# 2019v Poslednyaya ohota

Пролёт Фантазии (Весна 2019)

Последняя охота


С болота тянуло гнилью; встречный ветер гнал с окрестностей все возможные запахи. Трупный выделялся четче всего среди гниющей листвы и болотной воды. Свою смерть находили здесь не только несчастные животные, но и люди.

Вглубь болот шли двое. Хлюпая ботинками, рослый мужчина в сером плаще, с мечом на бедре и странной побрякушкой, что скрывали полы одежды, продвигался вперед, тыкая перед собой длинной палкой, стараясь не угодить в топи. Свободной левой рукой он прикрывал нос тряпкой, но даже так просачивался едкий запах, что тянуло вместе с ветром, в то время как второй, казалось, даже не замечал зловония. Непонятное создание бежало впереди. Оно было похоже на ребенка, обросшего темной короткой шерстью, а на костяшках пальцев были острые костные наросты.

Само болото занимало чуть ли не половину всей империи, и чтобы не потеряться и не сгинуть в этой местности, приходилось полагаться на таких вот проводников, как это создание, для которых эти топи были домом родным. Охотник не понимал, каким образом здесь ориентировалось это создание, ибо на расстоянии взгляда все было до боли однообразно: гнилые деревья, кустарники, да топь, одна сплошная топь.

За свою жизнь он перевидал много разных измененных: создание, делающее зигзаги впереди него, не было исключением. На каждом из языков континента они именовались по-разному, да и каждый в принципе называл их по-своему. Но самым распространенным было рахт, что в переводе с официального языка империи – аландарского - звучало примерно, как «безобидный» или «неопасный». Но ведь не зря же говорят, что нет противника опасней, чем зверь, загнанный в угол. К тому же рахтами называли не только этих маленьких шерстяных существ, но и в принципе просто безобидных измененных, коих было не так уж и много. Охотник к тому же слышал, что так называли и человека, не способного за себя постоять, но это было распространено на востоке Аландара, где обитали племена, славящиеся своей воинственностью.

Всю дорогу этот шерстяной рахт болтал без умолку. Вопросы сыпались огромной кучей; странник на это либо отвечал односложными предложениями, либо вообще не удостаивал внимания маленькое создание. Казалось, что на лице человека выгравирована маска какой-то отрешённости и грусти. А вот про рахта такого не скажешь; неугомонное создание веселилось, скакало, болтало и выглядело бодро.

Охотник не знал, что его больше бесит: этот мерзкий голос или же, что оно без умолку болтает. Наконец терпение человека лопнуло, и он раздраженно посмотрел на рахта:

- О боги… да заткнись ты уже и веди, а не то я выкину это в болото.

Перед лицом существа промелькнул мешочек с серебром.

- Хорошо, хорошо. Ты тут главный, - сказал рахт, явно боявшийся потерять столько звонких монет из-за своей чрезмерной болтливости. Но его можно понять: с измененными мало кто хочет разговаривать по доброте своей душевной, поэтому шанс поболтать с разумным созданием, человеком в данном случае, они стараются использовать по максимуму.

Дорогу им перегородил болотистый ручей. Создание с лёгкостью перепрыгнуло преграду, но охотнику пришлось взять разбег. Приземлившись на край небольшого обрыва, он чуть не потерял равновесие. Злобно ругнулся, что пара воронов, сидевших на ветках, громко каркнув, взмыли в небо и сели на соседних деревьях. Полы одежды расстегнулись и обнажили небольшую коробочку со странным символом, выгравированным на поверхности предмета.

Увидев знак, существо испуганно отскочило и затараторило, чуть ли не задыхаясь от страха:

- Коробка с символом. Откуда она у тебя? Опасно, очень опасно. Смерть, - рахт, который минуту назад был самым веселым созданием, тут же превратился в запуганное существо.

Охотник отстегнул ее от ремня и спрятал во внутренний карман, после подобрал палку, ранее преждевременно кинутую на этот берег ручья.

- Тебя это не касается, - рявкнул он.

Существо возмущенно уставилось на него:

- Ооо, еще как касается. Все что может причинить мне вред, меня касается. А эта штука причинит вред всему, до чего только дотянется.

Молчание.

- Ты один из них? – тишина в ответ, - Я сильно в этом сомневаюсь. Так, что ты не сможешь управлять тем, что у тебя там спрятано, – голос создания дрожал. Все это время он старался держаться поодаль от охотника.

- Мне и не нужно. Хватит того факта, что оно способно убить.

- Ага, тебя и убьет первым, дурень ты этакий.

Очередное молчание. Он знал, на что способна эта штука, точнее то, что внутри; сама по себе коробочка лишь сосуд, но, когда эту силу пытаются поставить на свою службу, происходит страшные вещи. Из древних книг он помнил, когда мир свернул не туда. Когда Роэль Мал'ар, ученый, изучающий пещеры северных гор Аландара, случайно обнаружил кристаллы, что, впоследствии, назовут его именем, никто не мог подумать, что они будет причиной и инструментом многих войн; точнее то, что было скрыто внутри.

Тысячелетия назад, император Л'Рхан, узнав об открытии и увидев в этом возможности для защиты своей империи, приказал создать орден Святого Света, дабы они могли подчинить себе кристаллы Роэля. Тогда еще никто не знал, что свет мог не только убивать, но и изменять; изменять саму суть человечности. Спустя пару десятилетий начали появляться создания света. Ужасные создания, что некогда были людьми и животными, начали терроризировать всю империю. Орды монстров стирали с лица земли целые селения, оставляя после себя лишь трупы и разрушение.

Тогда-то и пригодился орден Святого Света. Люди в белых плащах, лица закрыты медными масками, на груди красуется тот самый символ, а в руках посохи с кристаллом. Они жгли своим оружием всех измененных без разбору, превращая их в пепел.

Но со временем, орден, что должен был защищать простой народ от угроз, сам стал ею. Через сорок лет, после открытия кристаллов Роэля, Л'ахн, второй сын Л'Рхана, убив своего отца и братьев, захватил власть в Аландаре. Началась темная эпоха. Боясь нарастающего бунта и недовольства, новоиспеченный император начал сжигать целые деревни, а иногда даже и города, обвиняя их в ереси. Тогда-то мир и погрузился во тьму. Прошло почти два тысячелетия, а ничего так и не поменялось.

Вдруг маленький шерстяной проводник перегородил ему дорогу; охотник остановился. Их разделяло не больше двух метров.

- Ты думаешь я такой всегда был? Нет. Оно меня изменило, сделало таким, заставило уйти из моего дома…сюда! – в глазах больше не было страха, только проблеск детской ярости.

Человек перепрыгивал очередную кочку, едва не потеряв равновесие, но хорошие рефлексы не позволили ему упасть.

- Мне не нужна лекция об измененных. Я знаю об этом больше других. Ты не исключение. Веди дальше, – без изменений в голосе произнес охотник, кивнув головой вглубь болота.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Глаза существа отличались от человеческих: они были немного больше, а зрачок был практически размером с саму радужную оболочку, что занимала третью часть всего глаза. Вдруг рахт резко развернулся и засеменил куда-то вглубь болота, перепрыгивая с кочки на кочку. Охотник последовал за ним. Солнце скрылось за облаками, делая и без того мрачную местность еще мрачнее. Следом повеял холодный воздух, но теперь без запаха смерти; лишь одно зловоние болот.

Существо уже держалось не так далеко от охотника, а его взгляд все чаще устремлялся туда, где был спрятан странный предмет с опасным символом. Любопытство одержало верх над маленьким рахтом, и он не удержался:

- Зачем тебе они понадобились? – бросил через плечо шерстяной ребенок.

- Это заказ. Стандартная охота. Остальное тебя не должно касаться, – ответил в свою очередь охотник.

Рахт усмехнулся. Ну или было похоже на это. Создание развернулось и пошло задом на двух ногах, устремив взгляд на охотника.

- Нееееет, - усмехнувшись протянул он, - это не обычная охота. И дело тут совсем не в деньгах. Твое лицо легко прочесть. Одна сплошная боль да ярость. Как только упоминаю эту свору, за которой ты идешь, тебя буквально выворачивает. Это любой бы заметил, не то что я.

Создание слегка улыбалось, довольное своей проницательностью. Охотник молчал. Он знал, что рахты лучше других читают людей, и этот факт его только злил. Но шерстяное создание это только раззадорило, оно заметило, как у охотника поблестели глаза.

- Это что-то личное? - не унималось создание. – Я прав?

И немного помедлив:

- Даааа, - протяжно, словно наслаждаясь своей правотой, сказал. - Оно самое. Так что же они сделали? Кого они убили в твоей жизни, что ты решил воспользоваться светом?

Измененная рука рахта указала на его грудь, куда охотник спрятал коробочку. Тот, в свою очередь, свободной рукой прикоснулся к мечу на бедре. Создание не испугалась этого жеста, а усмехнувшись, сказало:

- Нет, ты меня не убьешь. Ярость, что теплится в твоей груди, нужна для другой цели. Так ведь? И тратить на такое безобидное создание, как я, просто глупо и бесчеловечно, не находишь? – сказал рахт, который продолжал наслаждаться своим мини триумфом.

“Эти создания слишком часто испытывают судьбу”, - раздраженно произнес про себя охотник.

Ветер сменил направление и теперь дул им в спину. Мерзкого запаха больше не было- надобность в платке отпала; человек убрал его во внутренний карман.

Солнце уже не скрывалась за тучами, и поэтому вся флора отбрасывала уродливые тени на неровную поверхность земли, где тут и там могла утопнуть нога, а то и все тело сразу. Охотник все так же проверял сомнительные кочки и просто подозрительные места палкой, хотя нужды в этом не было; рахт заменял ему эту палку, собственным весом проверяя путь. Человек сперва подумал, что создание наизусть помнит каждую нужную кочку, будто ходил тут не один раз по этому самому пути. Но только подумав об этом, рахт опроверг его мысль; прыгнув на очередной зеленый ухаб, он едва не ушел под воду, но отменные рефлексы позволили ему прыгнуть и ухватиться за низко растущую ветку дерева. Спрыгнув назад, он как ни в чем не бывало отряхнулся и пошел дальше уже обходя проклятое место.

Однообразность ландшафта уже наскучило охотнику и его до сих пор не отпускало чувство сомнения в том, правильно ли они идут. Только кваканье да карканье разбавляли хлюпанье сапог человека. Подозрительность – хороший залог того, что тебя внезапно не убьют. Они шли уже несколько часов, а за весь путь он насчитал от силы два-три явных ориентира.

- Как ты вообще тут ориентируешься, а? – спросил он, смотря по сторонам.

Рахт свернул куда-то влево, быстрым движением залез на небольшое дерево, которому охотник даже не придал значение. Оно лишь чуть-чуть возвышалось над всей остальной флорой болота. Спустя пару мгновений, дерево затряслось и на землю упали пара темных плодов, которые он принял за гнилые яблоки. Спрыгнув с дерева, подобрав пару плодов и вытерев о свою шерсть, создание обратилось к охотнику:

- Я вижу не так, как видишь ты. Мой взгляд…как бы это сказать… - рахт почесал затылок, вспоминая слово. - Пронзительней. Да, пронзительней. Да и вижу дальше и обзор у меня куда больше.

Это было логично – глаза у него были на порядок больше человеческих.

- Также у меня отличная память на местность, - продолжил рахт, откусывая от плода, и направляясь в его сторону. – Ты видишь однообразность, в то время как я – уникальность: в каждом дереве, кусте и даже ручье. Я подмечаю такие незначительные детали, что, если вам, людям, указать на них, вы не поймете, в чем же их уникальность. К тому же не забывай – я здесь живу и это мой дом.

Рахт, с довольной миной своего превосходства, откусил странный фрукт, собрал в охапку еще несколько таких плодов и побрел обратно к охотнику.

Шагая гордой походкой, он увидел, что человек явно посматривает с толикой отвращения на его поедание яблок, и незамедлительно решил его успокоить:

- Съедобное. И это не гнилые яблоки, - будто прочитав мысли охотника, произнес он. - Просто измененные. Правда вам, обычным людям, я бы не советовал есть их без крайней нужды.

Смеясь, создание добавило:

- Прохватит, - огрызок метким броском полетел в сторону лягушки, что не переставала квакать.

Человек никогда не ел измененные фрукты. Слишком часто уж он слышал, как людям от них становилось дурно; всякое желание утолять голод плодами отбрасывалось с омерзением на лице. Правда измененные уплетали такие фрукты за обе щеки и все разумные создания, что он встречал так хвалили их, когда заходила речь, будто хотели продать товар, сделанный собственными руками. Скорее тут дело в неких веществах, что таились в плодах и придавали легкий наркотический эффект. Правда, те несчастные люди, что попробовали, такого за собой не замечали; был совсем другой эффект, не очень приятный.

Смотря, с каким удовольствием рахт уплетает яблоки, охотник и сам проголодался. Заметив недалеко ствол поваленного дерева, он объявил обеденный перерыв, сел, достал из сумки, что висела на левом плече, вяленное мясо и начал есть. Каждый уплетал своё: человек ел вяленое мясо, а рахт продолжал грызть фрукты.

Рахт то и дело жадными глазами впивался в вяленые кусочки мяса, что держал в руках охотник. Перехватив голодный взгляд существа, мужчина, тяжело вздохнув, полез свободой рукой в сумку и вытащил оттуда пару кусков. Рахт радостно задергался и уже был готов ловить брошенную еду, которую спустя секунду ему кинули.

- Хоть поешь нормальной еды, а не всякой гнили, из-за который у людей несварение случается.

- А может жрать тогда их не надо? А? – с ухмылкой на лице выдавил рахт.

Охотник, продолжая жевать, хмыкнул и поднял руки:

- В этом я с тобой полностью согласен. Но тут ничего не поделаешь. Любопытством мы обделены в избытке.

- А кто не любопытен?

На это странник лишь пожал крепкими плечами.

Они так и сидели, каждый думая о своем, пока человек, вспомнив о чем-то важном, не залез в сумку и не вытащил зеленую бутылку, обвязанную веревкой.

- Самое время для Сурры, и он торжественно откупорил сосуд.

Человек некоторое время наслаждался одурманивающим напитком и вскоре увидел любопытный взгляд.

- О, нет. Тебе нельзя. Ты ж еще маленький, - он притянул руку с Суррой к груди.

- Хей, - явное недовольство. – я уже не ребенок.

- Да? И сколько тогда тебе? – спросил охотник уже скорее ради собственного любопытства; стало интересно узнать возраст мохнатого создания, которому на вид было лет двенадцать.

- Много зим. Я их не считаю, да и считать не умею, так что точно не скажу. Но мне правда много лет, - создание чуть ли не умоляло.

Мужчина вперил взгляд в рахта, будто определяя то ли его честность, то ли сам возраст, а потом, хмыкнув, бросил бутылку:

- Агхх, бери, алкоголик маленький. Но только смотри не нажрись. Ты еще не выполнил свою работу.

Но прежде чем отдать бутылку с Суррой, он сделал еще один большой глоток. Рахт перехватил Сурру двумя руками и тут же присосался к сосуду. Но как только обжигающая жидкость коснулась горла, стекляшка тут же полетела на землю. Охотник засмеялся. Не громко, но искренне.

- Я так понимаю, ты ни разу не пробовал алкоголь?

- Пробовал, - рахт насупился, и обиженный взгляд полетел в сторону человека. – Много раз.

- Оно и видно, - человек уже не смеялся, но улыбка еще некоторое время не сходила с его лица. – Эх, жаль зря переведенной Сурры. Это же не помои из кабаков. – охотник уже явно говорил сам с собой.

Его шерстяной проводник перестал морщиться и стал доедать вяленый кусочек мяса. Так и сидели в тишине, каждый думая о своём, пока внезапный мелодичный и далекий звук позади не привлек их внимание. Человек и рахт переглянулись; первый плавным движением потянулся к мечу, а второй так и остался сидеть с набитым ртом. Звук шел из-за обильно росших кустов, что находились в ста метрах от них, поэтому не было видно источника шума, который все приближался. И когда охотник уже был готов вытянуть до конца свой меч и встать в боевую стойку, как оно показалась.

Грация и красота в одном животном. Существо медленно шагало по направлению к ним, щипало траву и как будто не видело их. Оно словно было выковано из мутного и непрозрачно-разноцветного стекла. Человек сразу вспомнил своего отца; старик рассказывал о таких созданиях, но воочию их давно никто не видел; таких существ, что стояло перед ним сейчас истребили столетия назад из-за их шкуры, внутренностей и всего, до чего может дотянуться нож мясника. Люди всегда славились тем, что уничтожали либо то, чего не могли постигнуть сами, либо то, что было просто прекрасным. У них это хорошо получалось.

- Не делай никаких резких движений, - шепотом произнес рахт, и охотник почувствовал, как его руку, что держала меч, накрывает мягкая и гладкая кисть его проводника. На лице последнего человек увидел подлинное восхищение. Тут и говорить нечего; даже он ни разу не видел ничего прекрасней.

Существо, что когда-то, до изменения, скорее всего было оленем, продолжало щипать траву и подходить все ближе и ближе к охотнику и рахту, не замечая последних. Но самым удивительными были рога; витиеватые лестницы в небо, настолько огромные, что, пожалуй, были с добрую половину самого оленя. Создание, от долгого пребывание в этом злачном месте, покрылось - то тут, то там - корками грязи, но даже так было заметно пульсацию красок на теле и рогах. Ели бы охотнику сказали, что в болотах он встретит прекрасное создание, то он бы послал бы этого человека куда глаза глядят, попутно назвав его безумцем.

Казалось, что время застыло и они с рахтом останутся лицезреть эту картину вечно, как вдруг олень вскинул голову, увидел их и начал багроветь – переходить в боевой режим, предположил охотник. Создание медленно перебирало ногами, и стал слышен характерный металлический скрип, и, некогда мелодичный звук, что существо издавало, превратился в мелодию агрессии и угрозы – животное защищалось. Охотник не знал, что делать: нападать ему не хотелось, но и быть проткнутым этими огромными рогами также не входило в его планы. Было видно, как из ноздрей животного исходит пар, хотя холодно не было, а копыта взбивают землю. Можно уже было подумать, что схватки с животным не избежать, как вдруг олень резко повернулся и убежал туда откуда появился.

- Ух ты, - восхищенно пробормотал рахт, с которого до сих пор не сходил налет восхищения. – Ты видел? Это же… это же эспин, - он явно искал такого же восторга от человека.

- Я думал их истребили еще задолго до моего рождения, - охотник вложил меч обратно в ножны.

- Осталось очень мало, практически единицы, что нашли себе дом в этом болоте. Здесь редко кто охотится на животных, вот оно и стало их приютом, - было видно, как рахту стало жалко этих прекрасных существ. Может быть он отчасти сопоставлял свое существование с их?

- Странно, что он нас не учуял или не услышал.

- Спорю, что он был глухой, ну не почуял, потому что… - и рахт наигранно втянул воздух в легкие.

- И то верно. Ладно, перерыв окончен, нам надо идти дальше, - и охотник встал, потянулся, подтверждая слова делом.

Какое-то время стояла тишина, и только неугомонные вороны то и дело нарушали их одиночество.

- От отца я слышал, что помимо эспинов, существуют или существовали еще одни измененные, которые не стали уродливыми. Нали вроде, - первым нарушил молчание охотник; эта встреча явно настроила его на разговор.

- На'эли. Да, юные девы, что попали под воздействия кристалла. Лично я их не видел, но много раз слышал, от таких же как я. Ходили слухи, что где-то в горах на севере империи нашли себе дом несколько таких. Их кожа была цвета темной воды, на которой сияли звезды. Но нет худа без добра: у них был отобран голос.

- Поэтично, - рахт увидел улыбку на лице человека. - А так же я слышал, что их охраняет безумец, что умеет колдовать.

- По правде говоря, я даже не уверен, что они красивые. Вдруг все это – лишь пыль в глаза наивным путникам. А сами там небось страхолюдины, пострашнее… тех, - рахт сделал нажим на последнее слово, явно намекая на тех измененных, что ждали их впереди, - Заманивают людей, а потом жрут. Или их вообще не существует. Кто знает. Всякий может выдумать такую сказку, а мы и верь. Все рассказы о на'элях больше похожи на байки пьяного… человека, - по тому, как он сказал это, было видно, что рахт уже давно перестал себя ассоциировать с родом людским.

- Мой отец не был пьяницей, - парировал человек.

Рахт сделал обиженное лицо:

- Ты же понял, о чем я. Не переиначивай. Просто… слишком уж идеальные они.

Охотник лишь пожал плечами.

Следующий час они шли практически в молчании; чем дальше они заходили, тем менее болтливым становился его проводник.

Когда у охотника стали появляться первые подозрения, что они заблудились, начали попадаться первые трупы. Первый был просто повешен на черном дереве, что упорно отказывалось цвести в это время года. Второй же был утопленником. В луже, которую они прошли, он заметил труп, голова которого еле возвышалась над кромкой воды. Человек сделал два вывода: лужа глубокая и человека обвесили камнями, поэтому он стоял в воде. Судя по разложению, они были убиты пару дней назад. Интересно было другое: провели ли их рахты или же они сами напоролись на логово. Он не стал спрашивать у своего проводника, знакомы ли ему эти люди, потому что разницы никакой, если и провели их, значит они сами хотели умереть здесь. И чем глубже они проходили, тем чаще встречали трупы, но уже давние. В нос опять ударил едкий запах смерти. Но сейчас охотник не стал прикрываться тряпкой, а просто старался реже вдыхать этот зловонный воздух.

Наконец показалось логово. Подойдя ближе, он начал различать. Черепа. На заборе. Порядка тридцати штук. Строения мало походили на обычные дома, больше смахивали на сваленные в кучу бревна, ветки, мох и листья. Двери были сделаны из досок, которые, скорее всего, были утащены из их набегов на деревни. В самом большом доме, единственным с трубой на крыше, шел черный дым, который из-за ветра стелился на небольшом расстоянии от земли. Охотник не мог понять, чем же пахнет, пока с ужасом не осознал, что это запах паленых волос и мяса. Оставалось надеяться, что какого-либо животного.

Рахт съежился и спрятался за охотника, позабыв о коробочке, которую так сильно боялся. Дрожа всем телом, он указал на самую большую хижину:

- Тот, кто тебе нужен – там. Я его чую. Этот приторный запах я ни с чем не спутаю, – сказал рахт. Охотник не знал, что именно так пугало создание: сам факт этих хижин и нелюдей, что там обитали, или же демонстрация жестокости и беспощадности вокруг.

Теперь уходи, - мужчина достал мешочек с монетами и кинул его рахту, - как можно дальше. А лучше убегай с болот.

Ловким движением руки, существо поймало деньги и тут же спрятало куда-то за пазуху.

- Ты ищешь смерти, охотник. И это может стать твоей последней охотой, – рахт развернулся и на четырех ногах быстро побежал обратно, бросив последнюю фразу через плечо.

Человек остался один. Он сел, опустил голову, приложил руку к земле и произнес пару фраз на непонятном языке. Распрямившись, он вытер руку о штанину и уверенным шагом направился в центр двора. Он проходил мимо подвешенных на ветки людей, насаженных на пики голов, но его взгляд был направлен на дверь, из которой должен выйти тот, что некогда убил всех, кого он знал.

- МОРОК!!! – заорал во все горло охотник.

Стая ворон, что до сих пор сидела на ветках ближайших деревьев, а также на трупах, взлетела, каркая на всю округу.

- Морок, выходи, тварь! Я знаю, что ты здесь! Выходи и дерись.

Пару секунд ничего не происходило. Промелькнула даже мысль, чтобы убраться отсюда, пока есть шанс, но она была сразу же подавлена в зародыше.

Двери хижин начали открываться и из них показались измененные. Похожи на людей они были только в общих чертах. Две руки, две ноги, голова на плечах. Но в остальном они были ближе к зверям или даже деревьям. Когда-то они были людьми, со своими заботами и радостями. Каждого изменило по-своему. Кто-то был лишь отдаленно похож на того человека, которым был прежде, но их конечности были похожи больше на клешни, коряги, лапы и даже нечто похожее на крюки.

Дверь большой хижины открылась, и из нее вышла еще более мерзкая тварь – Морок. Сказать, что он выглядел как исчадие ада, это ничего не сказать. Морок не был гигантом, но свет его изменил сильнее всего. Ноги превратились в подобие лошадиных копыт, в то время, как только одну руку видоизменило до неузнаваемости: вывернутая, мерзкая, она была сама по себе грозным оружием. Вторая же рука осталась без изменений, если не считать того факта, что она покрылась темной коркой, похожей на чешую змеи. Больше всего внимание привлекало лицо, половина которого одеревенело в буквально смысле. Оно было похоже на кусок коры дубового дерева, что росло повсеместно в империи, и скорее всего ею и была. Поэтому, когда он увидел охотника, лишь вторая половина лица выразила смесь удивления и заинтересованности; не часто к ним заглядывали такие наглые гости, при том в полном одиночестве. Каждый волос на его голове превратился в некое подобие игл, что сделало его похожим на дикобраза.

- Так, так. И что же привело тебя в эти дальние края? - улыбаясь все также половиной лица, спросил Морок. Немного помолчав, он добавил, обводя измененными руками свое логово, - В мои скромные владения.

С лица охотника не сползала гримаса ярости, что забавляло всех вокруг, так как каждый начал саркастически смеяться. Но взгляд его был все так же направлен на их главаря.

- Я пришел за твоей головой.

Каждое свое слово он произносил с такой злобой, что это отпугнуло бы любого негодяя. Но только не Морока. Он не был обычным.

- О, Матерь Морена, сколько пафоса в одном предложении, - произнес измененный; видно было, что его это веселило. – Знаешь, до тебя много кто приходил, но я вот до сих пор стою здесь, перед тобой. Живее всех живых.

- Не волнуйся, я припрятал один сюрприз. Для всех.

Смех прокатился по рядам измененных. Даже Морок улыбался, хотя это больше походило на улыбку паралитика. И все же это внушало некое подобие страха. И больше бы вселило, если бы все лицо было обездвижено, и лишь интонация его слов выражала бы его эмоции.

Все это время охотник не спускал внимания с главного, но вскоре заслышав скрежет железа, стал понемногу водить взглядом по сторонам; глупо, если его собственный гнев станет причиной преждевременной кончины. Здравомыслие никто не отменял. Тихий гул и недовольное перешептывание со стороны своры Морока лишь нарастали, и охотник понимал, вскоре их жажда крови станет максимальной.

- Оглянись, нас на порядок больше. Что ты сделаешь? Помашешь ножичком, что висит у тебя на поясе? Не смеши.

Теперь улыбался охотник. Слегка и непроизвольно. Медленно, он вытащил меч, прокрутил его в руке и направил на Морока.

- Морок, дьявол из Минсы, сегодня твой последний день. Ты больше никогда уже не учинишь зла в Аландаре. Когда убью тебя, то тушу твою я скормлю воронам.

Словно поняв смысл слов, птицы заверещали и начали бить крыльями. Морок посмотрел на них и сказал:

- Знаешь, я думаю они по твою душу собрались, - и он кивнул своим бойцам.

Обнажая оружие, измененные двинулись в его сторону. Спустя пару мгновений отрубленные руки первого храбреца упали на землю вместе с ржавым подобием меча. Кричал он недолго; еще один точный удар и голова полетела к ногам тех, кто еще не успел до него дойти, но им был плевать на своего соратника; зверье становилось еще агрессивней.

Их было достаточно, чтобы его задавить числом, но они не шли все скопом; видимо обучены не мешать друг другу в бою. Измененные нападали по трое-четверо; как только один из них валился на землю с недостающими частями тела, его место занимал другой, и, казалось, еще более агрессивный.

Морок все это время наблюдал за боем и с каждым павшим бойцом становился все злее и злее.

Охотник только и делал, что успевал отбивать удары. Один измененный хотел рубануть сверху, но, чудом вывернувшийся человек, вложив всю силу в удар, перерубил ему хребет. Из раны потекла какая-то черная жидкость; отвратительный запах. Охотнику не давали опомниться; второй попытался проломить череп, но промахнулся; человек быстрым движением ноги вбил его оружие в землю, подпрыгнул на нем и двумя руками вогнал меч по рукоятку в то место, которое раньше было ключицей. Его первая ошибка; меч застрял в обмякшем теле. Времени вынимать его не было; еще двое подходили с боков и постоянно издавали нечеловеческие звуки, явно пытаясь запугать. Ближайший к нему сделал выпад, целясь в сердце, но охотник закрылся мертвым телом, и меч измененного вошел в плоть своего товарища. Урод не растерялся и своей измененной клешней попытался откусить голову человеку. Охотник сделал попытку уклонится, но в самый последний момент недорука вспорола ему щеку, обильно заливая его кровью; во рту сразу появился металлический привкус. Упав на землю, он перевернулся и бросился к оружию на земле, которое минутой раньше держала чья-то рука. Щека адски горела, он не видел себя со стороны, но похоже кусок мяса болтался без дела.

Его обходили с боков четверо. Медленно, отвечая на каждое его движение, они стали подбираться к нему.

- Мой черед, - почти шепотом произнес охотник и первым набросился на тварь, что была похожа на какую-то рептилию; даже хвост имелся. Отбив два прямых удара всадил меч в самое сердце, заломил руку назад и, вытащив резким движением нож из-за пояса, вспорол горло. Вынуть меч уже не было времени; пришлось защищаться телом. Удар, что чуть не отрубил ему голову, снес пол руки мертвецу. Измененный, весь покрытый каким-то панцирем, отбросил тело своего товарища как куклу и пытался уколоть сверху; роковая ошибка. Меч вошел в землю, а охотник вонзил кинжал в сгиб локтя; как ему казалась – в самое менее защищенное место. Не прогадал. Оружие вошло наполовину, но этого хватило; резким движением человек притянул урода, тот в свою очередь упал навзничь и встретил смерть лицом в земле от своего же оружия. Казалось, что смерть им не страшна. Измененные топтались над павшими и рубили наотмашь, не заботясь, что собственно они рубят: человека или труп разбойника.

Охотник не успел встать, как третий уже рубил его сверху. Он успел откатиться, когда огромный мясницкий тесак упал на то место, где только что была его голова. Человек так и катался в смертельном танце, пока, не улучив момент, сделал подсечку и быстрым движением руки воткнул кинжал под подбородок, провернув пару раз для пущей надежности.

Он встал и уже готовился отразить еще одну атаку, но увидел лишь как измененный замахнувшись, бросает в него копье. Благодаря лишь тому факту, что их разделяло с добрых десять метров, он успел отреагировать и увернуться; копье прошло в сантиметре от шеи. Урод взревел и мощным движением вытащил его же меч из тела трупа; свой старый демонстративно откинул. Они кинулись друг на друга и каждый из них орал как психопат. За одну секунду случилось две вещи. Во-первых, кинжал, что только что держал в руке человек уже торчал из горла измененного, который уже перестал выть, а лишь стал захлёбываться собственной кровью. Во-вторых, охотник, не сбавляя шага, выхватил меч из обмякших недорук урода и побежал прямо на Морока. Главарь только и ждал этого.

Для прыжка разбега хватало; одним мощным толчком охотник подлетел на пару метров целясь в еще человеческую часть лица. Ответа не пришлось ждать: резким движением Морок вытянул огромный меч и рубанул странника, который в свою очередь заблокировался своим мечом; чудовищная сила отбросила его на добрых пару метров. Удар был сильный, и рука так онемела, что ему показалось: ее и вовсе нет. Морок надвигался. Времени думать не было. Вытащив кинжал, который он на бегу вложил обратно за пояс, поднялся и пошел в атаку. Огромное лезвие пронеслось в считанных сантиметрах от его тела, разрубая кусок дерна на земле. Лезвие кинжала полностью зашло в бедро Мороку. Охотник, взявшись двумя руками за рукоять, вырвал стилет из тела, попутно разрезая все возможные связки урода. Чудовищный рык огласил окрестности; эта тварь все также, как и раньше чувствует боль; очень хорошо. Из раны обильно потекла такая же мерзкая жидкость, что заменяла им кровь, только уже черная. Воняла она также или же вовсе не воняла, странник сказать не мог; воздух уже был насыщен пролитой кровью.

А потом темнота заполнила весь мир. Густая, она разливалась будто по венам, по лицу, в глаза, заполняя собой все тело. Один сильный удар наотмашь, и охотник отлетел в сторону. Глаза не слушались, хотя он не прекращал попытки их открыть. Долгие секунды продолжалась это беспомощность. И когда человек все-таки нашел в себе силы разомкнуть веки, унять звон в ушах и подняться, он стал наблюдать следующую картину: Морок, волоча свою ногу, надвигался. Огромная туша мяса медленно приближалась.

Гнев на его лице был нарисован лишь на одной половине, когда другая излучала магическое спокойствие, и это диссонанс выглядел комично. Кроме ноги, Морок тащил за собой также и свой тесак.

Стилет в правой руке приятно тяжелил руку. Все остальные чувства словно работали на последнем издыхании, но ощущение холода металла на пальцах было четким и явным. Маленький ножичек против меча. Лучше и не придумаешь.

Морок приблизился, и огромный кусок острого железа поднялся в небо, чтобы раздробить череп охотника. Но собрав последние силы он увернулся и вогнал кинжал в ключицу измененного; до головы у него уже не было сил подпрыгнуть. Воплей не было – послышался смех. А потом Морок той рукой, что еще походила на человеческую, схватил человека за горло, и охотник почувствовал, как в его тело входит металл.

Пронзенный насквозь мечом вдвое больше его собственного, он упал на колени. Кровь стекала из раны обильным потоком. Сознание покидало его тело. Глаза закрывались, а он сам собирал все силы, всю свою волю, чтобы не упасть навзничь. Левая рука уже переставала его слушаться, поэтому коробочку с символом пришлось доставать правой.

- Хааа. Вы только посмотрите на него. На что ты надеялся, странник, приходя сюда? А? Убить нас? О-том-стить?! – растягивая слово, проорал главарь, - Другие приходили толпами, облаченные в латы, с мечами и арбалетами. И знаешь, где они теперь? – насмехался Морок.

Он начал под гул своих людей хромать вокруг охотника, и как будто не замечал ни разорванных связок на ноге, ни кинжала в теле. Странник не удостоил его взглядом даже если хотел; шея слушалась с трудом. Он лишь пытался достать коробочку из внутреннего кармана.

“Зря я убрал её с бедра”, - мысленно произнес он.

- Они все висят на этих ветках, - Морок обвел руками соседние деревья. - Обезглавленные, расчлененные и выпотрошенные. Они все здесь. Храбрецы на ветках!!!

Человеческая часть лица главаря уже сияла красной краской, а его голова ощетинилась сотнями острых игл. Он орал настолько громко, что уши закладывало. Тщеславие. Вот откуда все беды. И когда приходит некто незначительный с намерениями пошатнуть твою несокрушимость, неудивительно, что ты превратишься в разъяренного быка.

“Красного платка только не хватает на мне”, - подумал охотник. - “Забавно”.

- Но твою голову, странник, я повешу на самом видном месте, - Морок показал на свою хижину, - Чтобы каждый приходящий за моей головой видел, какая им уготована учесть. ВИСЕТЬ! НАД МОИМ! ПОРОГОМ!

Наконец ему удалось достать коробочку. Сначала никто не понял, что он достал. Все так забавляли тщетные попытки уже практически мертвеца что-то достать, что не придали значение этой вещице. Символ. Они его узнали и гул сразу же прекратился. Тишина, которую можно было хоть мечом резать.

- Это же… - начал какой-то измененный, но не договорил, потому что уже начал пятиться назад, подальше от охотника; его примеру последовали и остальные. То, что сделало их такими, до сих пор вселяло ужас в их темные сердца.

У каждого из них гримаса смеха плавно переходила в гримасу ужаса и страха. Морок, что стоял ближе всех, рванулся с места к охотнику. Достать коробочку со странным символом было трудной задачей, почти непосильной, когда тебя слушалась лишь одна рука, но он специально сделал так, чтобы открыть ее можно было двумя нажатиями. Главарь бежал навстречу смерти, пока все остальные от нее убегали.

Охотник сдвинул грань с символом влево.

Перед человеком застывший кадр, на котором каждый куда-то бежал. Гримаса ярости на морде Морока, страха – на всех остальных. Вокруг на каждом дереве сидело по ворону. Карканья не слышно. Не слышно криков, шелеста листвы, топота. Не слышно ничего. Одна лишь звенящая тишина и застывшая картинка.

Охотник сдвинул верхнюю грань вправо.

Картинка сменилась: убегающие оказались еще дальше, а приближающийся – еще ближе. Появился звук. Невыносимо громкий галдеж улетающих птиц, крики ужаса существ, что удалялись на заднем фоне. Прежде не было слышно ничего, теперь все слилось в один невыносимо громкий последний звук.

- И смерти нет почетней той. Да, Морок? - сквозь боль и хрипоту произнес охтоник и закрыл глаза.

Коробочка раскрылась и яркий белый свет начал сжигать все живое на своём пути.


Международный литературный конкурс «Пролёт Фантазии» - http://fancon.ru