дрожащему голосу…

– Ты узнаешь это место, если увидишь? – он поймал её затравленный взгляд и тут же пожалел, что спросил. Крепко сжал её ослабшую кисть. – Тебе не придётся туда возвращаться, я не позволю.

Рой по-прежнему не знал, развязывать ей ноги, или заново стянуть руки. Вызвать полицию? Да они и разбираться не станут – нашлась убийца и ладушки, даже сама созналась. А ещё они её заберут. И Рой вряд ли её когда-нибудь снова увидит. Не хотелось думать, что именно эта причина – главная.

– Что же с тобой делать-то?

– Я…

Холли не успела закончить, в дверь позвонили. Кого это принесло? Клиенты обычно пользовались телефоном, а немногочисленные приятели знали, что гостей Рой не любил – слишком долго потом оттирать квартиру от их запаха. Может, соседи сползлись на женские рыдания? Девиц к себе он тоже обычно не водил.

– Не шуми, будь умницей, – Рой стёр с её щёк тёплые слёзы. Утешение и напоминание, что всхлипы и плачь тоже считаются за шум.

Кто бы там ни был, а перевязанную руку показывать гостю не стоило. Рой расправил закатанный рукав рубашки и застегнул манжету.

За дверью топтался Кисуля, пёс из полиции. Недостаточно хороший нюх для частной работы – оттуда и обидное прозвище – зато в отделении лохматого коротышку носили на руках. Рой пересекался с ним не раз, дружить с полицией полезно.

– Мог позвонить, – поприветствовал он Кисулю, перегородив собой дверной проём. – Я занят.

– Срочное, – пёс недовольно дёрнул носом, точно и правда был котом, которому под нос сунули подпорченную колбасу. – Как раз рядом был. Пустишь?

– Говори так.

– Не коридорный разговор. Кто там у тебя? – Кисуля с любопытством вытянул шею, пытаясь заглянуть в квартиру из-под руки Роя.

– Никого.

– Да брось, что я, голых девок не видел.

– Никого, – Рой понял, что Кисуля не отвяжется просто так. – Не веришь? Понюхай.

Ноздри Кисули, и правда, расширились – вот придурок! – и тут же разочарованно опали. Даже своим ненадёжным носом он бы точно унюхал секс.

– Тогда чего мы тут стоим, а, Рой?

– Не твоё дело. Или говори здесь, или вали со своим не коридорным разговором. – От долгого стояния снова накатила слабость.

– Ладно, чёрт с тобой, попроси у меня в следующий раз заглянуть одним глазком в дело. Будешь смотреть через бинокль из окна сортира, – Кисуля поморщился от собственной угрозы. – Убийство. Тут, неподалёку, около часа назад. То есть опять будто бы суицид, но сейчас кое-что нашли, чего в комнате покойного не должно было быть.

– Второе, подряд? Ты сейчас ведь не про жену Чаттера?

Конечно, нет. Вряд ли бы он пропустил то, что заметил Кисуля. И Рою стало стыдно. Умер человек, а у него едва не улыбка до ушей – Холли не врёт! Уж час назад она точно была здесь.

– Так что за «кое-что»? – торопливо спросил он, чтобы прогнать с лица идиотское выражение.

– Волосы. Короткие, рыжие… Похоже, жертва успела вцепиться в убийцу и выдрать несколько волосин.

– Так отлично, нюхай, – Рой пожал плечами, – я-то зачем понадобился?

Кисуля помолчал, будто стыдился отвечать, но потом всё же заговорил.

– Не чувствую. Чёрт его знает, может потому, что курил за завтраком. Бред какой-то... Он должен же пахнуть? Рой, так ведь не бывает, чтоб не пахло? Может, у тебя выйдет?

Не бывает. Ещё вчера он бы тоже так решил.

– С собой? – Рой вопросительно кивнул на Кисулину сумку. – Давай.

Тот бережно извлёк маленький пакет и протянул Рою. Ярко-рыжие волоски с узелками корней. Он уже знал, что не ощутит ничего, но всё равно поднёс улику к лицу. Был ещё один такой, как Холли, или даже не один. Правда рвалась с губ, но Рой промолчал, слишком уж он хорошо знал полицию, которой важнее закрыть дело, чем по-настоящему разобраться. Он продолжал деловито нюхать и вдруг… Запах. Вернее тень, призрак запаха, но всё же. У самых корешков, можно уловить, если сильно постараться. И запах показался знакомым, будто совсем недавно Рой его уже ощущал. А ещё эти рыжие волосы, как у покойницы, только короткие. Интересно, пропавший ребёнок Чаттеров пошёл в мать?

– Не твоя вина, расслабься. Они и правда почти не пахнут. – Рой усмехнулся про себя, заметив, с каким облегчением выдохнул Кисуля. – Этот убитый никак не связан с Чаттерами?

– Не, это первым делом проверили, а что?

– Запах всё же есть, – Рой вернул пакет, – я сам едва унюхал. И угадай, чей.

Кисуля умчался страшно довольный. Ещё бы, может даже повышение получит. А Рой кинулся в комнату, ткнулся носом в волосы изумлённой, вздрогнувшей Холли. Прижался к самой коже, сделал невозможно глубокий вдох. Тонкий запах на самой границе чувств. Личный, ни на что не похожий, какой есть у каждого. Но у Холли – не как у других. Едва уловимый, словно тело просто хранило память о том, что должно пахнуть. Рой ощутил едва наметившийся оттенок дерева – расчёска? – мыла, ночного дождя…

– Что вы делаете? – испуганно прошептала Холли, выдёргивая его из стремительного потока, тащившего за собой сознание.

Слишком часто в последнее время. Многие псы так и кончали, забывая даже своё имя. Рой не собирался присоединяться к ним так рано, надо держать себя в руках.

– Пытаюсь понять. Тебе неприятно? Прости…

– Нет, просто… Он часто нюхал меня. Но это уже не важно, правда? – она посмотрела на него с безграничным доверием. Так маленькие девочки смотрят на отца, уверенные, что тот может всё на свете.

– Холли, скажи, – спросил Рой, отстраняясь, – там, где тебя держали, был рыжий мальчик?

Она кивнула. Проклятье. Он, кажется, выругался вслух.

– Что такое? – встрепенулась Холли.

– Да, ничего. Сегодня он убил человека, а ему всего четырнадцать…

– А мне – семнадцать.

– Тебе? – глупый вопрос.

Вся эта краска на лице, причёска, хоть уже и изрядно испорченная. Конечно, она смотрелась старше. Ублюдок, убью!

– Значит, тебя ищут родители?

– Они давно умерли, – Холли тряхнула головой. – Так что вы хотели понять? Ну, когда нюхали мои волосы.

– Я пёс, слышала ведь про таких? Так вот, я не чую твоего запаха, у тебя его будто нет вовсе. Но так не бывает, понимаешь? Хочу разобраться, что эта мразь с тобой сделала.

О, как бы он этого хотел! Холли наверняка была обычной. Красивой до одури, но обычной. Как, чёрт возьми, можно лишить человека запаха? Рой точно не слышал ни о чём похожем, зато знал того, кто мог слышать.

– Не слишком затекли ноги? – спросил он, потянувшись к путам на ногах Холли. – Мы с тобой прогуляемся.


***


Вот он и вёл её в полицию. Один шаг в другой коридор, слово другому человеку – и Рой поступит правильно, как добропорядочный гражданин. Но он прошёл мимо стола дежурного, коротко кивнув мельком знакомому парню, представил Холли своей помощницей. Вокруг сновали полицейские с бумажками и горячим кофе, трезвонили телефоны. Из-за перегородки рванулся буйный нарик с озверевшим лицом, но двое копов перехватили и уволокли его обратно.

Среди мешанины людских запахов Рой страшно боялся потерять Холли. Словно обронить крупицу золота на пляже. Но оставить одну дожидаться его – ещё хуже. Машинально он взял её за руку, но она глянула на него как-то затравленно и высвободилась. А потом сама мягко тронула за предплечье, и взгляд стал извиняющимся. Рой понимал.

Уже было давно за полдень, пришлось задержаться в квартире, застирывать платье от пятен крови, сушить. Может, оно и к лучшему, сам Рой тоже пооклемался и уже не валился с ног.

Ноа Керк встретил их в лаборатории у самых дверей и вместо приветствия настрого приказал ни к чему не прикасаться. Когда-то они с Роем были хорошими друзьями. Когда-то. Когда Рой ещё мог выносить людей рядом.

Он оглядел затемнённое помещение, заставленное банками с порошками, колбами и пробирками в штативах. Жалкая замена хорошим псам, которых в полиции не водилось.

– Тебе ведь уже принесли те волосы? – Рой не стал размениваться на светские беседы, тем более Ноа их тоже терпеть не мог.

Но, похоже, на сей раз Рой поспешил. Глаза приятеля забегали, сквозь чистый и резкий запах реактивов прорезался острый душок тревоги, будто Ноа потерял чужой банковский чек.

– Знаю, знаю, – поспешил вставить Рой, – страшная тайна, всё такое. Но это я унюхал там запах, между прочим. Кисуля ваш ни черта бы не разобрал. Так что давайте помогать друг другу, ага? Я частно расследую дело миссис Чаттер.

Небольшая ложь, кому она навредит? Ноа – лабораторная крыса в дырявом халате, уж он точно не полезет к убитому горем банкиру, чтобы выяснять правду.

– От меня-то что надо?

– Мнение специалиста,  – серьёзно ответил Рой. – Думаю, кто-то нашёл способ лишать людей запаха. Звучит странно, да, но слушай, там, где ваш брат не справляется, работу делаю я. И делаю хорошо, ещё никто не ушёл. А как избавиться от таких, как я? Правильно, убрать запах. Я ещё не встречал человека, чьё тело бы не пахло.

Рою хотелось сказать «не смердит». Ноа слушал на удивление внимательно, даже принялся трогать свои баночки и колбочки. Обычно он делал так, когда усиленно размышлял. Умный малый этот Ноа.

– Так вот, – продолжил Рой, – как считаешь, такое возможно? Ритуалами, чарами, эликсирами этими вашими?

– Я про такое не слышал, хотя с чего бы, да? Если бы кто-то придумал, как, то не стал бы делиться уж точно. Но ведь это надо изменить биохимию человека, такое вторжение в организм…

Рой поморщился. Почему все эти умники так любили говорить непонятные вещи. Неужели сложно просто ответить «да» или «нет»?

– Если кому и удалось бы, – наконец изрёк Ноа, – то уж точно не каким-то чудоэликсиром. Я бы сказал, нужны месяцы методичного воздействия. Но это, пожалуй, возможно. Только вряд ли настолько безопасно, чтобы кто-то решил сделать это с собой. Так что теория интересная, но…

– А если не с собой? Если тебе не жаль того, над кем ставишь эксперимент?

Рой невольно покосился на Холли. Она вцепилась взглядом в аккуратные ряды бюксов, обхватила себя руками. Уводить её надо отсюда, вот что. Похоже, он не ошибся, и девочке хорошо знакома вся эта утварь. Ноа проследил его взгляд и подозрительно нахмурился.

– Может, у тебя есть знакомый «образец»?

– Ага, видишь привёл? – Рой усмехнулся, обращая правду в шутку.

– В любом случае, – Ноа продолжал внимательно изучать Холли, – я поделюсь твоей идеей с начальством… Можно же? – Рой кивнул. – Но не вижу в ней особого смысла. Ну, лишил ты кого-то запаха, а дальше? Где взять подопытных, да таких, которые ещё и убивать потом пойдут по доброй воле?

– Может, и не по доброй… Ладно, Ноа, будь здоров. Ты сильно помог.

Рой развернул застывшую Холли за плечи и вытолкал за дверь, пока подозрительность Ноа не превратилась в уверенность.

– Опа, Рой, а ты что тут делаешь? – они налетели прямо на Кисулю, спешившего куда-то с толстой картонной папкой, из которой неряшливо торчали листы. – Ко мне?

– Нет, с Керком надо было повидаться. Ладно, мы спешим.

Он повлёк было за собой Холли, но Кисуля загородил путь так, чтобы у Роя ни за что не вышло аккуратно и естественно свалить.

– Кто твоя подружка? – спросил Кисуля, склонив голову набок.

По тому, как сильно он потянул носом воздух, Рой понял, что уйти легко уже не получится.

– Не твоё дело.

– Пока не моё, но может моим стать, да? Я пока просто прошу, по-дружески. Мне бы хотелось её допросить, вы позволите, мисс?

Холли шатнулась к Рою – в миллиметре от касания, – и он невольно заслонил её от Кисули плечом. Тот сощурился, и было практически слышно, как доброе их знакомство трещит по швам.

– Не позволит.

– А я всё же настаиваю. Рой, ты делаешь большую глупость. Не будь ты моим старым приятелем, я...

– Ты – что? Уж я-то вашу кухню отлично знаю, так что давай, подвинься. Без кучи подписанных бумажек и разрешений ты к ней и близко не подойдёшь. Мы уходим.

И Рой, подтолкнул Холли вперёд, мимо закипающего Кисули. Даже его вечно лохматые  волосы будто бы окончательно встали дыбом. Ну точно кот, которому наступили на хвост.

– Я получу ордер, – прошипел он вслед.

– Тогда и поговорим.

Рою хватило выдержки, чтобы отвечать равнодушно, будто бояться было нечего. Но он прекрасно знал, что Кисуля своего добьётся. Причём скоро. А значит, надо успеть что-то придумать, иначе они её заберут.


***

– Здесь пахнет, как у тебя дома, – сказала Холли, усаживаясь рядом с ним в «Понтиак».

– Розмарин, – ответил Рой, заводя машину. – Мне он нравится.

На самом деле – единственный запах, который он хоть как-то переносил. «Понтиак» тронулся с места. Рой смотрел на дорогу перед собой, не слишком-то желая переводить разговор с безопасного на неприятный. Но надо.

– Ты помнишь что-нибудь? – краем глаза он заметил, как Холли заёрзала. – Ноа прав, с вами что-то делали?

– С нами много чего делали, – тихо отозвалась она. – Он был странным и делал много странного. Не уверена, что хочу про всё рассказывать...

– Не нужно, – Рой вцепился в руль. Будь тот из более податливого материала, проломился бы под пальцами. – Я имею в виду что-то, напоминающее лечение, ритуал или вроде того.

– Он давал разные порошки. Заставлял лежать в ванне, и вода была красного оттенка. Такое?

– Похоже.

– Раньше это было часто, а последнее время – редко. А ещё был дым. С тяжёлым, неприятно-сладким запахом. Мне не нравился, но он заставлял вдыхать и потом много говорил, а я слушала.

– Что говорил? – Рой глянул на Холли, и её отстранённое неподвижное лицо на миг вновь напомнило вечер в баре.

– Не помню. Я не вру, честно. Ни слова, даже примерно о чём – не помню.

Внушение? Под наркотическим газом или вроде того? Сволочь. Не зря после ночёвки у Роя мысли Холли снова стали принадлежать ей.


***


Они подъехали к дому, и весь путь по лестнице Холли молчала. Рой решил было, что зря привязался с вопросами, что навредил, но, зайдя в квартиру, она заговорила сама.

– То, что я помню… Это всё очень плохо, Рой. Очень.

– Я знаю, – он тронул её подбородок, чтоб она подняла лицо, посмотрела в глаза. – Но ты больше не там, он не навредит тебе, пока ты со мной. А когда я его найду – убью. Не бойся.

– Я не боюсь… Теперь. Но... – она по-кошачьи плавно увильнула от его рук, присела на край дивана. – Там были другие. И это не даёт покоя. Не хочу, чтобы хоть час, хоть лишнюю минуту кто-то был там с ним!

На последних словах её голос взвился к потолку, глаза заблестели подступившими слезами.

– Тише, тише… – Рой уселся на пол в её ногах. Не касаясь. – Я найду его.

– Как? Ты ведь не знаешь, где искать? И там, в полиции, не знают. А потом умрёт ещё кто-то. И… – Холли говорила торопливо, не давая вставить и слова. Но на миг замолчала. – Всё ведь можно сделать очень просто. Ты уже наверняка подумал, да? Так знай, я готова.

Он не думал. Даже если мысль на миг и тронула разум, он прихлопнул её, как севшего на висок комара. Рой помотал головой. Нет, даже вслух это произносить не будет!

– А я думала. Полиции бы я не доверилась, а тебе – верю. Вижу, что тебе не всё равно. Ты ведь сможешь найти меня везде, если будет запах, да?

– Но у тебя его нет, так что забудь.

– У меня – нет, – Холли сплела и расплела пальцы. – Но я могу взять запах с собой. Пойду на наше место, в баре. Раз я не пришла, он наверняка будет следить. Иногда мы задерживались, но всегда возвращались…

– Забудь.

– Но почему?! Мне страшно это предлагать, ты бы знал, как страшно. Но хуже он мне уже не сделает, и ты придёшь за мной. Так быстро, как только сможешь. И не нужно будет терять время, вести эти бесполезные поиски. Бесполезные, Рой! Я его знаю. Он умный, хитрый, он не попадётся. Если бы ты не подошёл там, в баре, а потом не погнался бы за мной… Я снова оказалась бы у него, и никто бы ни о чем не догадался. Ты знаешь, что я права. Знаешь, что выбора нет.

В полиции наверняка бы сказали то же самое. Обрадовались бы, что сама предложила. Рой не мог ни принять, ни согласиться. Он ещё помнил сегодняшнее утро… Утро. С ума сойти, будто не день прошёл, а год.

Нет. Он не позволит ей вернуться в тот кошмар даже на час, даже на минуту. Рой не хотел и думать о том, что её могут снова превратить в куклу-убийцу.

О том, что может её потерять.

– Нет. И обсуждать это мы больше не будем, – рявкнул он, не пытаясь сдерживать злость, которая душила его от одной мысли о… – Не позволю тебе идти туда.

Холли мягко вздохнула. Будто не спорила мгновение назад, не пыталась доказать, что должна стать наживкой.

– Спасибо, – она благодарно улыбнулась.

Рой улыбнулся в ответ. Вот как… Храбрая девочка. Но они придумают что-нибудь другое. Он не заметил, как Холли соскользнула на пол, оказавшись рядом.

– Ты ведь защитишь меня?

– Да.

– Я верю...

И Холли свернулась, точно котёнок, положила голову ему на колени. Рой даже задохнулся от близости, тепла. От неожиданной полноты прикосновения.

Она уснула почти сразу, а Рой ещё долго гладил её волосы. Он её защитит. Должен. И не только от Маски. Завтра Кисуля наверняка получит свой ордер… Но это завтра. А сегодня пусть будет просто вечер.

Отличный вечер, когда не один.


***


Он ни черта не разбирался в женщинах! Ни-чер-та! Идиот… Какой же идиот!

Кровать, куда он перенёс уснувшую Холли, была пуста. В квартире никого. Почему не услышал? Как она вставала, собиралась, уходила? Привык, что слух не нужен, когда есть нюх? Что ж, браво!

Ушла… Неужели её слова, слёзы, вздрагивания от прикосновений, храбрость – всё игра, обман? Что можно оставить от истории Холли? Она вообще Холли?

Рой осел на диван, потёр ладонями лицо. Проклятье!

А потом он почувствовал запах. Хвойный с холодком – розмарин. Не такой уж и непривычный для его дома, откуда Рой вытравливал любые запахи, кроме этого. Терпимого. Но сейчас розмарином тянуло слишком уж сильно. Рой крутнул головой. Откуда? Кухня? На столе, между сахарницей и вчерашней газетой лежала записка – короткая, всего два слова: «Найди меня». На бумаге – щепотка сухих зелёных иголочек, а от неё, точно нить, запах тянулся к дверям.

Не обманула.

Холли не обманула, просто… Просто сделала то, что он запретил! Как глупо, чёрт её раздери! «Найди меня»... Проклятье! Что этот урод сделает с ней, если почует? Она не должна, не должна снова у него оказаться. Может, ещё успеет? Рой пихнул в брюки выбившуюся рубашку – несвежую, спал на диване прямо в одежде, – одёрнул сбившийся бинт на предплечье, прыгнул в ботинки. Плевать, что выглядит, как дерьмо – времени нет.

Рой рывком распахнул дверь, но выйти не смог. На пороге стоял Кисуля и тянулся к звонку. Рядом с ним – слишком долговязый против мелкого пса напарник. Непонятно даже, кто выглядел нелепее на фоне второго.

– Мне некогда, – рявкнул Рой, пытаясь плечом раздвинуть полицейских.

– Придётся подождать, – издевательски вежливо промурлыкал Кисуля. – У меня тут не что-нибудь, а ордер на арест твоей подружки.

– Её здесь нет!

– О, а опрошенные соседи утверждают, что со вчерашнего утра она обитает именно тут.

Рой почти физически чувствовал, как ускользает время. Словно Кисуля насмешливо потряхивал перед его носом перевёрнутой колбой с песком. Запах розмарина вился через ноги полицейских, дразня, сбегал вниз по лестнице.

– Нет её, ясно?! Похитили, чёрт тебя дери. Я иду за ней и не смей мешать, – Рой шагнул за порог, его гости в форме мгновенно подобрались, схватились за кобуры. – Что, и на меня ордер?

– Нет, – Кисуля сощурился.

– Тогда пусти.

– Ну, Рой, ты как первый раз. Думаешь, мы развернёмся и уйдём? Мол, нет, так нет? Поверим в этот бред про похищение?

– Обыщи квартиру, – Рой отступил от дверного проёма. Его трясло. Казалось, хвойный запах розмарина истончается. Ещё минута, пять – развеется без следа. – Давай, проверяй! Я тебе на кой чёрт сдался? У меня нет времени!

– Мы не имеем права сейчас тебя отпустить, – нудным протокольным голосом отозвался Кисуля. – Если её в самом деле похитили, сам спасать будешь? У тебя хоть пистолет есть?

Кисуля хмыкнул, распаляя и без того рвущееся с привязи бешенство. Да пошли они! Рой метнулся к лестнице. Его перехватили, зажали с обеих сторон, сграбастали под руки. Он рванулся. Длинный парень сумел удержать, но мелкий, едва по плечо, Кисуля выпустил. Рой замахнулся, врезал ему в скулу. Длинный от неожиданности тоже ослабил хватку. И поплатился, следом за Кисулей отлетел к стене. Рой наклонился к нему, вытащил из кобуры табельное – спасибо, Кис, за напоминание.

Рой мельком оглядел коридор, двух нокаутированных копов. Да, наделал он дел и ох, как об этом пожалеет… И знакомства не спасут. Но это всё потом. Сейчас важней всего Холли и нить розмарина. О том, что его собственный запах пустит Кисулю по следу, он думать не стал. Пока в себя придёт, пока обыщет квартиру… Рой уже успеет найти Холли.

Успеет. Думать иначе – слишком больно, лишает воли. Он прыгнул в машину, опустил боковое стекло, хотя знал, куда ехать и без розмарина. Сначала – в «Закон Билли» и, если повезёт, там же будет и конец. Пока ещё ублюдок увидит беглянку, пока заберёт… И всё равно внутри билось дурное предчувствие. Когда парковался у бара, когда открывал двери. Запах оказался на месте, хоть и прятался за терпким алкоголем, а вот Холли не было.

Рой бросился на улицу, резко втянул воздух. Пахло влагой, чернильные тучи тяжело налегли на крыши домов. Только дождя не хватало! Розмариновый дух терялся у обочины. Посадили в машину? Свежий запах резины, бензина и масла. Жаль, по нему не узнать хотя бы марку. Чёрт! Рой стоял с края дороги, крутил головой, вздувая ноздри, как безумный.

– Красавчик, не нас ищешь? – две девицы в коротких шортах и колготках в сетку вырулили из-за угла, улыбаясь красными ртами.

Теперь он ощущал и их. Слишком надушенных – до тошноты. Они приблизились, и Рой перестал чувствовать что-либо кроме. Мускус, сигареты, мужчины.

– Пшли вон! – что-то, наверное, было в его лице. Шлюх как ветром сдуло.

Только их запах никуда не делся, забивая собой всё. Рой выскочил на мостовую. Метнулся вправо, влево. Нашёл. Едва уловимый розмарин, словно сочился сквозь крохотную щель окна.

Он побежал. На машине ничего не унюхать – что толку со скорости, если приедет не туда? Хвоя с холодком. Надежда и тревога. Вдруг запах оборвётся? Но ниточка, тоньше паутины, тянулась, тянулась вперёд. Капли упали на нос, на кисть.

Рой нёсся по утренним хмурым улицам. Обогнать дождь. Польёт – прощай след. Нюх вёл не в гетто, где самое место таким упырям, как Маска, а к Марион Парку. Ублюдок богатый! Ещё причина не ждать полицию – сюда просто так не вломятся, не клоповник, где не спросят. Рой запыхался – странно, что лишь сейчас, ведь ещё вчера утром еле ходил. Он замедлил бег, а то нос совсем перестал ловить запах. По краям тротуара на дорогу смотрели запертые за витыми оградами сады, а дорогие блестящие авто, припаркованные у обочины, напоминали, что Рой тут лишний.

А потом на него обрушился дождь.

Будто сверху опрокинулось море. Холодное и безжалостное. Ручьи потекли по тротуару, унося с собой хвою и холодок. Рой хватал воздух и ртом, и носом, но только нахлебался воды. Нитка оборвалась.

Нет, дьявол, нет! Он её не отпустит, не так. Рой двинулся дальше вдоль дороги – машина должна была ехать здесь, некуда ей деться! Дом, другой... Лишь бы не перекрёсток!

У обочины свеженький «Додж». Рой ткнулся носом в стекло – что пытался разобрать? Ливень смыл всё. Всё. Или нет? По самой кромке двери будто мазнули пальцами со следами розмарина, оставляя ему знак. Здесь?! Здесь Холли вышла?

Чей-то особняк – не слишком шикарный, но солидный. Из тёмно-серого кирпича, с черепичной крышей, стойким, даже в дождь, запахом сторожевого пса из-за забора. Что-то придумывать не было времени. Не справится с псиной – хреновый из него спаситель в любом случае.

Рой перемахнул через ограду – высокую, но витой узор послужил не хуже лестницы. Спрыгнул в кусты. Собака была одна, метнулась к нему, едва подошвы ботинок коснулись земли. Как акула к куску сырого мяса. Не лаяла, просто неслась вперёд.

Рой понял, что переоценил себя. Вцепился в прутья забора, бросил себя вверх. Не успел. Голень обожгло, дёрнуло. Собака рычала сквозь сжатые челюсти. Кровь заляпала ограду, потекла в траву. Рой отпустил руки, тяжело спрыгнул на землю, навалился всем весом на собаку. Она не пустила, терзала ногу, грозя превратить её в кожаные лоскуты.

Рой дёрнулся к поясу, тронул пистолет. Стрелять? А ещё можно во весь голос объявить, что он здесь. Рой перехватился за ствол, со всей силы опустил рукоять на собачью башку. А потом ещё и ещё. Челюсти разжались. Со скулежом псина рухнула в траву. Вспыхнувшую на миг жалость Рой подавил.

Прихрамывая, он кинулся к дому. Куда? Вряд ли ублюдок держит клетки с детьми-убийцами прямо в гостиной. Подвал звучал логичнее, и пробудившийся след розмарина согласно кивал.


***


Рой успел разглядеть только колбы и странную ванну с подсоединёнными к ней трубками, когда пришёл чужой запах.

– Ты слишком сильно пахнешь, пёс.

Он оглянулся. Из-за уличного света, хлынувшего в полумрак подвала, Рой видел лишь силуэт на лестнице. Расслабленная фигура человека, который знает, кто тут хозяин положения.

– Но хорошо, что пришёл сам. Жаль было бы уничтожать девочку, очень уж удачно получилась. Смотрю, ты и сам оценил. А знал бы ты, сколько денег она приносит... За одну только Чаттер заплатили пять штук!

Ублюдок! И тоже одарённый нюхом… А кому бы ещё пришла в голову идея лишать убийц запаха? Рой бросился вперёд. Убить! Голыми руками – за всё, что он сделал с Холли и остальным. Вдруг что-то пролетело с лестницы, разбилось у ног. Рой ослеп. Вернее глаза видели, хоть и слезились, но в нос ударила мощная волна. Будто смешались все на свете запахи и умножились стократно. Больно дышать. Присутствие Маски растворилось. Остался только голос:

– Как тебе? – и звучал он уже с другой стороны, из-за спины. – На себе не пробовал, но тебе, пёс, должно понравиться.

Рой дёрнулся туда, откуда слышал Маску. Пространство выгибалось, ускользало, он качнулся, едва не рухнул. Как же сильно, чёрт подери, он полагался на нос. Рой выхватил пистолет, выстрелил на звук, но тот уже снова зазвучал откуда-то сзади:

– Неужели я бы показался тебе, будь хоть малый шанс, что ты сможешь что-то мне сделать? Убейте его.

Рой крутнул головой, проморгался. Маски не увидел, зато увидел других. Детей. Казалось, в жёлтом свете подвала стояли манекены или призраки с ножами. С неживыми взглядами. Зато горящими целью – выполнить приказ. Среди одинаково-кукольных лиц Рой едва узнал Холли.

Она рванулась первой. Рой не смог выстрелить. Не в неё. Да и не в других – тоже. Она мгновенно оказалась рядом, занесла нож. Стремительно, на краю зрения. Рой бы не успел увернуться. Но вдруг её рука застыла. Узнала? Миг, но ему хватило. Пригнуться, чтоб лезвие прошло по плечу вскользь.

– Плохо, – раздался голос. – Я же сказал, убить.

Рой вскинул пистолет, успел заметить мужчину в маске. Но прежде, чем палец снова надавил на спусковой крючок, в руку врезалась рыжая фигурка. Мальчишка выбил пистолет, ногой прошиб изгрызенную псом голень.

Перед глазами вспыхнули искры. Нога подломилась, и Рой повалился на пол. Сверху налетела Холли. Он успел перехватить её руку. Оттолкнул вполсилы. Следом бросился рыжий… Бок обожгло. А потом ещё кто-то. Сколько их? Его не прикончили мгновенно лишь потому, что напавшие мешали друг другу.

Рой мог их убить. И не мог. Дети. Марионетки. Он свернулся клубком, закрывая голову и грудь. Резко катнулся в сторону, в другую. Пнул. Тяжёлый, он сбивал их с ног, заставлял отскакивать. Не давал налететь, исколоть ножами, как быка на корриде. Но вечно он так не сможет. Дурак, какой дурак! Подвёл её! Может, хоть его след приведёт сюда других.

И если уж ему суждено сдохнуть здесь, пусть его убийцей будет Холли...

Грохнул выстрел.

Тонкие руки с ножами застыли. Кто-то поодаль глухо упал.

Рой дёрнулся, отпихнул от себя растерявшихся на мгновение детей. Кратким взглядом охватил подвал. Шагах в пяти, у высокого стула с кожаными ремнями на подлокотниках валялся человек, слетевшая маска – рядом. А на лестнице, в ореоле серого уличного света, стояли Кисуля и его долговязый приятель. Дуло пистолета в руках Кисули смотрело на маленьких убийц.

– Стой! – заорал Рой – Не стреляй в них.

Он вскочил, взвыв от боли в ноге. Толкнул ближнего мальчишку в кучу остальных. Рванул к лестнице. Дети кинулись следом.

– За мной, – выдохнул, взлетая по ступеням мимо Кисули и его напарника.

Вместе они вывалились на улицу и захлопнули люк.

– Кто они, чёрт возьми? – Кисуля всё ещё целился туда, где в крышку бились детские кулаки.

– Этот ублюдок… Он что-то сделал с ними. Лишил запаха, накачал, – хватая воздух после каждого слова, отозвался Рой. – Они слушают его, но это проходит. Проходит, должно. Холли, помнишь её? За ночь она пришла в себя.

– Ну, времени-то у нас полно, так? – Кисуля обернулся.

Вдали за забором завыли сирены. Рой оглядел себя – краше в гроб кладут. Надо перевязаться, наверное… Кисуля тоже смотрел на него, и взгляд красноречиво говорил о том, как всё паршиво:

– Так тебе и надо, между прочим, – он потёр опухшую челюсть. – И пистолет верни.

– Извини за это, – серьёзно ответил Рой, протягивая оружие. – Но вообще мог и сразу поверить, всё стало бы проще. Спасибо.

– Даже не надейся, что я забуду. Зато мы теперь герои типа, да? Кстати, воняешь ты, просто ух. И это комплимент! – Кисуля заржал. – Пока не ливануло, ехали за тобой, как по указателям. Ну и спасибо, что кровь по забору размазал, а то хрен бы тебя нашли.

Рой принюхался, будто и сам не знал, что от долгого бега рубашка вся взмокла от пота. Странно, но ничем не пахло. Вообще. Он вдруг понял, что не чует Кисули и долговязого. Не чует толпу полицейских, пересекавших сад. Та штука, что разбилась под ногами, оглушая вонью… Он вообще сможет снова быть псом? А если нет?

Рой пытался найти в себе сожаление и не нашёл.

Полицейские уже выводили брыкающихся детей. Рыжий Чаттер кусался и рычал. Их всех похитили? Всех ждали дома?

Из темноты подвала появилась Холли. Её перекинули через плечо, бледную, растрёпанную, рвущуюся на свободу. Рой до боли сжал челюсти. Ничего, ей ничего не сделают. Сейчас – так надо. Зато всё это дерьмо кончилось, и потом… Потом он будет рядом.


***


Рой последний раз обошёл комнату, заставленную коробками. Жалко квартиру, он к ней привык, но без работы пса такая ему будет не по карману. Нюх так и не  восстановится после подарочка ублюдка. Хорошо, если со временем будет хотя бы обычным.

Но эту потерю он точно не станет оплакивать. Другое дело – Холли. Её засунули в какой-то грёбанный католический приют, куда Роя и на порог не пускали. Кто он девочке? Никто? До свидания. Насмешка судьбы – снова её забрал Маска. Это он основал приют. Этот и другие такие вот закрытые и благопристойные. А ещё иногда крал детей, а потом с их помощью совершал заказные убийства. Подонок.

Рой поднялся с дивана, оглядел на прощанье пустые полки – ничего не забыл?

Кто-то постучал.

Рой никого не ждал, а потому открыл не сразу.

За дверью стояла Холли. В коричневом приютском платье с глухим воротом, с заплетёнными в скромную косу волосами, никакого макияжа. Безумно красивая, несмотря на тёмный синяк под глазом.

– Кто?..

– Не важно! – она сорвалась с места, кинулась ему на шею.

Рой крепко сжал её в ответ. Спросил, ещё не веря, что держит её – настоящую – в объятиях:

– Как ты здесь? А приют?

– Сбежала. Я ни за что не останусь там больше, Рой. Прогонишь?

Вопрос, больше похожий на лезвие у горла. Будто он мог отказать...

– Я рад тебе, моя девочка. Боже, ты бы знала, как я тебе рад.

И он ещё сильней обхватил её руками. Чтобы никогда больше не отпускать.


Международный литературный конкурс «Пролёт Фантазии» - http://fancon.ru